Подарок

      Над лесом нависла кромешная тьма, но где-то в его середине начинал разгораться слабый огонёк. Он исходил из груди огромной спящей черепахи, под брюхом которой располагалась хижина, а в этой хижине суетился гном, подбрасывающий ветки в камин. Синдри крайне рисковал, хозяйничая в доме богини Фрейи, но, судя по обстановке, её не было уже около недели или больше. Обеденный стол покрылся пылью, а стоящий на нём глиняный кувшин был наполнен увядшими растениями. Почему-то от них пахло гнилью.       Синдри ещё раз пробежался по инструкции и вернулся к самому первому пункту — основа для мыла. «В качестве основы требуется затвердевший материал из смеси глицерина (обладающий увлажняющими свойствами), лаурат натрия (получаемый вследствие омыления жирных кислот)…» — О Боги! — прошептал Синдри и схватился за голову.       Мало того, что всё было написано на латыни, так ещё и продвинутая алхимическая терминология была гному неизвестна! Однако подобное перечисление веществ он уже видел, пока искал, чем бы растопить камин. Это было в помещении ярусом ниже, похожем на погреб с жуткими вещами. Там стояли полки с сушёными насекомыми и травами в мешочках, банки с заспиртованными детёнышами мелких животных и живыми гигантскими личинками, которые вечно копошились и что-то ели, горшочки с неизвестным содержанием и рунами, написанными флюоресцентной жидкостью, и террариум с жуками, которые светились подозрительно так же, как и те руны… Сняв одну перчатку и зажав нос рукой, Синдри прошмыгнул в конец погреба. Там стояла отдельная метровая толстая стенка, из которой будто что-то вырезали. Сначала могло показаться, что это монолитный кусок светло-серого камня, но к нему воткнутой веткой была прикреплена бумага с теми самыми терминами. Проведя ногтем по поверхности, он посмотрел на руку, в коей осталась прозрачная стружка. Синдри подтвердил свою догадку — это было мыло, точнее гигантская заготовка для будущих антибактериальных средств.       Данная находка значительно упростила работу. Синдри вытащил из своего загадочного мешка нож и деревянную миску и принялся отрезать куски от глыбы. Делал он это со стороны задней стенки, где кто-то уже ковырялся. Закончив, он взял ещё несколько предметов с собой: железный ковшик с длинной ручкой, пару склянок с едким ароматом хвойных деревьев, вилку, сырую глину, морскую соль, мёд и ещё половину всего того, до чего было можно дотянуться…       Вернувшись к камину, Синдри смазал ковшик маслом и насыпал туда нарезанные кусочки, поставив всё это над огнём. Процесс пошёл полным ходом. Мыло плавилось, а гном, сверяясь с книгой, продумывал следующие шаги. Теперь нужны были пару растений из сада. Выйдя на «задний» двор через вторую дверь, он поднял голову. Его ждала нелицеприятная картина — огромная черепашья задница и её небольшой хвост. Гном уже был готов задаться вопросом, необходимо ли рептилии питаться и куда деваются её отходы жизнедеятельности… но он вовремя остановился и решил об этом не думать. Требовалось сорвать необходимые растения: пучок краснокорня и белые цветы сердечника (почему-то эти два растения находились в составе почти всего, что есть в книге), ещё листья ментола, которых не было в составе, но их запах был столь освежающим, что ему было сложно сопротивляться. Мелко нашинковав растения в миску, Синдри стал перетирать всё это каменным пестиком от ступки. Пахло приятно.       Неоднородную кашицу он выгреб в ковш с уже растаявшим мылом и перемешал всё вилкой. Далее добавил щепотку горького какао и морской соли, пару капель мёда и хвойного масла, а также немного лечебной глины (это была единственная грязь, которая не пугала Синдри). Запах этого месива с каждой минутой становился всё тяжелее, и гном решил это исправить. Сбив камнем растущий лимон на верхушке дерева в саду, он выжал его сок в ковш… Лучше не стало, и Синдри решил на этом остановиться, ведь половина добавленного — это была его личная инициатива, а не рецепт.       Настало время следующего этапа — форма. Синдри снял с огня ковшик и исчез. Оказавшись за лесом в кузне, он стал суетиться сильнее обычного, ведь время поджимало — мыло начало загустевать без тепла. Вытащив из-под стола странную железную конструкцию неизвестного назначения, он протёр ещё изнутри и смазал тем самым хвойным маслом, что добавлял в мыло. Эта железяка представляла собой полый прямоугольный «кирпич», состоящий из тонких пластин, а сверху, вместо пластины было квадратное отверстие, над которым был закреплён поршень такой же формы. Синдри выскреб пахучую кашу в железную конструкцию, опустил поршень и поставил всё под механический пресс. Сверху пресса был большой трёхконечный винт (такие же были у подъёмников в храме). Гном выдохнул, набрался сил и начал крутить винт. Всё шло очень туго, пресс скрипел и еле сжимался, а потом и вовсе остановился. Синдри стал рывками со всей дури дёргать винт в нужном направлении, но в один из рывков рука сорвалась, и он грохнулся на спину, распластавшись на траве…       Тяжело дыша, он прищурился, и его взору открылось светлеющее небо. Тусклые звёзды скрывались за надвигающимися облаками, словно маленькие бактерии, которые погибали под белой мыльной пеной… — Вам всем конец… — прошептал Синдри и облегчённо с улыбкой выдохнул.       Близился рассвет. Наверное, Брок уже видел десятый сон, в отличие от своего уставшего брата. Но Синдри воодушевляла чудесная мысль: он представлял, как вручит Броку этот замечательный подарок в его синие крепкие руки… Однако от этой мысли он занервничал и закрыл лицо рукой… Интересно, можно ли «отмыть» Брока от этого странного оттенка? Скорее всего нет. Ведь это была не просто какая-то грязь на коже, а аргироз весьма тяжёлой формы. Гном стал таким в ходе продолжительного и незащищенного контакта с химически активным металлом — серебром. Однако Синдри, хоть и не признавался в этом, находил Брока весьма симпатичным, было что-то особенное в этом лазурном цвете.       Прошло полчаса, за это время гном чуть не задремал, а субстанция затвердела. Встав, он разобрал всю конструкцию и вынул из неё мыло. Оно было немного жирным из-за масла, а ещё очень твёрдым. Конечно же, засунуть его в пресс — была его идея. В инструкции было написано просто залить всё в какую-нибудь форму или ёмкость. Но рациональное мышление и опыт лучшего в мире кузнеца не дали этого сделать. Логика у Синдри была такая: сократить объём путём сжатия, сохранив плотность и количество материала в объекте. И всё для того, чтоб материал был однородным, как сплав нескольких металлов, проникающих друг в друга. А ещё для идеальной кубической формы!       Мыло было готово, однако Синдри чувствовал, что чего-то не хватает, несмотря на то, что он засунул туда всё, что можно. И ему опять вспомнились синие руки Брока… На душе стало тепло. Он беспокоился за здоровье брата и был рад защитить его от всякой хвори. Его так долго не было рядом, хотелось как можно больше времени провести вместе, не хватало чтоб Брок ещё и заболел (тогда пришлось бы держаться от него подальше). С этими мыслями Синдри склонился над мылом, что было в его ладонях, и поцеловал. Это был последний ингредиент — искренняя любовь… Солнце уже вставало на горизонте. Пора было идти.       Гном вернулся в хижину. В камине тлели остатки дерева, а по всей гостиной были разбросаны вещи. Вынув железный стек из своего мешка, Синдри ещё немного провозился с мылом, царапая на нём что-то… и затем завернул его в старую бумагу. Несмотря на чувство удовлетворённости от хорошей работы, расслабляться было рано. Пора заметать следы! К счастью, помимо кузнечного мастерства, гном обладал ещё и талантом в уборке, ведь уже через минуту все было очищено и расставлено по местам. Он даже хотел протереть пыльный стол и поменять цветы и воду в горшке…       Бесшумно Синдри вышел из дома. Уже рассвело, а черепаха вновь уставилась на него. Опасно было так просто её здесь оставлять, ведь это был свидетель. Вдруг она проговорится?! Она ведь явно умела говорить… так ведь? Или нет?.. У гнома развивалась новая паранойя, ему казалось, что за ним следят сотни глаз. Эта черепаха была странной, в небе летал и каркал ворон, больше напоминающий полупрозрачную фигурку из зеленоватого мрамора, а как-то выглянув в окно, Синдри увидел подозрительную свинью: глаза её светились, а по всему телу были цветные татуировки или что-то подобное… Но у гнома был козырь в рукаве, точнее, в его мешочке. Он достал из него большой райский амарантовый фрукт, который посчастливилось когда-то встретить в Альфхейме, один такой он уже когда-то ел, и вкус его был за гранью блаженства! — Прошу прощения, — вновь обратился он к черепахе, — могу я вам кое-что предложить? — Г-ы-ы-ы-м… — раздалось низкое громкое мычание. Рептилия широко открыла глаза и потянулась мордой к рукам Синдри, в которых был сладко пахнущий фрукт. — Однако, — он отшагнул, — попрошу вас взамен сохранить мой визит в тайне!       Черепаха грубо ткнулась носом в Синдри, и тот от неожиданности уронил плод, который упал и треснул как арбуз, обнажая тёмно-фиолетовую мякоть. Животное принялось уплетать деликатес с земли, а гном с досадой смотрел на это и надеялся, что оно того стоило. В любом случае, дело было сделано. Синдри зевнул и шагнул в открывшееся перед ним пространство. В хижине вновь воцарилась тишина.