East of the Sun/На Восток от Солнца

Презентация не была чем-то, о чем Сокджин думал, пока рос. Детство давало определенный уровень свободы, и одна из этих свобод была связана с ограничениями, связанными с сабгендером. Конечно, у каждого уже был сабгендер, но он оставался бездействующим и невидимым до взрослой жизни, появляясь только тогда, когда человек был достаточно физически и умственно зрел, чтобы справиться с новым набором гендерных признаков. Так что в детстве Сокджин совершенно не беспокоился о том, чтобы однажды презентоваться. Но как только ему исполнилось семнадцать, это нависло над ним, как облако, темное и зловещее, угрожающее хаосом в жизни, которую он упорядочил и устроил по своему вкусу. У Сокджина был план. Он собирался окончить среднюю школу вместе с Намджуном и поступить в университет, где он получит степень в области бизнеса, прежде чем отправиться в приключение, которого он действительно хотел, в кулинарную школу. У него уже была собственная квартира рядом с университетом, готовая, с дополнительной комнатой для Намджуна, как только тот сможет выехать из родительского дома. У Сокджина был план, и только после того, как его семнадцатый день рождения пришел и ушел, он понял, что, несмотря на все свои планы, он упустил, пожалуй, самую важную часть. Презентацию. — Все будет хорошо, хён, — часто говорил ему Намджун. - Что бы ни случилось, все будет хорошо. Объективно Сокджин знал, что это правда. Все будет хорошо. Субъективно, когда он думал о презентации, он не мог нормально дышать. Ему приходилось сесть. Ничего не чувствовалось в порядке. — Я не знаю, почему ты придаешь этому такое большое значение, — ворчал Юнги. - Альфа, бета, омега, это не имеет значения. Это саб-гендер. Это даст тебе новый набор гендерных признаков, который никоим образом не помешает тебе преуспеть в жизни. Намджун с готовностью кивал: — Он прав, хён. Они оба были правы, и Сокджин знал это. Он даже не мог до конца сформулировать для себя, почему так боялся своей презентации. Он знал, что в качестве омеги его презентация будет относительно безболезненной. Первые течки обычно происходили через несколько месяцев после презентации, что давало омеге достаточно времени, чтобы приспособиться и подготовиться. Альфы, с другой стороны, почти всегда презентовалась в ярости — инстинктивном, животном состоянии, почти в потере себя, во время которого ярость контролировала пробуждение альфы, на короткое время стирая личность презентующегося человека. По крайней мере, ему не придется иметь с этим дело. Проблема, по мнению Сокджина, была двоякой. До сих пор он избегал формирования личных романтических привязанностей. Он делал это из чувства самосохранения. Если бы он ни в кого не влюбился до презентации, то у его презентации не было бы шансов разрушить отношения. Сокджин знал, что как омега, если ему не повезет найти свою пару сразу, он будет инициировать и разрывать связь во время каждой течки. Отношения до презентации, особенно если партнеры презентовались в разное время, часто не выдерживали интенсивности течки омеги и необходимости найти альфу для помощи. Но, отказывая себе, Сокджин также неизбежно поддерживал уровень неопытности, о котором теперь сожалел. Потому что его первая течка, если он сейчас не выйдет и не соблазнит кого-нибудь, будет буквально его первой во всех смыслах. И Сокджин не был так уверен, что ему нравится эта идея.

***

- Я должен найти кого-нибудь, чтобы заняться со мной сексом! Намджун уронил карандаш, а Чонгук выплюнул воду, разбрызгивая ее на стопки учебников по математике, разложенные на столе между ним и Намджуном. Лицо Чонгука вспыхнуло ярко-красным, а Намджун уставился на Сокджина с полуоткрытым ртом, потеряв дар речи. Оглядываясь назад, Сокджин понимал, что, вероятно, должен был проверить, и убедиться, что в учебной комнате с Намджуном больше никого не было, прежде чем он ворвался без предупреждения. Если бы он думал здраво, он бы вспомнил, что Намджун занимался с Чонгуком. — Прости, — сказал Намджун, беря карандаш и неловко теребя его. - Что? Сокджин нервно откашлялся. Он застенчиво водил носком правого ботинка по полу. — Пожалуйста, не заставляй меня повторять это снова, — умолял он, широко раскрыв глаза на Намджуна и Чонгука. — Эм, — красноречиво сказал Намджун, переводя взгляд с Сокджина на Чонгука. Чонгук, возможно, понимая, что его вот-вот попросят покинуть комнату, сгорбился в кресле и вызывающе скрестил руки на груди. Он поднял подбородок и многозначительно посмотрел на Сокджина. Сокджин покраснел: — Ладно, так, — начал он, глядя прямо в потолок. - Мне нужно найти кого-нибудь, с кем можно заняться сексом. Вы знаете. Так чтобы в мою первую течку не был бы мой первый раз. Сокджин чувствовал, как кровь отливает от его лица. Он решительно избегал зрительного контакта с двумя другими парнями в комнате. — Хён, — сказал Намджун, в его голосе смешивались раздражение и смущение, он не мог остановиться ни на одном. — Ты еще даже не презентовался. Ты даже не знаешь, станешь ли ты омегой. — Я знаю, — отрезал Сокджин, а затем тут же ущипнул себя за переносицу. - Извини. Слушай, я просто знаю, хорошо? Итак, вы можете мне помочь? Можете ли вы подумать о ком-нибудь, кто мог бы захотеть… вы знаете. Со мной? Но Намджун только покачал головой: — Я знаю всех тех же людей, что и ты, хён. - Он прикусил губу. — Я почти уверен, что любой был бы счастлив сделать… это с тобой. Сокджин скрестил руки: — Значит, ты хочешь сказать, что я должен просто пойти и сделать предложение какому-нибудь незнакомому человеку? — Нет, — твердо сказал Намджун, а Чонгук начал настойчиво качать головой. — Не делай этого, хён, — сказал Чонгук. - Ты никому не должен делать предложение. Тебе просто нужно найти кого-то, с кем тебе будет комфортно, и кто хочет быть с тобой. Сокджин моргнул, глядя на него: — Я не знаю никого такого, — сказал он. Его взгляд скользнул к Намджуну, который начал испуганно махать руками. - Только не я! — закричал он. Сокджин скривился: — Фу-у, нет, конечно, не ты, - он сделал паузу. - Не обижайся. Намджун улыбнулся, щурясь: — Честно, хён, без обид. Сокджин прикусил губу: - Ну, следующий лучший вариант? - Хм? — спросил Намджун. Чонгук выпрямился на стуле, и в его глазах появилось понимание: — Или, знаешь, незнакомец! Незнакомец - это нормально. Тебе больше никогда не придется его видеть. Это идеально! Или даже лучше, ты мог бы просто подождать! Я не знаю, ты можешь подождать. Как бы, навсегда. Да, ты должен сделать это, хён. Сокджин уставился на него: — Но ты только что сказал, что я должен найти кого-то, кого я знаю, с кем мне будет комфортно. — Ну, я не знаю, почему ты меня слушаешь! - Чонгук полукричал, сжимая кулаки на столе. - Я всего лишь ребенок! — Я, например, — успокаивающе вставил Намджун, с любопытством переводя взгляд с Чонгука на Сокджина, — хотел бы притвориться, что этого разговора никогда не было. Так что, может быть, мы поговорим позже, хён? Сокджин вздохнул и кивнул: - Верно. Конечно, - он повернулся, чтобы уйти. — Позже, — бросил он через плечо, дождавшись кивка Намджуна, прежде чем, наконец, уйти. На ходу он вытащил телефон, набрал номер и с нетерпением ждал, пока раздастся звонок. - Эй, нам нужно поговорить, — сказал он, когда трубку взял человек на другом конце провода. — О нет, — протянул Юнги. — Ты расстаешься со мной? Сокджин закатил глаза. - Будь серьезным, - он прикусил губу. - Мне нужна услуга.

***

Сокджин презентовался омегой через пять месяцев после того, как ему исполнилось восемнадцать. Однажды ночью он лег спать пьяным, хотя и не пил. Было трудно заснуть. Мир вращался даже с закрытыми глазами, и он мог видеть, как тени и свет сливаются воедино под тонкой кожей его век. Он ложился спать, чувствуя себя пьяным, а когда проснулся, он был омегой. Он позвонил Намджуну. — Я только что презентовался, — сказал он без предисловий. — Хён, — прошептал Намджун. – Ты уверен? Сокджин вздохну: - Я проснулся весь в смазке, мне пришлось выбросить простыни, я так голоден, что могу съесть целую корову, и мне как бы хочется дать тебе по шее только за то, что ты задал мне этот вопрос. — Понятно, — сказал Намджун. - Я приеду. — Принеси пиццу, — сказал Сокджин и повесил трубку. Когда через тридцать минут появился Намджун, Сокджин закутавшийся в свой самый пушистый халат (розовый), надел такие же тапочки, и активно боролся со слезами. — Привет, хён! — весело сказал Намджун, поднимая две коробки с пиццей. При виде его улыбки с ямочками контроль Сокджина рухнул и он расплакался. — Джин, — пробормотал Намджун, ставя коробки с пиццей и пакет с продуктами и пробираясь внутрь. Сокджин уронил голову на грудь Намджуна, на этот раз благодарный за то, что младший уже был выше его, и тихо заплакал, когда длинные руки Намджуна обвились вокруг него. — Джин, — выдохнул Намджун, проводя руками по волосам Сокджина. - Все нормально. — Я знаю, — сказал Сокджин приглушенным голосом. Он не совсем понимал, как Намджуну это удалось, но через несколько секунд Сокджин уже сидел на диване, прислонившись к Намджуну, пока тот раскладывал на столе перед ними пиццу и две пинт* мороженого. — Ты принес мороженое? — спросил Сокджин, шмыгая носом и положив голову на плечо Намджуна. Он чувствовал, как смех Намджуна поднимается по его плечу и проникает в его собственное тело. — Конечно. Сокджин сильнее навалился на него, вздыхая: - Ты - лучший. Намджун осторожно опустил свою голову на голову Сокджина: - Я знаю. Пока он ел пиццу и мороженое, и отчаянно плакал, это был, определенно, не самый лучший для Сокджина момент, но Намджун просто ел с ним, пытался рассмешить его, а затем просто позволял ему плакать, когда он не мог. — Всё действительно будет хорошо, хён, — сказал Намджун позже, когда они съели всю еду. - Теперь ты омега, но ты - все еще ты. Ты все еще можешь пойти в колледж и кулинарную школу. Ты все еще можешь открыть лучший чертов ресторан в Сеуле. Тебя ничего не останавливает. Сокджин кивнул: — Я это знаю, — сказал он. – Правда, знаю. Но... ты не можешь отрицать, что существует социальная предвзятость, Джун-а. Меня всегда будут считать слабее. Всегда будут те, кто думает, что я чего-то не могу или не должен. И я не хочу, Намджун, но, — он поднял взгляд, влажно моргая, — меня волнует, что другие думают обо мне. Намджун грустно улыбнулся: — Люди, решившие ненавидеть тебя за то, кто ты и что ты есть, вероятно, будут ненавидеть тебя несмотря ни на что, хён, — сказал ему Намджун. — Кем бы ты ни презентовался, - он поднял руки, чтобы обхватить лицо Сокджина. — Это говорит о них гораздо больше, чем о тебе, хён. Подбородок Сокджина дрожал, поэтому Намджун сжал его щеки, отчего его губы вылезли наружу, как у рыбы. Наконец Сокджин рассмеялся: - Ты гигантский болван. Что бы я без тебя делал? Намджун пожал плечами, краснея: — Я уверен, ты был бы в порядке, хён. Но Сокджин просто притянул Намджуна к себе, крепко прижав: — Нет, не был бы, — сказал он тихо и честно. — Никогда не оставляй меня, хорошо? — Хорошо, — пообещал Намджун, подняв мизинец. Сокджин соединил свой мизинец с мизинцем Намджуна, улыбаясь: — Лучшие друзья на всю жизнь, — серьезно сказал он. Намджун кивнул: - Лучшие друзья на всю жизнь.

***

Презентация Сокджина была нормальной почти во всех отношениях. Первые несколько дней он был немного эмоционален, но в остальном все было в порядке. Теперь он гораздо лучше понимал, как пахнут люди, хотя быстро устал говорить Намджуну, что, поскольку он еще не презентовался, младший до сих пор вообще не пах. Но в остальном Сокджин чувствовал себя почти так же. На самом деле, одна необычная вещь в его презентации не имела к нему никакого отношения. Юнги, который не должен был презентоваться, пока ему не исполнилось восемнадцать, презентовался всего через неделю после того, как это сделал Сокджин. Альфа вырвался из него неуправляемый. Ярость была сильнее, чем должна была быть, так что Юнги практически снес все на своем пути. Намджун был с ним в то время, работал над музыкой, и его спасло только то, что он был достаточно умен, чтобы понять, что происходит, и уйти в ту секунду, когда Юнги начал вести себя странно. Это тоже было хорошо, как позже сказали врачи. Ярость Юнги в презентации была настолько сильной, что он мог бы случайно убить Намджуна, если бы тот остался. Это заставило Намджуна немного позеленеть, а Юнги расстроился до такой степени, что заперся в своей комнате на несколько дней. Но Сокджин и Намджун привыкли к настроению Юнги, которое всегда было непредсказуемым, и приставали к нему, до тех пор, пока тот не стал настолько раздражен, что вышел. Презентация до восемнадцати лет была редкостью, но не совсем чем-то неслыханным. Ранняя презентация могла быть результатом сильного стресса, или реакцией на окружающую среду, или другие внешние факторы. Это также могло быть просто результатом раннего взросления, достижения зрелости до восемнадцати лет. Врачи не были полностью уверены, почему Юнги презентовался так рано, но поскольку он, казалось, имел приличный контроль над альфой, они не очень беспокоились об этом. Сам Юнги почти ничем не отличался. Он все еще был угрюм, все еще немного злее, чем большинство. Он сказал, что его обоняние стало сильнее, поэтому его лицо всегда кривилось. Он мог различать все три сабгендера только по запаху и до сих пор ни разу не ошибся. Даже Сокджин не мог этого сделать. Всего через два месяца после презентации именно благодаря носу Юнги Сокджин понял, что у него впервые начинается течка. Они трое, Сокджин, Намджун и Юнги, вывели Чонгука в ресторан за успешное окончание первого года средней школы. Посреди десерта Юнги вскинул голову, его глаза остановились на Сокджине, ноздри раздулись: — Что с тобой происходит? — спросил он низким и настойчивым голосом. Сокджин поднял взгляд с полным ртом тирамису и моргнул: — Что?... — Ты пахнешь по-другому, — сказал Юнги и даже немного наклонился вперед и через стол. – Странно. Сокджин откинулся на спинку кресла, оценивая ситуацию, не обращая внимания на то, как теперь на него смотрели Намджун и Чонгук. Он не чувствовал себя по-другому. Он пожал плечами, глядя на Юнги: — Я не знаю, о чем ты говоришь, я чувствую себя хорошо… Сокджин шевельнулся, а потом почувствовал это, и слова застряли у него в горле. Влажный. Он был скользким. Он сглотнул, нервно забегав глазами. Он потек посреди ресторана. Он замер, стараясь держаться так неподвижно, как только мог, но ему представилось, что он видит глаза, поворачивающиеся в его сторону, глаза альф, внезапно узнавшие о нем, оценивающие его, осматривающие его. — Юнги, — выдохнул он с бледным лицом, боясь пошевелиться. Ноздри Юнги снова раздулись, прежде чем на его лице отразилось осознание. Он отодвинул стул от стола и встал. — Я отвезу Джин-хёна домой, — сказал он, бросая несколько купюр в сторону Намджуна. - Я позвоню тебе позже. — Хён, — сказал Чонгук, глядя на них обоих, пока Юнги помогал Сокджину встать. - В чем дело? — Потом, — твердо сказал Юнги и вывел Сокджина из ресторана, положив руку ему на спину. — О, мой бог, — сказал Сокджин, опустив голову, пока они с Юнги быстро шли по тротуару снаружи. - Почему я? Его начало немного трясти, и он действительно чувствовал себя немного теплым, хотя он понятия не имел, было ли это из-за его течки или из-за смущения. Он чувствовал, как его тело напрягается, вибрирует, как провод под напряжением. — Расслабься, — сказал Юнги, пронизывая свой глубокий голос Приказом Альфы. Плечи Сокджина поникли, из него вытекало напряжение, но он бросил косой взгляд на Юнги. — Не приказывай мне, — тихо сказал он. Юнги ответил, крепко прижавшись к его спине, призывая идти быстрее. — Ты должен позволить мне быть альфой прямо сейчас, — сказал Юнги низким рычащим голосом. - Я еще не знаю, как все контролировать, и я просто пытаюсь доставить тебя домой целым и невредимым. Сокджин недовольно сжал губы, но кивнул: — Я просто не понимаю, — сказал он немного высоким голосом. - Я думал, что у меня должна быть предтечка. — Наверное, так и было, — тихо ответил Юнги. — Но это твой первый раз. Может быть, ты не заметил. Альфа, приближавшийся по противоположной стороне улицы, уловил запах Сокджина, когда тот проходил мимо них, и остановился, искоса прищурившись. — Привет, детка, — промурлыкал он, и Юнги дернул Сокджина за запястье. — Отвали, — рявкнул Юнги, и Сокджин вздрогнул, когда другой альфа поднял руки и ушел, щелкнув зубами. — Юнги, — захныкал Сокджин, внезапно охваченный феромонами, чувствуя себя некомфортно и совсем не наслаждаясь взглядам, которые бросали на них с Юнги. — Я знаю, — сказал Юнги, увлекая его за собой еще быстрее. - Мы почти пришли. Сокджин по-настоящему дрожал, когда они добрались до его квартиры. Он обхватил себя руками, стиснув зубы. Юнги внимательно посмотрел на него: - Мне нужно сбегать домой и взять сумку с вещами для ночевки, а потом я вернусь, — сказал он. Он заставил Сокджина посмотреть на него, его рука на его подбородке была мягкой, но твердой. — Это все еще то, чего ты хочешь, верно? - он спросил. — Чтобы я помог тебе пройти первую течку? Это было нашим соглашением. Сокджин кивнул, но его желудок скрутило: — Да, я все еще хочу этого. Юнги отвел руку: - Повезло, что я презентовался раньше, — сказал он. - Теперь я могу помочь тебе как альфа, а не только как друг. — Ага, — сказал Сокджин. – Везунчик. — Джин, — сказал Юнги, опуская почтительное обращение, используя свой голос альфы. - Все будет хорошо. Поверь мне. Сокджин выпрямился: - Иди. Но поспеши обратно. Я чувствую себя… не в порядке.

***

— Доверься мне, — сказал Юнги позже, когда он вернулся, и течка охватила Сокджина, заставляя его кричать и плакать, заставляя его хотеть содрать с себя кожу. — Успокойся, — приказал Юнги. – Доверься мне. Сокджин закрыл глаза. — Доверься мне, — сказал Юнги, когда лихорадка стала настолько сильной, что Сокджин перегнулся через край кровати и его вырвало. — Доверься мне, — выдохнул Юнги, когда его альфа-прикосновение превратило огонь внутри Сокджина во что-то другое, жжение, которое медленно, ненасытно, нуждалось в нем. - Ты мне доверяешь? — спросил Юнги, прервав свои приготовления и отказываясь дать Сокджину то, в чем он больше всего нуждался, пока не получит абсолютного подтверждения. - Альфа! - Сокджин заскулил, пытаясь притянуть его, пытаясь втянуть внутрь. — Юнги, — выдохнул он, когда молодой альфа отказался сдвинуться с места, очищая разум ровно настолько, чтобы дать Юнги то, что ему нужно. — Юнги, я доверяю тебе. Пожалуйста! Он доверял Юнги. Он полностью доверял ему. Вот почему все эти месяцы назад он попросил об этой услуге. Сокджин доверял ему. Он закрыл глаза, позволил течке поглотить себя и доверил Юнги заботиться о нем.

***

Первая течка у Сокджина закончилась через пять дней. Он посмотрел на себя в зеркало после душа, сердитый, позволяя Юнги вытереть его волосы полотенцем. — Не принимай это на свой счет, — наконец сказал Сокджин, и Юнги посмотрел на него в зеркало. - Но я думаю, что, может быть, я не захочу разговаривать с тобой по крайней мере неделю. Юнги рассмеялся, звук был грубым и хриплым. Он встал на цыпочки и поцеловал Сокджина в щеку. — И не принимай это близко к сердцу, хён, — сказал он, накрывая Сокджину глаза полотенцем, заставляя старшего пыхтеть и шевелиться в халате. — Но можем ли мы разорвать связь сейчас? Это ... странно. Он был прав. Это было странно. Сокджин не совсем понял, почему. Юнги был великолепен во время течки. Что-то в выполнении своего долга в качестве альфы, казалось, успокаивало его так, как мало что другое. Но он был прав. Брачная связь, которую инициировал Сокджин, чесалась у него под кожей. Они не были созданы друг для друга, он и Юнги. — Да, давай разорвем ее, — сказал Сокджин. Он не был точно уверен, как это сделать. Все, что он читал, все, чему его учили на занятиях по сабгендерному здоровью, говорило ему, что это будет инстинктивно. Итак, он взялся за руки Юнги, прижал их лбы друг к другу и закрыл глаза. На самом деле было не так уж сложно найти нить, связывающую их, и не трудно было перерезать эту нить, снова разделив их. - Сделано? — спросил Юнги, и Сокджин кивнул, отстраняясь от него. - Сделано. Минуту они смотрели друг на друга, Сокджин чувствовал себя все более и более неловко, пока Юнги, наконец, не выдавил из себя редкую улыбку, открывающую десны, и игриво не толкнул его. — Не делай это странным, хён, — сказал он. — Как всегда, мудрый совет, Юнги, — сказал Сокджин, закатывая глаза. - Теперь уходи. Я собираюсь посмотреть всю дораму целиком и, наверное, поплачу. Юнги скривился. — Позови меня, если я тебе понадоблюсь, — бросил он через плечо, прежде чем наконец оставить Сокджина в покое. — Спасибо, Юнги, — прошептал Сокджин после того, как дверь закрылась, а Юнги давно ушел. - Спасибо.

***

Той ночью Чонгук появился в маленькой квартире-студии Юнги. Юнги открыл дверь и посмотрел на него. Чонгук был покрасневшим и дрожал, его руки были сжаты в кулаки по бокам. Юнги вздохнул, но отошел в сторону, чтобы Чонгук мог войти. — Нет смысла злиться на меня, — сказал Юнги так терпеливо, как только мог. - Это сделано. Это произошло. Тебе нужно преодолеть это. Чонгук резко вдохнул через нос. — Ты… ты… как ты мог?… почему ты…? — Что бы ты хотел, чтобы я сделал, Чонгук? — устало спросил Юнги. Усталость последних нескольких дней наконец погрузилась в него, в его кости, заставив его немного обмякнуть. - Просто оставить его? Позволить ему пройти первую течку с незнакомым альфой? Позволить ему пройти через это в одиночку? - Нет! — рявкнул Чонгук, разозлившись, делая несколько шагов вперед. - Конечно, нет. Дело не в этом. Я… я доверился тебе. — Это была твоя первая ошибка, — сказал Юнги и тут же вздрогнул. — Чонгук… Но Чонгук доверился ему. Он делился с ним секретами, которыми не мог и не стал бы делиться с Сокджином. Юнги плохо разбирался в чувствах. Но он хорошо ладил со своими друзьями, был верным и умел держать язык за зубами. Он никогда не смеялся над Чонгуком. Никогда не расспрашивал его. Никогда не считал его слишком молодым. — Я доверял тебе, — тихо сказал Чонгук, и это заставило Юнги вздрогнуть еще сильнее, слова Чонгука были резким отражением того, что они с Сокджином шептали друг другу на прошлой неделе. — Прости, Чонгук, — честно сказал Юнги. Он беспомощно поднял руки. - Я должен был сделать это. Джин попросил меня. Я должен был сделать это для него, - он сделал шаг вперед, впервые обратив внимание на то, как сильно дрожит Чонгук, каким злым он выглядит. - Мне жаль, что время не на твоей стороне, Гуки, правда. Но ты должен отпустить это. Чонгук покачал головой. Он знал, что Юнги был прав. Он знал это. Было бы ужасно знать, что у Сокджина первая течка, первый раз с альфой, которого он не знал, которого никто из них не знал. Но теперь Чонгук должен был посмотреть на Юнги и понять, что они были вместе. И это было больно. Это рвало его живот в клочья, пока он не захотел согнуться пополам от боли. Чонгук однажды подумал о том, каково это — не любить Сокджина. Ненадолго он подумал, что все было бы проще, если бы он мог заставить себя больше не любить. Их разница в возрасте всегда работала против него. Он подумал, если бы он мог просто влюбиться в кого-то своего возраста… Но это было невозможно. Чонгук всегда любил и всегда будет любить Сокджина. Это был то, кем он был. И он был уверен, он был убежден, что каким-то образом они с Сокджином созданы друг для друга. Это было ошеломляюще — знать, что Сокджин был с кем-то, кто не был им. Это заставило его покраснеть, заставило его почувствовать гнев, подобного которому он никогда раньше не испытывал, заставило его руки задрожать. — Тебе нужно успокоиться, — сказал Юнги, внимательно наблюдая за ним, видя дрожь в его руках, выступающие вены на руках и шее. - Сделай глубокий вдох. Чонгук пытался. Он втянул воздух через рот, но он загрохотал в его груди и снова вырвался из него в виде рычания. — Ты не представляешь, на что это похоже, — сказал Чонгук, и даже он был поражен тем, насколько низким и напряженным был его голос. Он чувствовал себя почти сумасшедшим, его зрение расплывалось, Юнги то появлялся в фокусе, то расплывался перед ним. — Чонгук, — сказал Юнги предупреждающим голосом, но Чонгук чувствовал себя неконтролируемым, как будто, если он что-то не сделает, он может напасть на Юнги. Это вырвалось из него сразу. Крик вырвался из его горла, и он повернулся, сжав руку в кулак, и изо всех сил ударил кулаком в стену. Пыль от гипсокартона рассыпалась вокруг его костяшек, когда его рука прошила стену насквозь. — Вау, — сказал Юнги, делая шаг назад. - Успокойся! Чонгук, успокойся сейчас же! Это был Альфа-Приказ, и Чонгук повернулся к нему, оскалив зубы. - Не приказывай мне! — зарычал он, выдергивая руку из стены, но Юнги просто рванулся вперед, обхватил Чонгука своими сильными руками так, что ему некуда было деться, некуда было вывернуться. Чонгук изогнулся, но руки Юнги удержали его. — Успокойся, — повторял Юнги, выдыхая в волосы Чонгука. - Успокойся. Успокойся. Успокойся. Чонгук чувствовал, что его вот-вот вытряхнет из кожи. Но Юнги крепко держал его, и в конце концов дыхание Чонгука синхронизировалось с дыханием Юнги, его сердцебиение замедлилось, пока он почти не обмяк в руках Юнги, вяло моргая. - Что? — ошеломленно спросил Чонгук после нескольких долгих минут дыхания с Юнги. - Ты со мной? — спросил Юнги, не отпуская его. — Ага, — сказал Чонгук. — Хён, что это было? Сначала Юнги ничего не сказал, просто проницательно посмотрел на него, проверяя, действительно ли он спокоен. — Ярость, — ответил Юнги после нескольких долгих мгновений, наконец отстраняясь от него. - Альфа-ярость. Чонгук сглотнул. Несколько раз открывал и закрывал рот: — Но я не альфа. — Еще нет, — сказал Юнги, глубоко вздохнув. - На секунду я подумал, что ты действительно можешь презентоваться. Чонгук пошатнулся на ногах: — Но это невозможно, — сказал он. — Мне всего тринадцать. — Маловероятно, — поправил Юнги. – Но не невозможно. Но этого не произошло, так что это не имеет значения. — А я мог бы? — спросил Чонгук, широко распахнув глаза на Юнги. — Ага, — сказал старший. — Думаю, ты мог бы. — Мне нужно присесть, — выдохнул Чонгук, и Юнги поймал его под руки, недав ему упасть, легко потянув его на маленький изъеденный молью диван. — Прости, хён, — наконец сказал Чонгук, после того как мир в его глазах немного сфокусировался. Юнги провел рукой по волосам: - Не извиняйся. Просто будь осторожен. Ты должен контролировать себя. Хорошо? Все время, Чонгук. Полный контроль, - он ждал кивка Чонгука. — Вот что нужно, Гуки, чтобы быть альфой. Чонгук посмотрел на него: — Пожалуйста, никому не говори, хён. Желудок Юнги скрутило: - Не скажу.

***

После того первого раза стало легче справляться с течками Сокджина. Но каждый, без исключения, раз, Чонгук чувствовал, как к нему подкрадывается ярость, угрожая разорвать его, оживить альфу за годы до того, как он был к этому готов. Иногда, когда он чувствовал, что это происходит, Чонгук убегал к Юнги. Он начал петь для некоторых демо Юнги, которые тот начал рассылать продюсерам. Пение успокаивало его. И Юнги был хорош в том, чтобы заземлить его, удерживать его устойчивым, достаточно прочным, чтобы он не разлетелся на куски. В другой раз он запирался в своей комнате, не обращая внимания на родителей, и дышал сквозь гнев, дышал сквозь боль, сдерживал ее одной лишь силой воли. Он никому не сказал. По крайней мере, думал он, когда он, наконец, презентуется, у него уже будет практика контроля гнева.