Вам посылка, Господин Предвестник!

Эйри чувствует словно ее рассудок одновременно и мутнеет, и проясняется. Мутнеет - что она измождена истерикой и событиями последнего часа или... боги сколько времени прошло - она давно потерялась и не в силах отследить по ощущениям. Чувствовала, будто просидела на холодном полу так долго, что онемел копчик - то ли от холода, то ли от вынужденной позы. А проясняется - в глубинках ее души зародился лучик надежды, который она пока не в силах нащупать. Внутри на сотую долю, едва уловимо стало теплее. И от всего вместе взятого ей априори становится дурно. На секунду проносится мысль, что она всего-навсего сумасшедшая, а эта ситуация - полнейший абсурд, придуманный ее воспаленным сознанием. Слышится нервный смешок, который тут же сменяется надломленным кашлем. Ладони, слегка впиваясь ногтями в кожу, проходятся по лицу короткими рывками - то резко, то медленно. В воздухе повис неуловимый запах безумия. Поначалу девушка и лица толком не смогла разглядеть - вокруг полумрак, а пелена слез и пульсирующая боль в висках не делали жизнь проще. Вдобавок перед глазами все блекло, и волнами, отчасти в ритм пульса, темнело после длительного плача, переливаясь серо-буро-малиновыми пятнами; слизистую щипало, вынуждая сощуриваться. Между бровей непроизвольно образовывался залом. Девушка чувствовала себя откровенно мерзко. Обессиленно, просто как кусок мяса, безжизненно валяющийся на полу. Сознание словно померкло, голова нещадно кружилась, а дыхание было прерывистым, едва слышимым. Горло саднило, что было больно даже вдыхать воздух, что казался обжигающе холодным, но не дающим сознанию окончательно померкнуть. А потом до Эйри дошло, кто перед ней - и это узнавание промелькнуло в ее взгляде. Впрочем, она не понимала почему именно он, именно сейчас, а не кто-то другой. Почему он остановился и смотрит так изучающе на нее, такую жалкую и никчемную, которая даже не в силах что-то сказать. Ощущение, что голосовые связки с корнем выдрали. Даже присел рядом с ней, выжидательно смеряет взглядом - она чувствует это кожей, как он пробегается глазами по ней туда-сюда, не нарушает молчание, но притягивает к себе внимание. Девушка неосознанно немного подвинулась корпусом вперед; изучает его лицо, не отдавая себе отчета, рассматривает маску и то, какие на ней складываются отблески от блеклого освещения где-то вдали. Зацепляется взглядом за эти блики, словно они то единственное, что связывает ее ниточкой с реальностью. Старается сфокусировать взгляд на них. И ей становится немного легче, плечи чуть расслабляются. Дотторе все сидит на корточках молча, слегка наклонив голову набок, оглядывает девушку, будто выжидая какой-то конкретной реакции. Ему невдомек, что произошло и как такое могло произойти, он почти что ничего не понимает в первые минуты - изначально шел на раздражающее эхо чьих-то воплей, мысленно бросая язвительные фразочки в адрес "того идиота, что приспичило не спать", а сейчас тщательно старается связать ниточки в своей голове, образовывая картинку, ему даже кажется, что шум мыслей гулом раздается по коридорам. Между ними двумя возникло долгое затянувшееся молчание, каждый находился далеко отсюда, в своем мире, погруженный глубоко в мысли. И лишь глазами цеплялись друг а друга здесь, в этом холодном, продуваемом отрывке коридора. А Эйри хоть и не могла поймать взгляд мужчины, в силу надетой маски, но она интуитивно чувствовала, как он немигающе смотрит на нее, и в этот раз в ее глаза. Девичьи плечи непроизвольно передергивает. Дотторе поднес ладонь к щеке Эйри и стер большим пальцем дорожки слез, а после рывком поднял на ноги и повел в неизвестном для нее направлении. Все случилось так резко, чуть не секундно, что девушка не следит куда ее ведут - она лишь еле-еле старается успеть семенить ватными ножками, что того гляди подкосятся. Перед глазами мир расплывается, а она сама будто находится в заточении разума, снова потеряв связь с реальностью. Легкие, но требовательные похлопывания по щекам заставили ее прийти в себя и сфокусировать взгляд на мужчине напротив. Эйри быстро пару раз проморгалась, растирая по-детски глаза кулачками. В голове пробежала мысль, что ее привели в неизвестном направлении в неизвестное помещение, неизвестно с какой целью и непонятно что будут делать дальше, а она ни на секунду не попыталась отследить ситуацию, что-то понять. Закусывает губу от колкой обиды, силясь осознать свой идиотизм. Дотторе усадил ее на кровать, бегло осматривая девушку на наличие любых серьезных повреждений, кивнул едва заметно, видимо, на свои мысли. Он не говорит ей, но на самом деле предвестник привел ее в лабораторное крыло, в котором была парочка пустующих комнат - как раз в одной из них они и находятся. Да он и не считает правильным нарушать тишину лишней болтовней - девушка отнюдь не похожа на собеседника, который может вымолвить что-то адекватное. Наоборот, истерический огонек в ее глазах должен окончательно потухнуть. Начнет снова рыдать - станет хуже. А Второму не хочется ее успокаивать. - Нужно обработать. Выглядит плохо. Никуда не уходи, я сейчас вернусь. - бросает Дотторе, исчезая из комнаты. Девушка наконец обратила внимание на помещение, в которую ее привели. Обставленная дорогой мебелью просторная, как ей кажется, комната, выдержанная в темных тонах - выглядело красиво и приятно для взора, хотя и напоминало тюремную камеру. В углу, рядом с девушкой стоял столик с кипой каких-то газет и бронзовым светильником. Девушка рассматривала в интерьере все, даже каждую маленькую детальку - линии замысловатого узора на обоях, отблески на дереве мебели от тускло горящих ламп, форма ручки на входной двери, рамы окна и подоконник; от глаз даже не убежало пятнышко от тельца размазанной не то мухи, не то букашки по стеклу. Девушка неосознанно пыталась переключиться. Дотторе долго - по меркам Эйри - нет, что заставляет ее нервничать от одной только мысли, что он бросил ее сюда как очередной опытный образец в клетку. Так, так, это нехорошо! Девушка судорожно растирает щеки до красноты, уговаривая себя не думать о плохом. Только не сейчас. Фокусируется на рисунке покрывала на кровати, теребя ворсинки пальцами. Из мыслей ее вырывает хлопок закрывающейся двери - вернулся Дотторе, девушка аж вздрагивает от неожиданности. В руках мужчина держит набор медикаментов, парочку бинтов и пластырей. Садится рядом с Эйри, время от времени кидая на нее косые изучающие взгляды, пока расставляет бутылечки. От внимания не скрылось то, как девушка напряглась от его присутствия. И правда - для девушки морально становится тяжелым мужское присутствие, после всего произошедшего. Она чувствует, как мышцы напрягаются, будто даже начинают пульсировать. Голову сдавливают роящиеся мысли, заставляя снова гудеть и болеть, хотя только недавно боль отступала. Да, сейчас Эйри все еще трудно назвать вменяемой - девушка едва ли сидит, ссутулившись и сгорбившись, будто бы позвоночник многотонным весом давит на нее, заставляя осесть. Так и тянет прилечь, но девушка не позволяет себе. Где-то на подкорке сидит страх, что Дотторе может с ней сделать что-то нехорошее. А предвестник тем временем пытается успокоить, обмахивая ее лицо лежавшими рядом листками бумаги. Более не шевелится, боясь нарушить ее тонкое эмоциональное равновесие. И так проходит несколько минут, после начинает обрабатывать раны. Подносит ватку с антисептиком к ее истерзанным губам, на которых буквально живого места не осталось - едва ли видна кожа. Девушка шипит, напрягаясь сильнее, сжимает в кулачках подол юбки. Затем переходит к ссадине на скуле, бережно оттирая запекшуюся кровь. Легонько ощупывает кончиками пальцев здоровую кожу на предмет подозрительных припухлостей. Сантиметр за сантиметром обрабатывает каждую ранку, аккуратно, чтобы не причинить еще больше боли. Глаза Эйри большую часть времени закрыты, но иногда она приоткрывает их, сквозь ресницы посматривая на Дотторе - его лицо, та часть, что видно из-под маски, выглядит для нее сосредоточенной, сфокусированной, ей чудится, что он погрузился в процесс так, что не замечает изменений в лице девушки. А он лишь, на самом деле, не хочет вгонять ее в краску или заставлять чувствовать себя некомфортно - пусть смотрит, куда ложится ее глаз, пока позволительно. Более того, начнись у девушки истерика - он не знает как ее успокоить, даже не хочет. Не чувствует к ней жалости, но и бросить не позволяет ранее данное ей обещание. Предвестник заканчивает с лицом, переходя к укусам на шее, спускаясь ниже, к ключицам. Чувствует, как девушка напрягается, будто норовясь отбить его руку, но терпит, пока дается. - Вижу, что тебе некомфортно. Я не буду спускаться дальше, потом обработаешь сама, - берет ее тонкую ручку в свою, рассматривая пальцы, ощупывая кисти. На левой с губ девушки срывается с нотками голоса писк, а сама она пытается вырвать руку. - Похоже на ушиб. Не дергайся, - начинает с нажимом массировать ткани запястья, придавливая их к кости. Девушка жалобно скулит, сожмуриваясь, а Дотторе решает объяснить, - Человеческий организм интересен. Стоит правильно надавить на больное место, как мозг дает команду его лечить. Потерпи, делаю для тебя же лучше. Наконец, с запястьем закончено, девушка обессиленно выдыхает, притягивая его к себе и обхватывая здоровой кистью. Предвестник тяжело вздыхает, когда доходит до спины, разворачивая девушку за плечи, аккуратно старается поднять рубашку, в некоторые местах кровь присохла к рубашке - пришлось размачивать и бережно продолжать поднимать. Брезгливо морщится во время процесса, но продолжает. Проводит кончиками пальцев по здоровым участкам рядом с ранами, будто бы проверяя реакцию нервной системы, слегка надавливает. Все выглядит так, будто бы мозг отключил чувство боли по спине - девушка даже почти не вздрагивает от его прикосновений, не считая того, что все еще опасается, оборачиваясь через плечо и с недоверием посматривая. Едва слышно усмехается ее реакции, что у нее вообще остались силы выдавать подобное. Тем не менее, спина выглядела плохо - кожа кусочками и мелкими ошметками свисала с краев грубых глубоких царапин, куча жутких багровеющих полос от ногтей, а в менее затронутых местах расцветали синяки, наливались краской. Создавалось впечатление, будто бы кожу пытались содрать живьем с девушки. Эйри напряжена телом, чувствует, как от этого напряжения дергает мышцы у лопаток. Ей жутко некомфортно сидеть перед Дотторе в разорванной, едва прикрывающей тело одежде - все еще подтягивает ее остатки к груди, лишь бы он не увидел. До доктора тоже доходит эта мысль, хоть и запоздало. Ровно как и то, что перед ним не опытный образец, а девушка, которая оказалась замешана в весьма странной ситуации. Причем, отчасти в этом виноват сам Дотторе. Он мысленно ставит пометку: дать ей комплект одежды, когда закончит с ранами. - Я не прикоснусь к тебе более, чем того требуют базовые правила дезинфекции и первой помощи, чтобы привести тебя в порядок. Успокойся, - заверяет ее, приступая к обработке самых дурно выглядящих ран. Начинает обрабатывать, а девушка не замечает как снова плачет, уже не дает себе отчет, ей становится жгуче больно, и она старается спрятать лицо в локте, что опирается на колено. Молча терпит, но плачет, кусает кожу ладони. Дотторе замечает, видит что она жмется, напрягается, то поскуливая в кулачок, то кусая его. В успокаивающем жесте кладет руку на затылок, словно все еще сомневаясь стоит ли, гладит по волосам, аккуратно, осторожно, боясь спугнуть. Девушка на секунду застывает, перестает дышать. Эйри старается сконцентрироваться на ощущениях прикосновений, мысленно убегая тем самым от раздирающего жжения на спине. Словно бы даже тянется неосознанно головой к его руке. Дотторе продолжает обрабатывать раны, второй рукой поглаживая волосы на макушке. Закончив и наложив повязки, он оставляет легкий поцелуй на затылке, где ранее была его рука. - Молодец, - шепчет. Отходит на пару минут в соседнюю комнату, откуда доносятся звуки копошения, а когда возвращается, то в его руках девушка видит одежду. Протягивает ей, безмолвно веля переодеться - свободная рубашка и такие же свободные брюки в темно-серых цветах. Ненадолго покидает комнату, а затем, заходя, в руках несет кружку с травяным настоем - по запаху из бог пойми чего. Он решил не давать ей ничего сильнодействующего - всего-навсего сбор из трав и растений Сумеру - не знает, как отреагирует ее организм на что-то другое. Девушка принимает, отпивает. Морщит носик от терпкого вкуса. Слишком пряно и приторно, словно один из самых крепко настоенных сборов. Чувствует, как аромат обволакивает ее сознание, помогая успокоиться нервам. Как ни странно, терпко, но приятно на вкус, на кончике языка остается нотка согревающих пряностей. Чем-то отдаленно напоминает девушке глинтвейн. Эйри водит вниз и вверх большим пальцем по стакану, словно это ее собственная медитация, концентрируется на ощущениях согревающего стекла под ладонью. А после обращает внимание на подошедшего Дотторе. - Там ванная, - кивком указывает на дверь, - нужно сходить умыться. - а в ответ тишина... ноль реакции. Дотторе переводит глаза обратно на девушку и замечает, как она невидяще тупит в стену где-то за его плечом. Тяжело вздыхает, берет Эйри за руку и снова ведет ее за собой, на этот раз в ванную. И почему его преследует ощущение, будто девушка в одночасье превратилась в тряпичную куклу? Это начинает его раздражать. Тем не менее, включает прохладную воду и слегка плещет ей на девичье лицо, приводя в чувство. Ему начинает казаться, что тот принесенный настой слишком крепкий и стал быстро действовать, не так медленно, как он рассчитывал. Или она не ела ничего за прошедшие сутки? Отчасти, она виделась ему более невменяемой, ее движения размазаны, а зрачки замедленно улавливают изменения. Кажется, холодная вода помогает девушке прийти в чувства. Тихий легкий всхлип неожиданности, и вот она уже снова смотрит на Дотторе. - Умойся, - скрещивает руки на груди, в попытке усмирить нетерпеливость - его слегка начинало выводить из себя то, как девушка едва ли его слушает, заставляя все делать самому, - На полке справа стоит эссенция лаванды и пустырника. Нанеси на переносицу и виски. Тебе станет легче. И девушка повинуется: умывает лицо, еще и еще раз, переключает воду на совсем ледяную и повторяет. Холодными пальцами, с которых стекают капельки, проходится по коже головы, слегка массируя. Набирает немного воды в ладони и пьет. А затем, следуя рекомендации Дотторе, берет эссенцию и наносит ее, втирая кончиками пальцев массирующими движениями. Ее глаза закрыты, а лицо отражает безразличное спокойствие. Она увлекается процессом, наносит по капле эссенции еще немного, повторяет действие с массажем, надавливая пальцами уже сильнее. Эйри чувствует себя опустошенной, выжатой до предела. Если физически у нее могли остаться хоть какие-то силы, то эмоционально она не могла даже поднять и пальца. Тело словно наливается свинцом, и приходится даже стоять на своих двоих через силу. Шатает, ее стало клонить в сон, и она оперевшись локтями на край раковины, опустив одну ладонь под такой ледяной, но такой отрезвляюще обжигающий поток воды. Глубоко дышит. А Дотторе, облокотившись о дверной проем, все наблюдает за девушкой через отражение в зеркале, следит за ней и, на всякий случай, на будущее подмечает есть ли в пространстве рядом любые острые или режущие предметы. Кто знает, что взбредет ей в голову - а ему предвидится, что взбрести может всякое. Женский мозг по-своему непредсказуем, особенно в моменты тотальной эмоциональной нестабильности. Девушка закончила умываться, и теперь предвестник ведет ее обратно в комнату и усаживает на кровать, вновь подавая ту травяную жижу. Все время Дотторе не спрашивает у нее ничего, не начинает разговор. Не хочет травмировать - девушка все еще была на грани, хоть и утихомирилась, судя по внешним признакам. Он продолжает невзначай следить за ее поведением, в голове подмечая одному ему понятные детали. - Спасибо, - тихо, в полголоса произносит Эйри, прерывая затянувшуюся тишину. - Я же говорил, что приму на себя все последствия игры Тартальи. - слегка хмыкает, касаясь кончиками пальцев клюва маски, - напомни твое имя? - Эйри. Девушке еще пока невдомек, что он сложил пазл воедино - ее собственный мозг не поспевает за реальностью, работает на замедленном режиме, будто бы специально блокируя мыслительные процессы, эмоции, не давая девушке снова погрузиться во все пережитое. Тем не менее, она все еще силится что-то сообразить, но мысли утекают от нее по кромке сознания. Она чувствует себя странно. - Со следующей смены работаешь у меня, Эйри. Это не подлежит обсуждению, - добавил. Девушка непонимающе воззарилась на Доктора. Для нее эти слова показались резкими, словно не в тему. До этого он сидел почти что молча, как тут разговорился и выдал такое... Честно признаться, девушке хотелось просто лежать в позе эмбриона, будто мира вокруг не существует, и выплакать все, что есть на душе, а не представлять, как нужно выходить на работу. Выполнять задания. Видеться с людьми. К горлу секундно подступила тошнота. Эйри становится дурно, что Дотторе, как назло, давит на больное. А после девушка чувствует, как усталость тяжелым камнем словно придавливает ее. Голова едва-едва держится, грозясь завалиться набок - влияние той травяной жижи, что принес доктор. Сознание мажет. Веки, словно налитые свинцом, так и закрываются, больших усилий стоит удерживать их открытыми. Дотторе внимательно следит за реакцией тела девушки, подмечая, что травяной сбор начал действовать в полной мере. Видит, как она секунда за секундой начинает медленно обмякать, закрывая и открывая глаза, мышцы расслабляются. - Нет-нет, так не пойдет, тебе нужно допить, - аккуратно приобнимает ее одной рукой, в другой держит стакан, облокачивает девушку о себя, голова ее по инерции слегка ударяется о его плечо. Тело развезло, как после целого бутылечка спиртового успокоительного. Чувствует как к губам подносят кромку стакана, заставляя пить. Приходится, и девушка пьет. А спустя пару минут чувствует будто сознание отдаляется, как под наркозом, веки непроизвольно закрываются, и девушка моментально погружается в сон. Дотторе кладет ее на кровать, накрывая. Какое-то время сидит рядом, на краешке матраса, сминая между пальцами край одеяла. Изучает ее, прислушивается к мерному дыханию, следит, как вздымается и опускается грудь под одеялом, а затем тихо уходит. Сказать, что его озадачила реакция Одиннадцатого - ничего не сказать. Дотторе по-своему воспринимает случившееся, необъяснимо для простого смертного. Между тем, все те отметины, царапины, ссадины и кровоподтеки, оставленные на коже, зарождают внутри клокочущее чувство гнева. Дотторе до жути не нравится, когда с попавшими под его взор потенциально способными людьми, которых только лишь нужно подтолкнуть в правильном направлении, обращаются подобным образом. Другой вопрос, что натолкнуло его на такие мысли и что он планирует получить от этого. В любом случае, Эйри вызвала у него интерес, и он не намерен от него отступать, по крайней мере сейчас. Девушка ворочается беспокойно во сне, хмурится, скидывает с себя одеяло, едва ли не падает на пол сама. Метания время от времени сменяются спокойным сном - поза не меняется, девушка спит, и ее дыхание едва ли становится заметным. Она не будет помнить приснившееся, но по пробуждению почувствует стягивающие кожу высохшие дорожки слез, что она проливала в неосознанности. Проснется с осознанием чувства реальности, в которой она вынуждена оказаться. И еще болезненнее - с ощущением, что ей нужно найти в себе силы справиться, подстроиться, измениться. Ничто не вечно под луной - и ее "вечно" скромному раболепному образу поведения тоже нужно измениться. Процесс запущен. Изменения вынужденные, непрошенные, но их необходимо принять, чтобы дать себе шанс на восстановление. Птица из клетки вырвалась во внешний мир, который ее так пугает, едва не до смерти. А вместе с тем она чувствует, будто предает каждый атом своего тела. Она запуталась. Мысли сами собой обращаются снами, терзая подсознание девушки, и ей не остается ничего, кроме как плыть по волнам сновидений. Нет, это не кошмары в их привычном понимании, но пускающие холодок по спине и заставляющие окоченеть от ужаса и страха мысли, оборачивающиеся в не менее леденящие сны. Девушка в первую очередь боится сама себя и того, на что она способна. С той лишь разницей, что сознательно она никогда себе не признается в таких мыслях, запретит себе касаться этой темы, словно заглушит ее и вернется к своему старому укладу, всячески противясь изменениям, через которые, тыкая носом в самое больное, стала толкать ее жизнь. Но рано или поздно станет нужным признаться себе, не так ли?

***

В окне, где-то вдали за горами, собирается маленький разжигающийся алый сгусточек предрассветного солнца. Природа затяжно молчит, будто замерла, затаив дыхание. Нет ни звука. Не слышны песни и щебетание птиц, листву не колышет игривый прохладный ветерок, ни одна шишка или веточка не упадет с деревьев, гулко падая в траву. Затишье, подобное мгновенной смерти для чьих-то глаз. Казалось, что этот мир отзеркаливает настоящий, такой живой, выразительный, занимательный. И вместе с тем приносит вязкое ощущение зябкости и одиночества. Поистине, если бы кто-то посмотрел на этот вид, то подумал бы, что мир покинут, а человек остался в нем совсем один. В этой предрассветной мгле из-под одеяла раздается протяжный сонный стон, хрипло, закашливаясь. А затем из тепла высовываются хрупкие ручки, сжимая голову пятерней у висков - пульсирующе болит, давит, стискивает изнутри. Такая же хрупкая тень движется вслед по стене, удлиняясь под лучами еще блеклого солнца. Эйри проснулась, но уже в мире, где за каждое желание нужно платить цену. И этот мир не обещает, что не раздавит ее.