Глава 15.
2 июля 2024 г., 17:06
Рисунки волков и Волкова продолжали появляться по школе, до безумия раздражая тех, кто считал шумиху вокруг Олега — идиотизмом. Он всего лишь студент, с чего бы такой диссонанс? И Сергей нашел ответ на этот вопрос. Ему его поведала Лиза, притащив однажды на встречу какого-то из множества клубов. Это было такое же неофициальное объединение, какими считались Монохром и Сороки. Юноша не понимал, зачем он здесь, пока вдруг не осознал одну маленькую особенность, о которой спросил Лизу.
— Подожди, мне кажется или все здесь…
— Да, — девушка улыбнулась. — Они такие же, как ты.
Разумовский еще раз осмотрел самую разношерстную компанию в ярких пиджаках, весело болтающую о своих делах, играющей в настольные игры и просто отдыхающей. В голове не укладывалось, что в школе не он один столкнулся с подобным «недугом» в виде любви к своему полу.
Лиза же продолжала рассказ:
— На самом деле, для администрации мы просто кружок, где собираются ребята с проблемами в общении, — усмехнулась. — Есть конечно и обычные ребята, но их очень мало и они редко сюда заходят. Так что… место довольно безопасное.
— Но, откуда…
— Аня. Мне рассказала Аня, — расплываясь в улыбке, опустила голову.
— Вот как, — хмыкнул он. — Значит Аня. И давно?
— Не очень.
— Она все врет, — раздался голос дажбожечки, что незаметно подошла к ним. — Я ей долго пыталась объяснить, что все не так плохо, как она себе навыдумывала. И вот… ее принятие, скажем так, произошло не так давно.
Лиза лишь фыркнула на это и покинула их компанию. Аня осталась с Сергеем.
— Лиза сказала, что у тебя похожая проблема, — произнесла девушка и поспешила добавить: — Это единственное, что она сказала. По тебе было видно, но я ссылалась на учебу. Ошибалась.
— Я… — он выдохнул. — Да, есть такое.
— Я понимаю, — кивнула. — Поэтому и организовала этот клуб. Можешь приходить, если тебе это поможет.
— Но зачем тебе это, Ань?
Она молчала, глядя на веселую компанию перед собой.
— Мы все проходим через одно и то же. Лиза сказала, что у нее были мысли уйти из жизни, когда она поняла, что не может ничего сделать со своими «неправильными» чувствами. У меня такое было. У тебя, думаю, тоже, — девушка наконец подняла взгляд на Разумовского. — Но ведь это неправильно, несправедливо. Мы такие же люди, мы тоже можем любить и хотим быть любимыми, и не важно, что придумало общество. А ситуация с Олегом только это доказывает.
— Тоже Лиза рассказала?
— Нет. Она только подтвердила. О вас я узнала от Аси и то, случайно. А потом просто сложила два и два.
— С чего бы Асе тебе о таком говорить? — скептично поинтересовался юноша.
— Возможно, для тебя это новость, но я с Асей дружила довольно долгое время. Мы и сейчас иногда общаемся, но… после той ситуации с Хазиным, наша дружба пошла под откос, — Аня машинально обняла себя руками. — Я нашла ее в слезах на Новолетнем балу, когда…
— Я понял, — кивнул. — И почему только сейчас?
— Тебе это было не нужно. Ты не хотел ни с кем общаться, и я прекрасно понимаю почему. Но… я просто не хочу, чтобы ты оставался один, особенно сейчас. Да и, возможно, тебе станет немного легче, если ты поймешь, что ты не один и всегда есть и будут люди, кроме твоих друзей, что готовы тебе помочь.
Сергей едва заметно кивнул — он понимал, что Аня права, что он не один и всегда будут люди, которым он сможет довериться, которые его поддержат. Но никому из них он не сможет доверять так, как доверял Олегу, он больше не сможет никому открыться настолько, что человеку хватит одного взгляда, чтобы понять, что с ним происходит. Их дружба прошла слишком многое, чтобы вообще можно было помыслить, что кто-либо в мире сможет заменить Волкова. Заменить. Как же кощунственно это звучало.
Об этом маленьком вандализме, забеспокоившим всю школу, ему тоже рассказала Аня. Но идея принадлежала не им, а Роме. Он высказал ее в шутку, но жадная до шалостей Аня ее запомнила, а после привела в исполнение. Однако, только позже стало понятно, что все довольно бессмысленно — никто не знал о истинной причине отъезда Олега и о клубе. Но ребята уже загорелись идеей посмотреть, как далеко они зайдут, прежде, чем их поймают.
Разумовский во всем этом отказался участвовать, зная, что для него это ничем хорошим не кончится, особенно в свете последних событий. Сефф уехал пару дней назад, так что друзьям оставалось лишь отсчитывать дни, когда они узнают, что происходит в проклятом поместье. В голове вечно всплывали строчки письма Юлии Олеговны, что с каждым днем, если не часом, звучали все мрачнее и безнадежнее. В одну из ночей от этих мыслей Сергей даже не мог спать — кошмары поднимали его чуть ли не каждые пару часов, укореняя в яркой голове мысль, что Олег уже погиб. Он остался один.
Все стало хуже через пару дней. Сергей ходил бледный, как смерть, но все считали это его привычным состоянием и даже не обращали внимания. Но однажды, стоило ему только войти в кабинет, как все голоса замолкли, а одноклассники перевели на него беспокойные взгляды. Компания Аси смотрела на него со смесью жалости и равнодушия, в то время как сама Воротынская не сильно отличалась от Разумовского. Тот вопросительно выгнул бровь, когда девушка обернулась. Поджав губы, она молча переслала ему весть. Юное лицо казалось мгновенно постарело. Взгляд стал стеклянным.
— Сереж? — Лиза подошла ближе, опустив руку ему на плечо.
Разумовский этого даже не почувствовал. Он просто развернулся и вышел из класса, даже не заметив вошедшего Стрелкова. Лиза успела объяснить, что парню стало плохо, раньше, чем Евгений Борисович начал свои возмущения. Тот немного поворчал, что дети сейчас вообще никуда не годятся со своим слабым здоровьем, но в остальном все прошло мирно.
На деле же юноша переслал весть Пчелкиной, а сам скрылся на Мраморных террасах, чувствуя, как слезы подступают к глазам. «После происшествия Олега Волкова никто не видел. Остался ли он под завалами — выясняется». Мутным взглядом он все же смог найти ту единственную статью, которая его заинтересовала, когда он искал информацию о темных практиках. Юноша судорожно искал абзац, где описывались схожие последствия. Казалось, сердце перестало стучать, стоило ему увидеть одно слово. Самопожертвование. Чувство устойчивой земли под ногами исчезло. Бешеная паника захлестывала тело, пока перед его глазами не появилось знакомое лицо. Юля.
— Тише, Сережа, тише, — нервно шептала она, держа его за щеки. — Еще ничего не известно. Все будет хорошо.
Сергей отрицательно покачал головой. Дрожащая рука протянула чарзеркало Грому, стоящему рядом с Юлей. Тот быстро прочитал отрывок статьи вслух, заставив свою девушку в ужасе воззриться сначала на него, потом на Разумовского.
— Ты же не думаешь, что Олег стал бы… Олег не темный маг, Сереж!
— Тогда почему его не могут найти?! — возмутился он. — Почему дом, который стоял неизвестно сколько веков, рухнул?!
— Это было бы в стиле Олега. Особенно, после случившегося с Серым, — заметил Игорь. — Но это не значит, что он так умеет. Это могло быть все, что угодно. Олег практик, еще и бешеный, когда вопрос касается тебя. Думаешь он просто так не мог погром учинить?
— Тогда что произошло, Игорь? — истерично усмехнулся.
— Вернется Морозова — узнаем. Нет смысла до того разводить панику.
Но паника начиналась и без их желания. Масло подливало в огонь молчание Сеффа, который начисто игнорировал Вадима. Сергей лишь уточнил, какие еще Грому нужны доказательства, прежде чем окончательно закрылся от всех. Юноша помнил, о чем думал и что решил, стоило только слухам о гибели Олега появится. Мраморные террасы были для этого слишком удобным местом — тихо, мирно, нет свидетелей. Было жаль только Марго, которая погибнет вслед за ним. Возможно, именно она заставляла его отсрочить свой уход хотя бы до каникул, да и не хотелось, чтобы известие о его гибели мешало учебному процессу.
Юля сникла тоже. Привычные яркие волосы сейчас были темными, едва не черными. Взяться за статьи она не могла — пустым взглядом смотрела на такой же пустой лист. Рома пытался сначала ее растряхивать, приводить в чувства, пока не понял, что это бессмысленно. Юля просто не реагировала ни на что, пытаясь осознать, что с миром, с обществом не так, если в нем происходят такие ужасы. Вопросов с каждым днем становилось только больше, ответов — все меньше. Сбежать от собственных мыслей ни она, ни Сергей не могли, в отличие от Игоря и Вадима, что уставали до беспамятства на тренировках. Команда, тренер уже знали, что произошло, — кроме новостей, им рассказал Вадим. Даже привычно солнечный Айдар помрачнел.
Подобное переживалось довольно просто, проще, чем отъезд Волкова, но лишь до тех пор, пока об этом не начинали думать. Это казалось ужасным стечением обстоятельств для всех непосвященных, что делало только хуже тем, кто знал, в чем дело. Появлялись статьи, посвященные этой теме и в школьном Вестнике, но уже не производили такого фурора, как раньше. Однако и они скоро сошли на нет — у Пчелкиной выдался долгий разговор с главным редактором, по итогу которого девушке удалось убедить собеседника свернуть эти статьи, пока с положением Волкова хоть что-то не прояснится.
Стоит отдать должное Бессмертному, что решил все же уточнить у Виктора, что происходит. Содержащаяся в ответном письме информация не ушла дальше Директора, — по просьбе Морозова, — но дала возможность успокоить тех преподавателей, что приняли новость близко к сердцу. Для студентов же все продолжало оставаться тайной, покрытой мраком. И этот мрак продолжал сгущаться в юных душах.
Лиза отказывалась оставлять Разумовского одного, зная, что выкинуть он может все. Самому же юноше было все равно, что с ним происходит, когда и как. Он просто ждал окончания триместра, окончания всего, чего он знал. Осталось продержаться всего пару дней. До конца недели. Сдать пару экзаменов. И… один неосмотрительный шаг, от которого его больше никто не остановит.
Вернуться в действительность его заставило какое-то бурное обсуждение в клубе, куда его пару часов назад затянула староста. Поднявшись с кресла, он подошел к столу, заглянув через плечи Ани и Лизы. На столе лежал план школы этого года с каким-то невообразимым количеством кружков. «Рисунки», — догадался он, увидев пятнышко на мосту Розенфельда.
— Я с вами.
— Уверен? — Лиза обернулась.
Тот кивнул. Девушки переглянулись и кивнули друг другу.
В этот вечер к привычным небольшим рисуночкам добавились большие: портреты Волкова появились на стенах Плаца, дверях в Гранатовый зал, Атриуме. Сергей рисовал аккуратно, но быстро даже в почти полной темноте. Рисовать Олега он мог даже с закрытыми глазами, зная, что выйдет хорошо. Лиза, стоящая на шухере, замерла, глядя на творение друга, — если бы не увидела сама, вряд ли бы поверила в то, что это нарисовал Разумовский. Но тот уже двинулся дальше.
Утром их ждал разговор с Анной Демьяновной, что, как и остальные завучи, просила сказать ей о том, если кто-то знает, кто стоит за этими выходками. Горюнов в очередной раз кивнул на Разумовского, что снова превратился в бледную апатичную статую. Вологодская вздохнула, но в разговор уже вступил сам Сергей:
— Да, давайте повесим все на меня, — равнодушно протянул он. — Хуже мне от этого не станет, так что… Валяйте.
— Мы не будем никого наказывать голословно, — заметила женщина.
— Тогда ничем не могу помочь, — пожал плечами и уткнулся взглядом в окно.
— Ой, да ладно Вам, Анна Демьяновна! — фыркнул Илья. — Он и так одной ногой в могиле, че ему будет?
— Горюнов! Еще одно слово — и ты будешь разговаривать с Директором, — завуч устремила на него холодный, злой взгляд.
— Молчу-молчу, — вскинув руки в капитуляции, откинулся на спинку стула.
Лиза же опасливо повернула голову в сторону Разумовского — Илья был слишком прав на этот счет. Она знала, что Сергей никогда прежде не взял бы вину на себя просто так, считая, что это несправедливо. Но сейчас? Сейчас ему было слишком все равно, чтобы хоть как-то реагировать, что на логику и справедливость, что на выпады одноклассников. Девушка тяжело вздохнула — знала, помочь другу невозможно, если он сам этого не хочет, но что делать им? Просто смотреть, как он затухает, и бездействовать? Проще уж собственными руками столкнуть его в бездну. Она понимала, что в школе с ним ничего страшного не произойдет, но неминуемо приближался конец недели, а с ним и каникулы, на которых за юношей некому будет присматривать. «Надо будет поговорить с Юлей», — подумала Лиза, взглянув на часы. Урок только начался.
Но поговорить с Пчелкиной ей удалось не сразу. Юля, словно ураган, влетела в конце учебного дня в кабинет яриловичей, украла Сергея и исчезла. Юноша даже не спросил, что происходит, только покорно плелся за подругой. В Атриуме их ждали хорсичи.
— Сефф объявился, — сразу же сказал Вадим. — Сказал, что он и Морозова к концу недели будут здесь.
— Про Олега что-нибудь сказал? — уточнил Разумовский, чувствуя ту жалкую надежду, заставляющую сердце биться быстрее.
Вадим не ответил, опустил голову и слабо отрицательно покачал. Плечи разочарованно опустились. Сергей кивнул.
— Скажешь, когда будут здесь.
Развернувшись, юноша покинул Атриум и по привычке двинулся к Пинакотеке. Решил, что искусство поможет ему почувствовать себя лучше. Так было всегда, но не сейчас. Сейчас его голову заполонили воспоминания с детства: спокойные вечера здесь, тишина, небольшие зарисовки картин в тетради и Олег, вечно наблюдающий за другом. Волков был в каждом воспоминании, словно яд, отравляющий все на своем пути. Сергей усмехнулся — Олег всегда был тем, что делало его жизнь лучше и проще, и все ради чего? Ради того, чтобы сейчас стать тем, что ее уничтожит? Неужели он сделал в жизни что-то такое, чтобы сама судьба его возненавидела до такой степени, что решила забрать у него то немногое, что было хорошего? Он помнил, как в детстве задавался этим вопросом и вот он снова к нему вернулся. Какая ирония. Юношу пробрал смех, звучащий жутко в тишине. Он просто не мог прекратить смеяться. Он больше ничего не мог.
***
Неумолимо приближались переводные экзамены, а с ними и новогодние каникулы, в которые Дима как и всегда уезжал домой. Уже пару дней он ломал себе голову, как сказать об этом Дуне, а вместе с этим и насчет того, стоит ли ему ей что-то подарить и как она это воспримет; и кроме того, подарок должен был быть настолько продуманным, чтобы пережить долгое пребывание в воде. Голова просто пухла от всех этих вопросов, совершенно игнорируя то, что происходит в школе. Так он не заметил ни вандализм, захвативший школу, ни мрачность друзей, ни постоянное отсутствие Ани в общежитии, ничего. Но и долго пребывать в своем вакууме он не смог — Орлов, как и все остальные завучи проводил классный час и поднял уже извечную тему: сказать администрации о том, кто стоит за этими выходками, если студенты обладают подобной информацией. Дима же в полном недоумении наклонился к соседу по парте: — А в чем дело? — В смысле? — не понимая, о чем спрашивает одноклассник, уточнил тот. — Что за рисунки? — Дим, ты с луны свалился? — усмехнулся мальчик, все еще не веря в то, что его об этом спрашивают. — Уже пару недель по всей школе рисуют или волков, или Волкова. Никто не знает кто и зачем, вот и пытаются выяснить. — Оу… Оу-у… Понял, — кивнул он, возвращая внимание Вениамину Викторовичу. И рисунков действительно было много, а Дубин поражался тому, как он мог такое долгое время их не замечать. Чуть позже тем же днем он столкнулся с Юлей, что раньше обычного возвращалась из редакции, пиная туфельками камушки на дороге. Догнать ее труда не составило. Девушка, заметив, что с ней кто-то поравнялся, подняла голову и, увидев Диму, слабо улыбнулась. — Привет, Дим. Где пропадал? — Да так, — отмахнулся он. — Ты чего такая грустная? — Да… С главредом такой себе разговор выдался. — Опять Олега дергают? Пчелкина кивнула, опускаясь на скамеечку на Плаце. В руках, как и всегда, оказалась «Аленка». — Ты такое солнышко, — хмыкнула она. — На каникулы домой поедешь? — Должен, но… — «Но»? — улыбка сама растянула губы. — У нашего Димочки появилось «но»? Я вся во внимании. Мальчик смущенно рассмеялся, но все же сел рядом и поведал маленькую приключившуюся с ним историю с того самого момента, как спрашивал про новых соседок. Юля слушала внимательно, не перебивала, а внутри все переворачивалось — вероятно, именно так чувствуют себя старшие сестры, когда понимают, что их младшие уже выросли. Когда Дима закончил рассказ своей проблемой, Пчелкина задумалась: а ведь действительно, что можно подарить такого, что «выживет» в воде? Но сейчас яркая голова отказывалась думать, и Дубин ее не винил. Однако Юля честно пообещала дать ему знать, если что-то надумает. До отъезда оставалось всего ничего, на руках Димы уже был подарок, который они с Юлей долго и бережно выбирали. Подгадать момент, когда общежитие было пустым, или хотя бы полупустым было проблематично, но с этим помогла Аня. И вот, с замирающим сердцем и дрожащими руками, Дима пытался заставить себя выйти из общей гостиной. Дуня уже сидела на привычном месте, болтая ножками в воде, и не замечала того, что за ней уже минут пять наблюдают. — Я уже думала, тебя совсем на экзаменах съели, — с веселой улыбкой произнесла утопленница, когда Дубин сел рядом. — Как сдал? — Не отлично, но хорошо, — поделился он. — Я уезжаю на каникулы, — едва слышно выдохнул мальчик, глядя в воду. — Да, я догадалась, — спокойно отозвалась Дуня. — Значит, желаю весело провести прадники, — улыбнулась. — Спасибо. — Расскажешь потом, как все прошло и что тебе подарили, хорошо? — Хорошо, — улыбнулся Дубин, и через мгновение, собрав остатки мужества, наконец протянул девочке коробочку. — Это тебе. — Что это? — наклонив голову, вопросительно выгнула бровь. — Подарок. Бери. Дуня несмело протянула руки к коробочке. Она была легкая, но внутри определенно что-то каталось. Дима себе не изменял — кроме маленького подарка, в коробочке лежали конфетки. Мягкая улыбка заставила чужие плечи облегченно опуститься. Девочка долго рассматривала браслетик, пока удивленно не воззрилась на Дубина. Мороз побежал по коже — кажется, он сделал что-то не так. — У меня был похожий, когда я была совсем маленькая! Дима нервно усмехнулся. — Ты меня так не пугай! — Извини, — виновато улыбнулась. — Просто очень неожиданно. — Вообще, мне… помогали его выбирать. И подруга сказала, что лельник больше всех тебе подойдет. Утопленница примерила подарок и покрутила ручкой. Камушки браслета ярко переливались на свету. — Ну вот, а я тебе ничего не подарила, — опечалено вздохнула она. — Мне ничего не надо. А я хотел тебя порадовать. Дима мог поклясться, что никогда не видел хоть кого-либо, кто так же нежно улыбался сущей безделице. Это не могло не радовать, и мальчику казалось, что еще чуть-чуть и он взорвется от переполняющих его эмоций. Он совершенно не задумывался над той нелогичностью, что произошла: и в самом деле, зачем нежити оберег? Но Дунечке он так понравился, что это не имело совершенно никакого значения. Это была их последняя встреча перед его отъездом, несмотря на то, что в школе он оставался еще пару дней. Но эти дни выдались сплошным безумием, что с толпой студентов вынесло его на лестницы Дуги, где, казалось, людям нет ни конца, ни краю. Он даже не смог найти Грома и Пчелкину, вместо этого наткнувшись на Машу с Ромой, когда последний вытянул его из потока учеников. В коридорах стоял невообразимый гомон, так что даже задать хоть какой-то вопрос возможности не было. Тишина пришла внезапно, накатывая волнами. И на мгновение Дима даже усомнился в своем зрении.***
Дни безделья для Олега и Софии закончились, стоило Виктору в большей степени решить вопросы с домом. Подросткам не имело смысла возвращаться на учебу в этот триместр всего на пару дней, поэтому Виктор получил разрешение от директоров написать межтриместровые экзамены дома, уведомив, какие преподаватели их обучали. Оставалось только отдать результаты администрациям и решить сопутствующие проблемы. София не горела желанием ехать в школу раньше положенного, хотя и очень соскучилась по своим подругам, но совершенно не скучала по учителям и правилам гимназии. Олег же имел ровно противоположную позицию, а потому возвращался в школу, чтобы отвезти свои итоги лично. — Не задуши своего рыжика в объятиях раньше времени, — улыбнулась София, стоя на крыльце, пока Сефф проверял последние приготовления к отъезду. — Я буду очень стараться, — чуть смущенно усмехнулся он. — На каникулы тут останетесь или вернетесь в Питер? — Думаю, отец будет решать вопросы с поместьем, а сидеть дома не горю желанием, — пожала плечами. — Так что, я бы осталась, если ты не против. — Не в этой жизни, Сонь, — юноша обернулся на голос Юлии. — Я напишу, как приеду. — Хорошо, — кивнула она и обняла его на прощание. — Увидимся. Олег кивнул и сбежал по ступеням вниз. Дорога до Колдовстворца пролетела почти незаметно. Добрались они к позднему вечеру, так что все дела пришлось отложить на утро. Спать в ту ночь Олег не мог — сказывалось бешеное волнение и странное чувство: он не мог понять, что с Володаром. Все пребывание дома он думал, что сказывается заклятие, но сейчас… сейчас он понял, что с его фамильяром что-то не так. Пришлось посреди ночи писать Юлии, чтобы хоть как-то успокоиться. Та тоже не спала, так что спокойно объяснила, что с лютоволком. Легче не стало, но часть тревоги ушла. Сефф проснулся довольно рано, хотя вне работы был ужасным засоней. Обнаружив племянника на кухне с чашкой кофе, вопросительно выгнул бровь. — Не мог уснуть, — объяснил Олег, опуская взгляд в кружку. — Волнуешься? — скептично усмехнулся мужчина, наливая кофе себе и садясь напротив. — Я полистал Вестник и… Не то, чтобы мое возвращение кого-то радует, — хмуро заметил юноша. — Олег, если они не турнули отпрыска Хазиных, с тобой точно ничего не сделают. Побесятся и перестанут. — Они правы, в какой-то степени, Сефф. — Послушай меня, Олег, — вздохнул старший Волков. — На темного мага ты не тянешь, честно. И ты, и я знаем, что ты не будешь ее использовать против невинных простецов и ведунов, а это основное, что делают, практикуя подобное. Неплохо бы вообще ее не использовать, но ты человек, помешанный на справедливости и спасении нуждающихся. К тому же, пострадала твоя семья. Кто бы на твоем месте поступил иначе? — Кто-нибудь бы нашел другой выход. — Да. Нашел бы. Но не против Деда Мороза, — заметил Сефф. — Думаю, будь там я, а не ты, я либо уже сидел за убийство, либо был мертв. Так что… не бери в голову. Ты сделал все, что мог, хотя я совершенно не одобряю твои действия. — Я знаю, прости, — слабо улыбнулся. — К Лешему твое прости, Олег, — хмыкнул он. — Все равно прошлого не воротишь. Ближе к девяти утра в квартире Сеффа появилась Юлия и объявила, что к Бессмертному они идут в двенадцать, а до того, можно бездельничать. Бездельничал, правда, только Олег — Сефф, несмотря на свой законный отпуск, продолжал работать, а Юлии надо было объявиться в Академгородке, дать знать, что она вернулась. Долго заниматься ничем Олег физически не мог. Ноги вывели его из дома на холодную улицу — закончились сигареты. Он знал, что не встретит никого из знакомых, но внутри все равно все сворачивалось — казалось, он не был здесь вечность, а не три месяца. Часы на площади отбивали половину одиннадцатого. Прошло всего полчаса, как он вышел из дома. Время ползло невероятно медленно, каждый такт стрелок словно бил по оголенным нервам. Терпения не хватало совершенно, приходилось насильно контролировать ноги, чтобы не броситься бежать к Скважине. Сигареты немного успокоили, уняв дрожь в руках, пока он дошел до кафе. Он знал, что по утрам тут всегда довольно пусто, но пару столиков все же были заняты. Бариста даже не взглянула на него, заполняя что-то в тетради, и на автомате произнесла приветствие. Отбросила она свои дела с молниеносной скоростью, стоило ей только услышать голос Волкова. — Здравствуйте, Тулиики, — улыбнулся юноша, опускаясь за стойку. — Святой Велес, ты вернулся! — девушка хлопнула в ладоши. — Как ты, милый? — Сойдет. Жив и хорошо. — Узнаю Олега. И, — она грозно наставила на него пальчик, — я просила звать меня Улей. — Помню, — кивнул. — Прекрасно. Что будешь? Уля пустилась в расспросы, попутно рассказывая, что успело приключиться здесь. Волков не мог не отметить, что ему нравилась открытость и простота бариста, смешанная с житейской мудростью и поддержкой, что она часто оказывала. В кафе время пролетело быстрее, и Юлии даже пришлось забежать, чтобы вырвать племянника из цепких лап подруги. Сефф ждал на улице. Уля заметила его сквозь панорамное окно и многозначительно улыбнулась, заставив Морозову закатить глаза. — Уль, даже не начинай. Я закончу со всеми делами и забегу вечером, ладно? — Красавчика тоже с собой бери. — Я лучше удавлюсь, чем проведу в его компании еще день, — бросила она и двинулась на выход. — Ты мне так уже почти десять лет твердишь, дорогая! — весело крикнула вдогонку девушка, после чего вернулась к своим делам. — Надо будет сделать расклад. Встреча у Бессмертного, хоть и началась вовремя, но затянулась дольше, чем ожидалось. Юлия Олеговна решила поднять вопрос о произошедшем осенью, что плавно перетек к теме об опасениях родителей насчет Волкова. Сефф знал, что Директор не против возвращения Олега, однако решил упомянуть о проблемности Хазина и о том, что на его исключении никто не настаивает, хотя это было бы логично. Дискуссия выдалась тяжелая, но спокойная, чему Олег был рад — разболевшаяся голова взорвалась бы, повысь кто-нибудь голос. Разговор прервался вторжением взволнованной Анны Демьяновны. Женщина начала что-то говорить, пока ее взгляд не упал на Олега и она не оборвала себя на полуслове. — Пресвятой Велес… — едва слышно выдохнула она, прикрывая рот рукой, словно призрака увидела. — Олег… — Добрый день, Анна Демьяновна, — улыбнулся юноша с легким поклоном. — Что случилось? — Бессмертный поднялся из-за стола. Завуч перевела взгляд на Директора. — Сережа, он… — она нервно переплела пальцы. — Он совсем плох. — Что с ним? — улыбка Олега в мгновение испарилась. Вологодская объясняла происходящее на ходу, пока они спускались на Дугу. Волков с ужасом осознавал, что сейчас происходит в этой рыжей голове и молился всем богам, чтобы Разумовский никуда оттуда не ушел. Толпа зевак мешала обзору, но Олегу удалось рассмотреть яркое пятно, одиноко стоящее у стены с… его изображением. Он не был уверен, что то красное, чем был нарисован портрет, было краской. Нервная дрожь в шее только подтвердила его догадку. Гам в холле медленно стихал, стоило смотрящим заметить Волкова. Олег подошел чуть ближе, чем кто-либо смел. Сефф и Юлия остановились еще дальше, рядом с Вологодской, наблюдая за происходящим. Олег не знал, кто окликнул Разумовского, но был рад, что это произошло — сам не мог выдавить из себя ни звука. — Что?! — злобно рявкнув, обернулся и замер. Сергей просто отказывался верить собственным глазам, считая, что окончательно сходит с ума. Той ночью он почти не спал, думал, сказывается волнение перед его мрачным замыслом, его последним четким решением. Голос предательски дрогнул: — Олег? Бесконтрольная улыбка коснулась губ, а через мгновение в него врезалось родное тело, заключая в нервные объятия. Он видел, чувствовал, что Сережу трясет. Знал, что сейчас на его спине останутся кровавые отпечатки чужих рук. Знал, что все смотрят. Но как же ему было плевать на это все. На все, кроме Сережи в его руках. Морозова старалась скрыть улыбку, но выходило у нее плохо. Однако, она нашла выход из ситуации. Подняв взгляд на Сеффа, выгнула бровь: — Еще вопросы? Волков лишь фыркнул. Да и мог ли он вообще что-либо сказать после увиденного? В голове всплыли лишь слова Софии о том, как много значит Разумовский для Олега. Теперь же спорить с этим было невозможно. Казалось, сейчас ему дали все ответы на прежние вопросы. Ему все еще это не нравилось, но было ли это важно? Он понимал, что нет. — Сын своих родителей, — буркнул Сефф, заставив Юлию тихо рассмеяться. Она знала, что это победа. Потребовалось не больше часа, чтобы все более-менее улеглось и студенты разошлись по своим делам. Олег остался в привычной компании, едва не убитый объятиями Юли, когда к ним подошли Морозова и Волков. Вадим выгнул бровь: — Че, Волч, решил найти себе родителей помоложе? Юлия Олеговна наградила студента холодным, недовольным взглядом, а Сефф и вовсе схватился за сердце: — Ты вообще думаешь, что говоришь? Чтобы я? Еще и с этой бешеной? Вадим! — Не, ну а че? Какая разница-то? Олег щипнул себя за переносицу — кажется, он погорячился, когда сказал о том, что скучал по идиотским шуткам Вадима. — Да я люблю мужчин! — с самым серьезным лицом заявил старший Волков, заставив племянника желать, чтобы его прекрасные родственники поскорее исчезли. — А то я думаю, что ж у тебя до сих пор девушки нет, — Юлию пробрало на хохот. — Ой, а сама-то? Ведьма дряхлая. Компания вопросительно воззрилась на Олега, что стоял с таким лицом, словно через мгновение тут будет две могилы. — А можно как-то закончить ваш обмен любезностями? — уточнил Олег. — Это ты ему скажи! Это ты ей скажи! — в один голос выдали родственники. К счастью Олега, они скоро покинули Школьные Ярусы, договорившись, что юноша напишет Сеффу, если соберется ехать домой. Вернувшись в родной блок, Волков устало рухнул в кресло — каникулы в такой компании он точно не переживет. Сережа тихо присел на подлокотник, и Олег сразу же опустил голову на него. В комнате царило мирное молчание, но парень слишком хорошо знал своих друзей. Хмыкнув, он спросил: — Долго молчать будете? Юля сдалась мгновенно, буквально засыпав друга тонной вопросов. Олег отвечал, не всегда вдавался в детали, чтобы не нагонять панику, пока Игорь не спросил про письмо Морозовой и обвал. Он знал, что они об этом спросят, но в голове все еще ярко мелькала реакция Софии, когда она все узнала. Он прекрасно понимал, что следует ожидать от них после рассказа о пытках, о темной магии. Пришлось бы рассказывать и о родителях. — Не надо, — тихо проговорил Сережа, заметив мрачность юноши. — Все нормально, просто… Слишком многое произошло и ничего хорошего там не было. Что письмо Морозовой, что обвал — одна причина: прадед. — Кстати, а что с ним будет? — поинтересовался Вадим, представляя, что довелось пережить Олегу. — Не знаю. Виктор что-нибудь придумает. Многие из студентов сегодня разъезжались по домам. В основном младшеклассники, не обремененные уроками в субботу. Олег, как уже сдавший экзамены, их не посещал, но разбирался с другими последствиями своего отсутствия. И первым был Володар. Вероятно, из всех моментов близости смерти эта была самой приятной, хотя быть сбитым большим мохнатым телом на радостях было не очень весело. Но против Олег не был, пока не пришло время идти к тренеру, а фамильяр настойчиво не хотел отпускать от себя хозяина. Пришлось идти на сделку с непокорным животным. Тренер был у себя, когда Олег наконец-то дошел до спортзала. Легкое чувство тоски защемило в груди, заставив юношу чуть помедлить, прежде чем добраться до нужного кабинета. Он помнил, что тот всегда был скуп на эмоции, так что увидеть на его лице намек на радость было еще приятнее. — А я все думал, когда ты объявишься, — равнодушно заметил мужчина. — Володар решил, что он важнее всего, — усмехнулся Олег, опускаясь на стул. — Что я пропустил? Юноша понимал, что пропустил он не так много, но для Булата и пропущенная неделя считалась критичной. Олег знал, что тренировки команды будут и на каникулах, после Нового года, и был совершенно не против вернуться в школу так скоро — осточертело сидеть в доме. Любом. София тоже уезжала после праздника, чтобы вновь обжиться в своей комнате и привыкнуть к другой обстановке, так что многое он не терял. Вечер субботы был последним, когда компания собралась прежним составом прежде чем разъехаться по домам. Вадим уехал первым, а почти сразу за ним Юля увезла с собой Игоря, что настойчиво упирался ехать к Пчелкиным на праздники и оставлять Прокопенко. Стоит ли говорить, что Федор Иванович был первым, кто узнал о затее Юли и дал добро? Блок опустел. До отъезда оставалось всего пару часов, пока некий трудоголик закончит работу в отпускное время. Сережа все еще ходил тихим и молчаливым — до сих пор считал, что это игры его воображения, следствие дикой тоски, которую его психика не выдержала и решила нарисовать Олега в фантазии, все для того, чтобы он не шагнул в окно. Легкое прикосновение к руке вернуло его в реальность под испытующий взгляд родных карих глаз. Сережа тяжело выдохнул и опустил голову. — Ты правда настоящий? — прошептал он. — Да, — спокойно отозвался он, притягивая Разумовского к себе. — Я же обещал, Сереж. Помнишь? Никогда не оставлю. Сережа кивнул, уткнувшись носом в чужое плечо. Олег не заметил, как начал тихо покачиваться, поглаживая возлюбленного по голове, пока тот окончательно не успокоился. Позже Волков утащил его с собой на диван, заставив улечься сверху, и привычным действием начал накручивать длинные пряди на пальцы. Сереже удалось немного подремать, впервые за долгое время без кошмаров. Еще сонный взгляд упал на часы — они должны были уже выходить, но Олег продолжал мирно лежать, играясь с волосами. — Нам не пора? — сипло уточнил Разумовский, поднимая голову и упираясь в чужую грудь подбородком. — Нет. Сефф написал, сказал, что ему нужно еще время. И опыт мне подсказывает, что поедем мы завтра, — нотки веселья сквозили в хриплом голосе, о чем Сережа наконец решил спросить. Волков ответил не сразу, зная, что при желании Разумовский придушит его на месте подушкой вопреки своей любви. Пришлось начинать рассказ с самого начала. Сережа слушал молча, опустив голову обратно на грудь и прикрыв глаза. Слышать о том, что пережил Олег в поместье было почти невыносимо, настолько, что собственные травмы на его фоне казались жалкими ссадинами. Юноша говорил обо всем спокойно, даже равнодушно, пока не заговорил о родителях и обвале. Волков хотел сгладить углы, не говорить Сереже о том, что самолично повел себя на смерть, но тот сам об этом сказал. — Я читал про темные практики, — заметил он. — Когда только вышла статья о том, что ты темный маг. Морозова говорила, что это не так, а Юля до сих пор не верит. — Морозова не знала да и сейчас от этого не в восторге. Но темный маг я на двоечку, — улыбнулся Олег. — Даже не убил никого. — Зато сам чуть не умер! — недовольно пробурчал Разумовский. — Идиот. Не хватило тебе прошлого года, да? — Лисенок, — все еще улыбаясь, протянул юноша. — Но в итоге-то все хорошо. Я все еще здесь. — Чудом, — продолжил бурчать тот, но Олег прекрасно знал, что Сережа просто капризничает. Сережа остался на ночь в общежитии Хорса. С дивана они так и не поднялись. Олег был готов мириться с больной на утро спиной, если это будет той небольшой ценой, что он заплатит за спокойный сон Разумовского. Сам Олег уснул намного позже — пытался привыкнуть к тому непривычному спокойствию, чего он не чувствовал все это время. Все то, что было для него нормой всего несколько месяцев назад, сейчас казалось чем-то новым, чем-то для него неведомым, незнакомым. Вопрос Сережи всплыл в голове, когда он начал засыпать. Все действительно было ненастоящим.
