Сванте, который нигде не успел

      Сванте объелся мятными конфетами до тошноты и шатался по улицам почти до полуночи в надежде, что запах алкоголя выветрится, но отец, увидев сына на пороге, тут же понял, чем он был занят пару часов назад. Попал пальцем в небо на фоне общего недоверия или действительно унюхал — Сванте не очень понял, и если бы не Ингрид, демонстративно спалившая вечерний омлет до срабатывания пожарной сигнализации, страшно представить было, какой разнос по свежим следам ему бы устроили.       В любом случае, отделался он малой кровью. Конкретно — внеочередным походом в церковь. Снова корявые потолки с острыми углами, заунывные проповеди (или что там происходило?), каменное лицо отца, противный ладан и лавочки, от которых безумно болела спина. Не хватало только Микко. Ощутив под воротом свитера сквозняк чужими руками, Сванте понял, что всё-таки хорошо, что здесь не было Микко. Микко такого осквернения не заслужил.       Отец и Ингрид подошли к алтарю, а Сванте под шумок спрятался за одной из ближайших к выходу колонн.       — «Молишь ты, но так ли сердцем чист? Утром ты католик, ночью — сатанист.»       Сванте подскочил на месте, когда понял, что грозный голос из-за спины обращался к нему.       — Прошу прощения?       — Так, шучу, — Сванте поднял глаза на незнакомца. Высокий, сильный, белобрысый, явно выглядел старше своих лет из-за густой бороды, а из-под полурасстёгнутой рубашки выглядывал логотип Бурзум на футболке. Они однозначно виделись впервые, но он слишком точно подходил под описание… Того человека из Стокгольма, из-за которого Габриэль стал тем, кого сейчас знали как Гостхантера, — Это лютеранская церковь, не католическая.       — Кто это очаровательное дитя? — рядом с ним стоял болезненного вида длинноволосый мужчина лет тридцати в священнической робе. Улыбался он так, что у Сванте создавалось впечатление, что это всё шутка с переодеванием, — Сигурд, ты его знаешь?       У Сванте сердце ёкнуло от приступа ярости, когда он понял, что не ошибся.       — Нет, — усмехнулся Сигурд, свысока наблюдая за реакцией Сванте. Но больше почему-то — за его левой рукой, — но знаю его подружку.       — У меня нет подружки. И я думаю, это не самый подобающий нашему местонахождению разговор, — Сванте задрал подбородок, прищурился и отвернулся, изображая серьёзность. Спутник его собеседника неприятно усмехнулся, заставив всё-таки скосить в их сторону фальшиво-безразличный взгляд.       — Габи, правильно? — уточнил приятель Сигурда.       — Габриэль, — Сванте дал себе слово не завязывать при родителях разговор, который мог закончиться дракой, но тут же взял его обратно, стоило мужчине в робе оскорбить его друга, — его зовут Габриэль, — Сванте грозно насупился, повернувшись лицом к собеседникам, — а вам он зачем?       — Да так, расстались не на лучшей ноте… А судя по тому, что он подарил тебе это, — Сигурд кивнул на браслет на левой руке Сванте, — нота уже звучать вообще перестала.       — Либо его душу так тяготила ваша встреча, что он решил избавиться от этой ноши, передав другому… — пробубнил приятель Сигурда, сцепив руки в замок.       — Это что, ваш браслет? — Сванте скривился.       — Уже нет. Но когда-то был, — пожал плечами Сигурд, — ну да ладно тебе, я просто хотел узнать, как он. Вижу, на шутки всё ещё обижается.       — Создал группу. Мы создали. Всё замечательно, спасибо, — Сванте стянул рукав свитера до самых кончиков пальцев, чтобы спрятать браслет. Ему в знак дружеского единства не просто досталось что-то, не сделанное с собственной душой, ему достался передаренный подарок, — боюсь, мне пора, меня родители ждут.       Сванте держался как мог, но знал, что они заметили, как дрожит от злости его сжатый кулак, и чем дольше он оставался в компании Сигурда и его приятеля, тем меньше понимал, на что именно злился.       — И как, много чего записали? — казалось, что Сигурд спрашивал беззлобно, но Сванте слышал в его словах личное оскорбление.       — Нет. Ничего не записали.       — Жаль. Он подавал большие надежды. А ты там кто?       Сванте почти не удивлялся, почему совершенно случайные люди в церкви знали его друга. Он был так хорош (или так умел казаться, что хорош), что создавалось ощущение, будто все слышали про Габриэля, но никто не слышал самого Габриэля.       — Я вокалист.       — Так и подумал.       — А кем ещё может стать такая заблудшая душа? — приятель Сигурда снисходительно улыбнулся, — самый быстрый способ дать гневу выход. И никакой музыкальной школы.       — Жаль конечно, что вы на месте топчитесь. Много упускаешь.       Сванте не выдержал, сорвал с руки браслет и запихнул в карман. Мимо очень удачно проходили Ингрид и Эрик.       — Привет Гостхантеру! — крикнул вслед Сигурд, когда Сванте с родителями уже уходил.       «Сам пускай передаёт.»       Всё ведь так и было. Он хотел — Габриэль уверял, что рано. Он предлагал — Габриэль думал так долго, что смысл предложенного терялся. Габриэль был охотником на призраков. А что, если сам Сванте был немного призраком?       — Как ты, Сванте? — заметил вдруг Эрик, когда они уже отошли от церкви, — Надеюсь, тебе на душе полегчало.       — Замечательно, — Сванте с демонически яростной улыбкой смотрел себе под ноги, — я увидел озарение.

***

      Сванте глаза резало чёрно-красным интерфейсом прямиком из начала нулевых. Решив повременить с вопросами Габриэлю о том, что случилось тогда и по каким причинам, он решил поискать кое-что сам. Габриэль отказал ему в очень важном, о чём теперь стыдно было даже думать, но раз уж он должен был пройти через отвращение, пускай это будет самое страшное отвращение перед пустотой. Габриэль отказал ему, потому что ему наскучило, но что именно?       Цифры, выписанные из дневника Гейба, что было удивительным, подошли: некто, подписанный Necrobird. Город — Стокгольм. Любимые жанры — блэк, дэт, спид, трэш. Не успел Сванте начать придумывать, как всё обыграть, как спустя секунду в углу размазанной грязно-синей аватарки появился черепок, обозначающий онлайн.       «Привет.»       Сомнений не было, что это был Госта. И что это был тот самый форум, на котором он познакомился с Габриэлем.       «привет :)»       Не придумав ничего интереснее, Сванте решил спрашивать в лоб.       «Откуда у тебя такой ник?»       «ты что тоже думаешь что я спёр?       камон, странно если бы никто до сих пор не додумался до этого ника за все время существования блека       и не мог додуматься зная что-то про блек»       «Да я не думаю»       «потому что нечем? ты тоже зомбибой       ?       ;)»       Сванте почему-то казалось, что диалог развивается как-то странно, до почти неприличного. Нервно усмехнувшись, он качнулся на стуле и принялся разглядывать лежавшую на столе канцелярию, придумывая ответ. Достаточно изящный, как такой, какой мог придумать только Габриэль, конечно не придумывался.       «Ну типа :))»       «ооо крута       у меня сейчас кстати другой стейдж       я просто тут менять не стал — Госта будто бы тоже ждал чего-то. Сидел, как одинокий рыбак у проруби, и закидывал удочку с приманкой из мёртвой птички. А Сванте ловить даже было не на что, — мне кореш говорил отстой, что я спёр       я и придумал       скейпгот       во       но ты лучше зови меня просто птичка»       «Так откуда всё-таки? Прости что достаю, я новенький в сообществе, мне интересно»       Сванте отчего-то чувствовал себя не зашедшим к единомышленникам любителем хорошей музыки, а вражеским шпионом.       «ну лично у меня       или вообще       ?»       «У тебя»       «короче мне 13 лет было у меня канарейка умерла       я отказался её выкидывать потому что слышал ночью как она всё ещё поёт мне       и я её в школьный рюкзак спрятал       и забыл его с собой взять когда меня батя забрал в поход на выходные       ну короче маман нашла и потом орала на меня       сказала бате что это он плохо на меня влияет       они и раньше ссорились       а после этого типа       решили разводиться       очень долго разводились       вот сейчас только заканчивают       мне кстати 18       в смысле уже 19       я ща у деда в гараже сижу»       Простота Госты не завораживала, а пугала. Так говорили не те, кому было легко о себе сказать, а те, кто чувствовал, что терять было уже нечего.       «А я просто в комнате сижу, — Сванте решил, что надо было что-то добавить, и бросил взгляд на стереосистему, — Музло слушаю. Друг мне классный диск записал.»       Ничего интересного не происходило, но было в этом что-то странно уютное, наивное и искреннее. Просто переписка в интернете, в которые Сванте ввязывался каждую неделю в новые, просто Госта, оказавшийся ложной смертью, просто… Чёрт подери, если всё так просто, зачем вообще жить и что-то делать?!       «а чо там прикольного?       в смысле       что тебе нравится оттуда       ?»       «Содом.       И эта       Сибирская язва.»       «прикольно       а я щас мэйхем слушаю       ток не говори что я позёр меня задолбало что чуть что не так сразу позёр       мелкие группы плохо известные плохо       всё всем плохо\\       ну в смысле       не то плохо которое ЗЛООООООЕ»       «Да не скажу. Мне у них тоже что-то нравится. Это первая группа, которую я услышал»       «сегодня первый снег пошёл       значит надо смотреть на замёзшую луну       ты будешь       ?»       «Не собирался, но когда ты сказал, интересно стало :)»       «прикольно       только со мной никто идти не хочет»       Сванте уже почти забыл, что вообще собирался искать на этом форуме и что прямо сейчас анонимно (едва ли, с учётом того, что подписался «Хэллхорс») выпытвал у Госты, но отчего-то тянуло на какую-нибудь глупую авантюру. Вернее, на вполне конкретную.       «А я бы с тобой сходил» — Сванте отчего-то в холодный пот бросило, когда он нажал кнопку «отправить».       «это было бы круто!       но только это//       я немного как бы       не из стокгольма: (((       если ты увидел в профиле»       Сванте посетило до неприятного странное чувство. Будто он пытался украсть у Габриэля его жизнь; не украсть даже — повторить, пройдя его дорогой. Ингрид описывала ревность как желание следовать чужой дорогой, а оттого Сванте, гордившийся тем, что ни за кем не следовал, уверен был, что это чувство ему не свойственно. Но если путь у него был всё равно свой, так почему же он нигде не успел?       «а откуда?»       Обычно, когда открываешь холодильник и ничего интересного там не находишь, через пару минут тянет открыть снова, чтобы проверить, не появилось ли чего. Холодильник, в котором лежал мозг Госты, очевидно был холодильником морга, отчего, в глазах Сванте, было больше шансов на то, что что-то интересное там однажды появится.       Госта назвал адрес. Сванте отчего-то не хотел, чтобы тот опять соврал и оно был не совпало, пускай за ситуацию с гробоящиком он всё ещё держал обиду на дохлую птичку. Ну хоть буквы в интернете ему объяснили, почему дохлая птичка.       «ого у нас тут наших больше       чем я думал!        >: D       так что пойдём?»       И снова старые грабли. Старые грабли Корень обычно называл красивыми словами «второй шанс». Давая второй шанс и самому Корню, Сванте послушал его слова.       «А давай»

***

      Госта чертил грязными кроссовками по плитке, вероятно, пытаясь покачаться на качелях.       — Сванте?! — Скейпгот вполне искренне удивился, увидев, как к нему приближается подозрительно знакомая фигура.       — Ну да, — Сванте удивился, что Госта удивился, — Я думал ты сразу понял, я же так и подписан был своим стейджнеймом.       — Ну мало ли у кого на свете с адскими конями складывается…       Сванте охватили очень смешанные чувства. Может, Габриэль был прав, и Госта ничего не смыслил в уникальности?       Скейпгот встал с качелей и тут же чуть не упал, споткнувшись о собственный кроссовок.       — Пошли куда-нибудь?       — А куда? — растерялся Сванте, — я тут всё-таки не так давно, мало что знаю.       — Тут один прикольный заброс есть. И дорога к тему через маленький лес. Ну нет тот, который с ручьём, а который маленький, напротив остановки.       Мысленно прикинув, Хэллхорс, кажется, понял, где это было.       — Погнали.       Сванте плохо запоминал местность, когда его вели, а потому путанные улочки, одинаковые дома и не понятно куда идущее шоссе никак не хотели складываться в целый осмысленный маршрут. А особенно плохо Сванте запоминал местность, когда на него неловко пялились глазами побитой собаки.       — Так… Как у тебя, типа, жизнь? И зачем в гараже сидишь?       Алиса перед своим отъездом что-то говорила про эффект зловещей долины. Долго разглядывая манекены внутри витрин и кукол на полках в комнате Ингрид, Сванте понял, что его у него не вызывало ничего, кроме лица Госты. Он вообще был похож на сломанную пластиковую куклу, как бы не пытался казаться мёртвым, отвратительным и очень крутым.       — Ну… — тон у него был такой, будто он отвечал неподготовленным на уроке, — там прикольно. Тачка стоит. Скучаю. Я до больнички даже ездил. А ещё родаки мебель таскают из дома. Сказали не мешать. Хочешь ментос?       Госта вынул из кармана конфеты в сильно потертой приоткрытой обёртке. И почему-то покрытые песком и мелкими листьями.       — Э-э-э… Нет, спасибо, я жить хочу, — Сванте старался не смотреть, какое разочарование появилось на лице дохлой птички, — А что за больничка?       Госта выразительно постучал себе по черепушке.       — Понятно…       Сванте по странности ненавидел разговоры о душевном здоровье. Если его можно поправить разговорами — значит оно в порядке. Если оно не в порядке — человека не отговорить от идеи вернуться домой никакими коврижками.       — А чё за тачка? — Сванте в тачках не разбирался.       — Ну… Бэха? — Госта, судя по всему, тоже, — чёрная. Только мне её разрисовывать не дали. Не круто.       Они шли ещё минут пятнадцать прежде чем Госта встал как вкопанный, приложив ладонь ко лбу козырьком.       — Блин. Там кто-то с фонариком.       — Это с магистрали светит, — Сванте привстал на носочки и огляделся. Впереди было какое-то в хлам разваленное кирпичное здание.       — Да ну, пошли обратно, я чёт не в настрое с панками бодаться.       — Почему с панками? — Сванте внезапно для самого себя разозлился на то, что Госта струсил.       — Я панков не люблю. Они тупые.       — Да ладно, ты испугался кучки алкашей с дебильными ирокезами? — оскалился Сванте, махая рукой в сторону заброса. Он и сам видел, что ничего это с магистрали не светило, но было до того обидно, что Габриэль видел, а ему не показал, и не просто видел, а хранил там важное, а ещё чёртов Сигурд, который был на самом деле прав, а ещё…       — …Сванте? — Госта аккуратно потыкал Хэллхорса в плечо. Тот сам не заметил, как привалился к сосне и запрокинул голову, закатив глаза.       — А? — Сванте встряхнул головой, нахмурился и вдруг почувствовал, что у него на щеках вода.       — Реально, пошли, у меня жопа замёрзла.       — Потом погреешься, — Сванте спешно вытер слёзы и зашагал по подмерзающей грязи к развалинам, — я тебе кофе в банке куплю. Или вообще… — он сжал кулаки и ощетинился, как волчонок, — к Габриэлю в кафешку зайдём. Он же долбануться какой гостеприимный!       — Сванте! — Госта, недолго простояв на одном месте, догнал Сванте в два прыжка и схватил его за плечо, — тебе что, Габриэль про это место наговорил?       Сванте обомлел и остановился.       — Ну типа. Почти. Слушай, Госта, не еби мозги! Мне надо туда и всё.       — Да объясни ты, зачем!       Где-то самыми задними мыслями Сванте понимал, что раз из них двоих в этой ситуации голосом разума выступал Скейпгот — дела у него самого были плохи.       — Надо. Там что-то… Что-то… — Сванте покачивался на месте, нервно потряхивая руками, — Сатана тебя дери, неужели у тебя никогда не было ощущения, что вокруг происходит что-то, что от тебя прячут, а когда ты приходишь туда, где оно когда-то было, всё успевает исчезнуть?       — Там нет ничего. Клянусь мёртвой канарейкой. Я ходил туда и ничего не нашёл.       — Почему я должен верить тебе наслово? Откуда мне знать, ты не прячешь это со всеми заодно?!       — Успокойся! У тебя паранойя лютая! — Госта схватил Сванте за плечи и встряхнул, — И почему ты вообще там что-то ищешь, если ты сам туда ничего не клал?       — Это как? — Сванте вдруг притих и растерянно посмотрел на Скейпгота.       — Ну, оно для тебя никак не значимо. У тебя с этим местом ничего не связано, конечно ты там и найдёшь одно большое ничего.       Сванте закивал, и они всё-таки пошли обратно.       К чёрту Габриэля. К чёрту его глупые насмешки, мнимую здравость рассудка, к чёрту игру, которую он всё выдумывал, но никак не начинал играть, к чёрту пустые обещания и чужие воспоминания. Сванте бы многое отдал за то, чтобы быть несчастным, но хоть как-нибудь уже быть, но время, когда это можно было пережить, неумолимо прошло.       Госта как мысли читал.       — Давай запишем что-нибудь. Ну хоть что-то уже, а то я не знаю даже, как со стороны звучу.       — Да я бы рад, но Гейб не хочет, — Сванте вздохнул и поморщился.       — А мы сами разве не можем?       Сванте даже остановился, схватившись за лямку рюкзака, и тяжело задумался. Действительно, а почему — не могут?       — Ну… Это некрасиво как-то. Он любит нашу группу. Да и кто с гитарой будет?       — Калле может, он умеет, но ему не нравится. Одну партию, думаю, сыграет, если попросить.       А что ещё умели ребята, о чём Сванте не знал? Что им нравилось, как они, в конце концов, пришли к блэку? Он влился в коллектив поздно, на том этапе, когда всё такое уже обсудили в первые дни знакомства и не возвращались после, потому что все уже всё знали, а общаться с кем-то один на один, кроме Габриэля… Лукс всё время был занят, Калле, признаться честно, Сванте побаивался, Госта… Госта был не таким уж плохим парнем.       Пока Хэллхорс думал, Госта снова рылся в своих волшебных карманах, набитых песком, и через секунду сунул Сванте под нос пачку с красочным «Курение убивает».       — Хочешь?       Сванте отлично помнил, что случилось с ним дома за пиво, но сигарету взял.       — С первым снегом.       — С первой сижкой, — Госта пощёлкал зажигалкой, чуть не подпалил себе волосы, поджёг сигарету, которую Хэллхорс нервно сжимал в зубах, и сам тоже закурил.       — Да ну тебя! — Сванте засмеялся и пнул Госту в плечо. Прошёл пару шагов, остановился, посмотрел на небо и с чувством затянулся. Глотку жгло горьким дымом, но не получилось отчего-то даже покашлять.       Всё почему-то казалось такой ерундой. И пустота разговоров, и несуществующий заброс, и то, что Габриэль откажется что-то делать, если ему предложить. У него был он сам, и ему самому надо было суетиться создавать себе важные воспоминания. И чем больше Сванте на голову падало снега, тем сильнее давило ощущение того, что времени на эти воспоминания у него оставалось ну очень немного.       Вдалеке уже виднелась парковая улица, площадь и качели. Сванте молчал, молчал и вдруг выпалил:       — Знаешь, мне часто кажется, что я уже умер. Что просто наблюдаю за своей жизнью, как за записью на плёнке. Это чувство особенно усиливается, когда я хожу по лесу.       Госта слушал, с придурковатым выражением лица приоткрыв рот. Сванте сел на качели и толкнулся. Госта, не ожидая, что разговор повернёт в такую волнующую сторону, стоял и нервно докуривал сигарету. Та, что была у Сванте, уже потухла и стала просто декорацией.       — Обычно оно абстрактное. Вот ты не можешь описать, что такое чувствовать себя живым, если без всякой поэтичной психологичной херни. Оно просто есть, ты таким существуешь и не можешь объяснить, что такое быть мёртвым.       Сванте не уверен был, что Госта понял, но понимать ему было и не обязательно. Понимает пусть Габриэль со своим фальшивым чувством важности, которое на самом деле трусость.       — Но иногда я действительно это чувствую телом. Сначала мне было страшно, что у меня что-то болит или отнимается, но потом оно стало таким естественным. Однажды я упал в ручей, и любой нормальный человек встал бы, потому что холодно и мокро, а я лежал и прям… Чёрт, я не знаю, как объяснить.       — Я немного боюсь говорить, что понимаю, но это круто, братан. Это у тебя типа как… Ну…       Где-то за плечами обоих тенью стоял Габриэль. Ловец призраков был не охотником, а падальщиком. Сванте, всё-таки не забыв про то, зачем они собрались, посмотрел на небо. Серо-синяя гладь и тусклое-тусклое пятно, спрятавшее луну.       — Ты реально чувствуешь себя мёртвым. У тебя будто все конечности разваливаются. Ты можешь ими шевелить, но они как чужие. Будто ты весь сам себе не принадлежишь, не понимаешь, где ты, будто либо тебя на кого-то заменили, либо тобой кого-то. И сердце шуршит, будто внутри гной, и если головой потрясти — там тоже булькает. И хочется, не знаю… Засунуть голову в гнилую тыкву.       — Ты засунул? — такого интереса в глазах Госты Сванте ещё не видел.       — Ну… — он отчего-то до дрожи в голосе засмущался, — да. Голову потом долго мыл. Хотя если бы никого дома не было — не мыл.       — Габриэль бы сказал, что это херня для…       — …Школьниц-лесбиянок?       — Нет, позёров.       Сванте так удивился, что непроизвольно рассмеялся.       — Чёрт, я даже не знаю, что хуже.       — Отказаться засовывать голову в гнилую тыкву?       Сванте согласно закивал. Не было ничего хуже, чем отказаться от гнилой тыквы. Разве что — когда в бытие гнилой тыквой отказали тебе.       — Ты сижку будешь дожевывать?       — Я не эксперт, но жуют не этот табак…       — Ой да ну тебя, — Госта выхватил у Сванте сигарету и сунул себе в рот. Сванте хмыкнул и пожал плечами, — я же этого… Образно.       — Госта? — Хэллхорс обнял себя за локти и вдруг уставился на Госту, остановив качели.       — М?       — Обещай не говорить никому?       — Клянусь мёртвой канарейкой.       — Я видел там, в большом лесу, какого-то пацана.       — Ага… И в чём прикол? — Госта в привычной манере хлопал глазами с видом таким, будто его разбудили посреди ночи.       — Только он явно типа… Не человек. Бегает вокруг деревьев хрен пойми зачем, ржёт как ебанутый, — Сванте старался нарочно говорить небрежно, чтобы Госта не заподозрил ненужного, — весь в пыльно-сиреневом и не говорит практически ничего.       — А почему ты рассказываешь?       — Да так… — Сванте понял, что не придумал оправдание. И не понял, почему Госта выглядел таким удивлённым, — интересно, вдруг ты его знаешь. Выглядит как наш.       — Знаю? — Госта сонно-растерянно посмотрел на Сванте, похлопал глазами и оттолкнулся ногами от плитки, — А я думал, это был ты.

***

      — Ну что, мужики, поехали?       На аренду студии ушли последние карманные деньги и долг, который нужно было отдать Аке до конца октября.       — Давай сюда балалайку, — Калле пнул Госту под зад коленом, пока тот с удивлением разглядывал гитару Габриэля, — Одной рукой всё время хуярь по тарелке. Дыжь-дыжь-дыжь-дыжь, понял?       — У меня правая медленно шевелится, — Госта уселся за барабаны и с отсутствующим видом посмотрел на Калле.       — Тогда перевесь на другую сторону, что ты мне мозги ебёшь? Лукс!       — М?       — Давай проверим диктофон, чтоб вхолостую не играть.       Лукс достал из сумки старый-старый сине-красный диктофон и положил на табуретку.       — Я смотрю у кого гитара — тот и строит из себя главного, — Сванте усмехнулся.       — Габриэль не один тут музыкалку закончил вообще-то, — буркнул Калле, — я тоже как бы, но за дипломом не пришёл.       — У тебя какая-то особая страсть не приходить за дипломами, — усмехнулся Лукс.       — Сука! — Калле подскочил на месте, что-то вспомнив, и шлёпнул себя по лбу, — про диплом… Пацаны, не хочу грузить, но я вас кое-о-чём попрошу на следующей неделе, да... - Калле смущённо почесал затылок, - Да, мне опять диплом забирать надо.       На Калле посмотрели так, как обычно смотрели на Габриэля.       — Не ссыте, не скучное! — Калле, в отличие от того же Габриэля, тут же испугался, — надо поработать надзирателем пару часов.       Хэллхорс сел на корточки рядом с Луксом, нажал кнопку записи и наклонился поближе, — Габриэль!!! Зацени, — Сванте вдохнул и что есть сил выкрикнул: — I SEE THE LIGHT BUT I DON'T SEE THE SUN, I RAISE MY-       — …MY SATANIC SWORD! — каким-то образом у него из-под правого локтя вылез Госта.       — Ещё б ты что-то понимал в сатанинских мечах, — фыркнул Лукс, толкая Скейпгота в плечо. Он был человеком сдержанным, и даже слишком, а потому всем странно было слышать от него обвинения, ещё и в сторону Госты, которого басист жалел больше, чем его собственные родители, — ползи обратно в свой гробик.       Сванте хмурился и моргал, будто пытаясь присмотреться, настолько нереальным ему казалось происходящее. Простая расслабленная репетиция, каких в его жизни уже было достаточно, чтобы называть их обычным делом, но ощущение было куда более неуютное, чем когда он бегал по лесу за Мертвецом. Будто это всё был сон, причём сон не его: все, и Лукс, и Калле, и даже неочевидно-неуловимо Госта — все будто были частью Габриэля. Будто Габриэль, оказавшись физически не с ними, расползся как туман по всему и всем.       Лукс поднял диктофон, покрутил колёсико громкости и включил записанное. Сванте едва узнал в шуршащем звонком эхе свой голос. Он был очень знакомым, но будто ему самому не принадлежал.       — Как из жопы. Мне нравится, — Калле закивал, вслед за ним — чуть заскучавший Сванте. Может, зря они не позвали Габриэля?       — Реально круто, — Сванте, терзаемый размышлениями, подал голос, чтобы про него не забыли.       — Как знал. Значит, на кассетный запишем.       — Вау! — Госта шатался и подпрыгивал, ошалелыми глазам поглядывая то на Сванте, то на Калле. Калле всем видом показывал, что поглядывать на него не стоит, — прям как раньше?       — Ну да. Я вообще не считаю, что кассетная запись устарела. Родители до сих пор видик смотрят.       — Ага, смотришь что-то в интернете, а тебе на весь экран лезет реклама какой-то хуеты, — Калле фыркнул.       — Так тебе и смотреть не на чем, ты ноут об стену раскрошил.       — Ноуткраш! — Госта вскинул голову и засмеялся.       Сванте недоуменно поднял бровь, наблюдая. Ему упорно казалось, будто в одном теле было два совершенно разных Госты, при том, что один был не в курсе существования другого. Этот не видел ничего, бесцельно творя какую-то странную ерунду и даже не пытаясь задумываться о её смысле, второй же… Второй видел так много, что страшно становилось. Но больше всего было страшно, когда первый подменил второго в момент, когда они упали в гроб.       — Так, ладно, давайте, — Калле махнул рукой, — все пожрали, посрали, выспались? Начинаем.       — Мне перекурить надо, — Госта нервно вцепился в палочки, будто боялся играть. Сванте догадывался, почему.       — Ну пиздец ты вовремя! — Калле закатил глаза и всплеснул руками, — потом, окей? Запишем и хоть мефом в жопу долбись.       Госта расстроился и виновато посмотрел на Сванте. Лукс ещё раз что-то подкрутил.       — Всё, пишем! — он щёлкнул кнопкой и положил руку на гриф, — Хэил Сатан!       Пошло сразу. Как-то так хорошо пошло, как если бы перед ними стояла восторженная безумием публика. Как тогда, когда они выступали, только совсем правильно. Так правильно, что Сванте совсем не удивлялся происходящему.       Опять.       — «Being fucking brave You're falling in the grave You try to end your breath But it's so far from death — Сванте сорвался на предпоследнем слове, но не стал поправляться, чувствуя, как сердце быстро-быстро сбивается, как тарелки под руками Госты. Живое. Они живые, — Kill yourself again No one will see your fame So cut your wrists and cry That's not enough to die, — Сванте вцепился пальцами в микрофон и тряс спутавшимися волосами. Наконец-то он что-то значит. Наконец-то где-то не опоздал. Пускай, что без того, кто привёл его к мысли о том, что опоздать страшно, — Ichor drowned your face And maggots ate your brains Again again again You'll never find escape!»