East of the Sun/На Восток от Солнца

— Не трать зря, Чонгук, — часто говорил Юнги. Чонгук вспомнил, как смотрел на него в замешательстве, пока Юнги не счел нужным уточнить. — Юность, — сказал он. - Не трать впустую. Она быстротечна, как жизнь бабочки. И она исчезнет прежде, чем ты узнаешь об этом, - он указал на свою маленькую обшарпанную квартирку. — Зрелость не гламурна, Чонгук. Это тяжело, шероховато и больно. То, что у тебя есть сейчас, юность, дорого. Не трать ее, желая стать старше. Юнги был немногословен. Когда он говорил, то тщательно подбирал слова. Когда он говорил, Чонгук слушал. Таким образом, на каждое мгновение, которое он провел, желая просто повзрослеть, он потратил еще два, наслаждаясь юностью. Он присоединился к школьным клубам. Он начал изучать боевые искусства и танцы. Старшая школа, когда он туда попал, была хорошей. Его родители разрешили ему поступить в школу в Сеуле, чтобы он мог быть ближе к своим друзьям. Он ездил туда из дома каждый день, хотя часто его хёны позволяли ему переночевать у них. Намджун помогал ему с домашним заданием, когда он в этом нуждался, и он иногда пел для Юнги и никогда не голодал, не с Сокджином, который готовил так часто. Когда Чонгуку исполнилось пятнадцать, у него появился друг, розовощекий мальчик по имени Пак Чимин, который был на два года старше, но почти такого же роста, как Чонгук. Чимин был невероятным танцором, и они с Чонгуком начали вместе ходить в студию. Эгоистично Чонгук изо всех сил старался держать Чимина отдельно от своих хёнов. Он хотел друга, который был бы его, такого, которого ему не нужно было бы делить. Но то, что Чимин в конце концов встретится с одним из его хёнов, было неизбежно, и после короткого удовольствия в начале наблюдать за тем, как Чимин и Юнги залипают друг на друга, когда однажды Юнги пришёл забрать его с танцевальной репетиции, Чонгук мрачно подумал, что это может быть проблемой. - Кто это? — спросил Чимин, когда Чонгук схватил свою воду и сумку для танцев. Это было почти небрежно, и Чонгук похвалил себя за усилия, если бы его щеки не пылали румянцем. — Юнги, — коротко сказал Чонгук. - Мой альфа. - Альфа? — спросил Чимин, снова взглянув на Юнги. - Как в стае? Но ты не презентовался? Чонгук покачал головой: - Пока нет, но я уже в стае. Все остальные презентовались. Он был последним, теперь, когда презентовался Намджун. Как омега, ко всему прочему. Это было совершенно неожиданно, но Намджун сразу принял это, как будто он был рожден для этого, как, на самом деле, и было, поскольку сабгендер омег всегда был рядом: он начал говорить о законе омег, правах омег, здоровье омег. В его глазах был блеск, как будто он хотел изменить мир, и мозг, чтобы сделать это, и Чонгук нашел его в равной степени ужасно амбициозным и замечательным. — Не будь как Намджун, — поддразнил Сокджин, когда Чонгук был в старшей школе. - Я думаю, что наша стая может выдержать только одного Намджуна. Еще немного, и мы можем спонтанно загореться. — Хён, — сказал Чонгук. - На это нет никаких шансов. Не волнуйся. Намджун смотрел всего две секунды, а затем торопливо выкрикивал: - Ты не можешь спонтанно воспламениться. Это невозможно, — а затем снова принялся жевать ручку, бормоча что-то себе под нос и решая в уме уравнения, которые Чонгук даже не мог толком прочитать вслух. — Это странно? — спросил Чимин, хлопая Чонгука по плечу, возвращая его в танцевальную студию. - Быть макнэ? Быть единственным, кто не презентовался? — Нет, — сказал Чонгук, даже не задумываясь об этом. - Они балуют меня. Взгляд Чимина снова скользнул к Юнги, и Чонгук, желая избежать любой ситуации, в которой они могли бы поговорить друг с другом, могли бы официально встретиться, попрощался и умчался прочь. — Увидимся позже, Чимин-хён! — позвал он, махнул рукой, поймав растерянный ответный взмах Чимина, прежде чем он добрался до Юнги и практически вытащил старшего наружу. - Кто это был? — спросил Юнги без малейшей попытки скрыть свой интерес. — Чимин, — сказал Чонгук, закатывая глаза. — Мой друг, хён. Мой друг. — Ладно, я понял, — сказал Юнги, отступая. Но в этом было какое-то временное ощущение, как и во многом из того, что делал Юнги, и Чонгук подумал, что есть большая вероятность, что однажды они вернутся к этому разговору. - Я хочу есть! — сказал Чонгук, меняя тему. — Кто меня кормит? — Ага, — проворчал Юнги, игриво подпирая его на плечо. — У тебя есть родители или как? — Нет, — сказал Чонгук. — Я родился под мостом, как и ты, хён. Я растущий мальчик, пожалуйста, накормите меня! — Да, да, — сказал Юнги, задыхаясь. - Пойдем. Сокджин-хён уже в ресторане. Сокджин был в ресторане, и, похоже, он уже кое-что сделал с бутылкой соджу. Сокджин был не особо пьян. Обычно, когда он пил, это происходило по одной из двух причин: либо он переживал из-за школы, либо из-за поиска альфы для следующей течки. Но это почти всегда было связано со стрессом. Чонгук нерешительно сел рядом с ним. — Привет, хён, — пробормотал он, и Сокджин выглянул из-под развевающихся прядей волос. Его глаза были немного красными, что не понравилось Чонгуку. Он сжал руки в кулаки под столом, чтобы Сокджин этого не увидел. — Привет, Чонгуки, — пробормотал в ответ Сокджин. — Как танцы? — Тяжело, — сказал Чонгук. - Я все еще немного вспотевший, извини. Сокджин еще раз посмотрел на него, и Чонгук, даже не думая об этом, напряг мышцы рук. Он все еще был немного нервным, все еще немного ниже, чем ему хотелось бы быть, но он полагал, что был сильнее их всех, кроме Юнги в этот момент, и как только он презентуется, даже Юнги останется позади. Скоро у него будет скачок роста, он это чувствовал. Взгляд Сокджина на мгновение задержался на его руках, но затем он просто поднял глаза и неопределенно улыбнулся. — Ты так много работаешь, Чонгуки. Я горжусь тобой. Желудок Чонгука затрепетал. Сокджин налил рюмку соджу и протянул ему. - Хочешь немного? — Абсолютно нет, — тихо сказал Юнги с другой стороны стола. Он смотрел на дверь, и Чонгук повернул голову и увидел, что Намджун только что, спотыкаясь, пробрался внутрь. Сокджин пожал плечами, выпил часть соджу из рюмки, а затем, подмигнув, подвинул полупустую рюмку к Чонгуку. Пока Юнги отвлекся на Намджуна, Чонгук взял рюмку и проглотил оставшуюся жидкость, прежде чем пододвинуть ее обратно к Сокджину, который снова наполнил ее, а затем просто рассеянно держал, взбалтывая жидкость внутри. Юнги посмотрел на них, как только Намджун, наконец, фыркнув, сел, но у слегка пьяного Сокджина, как ни странно, было самое честное, ничего не выдающее лицо, которое Чонгук когда-либо видел. — Почему ты выглядишь так, будто плачешь? — прямо спросил Юнги, как только они сделали заказ, а Сокджин передал бутылку соджу. — Хён, — простонал Чонгук, протестуя, а Намджун закусил губу. Юнги оборонительно пожал плечами, и Сокджин вздохнул. — Потому что я плакал, — наконец сказал Сокджин, сжимая пальцами теперь уже пустую рюмку. Он с тоской посмотрел на бутылку соджу, но не сделал ни малейшего движения, чтобы дотянуться до нее. Чонгук задумался, сколько же он уже выпил. - Почему? — спросил Юнги. Намджун заерзал на стуле. Он выглядел так, будто уже слышал эту историю. Чонгук снова хотел возразить, но держал рот на замке. Он знал, что Юнги хотел добра, несмотря на его подход. Юнги всегда хотел помочь. - Мне пришлось сегодня сменить курс экономики, — сказал в ответ Сокджин. Всё тело Чонгука напряглось. Юнги резко поднял голову. — Из-за этого альфы? — тихо спросил Чонгук. Сокджин кивнул. В классе экономики Сокджина был альфа, который беспокоил его весь семестр. Судя по тому, что Чонгук слышал о нем, когда Сокджин ослаблял бдительность настолько, чтобы жаловаться, он звучал как худший из альф. Эгоистичный и безжалостный, он превозносил свой альфа-статус, считал, что он делал его почти богоподобным, превосходящим все другие сабгендеры, даже других альф. Сокджин не раз приходил домой в слезах из-за этого альфы. Даже когда Сокджин этого не хотел, Чонгук слышал эти истории. Чонгук знал, как вытащить их из Намджуна. У него мурашки по коже пошли и желчь подступила к горлу. — Что он тебе сделал? — спросил Юнги. Сокджин покачал головой. Возможно, он услышал угрозу в голосе Юнги. Может быть, он просто устал говорить об этом. — Ничего нового, — устало ответил Сокджин. - Ничего, чего бы он еще не делал. И он больше не должен быть проблемой, теперь, когда я сменил класс. Юнги не выглядел убежденным. Он взглянул на Намджуна, который решительно не сводил глаз со стола. Сокджин отказался говорить что-либо еще, поэтому Чонгук сменил тему, взволнованно, но рассеянно заговорив о предстоящем танцевальном конкурсе. По крайней мере, это привлекло внимание Юнги: — Твой друг Чимин будет там? — что вызвало совершенно новый разговор, в котором Чонгук был вынужден раскрыть существование Чимина своим хёнам. Ему удалось отвлечь внимание от Сокджина, но Чонгук не преминул заметить, что когда принесли еду, Сокджин почти ничего не ел. Это было очень непохоже на его хёна. Он видел, как Сокджин ест практически в любом настроении. Он не ковырялся, как птичка, ни в какой еде. Так что тот факт, что он это делал, теперь беспокоил Чонгука. — Я пойду с Джин-хёном, — сказал Чонгук, когда обед закончился, и Юнги начал говорить о студии звукозаписи и треке, над которым они с Намджуном работали уже пару месяцев. — Все в порядке, — сказал Сокджин, отмахиваясь от обеспокоенного взгляда Юнги. — Я заберу его. Сокджин обладал замечательным талантом никогда не выглядеть пьяным. Он мог сидеть и говорить часами, совершенно не затрагивая всех намерений и целей. Но как только он встал, было видно, что он не совсем трезв. Чонгуку никогда не нравилось видеть Сокджина таким. Сокджин не часто пил для развлечения, даже в социальных ситуациях. Он пил, когда его что-то беспокоило. Так что, хотя Чонгуку нравилось, что он мог забросить одну руку Сокджина к себе на плечи, а затем обнять Сокджина за талию, ему не нравилась причина, по которой это нужно было делать. — Прости, Гуки, — тихо сказал Сокджин, когда они забирались в такси. Его голос звучал тихо, почти неслышно. — Тише, — легко сказал Чонгук. Он дал водителю адрес Сокджина, а затем помог ему попасть внутрь. Он проводил Сокджина до дивана, принес с кухни воды и обезболивающих. — Сядь со мной, — попросил Сокджин, похлопывая по сиденью рядом с собой, и Чонгук не смог отказаться. В тот момент, когда он сел, Сокджин свернулся калачиком, положив голову ему на плечо. Чонгук замер. Он никогда не знал, что делать, когда Сокджин становился таким. Поэтому он сделал единственное, что мог. Он старался сделать свое плечо как можно удобнее. — Хочешь поговорить о том, что на самом деле произошло сегодня? — спросил Чонгук. — Нет, — пробормотал Сокджин, но Чонгук знал, что он имел в виду не это. Он чувствовал, как Сокджин плачет. Он был таким тихим, когда был пьян и по-настоящему расстроен. Это заставило ярость скрутиться лианами вокруг сердца Чонгука. — Он схватил меня, — наконец сказал Сокджин после долгого молчаливого плача. - Он схватил меня в классе, посадил к себе на колени и сказал, что теперь это мое место. Знаешь, в этом классе в основном альфы. Они смеялись. Чонгук глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот, как Юнги учил его. Полный контроль. Полный контроль, чтобы ярость не захватила его. - Я ударил его локтем в живот, вскочил и сказал, чтобы он больше никогда ко мне не прикасался, — продолжил Сокджин. - Но потом он сказал профессору, что я напал на него без причины, и меня отправили к декану колледжа, где мне сказали, что у меня есть три варианта: сменить класс, продержаться или вообще бросить курс. Чонгук медленно провел рукой по волосам Сокджина, слегка почесывая за ушами. Он глубоко вздохнул. Вдох и выдох. Вдох и выдох. - Я пытался рассказать декану свою версию истории, но декан — альфа, — сказал Сокджин. - Мне пришлось сменить класс. Мне нужен этот класс, чтобы закончить. Но это нарушило мой график, и мне пришлось бросить уроки математики, и теперь я никогда не закончу учебу и провалюсь, - он сел, внезапно повернулся и посмотрел на Чонгука. Его лицо было в пятнах. Его глаза были опухшими и красными. — Я потерплю неудачу, Чонгук. Сокджин многого не говорил, что Чонгук мог прочитать по его лицу и за его словами. Он знал, что Сокджин на самом деле не боялся потерпеть неудачу. Он боялся, что ему не дадут шанса на успех. — Ты не проиграешь, хён, — мягко сказал Чонгук. - Ты хорош во всем, что делаешь. Ты удивительный. Выражение лица Сокджина смягчилось от его слов, но он все еще качал головой. — Сегодня я узнал, что у альфы больше прав прикасаться ко мне, чем у меня, чтобы защищаться, и это… это разрывает меня на части, Чонгуки. Чонгук не знал, что делать. Ему казалось, что он ничего не может сделать. Так что он просто обнял Сокджина, потер ему спину, пробормотал, что все будет хорошо, в то время как он молча думал обо всех способах, которыми он мог бы заставить этого альфу страдать. — Не знаю, зачем я тебе это говорю, — приглушенно сказал Сокджин, его голос проник в рубашку Чонгука. - Я не знаю, как я всегда заканчиваю тем, что говорю тебе то, чего не должен. Посреди сердечной боли Чонгук усмехнулся. — Это потому, что ты доверяешь мне, хён, — сказал он. Для Чонгука это было просто. Он доверял Сокджину. Сокджин доверял ему. Сокджин рассмеялся сквозь ком слез стоящий в горле. - Ага. Наверное, да, - он высвободился из объятий и посмотрел на Чонгука. – Ты слушаешь меня. Юнги просто пытается все исправить, а Намджун слишком все анализирует, но ты… ты слушаешь меня. Чонгук скромно пожал плечами и немного покраснел. — Все в порядке, хён, — сказал он, улыбаясь. - Мне нравится слушать тебя. Я забочусь о тебе, поэтому, конечно, мне важно, что ты скажешь. Сокджин вздохнул и склонил голову. Он с любовью посмотрел на Чонгука. — Никогда не меняйся, Чонгуки, хорошо? Перестань так сильно расти. — Не могу, хён, прости, — без извинений сказал Чонгук. - Я должен достичь своей цели стать выше тебя. Сокджин снова рассмеялся. Каким бы грустным ни был Сокджин, это был отличный звук. Еще какой-то скрипучий. Абсолютно заразительный. Чонгук хотел провести остаток своей жизни, заставляя Сокджина смеяться. — Ну, тогда хоть сильнее не становись. Ты уже достаточно силен. Чонгук лишь улыбнулся, покраснев, когда Сокджин игриво ударил его по руке. — Ой, хён, — сказал он. - Ты заметил? — Ага, — проворчал Сокджин, но теперь краснел только он, и Чонгук почувствовал огромное удовлетворение. — Конечно, я тебя замечаю, — продолжил Сокджин. Чонгук был уверен, он был уверен, что Сокджин никогда бы этого не сказал, если бы не пил. Слушать, как это говорит Сокджин, казалось неправильным, и еще это казалось неправильным, как если бы вы воспользовались преимуществом и настаивали на большем. Но Чонгук все равно сделал это. — Ты меня замечаешь? — спросил он, убирая волосы с глаз и внимательно наблюдая за Сокджином. — Хммм, — протянул Сокджин. Его глаза были блестящими, остекленевшими. Чонгук на мгновение почувствовал себя виноватым. - Я замечаю, когда наш маленький кролик-макнэ уже не такой маленький кролик. Бьюсь об заклад, ты нравишься всем девочкам в школе, — проворковал Сокджин, постукивая Чонгука по носу. — Не знаю, — сказал Чонгук, снова пожимая плечами. — Я не заметил. Сокджин улыбнулся. - Ну, если бы я был в твоем возрасте и ходил в твою школу, я бы точно влюбился в тебя. Желудок Чонгука сжался. Ему казалось, что он только что спрыгнул со скалы. - Да? – спросил он. Сокджин кивнул. - Ага. Сокджин потянулся и встал, все еще немного шатаясь на ногах. — Спасибо, что выслушал, Гуки, — сказал он, сонно моргая. - Сейчас я иду спать. Ты остаёшься? - Можно? Сокджин кивнул, уже уходя. — Займи кровать Намджуна, если хочешь. Он, вероятно, не вернется в ближайшее время. — Спасибо, хён, — сказал Чонгук. - Доброй ночи. Но Сокджин уже закрыл дверь своей спальни. *** Дело в том, что Чонгук знал, что люди говорят о Сокджине. Они пытались защитить его от этого, его хены, но Чонгук не был глуп. Он знал. Он знал, что когда Сокджин приходит домой в слезах, это происходит потому, что альфа что-то сделал или что-то сказал. Он знал, что в кампусе их колледжа Сокджин был известен как один из самых красивых омег. Все альфы знали о нем. Сокджин уже два года был омегой и до сих пор не связан. Он пах сладкой конфеткой для альф, был манящим и неотразимым, а также, к сожалению, недосягаемым. Чонгук знал, что у Сокджина такая красота, которая сводила людей с ума. Альфы хотели обладать красотой Сокджина, хотели закопаться, ухватиться и иметь возможность позже сказать, что он был у них. Что они на короткое время владели этой красотой. Это было мерзко. Из-за этого Чонгуку захотелось разорвать мир на части. И не то чтобы Сокджин ничего не знал. Чонгук знал, что ему было исключительно трудно найти альф для своих течек, потому что он доверял очень немногим людям, верил очень немногим людям, когда они говорили, что позаботятся о нем. Чонгуку казалось ироничным, что у Сокджина, который мог получить любого альфу, которого он хотел, и когда он больше всего нуждался в альфе, на самом деле было так мало выбора. Тем не менее, Сокджин очень редко жаловался. Чонгук однажды услышал, как он сказал Юнги, что жаловаться на то, что он слишком красив, кажется высокомерным, заносчивым и наивным. Поэтому Сокджин держал рот на замке. Даже когда ему было больно. Даже когда альфы прикасались к нему без его разрешения или говорили ему грубые и неприятные вещи, Сокджин держал рот на замке. Чонгук не знал, как он мог это выдержать. Как он все еще мог быть таким добрым и дружелюбным со всеми. Когда Намджун наконец пришел домой, через пару часов после того, как Сокджин исчез в своей комнате, Чонгук все еще думал об этом. Он достал из шкафа дополнительные простыни и подушки и постелил на диване. Намджун моргнул, увидев его, сбрасывая туфли. — Привет, Чонгук, — сказал он. Он указал на зал. — Тебе нужна моя кровать? Чонгук отмахнулся от него. — Нет, спасибо, хён, — сказал он. — Я просто посплю здесь. Намджун прикусил губу. — Джин-хён в порядке? Чонгук беспомощно повел плечами. — Он расстроен, — честно сказал он. — Но он будет в порядке. Намджун кивнул. - Хорошо. Спасибо, что проводил его домой. Чонгуку казалось странным это желание поблагодарить своих близких за помощь, за то, что они были рядом, за то, что выслушали. Чонгук не мог представить себе мир, в котором он ничего не сделал бы для людей, которых любит. *** Обычно после выпивки Сокджин засыпал быстро, легко. Но той ночью, после разговора с Чонгуком, Сокджин долго не спал, беспокойный, не в силах заснуть. Зачем я ему это сказал, думал он снова и снова. Сокджин так долго и упорно пытался сохранить Чонгука своим другом. Он никогда не подводил его. Никогда не флиртовал. Даже после плохого дня, когда восхищение Чонгука казалось сладким и невинным и именно тем, что нужно Сокджину по сравнению с тем, что он обычно получал, он всегда был так осторожен. Часть его думала, что когда Чонгук вырастет, он перерастет свою влюбленность в Сокджина. Он все ждал этого, все ждал, пока Чонгук вместо этого найдет хорошего мальчика или девочку, которая ему понравится. Он ждал и ждал, но этого не происходило. Итак, Сокджин установил правила о том, как он должен вести себя с Чонгуком. Если Чонгук собирался настаивать на том, что он ему нравился, то Сокджин должен быть взрослым, должен быть здравомыслящим. Это было одним из его основных правил. Никогда не обманывай Чонгука. Никогда не делайте ничего, что заставит его думать, что Сокджин может дать больше, чем возможно. Никогда не создавай впечатления, что они могут быть кем угодно, кроме друзей. Соджу, видимо, сделала его правдивым. Правдивым и болтливым. Достаточно болтливым, чтобы рассказать Чонгуку о гипотетической влюбленности. Было ошибкой сказать ему это. Сокджин знал, Чонгук думает об этом сейчас. И был полон надежд. А хуже всего было то, что Сокджин заметил его. Конечно, Сокджин заметил, что Чонгук взрослеет. Конечно, он замечал, когда танцы, боевые искусства и скачки роста давали Чонгуку мускулы, о которых он всегда говорил. Конечно, Сокджин заметил, как тает детский жирок с его лица, его очаровательную улыбку, скулы и линию подбородка, которые начали выделяться. Сокджин не был слепым или мертвым. Он заметил. Но он был очень, очень хорош в игнорировании. Ему очень, очень хорошо удавалось видеть Чонгука ребенком. За плечами у него была практика длинною в жизнь. Но иногда, глядя на Чонгука, Сокджин тоже чувствовал надежду. Он не был точно уверен, почему. Чонгук уже был таким удивительным человеком, и он собирался вырасти удивительным мужчиной и альфой, и Сокджин иногда ловил себя на мысли о том, как счастлив кто-то однажды будет с Чонгуком. Иногда, и Сокджину очень не хотелось это признавать, он думал, что если бы время было на их стороне, то когда-нибудь он мог бы быть по-настоящему счастлив с Чонгуком. Думать так было опасно, и Сокджин почти никогда не позволял себе этого. Лежа в постели, зная, что Чонгук лежит на диване, Сокджин поклялся себе, что никогда больше не будет так думать. * Но он подумал. И он сделал гораздо хуже, чем это. * Когда Чонгуку было шестнадцать, он и Сокджин впервые поцеловались. Последняя течка Сокджина была ужасной. Он отказался делиться подробностями, но Чонгук понял, что это из-за того, что альфа был слишком свободен в своих приказах, а Сокджин, и без того уязвимый из-за своей течки, слишком стремился угодить. В его сердце закипела ярость, но он лишь улыбнулся и согласился, когда Сокджин попросил его сходить с ним за мороженым. Чонгук должен был отдать ему должное - Сокджин был изумителен в том, чтобы вести себя позитивно. Иногда, когда дела шли плохо, как и все остальные, Сокджин плакал. В других случаях Сокджин смеялся, хохотал, улыбался, шутил и мог убедить всех, кроме самых близких друзей, что с ним все в порядке. — Позволь мне купить на этот раз, хён, — умолял Чонгук, как только они подошли к кафе-мороженому. Сокджин присматривался к каждому вкусу, медленно постукивая пальцем по нижней губе. Он наклонил голову к Чонгуку, не отрывая взгляда от мороженого. – С чего это? - спросил он. - Не будь глупым. Я хён. Я куплю. Мне взять клубнику? Он получил клубнику со сливками и восхитительно широко раскрыл глаза, когда ему вручили рожок. Пока он отвлекался, слизывая мороженое с рожка — и пока Чонгук пытался не отвлекаться на Сокджина, слизывающего мороженое с рожка, — Чонгук заплатил. Сокджин нерешительно запротестовал, когда понял, что произошло, но Чонгук отмахнулся. — Просто позволь мне сделать это для тебя, хён, — сказал он. Сокджин покраснел почти так же, как его мороженое, и толкнул Чонгука в плечо своим. — Спасибо, Чонгуки, — пробормотал он. — Пожалуйста, Сокджинни-хён, — сказал Чонгук в ответ. Был мягкий вечер, поэтому они гуляли на улице, пока ели мороженое. — Знаешь, хён, — наконец сказал Чонгук после некоторого молчания, которое не нарушалось ничем, кроме их шагов, — тебе следует попытаться найти людей получше, которые помогут тебе во время течек. Сокджин посмотрел на него моргая большими глазами и со слегка приоткрытыми губами. Чонгук сглотнул, но смело продолжил: — Я знаю, что ты не любишь об этом говорить, и я понимаю, что это не совсем мое дело, но мне больно видеть тебя таким грустным. Поэтому тебе следует попытаться найти лучших людей. Не только альф. Но людей. Знаешь, это не всегда должны быть альфы. Это проще всего, но это не единственный вариант. Голова Сокджина опустилась, обнажая длинную линию шеи сзади. Недавно он покрасил волосы в светло-медовый блонд и стал красивее, чем когда-либо. Он, казалось, не замечал, но некоторые люди действительно останавливались на улице, чтобы посмотреть на него. — У тебя это звучит так просто, — пробормотал Сокджин. Чонгук вздохнул и слегка потянул Сокджина за руку. — Это просто, хён. Но Сокджин покачал головой: - Я не знаю, почему я продолжаю выбирать дерьмовых альф, — признался он. - Это какая-то сумасшедшая схема, в которой я застрял и не могу понять, как выбраться. Я думаю, может быть, я просто не умею читать людей. — Ты действительно умеешь читать людей, — твердо сказал Чонгук, слегка помахивая своим рожком мороженого. — Ты знаешь, хён. Ты просто упрям. Ты отказываешься просить своих друзей о помощи. Сокджин снова удивленно взглянул на него. — Ну, я не могу снова спросить Юнги, не так ли? Это было правдой. Он не мог просить Юнги, не сейчас, когда презентовался Чимин. Насколько Чонгук знал, после того первого раза Юнги больше никогда ему не помогал. — Я не говорю о Юнги, — тихо сказал Чонгук. Его сердце билось так быстро, что он почти чувствовал, как вибрирует. Он не мог до конца поверить, что чувствует себя достаточно храбрым, чтобы говорить об этом. — Юнги-хён, — рассеянно поправил Сокджин, не глядя на него. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Чонгук. — Ты точно знаешь, о чем я говорю, — тут же сказал Чонгук. Посмотри на меня, хён, подумал он, и, как по волшебству, Сокджин посмотрел. Его лицо совсем побледнело, если не считать двух красных пятен высоко на щеках. - Ты? — слабо спросил Сокджин. Он доел мороженое, и теперь рожок безвольно повис у него в руке. — Чонгук, это… это невозможно. Чонгук не совсем понимал, что происходит. Все, что он знал, это то, что он чувствовал себя импульсивным, смелым и немного дерзким. Он быстро встал перед Сокджином, перебивая его. Теперь он был достаточно высоким, чтобы смотреть Сокджину прямо в глаза. - Почему не я? - он спросил. Глаза Сокджина метались по сторонам, отказываясь хоть сколько-нибудь остановиться на Чонгуке. — Ты ребенок, — наконец тихо сказал Сокджин. Чонгук рассмеялся. Он сделал шаг назад и развел руки: — Я похож на ребенка, хён? Наконец взгляд Сокджина остановился на нем, проследил с головы до ног, прежде чем остановиться на его лице. — Неважно, как ты выглядишь, — сказал Сокджин чуть громче шепота. - Ты ребенок. По закону ты ребенок. — Я не ребенок, — сказал Чонгук, понизив тон, чтобы соответствовать тону Сокджина. - Я не тот маленький ребенок, который ходил за тобой повсюду. Я вырос, хён, - он прикусил губу. Он никогда раньше так не разговаривал с Сокджином. — Ты должен знать, как сильно я забочусь о тебе. Сокджин быстро моргнул. - Я… Чонгук сделал шаг вперед, втиснувшись в пространство Сокджина. - Ты должен знать. — Я, — повторил Сокджин, нервно облизывая губы. — Я знаю, Чонгук. Но это не имеет значения. Неважно, как ты себя чувствуешь или как я себя чувствую. Ты не можешь помочь мне с этим. — Значит, ты что-то чувствуешь? — спросил Чонгук, немного наклоняясь. — Хён? Рот Сокджина открылся и закрылся несколько раз. Его глаза метались между глазами Чонгука и его губами. И вот Чонгук сделал то, о чём до сих пор только мечтал. Он наклонился и поцеловал его. * В идеальном мире, подумал Сокджин, поцелуй Чонгука был бы серебряной мечтой. Это был тип сценария, который Сокджин только мог себе представить. Стоя в вечернем воздухе, освещенный светом магазинов, со сладким вкусом во рту от мороженого, целующийся с кем-то, кто действительно заботился о нем. В тот момент, когда губы Чонгука коснулись его, разум Сокджина затих. На один вдох он позволил себе ощутить тепло тела Чонгука так близко к себе, гладкое прикосновение его губ, одну руку, обхватившую его шею. На один вдох Сокджин закрыл глаза, и что-то внутри него встало на свои места. Но со следующим вздохом его глаза распахнулись, он оттолкнул Чонгука, крепко прижав руку к груди, и тяжело дыша сделал неверный шаг назад. — Нет, — сказал он, задыхаясь. — Чонгук, этого не может быть. Чонгук уставился на него. — Ты не можешь этого сделать, — сказал Сокджин. - Это была ошибка. Чонгук смотрел, все еще ничего не говоря. — Ты должен понять, — продолжил Сокджин, хотя и не был уверен, с кем разговаривает — с собой или с Чонгуком. - Этого не может быть. — Хён, — прошептал Чонгук. — Прости, Чонгук, — сказал Сокджин. Он поднес руку к губам. - Мне жаль. Я… я должен был знать лучше. Прежде чем Чонгук успел возразить, прежде чем он успел сказать что-то еще, что могло бы удержать Сокджина на месте, он повернулся и ушел, слезы застилали ему глаза. Пустой рожок из-под мороженого валялся на тротуаре позади него.