Stay in the shadows

      София стояла на крыльце, когда подъехала машина. Темное пальто было распахнуто, между тонкими пальчиками была зажата сигарета. Олег заметил ее, когда они только подъезжали и уже прекрасно знал, что это значит. Сережа уточнил кто это, но Волков ему не ответил, только сказал, что она ему понравится. Сефф же не был так оптимистично настроен на ее счет, что озвучил следом. — И снова здравствуйте, — делая затяжку, улыбнулась девушка. — Как возвращение? — Не так плохо, как я предполагал, — заметил Олег, обнимая сестру в знак приветствия. — Будь с ним помягче, — шепнул он, прежде чем забрал вещи и скрылся в доме.       Морозова смерила Сергея оценивающим взглядом, заставив того недовольно нахмуриться. Сефф тоже уже исчез в доме, оставив подростков наедине. Девушка медленно обошла юношу, на что тот закатил глаза. — Все увидела? — Да, — кивнула она, довольно заканчивая сигарету. — Нечто подобное я и ожидала. — Это какое? — сложил руки на груди. — Что-то отличное от Олега. Настолько, чтобы вскружить его холодную голову и разбить вдребезги маску серьезности. Должно быть что-то особенное, чтобы превратить его в нежного пушистика.       Сережа удивленно вскинул брови; он помнил — Юлия Олеговна говорила, что София сильно отличается от того, какой она кажется в письмах, но к подобному он точно готов не был. Даже после всех рассказов Волкова София воспринималась иначе, но сейчас перед ним стояла девушка, смотрящая на него, словно он был мировой загадкой.       Вопросами она его не донимала, молча прошла в дом и поднялась по лестнице, исчезая в комнате Волкова. Вздохнув, Сережа поднялся к себе, скинул вещи на одну полку, — разбираться и наводить порядок не хотелось. Марго с ним тоже не было, он увидел ее на заднем дворе, валяющейся в снегу рядом с Володаром. Он не заметил, как губы растянулись в лёгкой улыбке.       От созерцания фамильяров его отвлекло чувство, что на него смотрят. Олег стоял в дверном проеме, опершись о косяк, и мягко улыбался. Нервная дрожь пробежала по позвоночнику — всё ещё было непривычно, что кто-то смотрит на него с таким обожанием в глазах. Сережа часто за последние месяцы сомневался в том, что заслуживает кого-то, как Олег, думал, что все это сон, и он вот-вот проснется, а ему всё ещё шесть и он всё ещё в детдоме. Но Олег был здесь и продолжал смотреть на него так, словно в мире не было ничего важнее.       Сережа быстро сдался под этим взглядом. — Что? — Ничего, — опустил голову на косяк. — Просто смотрю. — Будто ты что-то не видел. — Мне это не мешает. Я могу всю жизнь смотреть и мне не надоест. — Врешь, — хмыкнул Разумовский, подходя ближе. — Тебе? Никогда.       Юноша покачал головой. — Олег, ты иногда такой дурак. — Это он из-за тебя такой, — заметила София, стоящая у лестницы.       Лицо Олега вновь приобрело то выражение, что было при ссоре Юлии и Сеффа: скоро должен был появиться труп. — Помнится, ты собиралась на первый этаж разве нет? — бросил он через плечо. — Вот и исчезни.       Девушка с гадкой улыбочкой побежала по ступенькам. Олег вздохнул. — Она правда хорошая. — Я верю, — улыбнулся он, обвивая парня руками.       Удостоверился он в этом позже, тем же днём, когда нашел девушку за фортепиано. София играла произведения русской классической музыки, не обращая внимания на то, что происходит вокруг нее. Сережа бесшумно проник в гостиную, очарованный приятной мелодией, которую дом Волковых в последний раз слышал много лет назад. Юноша опустился на диван, привычным движением укладывая на ноги подушку, и подпёр голову руками. Сам он давно не садился за инструмент, считая игру на фортепиано чем-то личным, чем-то, что будет кощунственно играть в школе; да и всем нам известно, что происходит, когда в школе узнают о каких-то выдающихся талантах: студент становится бесплатным работником на самых различных мероприятиях.       София была настолько в себе, что не заметила постороннего присутствия, а когда обернулась, закончив играть, вздрогнула. — Прости, не хотел тебя пугать, — смущённо улыбнулся Разумовский. — Красиво играешь. — Не лучшая моя игра, — заметила та. — Но спасибо. Насколько я знаю, ты тоже играешь. — Да, замечено за мной такое, — согласно кивнул. — Много Олег рассказал?       Девушка притворно задумалась. — «Всё» будет звучать слишком громко и явно не соответствует реальности. — Значит много. — Он не мог иначе, — усмехнулась, поднимаясь со стула и пересаживаясь ближе к собеседнику. — Ты был тем немногим, что вообще заставляло его приходить в себя в поместье. Поэтому, я просила его рассказывать. Да и ситуация из ряда вон, так что… мне было интересно. — Неужели все было настолько плохо? — едва слышно уточнил Сергей, глядя в одну точку. — Олег рассказал, что там было, но… — Но Олег слишком беспечно к себе относится, да, я знаю, — кивнула, подтягивая к себе ноги. Немного помолчав, девушка рассказала о доме чуть больше, чем это сделал Волков. И это немногое прояснило достаточно для Сережи. — Так что да… Олег мог быть осмотрительнее, но не тогда, когда вопрос касался тебя. — Идиот. — Рада, что в этом мы согласны, — улыбнулась Морозова. — Давай, я вижу, что ты хочешь это спросить. Не стесняйся, я не кусаюсь.       Брови сами поползли вверх, пока юноша не вспомнил о ее даре, хотя им девушка сейчас даже не пользовалась. Вопрос был просто написан на задумчивом лице Разумовского. Она догадывалась, о чем он хочет спросить — это был тот первый вопрос, что задал ей Олег, когда они заговорили о причинах его приезда.       Серёже понадобилось чуть больше времени, чтобы собраться с силами и задать вопрос. София не торопила — видела, что юноша до сих пор не оправился от всего произошедшего, чувствовала, что никак не смирился с мыслью, что его жизнь вернулась в привычное русло. За ним всё ещё чувствовался шлейф полной безысходности, холодные нотки близкой смерти и дикое отчаяние. Даже от Олега в те дни не чувствовалось это настолько явно, а ведь он был ближе к смерти, чем казалось. И этого хватало, чтобы получить ответы на свои вопросы. — Я просто… — он нахмурился. — Что если это действительно глупость? Олег жертвует всем из-за меня, а я… я с самого детства приношу ему только проблемы. — И Олег все ещё с тобой. Не думаешь, что этим все сказано? — она говорила спокойно, словно успокаивала загнанного зверька. — Сергей, я понимаю, что для тебя это выглядит нечестно, но для Олега — нет. Ты для него последний осколок изломанного детства, последнее, что связывает его с его прошлым. И Олегу этого достаточно, чтобы отдать тебе все, что у него есть. Ты то, что до сих пор держит его живым, — тепло улыбнулась, но Сережа заметил знакомых чертят в темных глазах. — Меньше это глупостью не делает, согласна, но таков уж Олег, — быстро проговорила она. — Он тебя не оставит ни при каких обстоятельствах.       Юлия Олеговна говорила ему то же самое, Сережа это помнил, хотя и решил, что она просто его успокаивает. От Софии же слышать это было просто странно, но все же это его немного успокоило: с чего бы ей вообще заботиться о его чувствах, даже ради Олега? Он знал, что они правы. Знал это ровно так же, как и то, что эти риски неоправданы, но разве Волков будет его слушать? Олег решил все еще тогда, в Хогвартсе, когда сказал, что никакие обстоятельства не изменят его отношения к Разумовскому. Возможно, он решил это давно, просто озвучил только тогда. Тогда, когда Сереже нужно было это услышать, когда он точно должен был узнать, что на его стороне всегда кто-то будет. Он больше не останется один. Никогда.       Эта мысль будоражила, покрывая кожу множеством мурашек, заставляя пальцы нервно подрагивать. София делала вид, словно не замечает происходящего с юношей, не желая смущать его еще больше, чем то, что он, казалось, осознал только сейчас. Она молча следила за тем, как Разумовский встал и пересел за фортепиано; ему было жизненно необходимо выплеснуть куда-то эмоции, во что-то прекрасное. Морозова улыбнулась уголком губ, вспомнив, что нечто подобное делал Олег. «Воспитание Давида сказывается», — решила она, поудобнее устраиваясь на диване.       Музыка всегда говорила больше, чем слова. София видела дрожь в тонких бледных пальцах, быстро двигающимся по клавишам; эмоции бушевали, мешая сознанию работать должным образом, а мрачная мелодия лишь это подтверждала. Она не хотела представлять, какой была жизнь Разумовского раньше, если всего простая фраза «он будет с тобой рядом» ломала его по щелчку пальцев, простая фраза, в которую от до безумия желал верить, но не мог. Его охватывал страх — думал, если поверит, то все это окажется сном, игрой воображения, после которой он не сможет вынести все то, что с ним будет происходить. Но было ли это правдой? Сережа думал, что да, не принимая во внимание, что потеря близкого человека и его несуществование — разные вещи. Со вторым жить легче. Нет чувства потери. Ты просто знаешь, что твое сознание пытается держать тебя на плаву, рисуя то, что тебе поможет. С потерей такие трюки болезненны, почти невыносимы. Теперь сознание твой враг, а не друг.       София обернулась, почувствовав легкий холодок от двери. Олег только вернулся с улицы, куда к Володару его вытащила Марго, что сейчас развалилась у камина. Выгнув бровь, юноша кивнул на задумчивого Сережу, перебирающего клавиши в новой мелодии. Девушка покачала головой и приложила пальчик к губам. Олег кивнул и тихо прошел к сестре. Перед ней снова сидел влюбленный мальчишка с горящими глазами, глядящий на объект своего обожания. София не могла не улыбнуться — после исчезновения родителей от Олега было невозможно добиться хотя бы одной эмоции, а тут он просто расплывался на месте. Возможно, Ася была права, когда говорила, что Олег околдован — иначе София это объяснить никак не могла.

***

      Преддверие Нового года наступило быстрее, чем ожидалось и ознаменовалось приездом Юлии Олеговны. Встретила ее Надежда Петровна, сразу же начав спрашивать, как прошла дорога и не голодна ли она. Уверив, что все в порядке, Морозова уточнила, где все и, кивнув, направилась на второй этаж. Сефф сидел в кабинете над ворохом бумаг, когда вошла Юлия. — Мне кажется, тебя пора связывать, чтобы ты не работал в праздники, — заметила она, растягиваясь на диванчике. — Прибереги свои извращения для кого другого, — отозвался Волков, даже не удостоив собеседницу взглядом. — Хотя, мне кажется, ты для этого уже старовата. — Мне нет даже тридцати, — недовольно пробурчала Юлия. Сефф это знал, собственно, как и то, что для нее возраст — больная тема. Но как же он мог отказать себе в удовольствии ее позлить? — Утешай себя этим.       Девушка закатила глаза, напоминая себе, что конфликт в праздники — дело неблагодарное, но Сефф, казалось, настойчиво ее провоцировал. Решив, что лучше этой невыносимой компании будет горячий душ и свежая одежда, она встала и покинула чужой кабинет. Фамильяров там не было, что дало ей больше времени побыть наедине с собой. Мыслей в голове было немного, — она старательно пыталась не думать о работе и том, как за пару дней ее успели утомить журналисты, пытающиеся выяснить, что же произошло в тот день в поместье, — и все они крутились вокруг недавнего происшествия. Виктор, появление которого на праздники не ожидалось, много об этом не распространялся, разве что уведомил, что конфликт Олега с Владимиром Иосифовичем исчерпан. Довольно размытая формулировка, но Юлии и этого было достаточно — пока Олег в безопасности, все остальные детали ее не волнуют.       Что касалось самого Олега… Его нещадно эксплуатировали два наглых лица, что за пару дней слишком хорошо спелись, заставив его пожалеть, что он вообще их познакомил. Жалел он также и о том, что впервые за три года решил праздновать Новый год дома, а не в школе, — слишком много хлопот ради пары дней. Но мог ли он сказать что-то против этих сияющих голубых глаз? Нет. И хитрая София не медлила этим воспользоваться.       Юлия застала эту маленькую компанию за конфликтом мнений: они никак не могли решить, какая верхушка для елки будет самая подходящая. Олег стоял на высокой стремянке, держа два наконечника, и ждал, пока дебаты закончатся. Он был первый, кто заметил, что двери открылись, а потому и первый поздоровался. Оставшиеся двое даже не поздоровались, а сразу втянули Юлию в свой спор.       Неизвестно, когда бы это все закончилось, если бы Волкову просто не надоело стоять на ступеньках. Он молча водрузил одну из верхушек на дерево и спустился, не обращая ни малейшего внимания на возражения. Очевидно, шум привлек Спора, жадного до скандалов, но ничего интересного для кота здесь не было. Все слишком обычно. Эго в гостиной появился тоже, но Юлия уловила несвойственное для фамильяра неудовольствие. Она ожидала увидеть Блуд, которая ей все расскажет, но той не было. — А где Блуд? — поинтересовалась девушка, падая в кресло. — Ты это у своего друга спроси, — довольно промурлыкал Спор.       Сложившаяся в голове картинка повеселила Морозову и объяснила странное поведение Эго. Правда, не успела она ничего сказать, как появился недовольный Сефф с Блуд на руках и вручил последнюю хозяйке со словами: — Она мешает мне работать, — заставив кошечку недовольно вздернуть носик. — Как у такого прекрасного мужчины могут отсутствовать всякие манеры? — неодобрительно промурлыкала та, когда дверь за старшим Волковым закрылась. — Магия, — улыбнулась Юлия, глядя, как Блуд меняет объект внимания и двигается в сторону Олега.       Олег, по мнению кошечки, вел себя намного лучше своего родственника, хотя он всего лишь поднял ее на руки и начал гладить. Он делал это скорее неосознанно, продолжая обсуждать с Софией и Сережей планы на ближайшие пару дней. Все же, спустя всего три дня после праздника они разъедутся, а когда встретятся в следующий раз — неизвестно. Жизнь слишком переменчива. Последние пару месяцев это только доказали.       Сергей не мог не заметить напряжение, сквозившее в поведении парня и его сестры, словно им было физически больно находится в мирной, домашней обстановке. Он видел, как Олег не может перестать анализировать каждое помещение на объект опасности, хотя это был его дом. За Софией он такого не замечал, но знал, что с ее прошлым, внимательность стала ее второй сущностью. Она не видела в нем опасности только из-за Олега, только из-за того, что он за него поручился. Разумовский отдавал себе отчет в том, что это не пройдет так быстро, если вообще когда-нибудь исчезнет из их жизней. Но если у Олега был он и друзья, то кто был у Софии? Сережа сомневался, что есть хоть один человек, которого бы она подпустила к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Олег был не в счет.       София однажды пыталась подпускать к себе людей ближе, чем держала их сейчас. Раньше, пока розовые очки окончательно не разбились, — а бьются они всегда стеклом внутрь, — это вызывало даже азарт. Она опускала руку и ждала: ударит или нет? И каждый раз били. Потом оставляли с пустотой в груди и новой раной в спине. И вот, линзы лопнули, а настоящей Софию видел только Олег. Сереже тоже удалось увидеть больше, чем остальным, но он наблюдал только мирную сторону девушки, ту, темную, она скрывала даже от себя. Она была слишком мерзкой.       Пока было неясно, какими они вернутся в школы, но то, что это уже другие люди, было очевидно.       Олег был у себя, когда раздался тихий стук в дверь. Он ожидал увидеть Софию, забывая о том, что она часто врывается без стука, но на пороге стоял Сережа. — Что-то случилось, лисенок? — быстро обернувшись, спросил Волков. — Нет, — спокойно отозвался он и наконец прошел в комнату, опускаясь в соседнее кресло. — Точно? Ты какой-то бледный. — Плохо спал, — признался он, опуская голову на сложенные на столе руки. — Снова Морена добралась? — вздохнул юноша, откидываясь на спинку кресла. — До меня тоже.       Разумовский недовольно вздохнул. Теперь для кошмаров не было никакой причины — все было хорошо. Но те продолжали преследовать подростков как облако надоедливой мошкары, с которой невозможно что-либо сделать. Благо, уже завтра был Новый год и появлялась возможность не спать всю ночь, а потом отключиться от усталости и не видеть во снах вообще ничего. Хотя сам Волков проводил большую половину ночи без сна, организм просто отказывался засыпать в новых условиях. Поэтому часто его можно было наблюдать с Володаром во дворе, где фамильяр просто не давал своему хозяину расклеиться еще больше.       В ту ночь София сидела у Олега — ни он, ни она все равно не могли спать, так что девушка наконец смогла расспросить его подробнее о его возвращении в школу, чего не делала все предыдущие дни, занятая загадкой под именем «Сергей Разумовский». Волков как раз дошел до момента, когда в кабинете Бессмертного появилась Анна Демьяновна, как дверь в его спальню распахнулась. Сережа, еще сонный, просеменил к постели и рухнул в объятия Олега, почти мгновенно погружаясь обратно в сон. София удивленно выгнула бровь, чувствуя, как улыбка против воли появляется на лице. — Предполагаю, я снова умер, — хмыкнул юноша, натягивая на чужие плечи плед и поглаживая по голове. — Итак, на чем я остановился? — Вологодская влетела в кабинет, — напомнила она. — Точно. Так вот…       Снова сосредоточиться на истории стало гораздо труднее. Не только из-за милой картины перед глазами, в которой Олег вновь открывался с непривычной для него стороны. София просто не верила в такое везение: сколько всего должно было произойти, чтобы два самых обычных ребенка в один холодный зимний день встретились и создали между собой нечто такое, что не существует в языках мира таких слов, чтобы это описать. Любовь? Слабо и пошло. Гармония? Доверие? Все близко и все не то. Она никогда в жизни не смогла бы описать то, что видит. Но нужно ли это? Зачем вообще говорить о подобном? Оно должно остаться здесь, только между ними и только для них. Возможно, и ей когда-нибудь удастся испытать нечто подобное.       Утром Софии уже не было. Она ушла на рассвете, хотя Олег предлагал остаться спать у него. Девушка решила, что не хочет смущать Сережу своим присутствием, а потому ретировалась в свою спальню. Сам же Волков так и не уснул, только бездумно перебирал огненные пряди или выводил завитки на чужой спине. Разумовский проснулся довольно рано, привыкший к своему расписанию, которое, хотя и немного пострадало от его душевных терзаний, было единственной стабильной вещью в тот момент. — Утра, — прошептал Сережа, поднимая голову, но глаза все еще не открыл. — Доброе, — улыбнулся Олег, оставляя на кончике носа мягкий поцелуй. — Как ты? — Уже лучше. Ты не спал? — Не получилось, — убирая выпавшую прядь, признался он.       Разумовский недовольно заурчал, но ничего на это не сказал. Да и что он мог? Сам варился в том же котле, так что осуждать Олега не имел никакого права.       Но утро и правда вышло хорошим. Они провалялись в постели чуть ли не до самого завтрака, проведя это время в нежных объятиях и поцелуях, прерывающихся тихими разговорами. Сережа рассказал о том, что ему поведали Аня с Лизой, рассказал эту невероятную историю, — раз уж Лиза поделилась его — с Аней. Олег не выглядел удивленным, но Разумовский знал, что это напускное. Больше Волкова заинтересовала тема с клубом — дажбожичка была права, что создала подобное объединение, хотя был уверен, что многие, находящиеся в подобной ситуации студенты, о нем еще просто не знают. Аня не могла не знать, какой опасности себя подвергает, будучи учредителем сего сообщества, ее смелость восхищала. Она и до этого была в глазах Олега безбашенной девчонкой, но сейчас это приобрело совершенно иной поворот.       А вот причины вандализма Олега повеселили — кто бы мог подумать, что в школе начнутся бунты в его честь. Даже такие своеобразные. Сам Волков рассказал о разговоре у Бессмертного, о чем ранее не поведал — решил, что и без этого не все гладко и наводить панику не имеет смысла. Сейчас Сережа был спокойнее и новость воспринял с привычным недовольством, перевернувшись на спину и сложив руки на груди. — Думаю, администрация уладит этот вопрос, — вздохнул он. — Уже и так понятно, что произошедшее с тобой — сильно повлияло на многих, а если тебя исключат, поднимется настоящий бунт. От парочки чрезмерно опекающих родителей, что переведут своих отпрысков в другие школы, Колдовстворцу ничего не будет. — Мое отчисление — меньшее из зол, лисенок, — улыбнулся Олег. — Все это понимают. — Да, но… Ладно мы, понятно, почему мы были в таком состоянии. Но что насчет команды? Спортивного сектора? Вашего класса? На них твое отсутствие тоже сказалось, — заметил Сергей. — Плюс, клуб Ани точно не остановится, если ты не вернешься. — Мучеником хотите меня сделать? — Ты сам себя таким сделал, — пихнул его в плечо. — Но твой образ удобно использовать, не буду отрицать.       Олег тихо рассмеялся, притягивая юношу к себе и целуя в висок. — Вы слишком много обо мне думаете. — Ты о себе вообще не думаешь, — прошептал Разумовский, поднимая взгляд. — Грешен, каюсь.       Из постели они вылезли, только когда София начала барабанить в дверь. — Голубки, пора вставать! — бодро объявила она, словно спала положенных восемь часов, а не всего ничего.       Завтрак прошел довольно тихо, даже Сефф соизволил покинуть свой кабинет — видимо решил, что работать в сам праздник это все-таки чересчур. Надежда Петровна была единственной, кто оставался в этот день из прислуги, да и то, никто из Волковых не считал ее таковой — она уже была частью семьи, а за неимением своей, — дети были уже взрослые и жили где-то в столице, а муж умер лет пять назад, — никто не хотел отпускать ее праздновать в одиночестве.       Также это был один из дней, когда Олег мог дорваться до кухни — его с детства завораживало мастерство Надежды Петровны в кулинарии, а когда он стал постарше, начал и вовсе напрашиваться помогать ей. Сейчас же он готовил сам под четким руководством своей домоуправительницы и влюбленным взглядом Сережи, которого просто не подпускали к острым предметам — он мог порезаться (и резался) даже страницами книг. Поняв, что юный Волков дальше справится сам, женщина покинула кухню — София тоже хотела внести свою лепту в подготовку к празднику, так что Надежда Петровна должна была дать ей задание. — Хочешь попробовать?       Сережа не сразу понял, что обращаются именно к нему, ибо мозг был затуманен прекрасным зрелищем перед глазами. Пожав плечами, он сполз со стула и подошел к Олегу. Тот помешивал что-то в сковороде, возможно, какой-то соус, Разумовский не хотел разбираться. Волков поднял лопатку, подул на нее и только потом аккуратно подвинул к Сереже. Нежный вкус разлился по языку, отдаваясь приятным немного пряным послевкусием. — Ну как? — Если я буду зарабатывать столько, чтобы позволить себе личного шеф-повара, я найму тебя, — заявил тот, заставив Олега рассмеяться. — Учту.       Для Олега это было небольшой отдушиной — он вспомнил, как готовил ночью с Софией, когда они не могли уснуть, когда были кошмары, когда только узнали, что произошло в темницах. Мрачная тень скользнула по лицу — он не хотел омрачать такое светлое хобби, но причины, по которым он к нему возвращался, казалось, имели другие планы. И Сережа это заметил. Он ничего не говорил, просто уткнулся между лопаток Волкова, обвив того руками. Стоял так столько, пока не почувствовал, как Олег расслабляется. — Спасибо, — едва слышно выдохнул тот, опустив голову.       Когда Надежда Петровна вернулась, Олег уже заканчивал с блюдом, а Сережа сидел на прежнем месте, словно ничего не было. Попытки женщины вернуться к готовке были строго отклонены Волковым — она и так слишком много работала на благо дома и его самого, так что заставлять ее и сегодня что-то делать было бы слишком. Единственное, на что юноша согласился — контроль над его действиями и рекомендации, но не более. — Он три месяца балду гонял, — с лёгкой улыбкой произнес Сережа, когда Надежда Петровна опустилась на стул рядом. — Пусть развлекается. — Негоже так… — начала она, но Олег слишком хорошо знал, что женщина хочет сказать, а потому позволил себе наглость ее перебить: — Ничего не хочу слышать, Надежда Петровна. Вы сегодня отдыхаете и точка. — Олег Давидыч! — возмутилась та. — Это бесполезно, Надежда Петровна, — хихикнул Разумовский. — Вы как никто должны знать.       Женщина ещё немного попричитала, но скоро успокоилась, решив поспрашивать Серёжу об учебе. Олег бросил на юношу быстрый взгляд, просто, чтобы удостовериться, что с ним все хорошо. Сам Разумовский с необычайной бодростью начал рассказывать про все, что было в школе, мастерски обходя темы, что могли бы заставить Надежду Петровну забеспокоиться. Говорил так, словно не было тех дней, когда он хотел умереть, словно эти месяцы были самыми обычными в его жизни. Конечно, без возмущений в сторону Воротынской и Хазина не обошлось, но и они были довольно мирными. Олег, стоя к ним спиной, только слабо улыбался.       Когда на кухне с большего было закончено, Надежде Петровне наконец-то удалось выставить Олега за порог, ибо 'негоже, чтобы барин сам хозяйством занимался'. Юноша на это только побурчал, чем вызвал у Сережи весёлый смех. Дел на ближайшие пару часов не обнаружилось, заставив парней скрыться в покоях Волкова. Сережа растянулся на чужой постели, потягивась. — Где Марго? — вдруг спросил Олег, вспомнив, что давно не видел лисицу, в отличие от всех остальных фамильяров, обитающих в доме. — Твой лютоволк украл ее у меня, — усмехнулся Разумовский. — И, вероятно, возвращать не намерен. — Что ж… в этом мы с ним похожи, — улыбнулся Волков, наклоняясь к юноше.       Сережа улыбнулся, ощутив вкус чужих губ на своих. Руки сплелись за шеей, притягивая чуть ближе. Сознание медленно туманилось, оставляя на своем месте только тепло и ощущение безграничного счастья. Лёгкое прикосновение к коже вызвало дрожь, выбило рваный вздох — Олег не смог отказать себе в удовольствии запустить руки под чужую футболку, даже несмотря на то, что ее у него нагло украли. — Провокатор, — шепотом выдохнул Сережа прямо в губы. — Ещё скажи, что не нравится, — улыбнулся Волков, наклоняясь к ушку. — Одно слово, и я прекращу.       Но Разумовский молчал.       Из комнаты они не выбрались даже к ночи, даже когда снова объявилась София. Постучав в дверь, она осторожно проскользнула в спальню, остановившись в дверях на случай срочного отступления. Но у парней было все цивильно. Они просто сидели на кровати, каждый занятый чем-то в своем чарзеркале. Девушка рухнула между ними. — Спускаться вообще собираетесь? — А что, уже пора? — подняв взгляд, уточнил Сережа. — Можно ещё полчаса бездельничать, — заметил Олег, даже не глядя в их сторону. — Чем он занят? — подкатившись ближе к Разумовскому, поинтересовалась Морозова. — Обсуждает с командой квиддич, — убирая зеркало, начал объяснять. — Саша предложил ему вернуться в стартовый состав, но Олег ничего слышать об этом не хочет. Говорит, что должен заслужить это место. — В его стиле, — кивнула. — Считает, что подрастерял форму из-за пары месяцев безделья? — Именно. Хотя это такая глупость. Он отлично играл с пятого класса, что ему эти три месяца сделают? — Сам говорил, спорить с Олегом бесполезно, — улыбнулась. — Пусть делает, что считает нужным. А ты что делал? — Игорь молит о спасении и пощаде, — усмехнулся Сережа. — Юля увезла его к себе на праздники, а он не был к этому готов. — А ты почему тогда такой спокойный?       Сережа притворно задумался. — Хороший вопрос. Паниковать уже нет времени, займусь этим позже.       София весело рассмеялась. — Чудо, а не парень.       Спустились подростки вниз только к началу одиннадцатого. Юлия сидела в кресле, обсуждая что-то с Надеждой Петровной — вероятно, Олега и его 'плохое' поведение. Сеффа все ещё не было видно, но старшая Морозова упомянула, что он ещё утром покинул дом по каким-то своим важным делам. Олег этому совершенно не удивился — Сефф иногда и вовсе забывал о праздниках из-за работы. Подростки подсели к камину, решив не мешать взрослым обсуждать свои взрослые дела. София чувствовала, как обоим юношам дискомфортно сейчас, хотя сама была в схожем состоянии — все ощущалось странным, слишком нормальным. Она давно не проводила Новый год дома, почти всегда в это время была или в гимназии, или с подругами. Последний раз, когда она была дома на праздники, было много лет назад: последний год, когда была жива Лидия. Сердце неприятно сдавило. Поднять голову и вынырнуть из болезненных воспоминаний заставило теплое касание к плечам. Олег смотрел на нее тем тяжёлым, понимающим взглядом, от которого становилось только хуже.       Прервало их молчаливую пытку появление Сеффа, заставившее всех удивлённо воззриться на мужчину. Тот выгнул бровь, а после недовольно закатил глаза: — Я трудоголик, а не сволочь. Большая разница. — Как угодно, — мгновенно парировала Юлия с гаденькой улыбочкой.       Сеффу потребовались колоссальные усилия, чтобы не превратить праздник в побоище, но эта маленькая перебранка отвлекла подростков и немного подняла настроение. Это действительно переносилось лучше, когда поведение взрослых не заставляло краснеть.       Сам праздник прошел довольно мирно, по-домашнему — совершенно не так, как к тому привыкли старшие Морозова и Волков, последние годы посещающие в этот день различные светские приемы. Подростки окунулись в детство, словно не было всех тех лет, отнявших у них этот праздник и безусловное чувство безопасности, чувство дома и семьи. Сереже не нужен был дар, чтобы видеть, как в двух черноволосых головах бушуют мрачные мысли — он и до этого не особо любил привычку Олега все анализировать, а тут таких страдальцев теперь было двое. Он знал, что в такой ситуации нужно делать с Волковым, но оставлять Софию одну не хотелось совершенно. Решение пришло внезапно, даже случайно и заставило Разумовского схватить их за руки и вытянуть во двор. Олегу хватило одного едва заметного отблеска огня в голубых глазах, чтобы понять, что хочет сделать именно он.       Магия рассыпалась яркими искрами во тьме ночного неба, заставив слабую, но искреннюю улыбку появиться на губах юной Морозовой. Зимний свежий воздух успокаивал, привносил что-то привычное и знакомое в жизнь. Возвращал туда, где было отнято детство, туда, где страдания и страх стали новой нормой, туда, где ее сломали. Она понимала, что это неправильно, что это нездоровая реакция, но сейчас избавиться от нее не могла. Это было единственным, что держало ее от того, чтобы окончательно рассыпаться. — Не думай об этом сейчас, — тихо произнес Сережа, глядя на Волкова внизу. — Я знаю, — едва слышно выдохнула она, опустив взгляд на заснеженные ступени. — Я пытаюсь, просто… — Оно само в голову лезет, я знаю, — кивнул. — И все же, попробуй отвлечься. Мы слишком юны, чтобы так много страдать.       Она знала, что он прав. Но разве могла она что-то сделать?       Это утро началось где-то в обед. Подарки были распакованы еще ночью и открыли тайну того, куда все же уезжал Сефф тем днем. В остальном же, это был просто ленивый, приятный день, когда никто не вылазил из пижам и собственных кроватей, не считая того, что подростки снова оккупировали покои Волкова. Это был последний день, когда они могли собраться — уже завтра утром им пора было разъезжаться, дать себе время привыкнуть к тому, что раньше было само собой разумеющимся, тому покою, что они заслуживали.       София лежала между парнями, зажатая в своеобразном бутерброде, пока Сережа рассказывал какую-то невероятную историю из детства, на что Олег с легкой улыбкой покачивал головой, давая понять, что все было не совсем так. Но как было на самом деле она не спрашивала — смотреть, как Разумовский приходит в себя было в разы приятнее. — О, кстати, — вдруг прервал свою историю Сергей и повернул голову к Олегу, — Гермиона недавно писала. — Что-то случилось? Я думал, она будет занята турниром. — Да, так и было, — кивнул юноша. — Но она написала, что будет здесь на межшкольном турнире весной. — Он же зимой. — Должен был быть, но его сместили. Зимой вы играете со, — Сережа как-то странно хмыкнул, — школой магических искусств им. Феодосии Морозовой.       Софию пробрало на хохот, граничащий с истерикой. Олег просто тяжело вздохнул, но улыбка все же коснулась его губ. — Они от меня никогда не отделаются. — Какая ирония, Велес, — едва различимо за смехом протянула София.       Сережа молчал, ожидая, когда бурная реакция после сей новости пройдет, чтобы задать один вполне логичный вопрос: почему эти двое не пошли как раз в школу своего предка? Отвечала снова София — Олег, не будучи Морозовым, понятия не имел, в чем дело, хотя явно догадывался, почему как минимум два последних поколения семьи сбежали в другие школы. И София подтвердила его догадку: несмотря на то, что всем из Морозовых было все равно на мнение окружающих, в собственной школе на них накладывались слишком большие ожидания, которые мало кто мог оправдать. Быть постоянно безупречным выматывает, человек просто ломается. И Виктор с Екатериной были первыми, кто это увидел, были первыми, кто решил поднять вопрос о поступлении в другую школу. Тогда Владимира Иосифовича было убедить проще — стоило всего лишь сыграть на его тщеславии и рассказать, как подобный шаг повлияет на власть семьи. Это не было совсем ложью, ведь в итоге все вышло так, как говорили молодые люди, но это не было тем, что они преследовали — они просто хотели быть чуть дальше от дома, чуть меньше контроля. Но все мы знаем, чем это закончилось.       Ближе к вечеру София исчезла в своих покоях — как никак была пора собирать вещи. Сережа решил с этим немного повременить — все же взял не так много вещей. Юноша подкатился под бок Волкова, обвив его руками. — Уверен, что уже время возвращаться к тренировкам? — тихо уточнил Разумовский, вспоминая все то, что ему рассказала София о восстановлении Олега. — Да, — коротко отозвался Волков, не желая уходить в долгое объяснение того, почему ему это так нужно.       Сережа шумно выдохнул и кивнул. — Если ты так считаешь, то хорошо. — Я буду в порядке. — Ты всегда так говоришь, — «но это не всегда правда», — закончил Разумовский, но не озвучил свои мысли.       Олег не смог уснуть той ночью. Ноги вывели его из спальни, спустили в гостиную, где он обнаружил Софию, сидящей у камина и ласкающей Блуд. Кошечка редко оставалась с кем-то, если поблизости не было старшей Морозовой. Он подошел ближе, так, чтобы кузина его видела и не запустила в него заклятием от неожиданности. — Почему не спите? — Могу спросить тебя о том же, — отозвалась девушка. — Бессонница — вещь страшная. — У Блуд тоже? — опускаясь в соседнее кресло, уточнил он. — Здесь слишком мало драмы, — пожаловалась кошечка. — Мне ску-у-учно. — А я думал, скука — состояние Спора, — хмыкнул. — И как тебе разделять его участь? — Невыносимо!       София улыбнулась, глядя на эту маленькую королеву драмы. Вероятно, Юлия к ним уже привыкла, но для себя девушка поняла, что долго бы их не выдержала. Ей хватало и своенравной Калипсо, что любила портить ее планы, ссылаясь на «охрану хозяйки». — Не думаешь, что завтра будешь как разварившийся картофель? — Думаю. Но тренировки через день после приезда, еще успею прийти в себя. — Считаешь это хорошей идеей? — наконец подняв взгляд, уточнила она. — Говоришь как Сережа, — хмыкнул. — Но, Сонь, если я еще неделю просижу без дела — умом тронусь. — А если… — девушка шумно выдохнула, оборвав собственную речь. — Просто будь аккуратнее, хорошо? — Само собой. — Я надеюсь.       Утро прошло довольно тихо, если не сказать вяло. Наконец объявился Виктор, но сейчас выглядел словно старше, чем был до этого. София четко ощутила какую-то темную ауру, витающую около отца, заставившую ее бросить на Олега тревожный взгляд. Но чуйка Волкова была спокойна. Позже юноша предположил, что тот все же спустился в темницы и пробыл там достаточно долго, чтобы энергия темного алтаря успела его окружить. Софии оставалось только согласиться — ее видения словно блокировались, ничего более точного она увидеть не смогла. Даже расклады из раза в раз выдавали ерунду. Девушку в какой-то момент это даже начало веселить — снова тайны, снова что-то идет не так.       Отвлечься ее оставил Сережа — он просто попросил сделать расклад ему; в Прорицания он верил слабо, хоть в теории прекрасно разбирался, как это все работает, но сам никогда не пробовал. Олегу тоже было интересно, что такого юноше нагадает сестра, — несмотря на то, что с Прорицаниями у него были максимально натянутые отношения, — но те выставили его за дверь, словно две подружки-сплетницы. — Потрясающе, — буркнул под нос Волков, пока не услышал голос Сеффа из холла — пора было ехать.       Олег молча помогал сносить вещи в машину, пока в покоях Софии происходило колдунство.       Когда все было собрано и упаковано, оставалось только позвать Сережу и Софию, но те сами явились, странно-веселые. — Что это с ними? — с легким прищуром поинтересовалась Юлия, но Олег лишь отмахнулся, мол, не обращайте внимания.       Прощаться со старшей Морозовой не было смысла, так что она и Сефф отошли за машины покурить и что-то обсудить, словно не этим они занимались все остальное время. Подростки стояли небольшим кружком. — Значит, увидимся только весной? — уточнил Олег, глядя как сестра пытается посильнее запахнуть свое пальто. Он и так стоял между ней и прямыми порывами ветра, но, видимо, это не помогало, так что он молча стянул с себя шарф и повязал его девушке. Теперь вместо Софии там стоял рулет с глазками. — Да, — едва слышно из-за ткани, ответила София. — Не могу же я больше себе позволить пропускать твои игры. — Ты не особо много пропускаешь, — хмыкнул он. — Он скромничает, — возразил Сережа. — Олег, мне иногда кажется, что ты приемный, — серьезно заявила девушка. — Откуда скромность у ребенка Давида и Екатерины? — Даже не начинай, София, — закатил глаза. — Молодые люди, вы там скоро? — опершись на крышу машины, спросил Сефф. — Сейчас как бы не лето. — Уже идем, — отозвался Олег. — Напишешь, как доберетесь, хорошо?       София кивнула, прячась в теплых объятиях. С Сережей она обнималась чуть дольше, но лишь из-за того, что они снова шептались о чем-то. Юлия уезжала с братом и племянницей, позволив себе удовольствие посмотреть на гимназию, где училась София. К тому же, к Виктору тоже было несколько вопросов.       Возвращаться в Колдовстворец было немного волнующе, словно того дня, когда он приехал сюда перед Новым годом, не было. Сефф оставил парней у Скважны, дав знать, что он на связи, если им что-то понадобится.       Сережа со своими делами справился быстрее, хотя вечно замирал от мысли, что вернулся, что сделал то, чего не планировал. Он уже не рассчитывал снова увидеть свою кровать, Колдовстворец в принципе, Олега тем более. Сновавшая рядом Марго была чуть ли не единственной причиной, почему он не терял связи с реальностью. У Олега такого маяка сейчас не было, хотя он прекрасно чувствовал своего фамильяра.       Разумовский нашел его сидящим на постели, пустым взглядом глядящим в одну точку, сжавшим в руках фоторамку. Юноша подошел ближе, аккуратным, медленным движением вынув из чужих рук стекло, и поставил на законное место. Холодные ладони немного отрезвили, когда Сережа приподнял его лицо, тихо вытягивая из мрачных дум. — Все хорошо, Олеж, — прошептал он. — Я рядом. — Спасибо, — слабый хрип вырвался из горла.       Мягкий поцелуй остался на лбу, прежде чем Волков нырнул в чужие объятия. Мозг настойчиво возвращал его в прежнюю пучину страхов, но внутри все медленно успокаивалось. Сережа его не торопил, стоял так столько, сколько требовалось, нежно поглаживая возлюбленного по голове. Это было самое малое, что он мог сделать, но Олег не просил большего. Ему просто нужен был Сережа. Здесь и сейчас. Ему просто была нужна его опора.