Кукла говоришь...

Сумерская ночь горяча словно день. Здесь смелость и страх, победа и крах, стрела и мишень Сумерская ночь, под сумерской луной. Луна высоко, но так нелегко добраться домой.

***

      Эхо от шагов, отбиваясь от стен, разносилось по туннелю. Путь юношам освещало подрагивающее пламя факела. Выбравшись из заточения, они стали блуждать по подземным руинам, каждый ища свое сокровище. До сих пор их держало вместе то, что чутье обоих вело их в одном направлении. Скарамучча следовал за зловещим потоком проклятой энергии, исходившей от реликвии, Кадзуха же, лишенный чувства стихий, шел полагаясь на еле осязаемые потоки ветра. Оказавшись глубоко под землей, погребенный под тоннами песка и изолированный от глаза бога, Кадзуха чувствовал себя неуютно. Ветер, его верный спутник, не спускался так глубоко. Застоявшийся пыльный воздух, на пару со скверной, притупляли ощущения. Тонкие и едва различимые колебания анемо стали остро ощущаться, как только было снято ожерелье. Кадзуха чувствовал, что так глаз бога зовет своего обладателя взывая к воссоединению.       Разумеется, дар богов не был необходимостью, но лишь поддержкой и доказательством силы своего хозяина. Тем не менее с тех пор, как глаз бога стал несменным аксессуаром висеть на хаори, Кадзуха словно слился с ним. Наверное, как и любой обладатель подобного элементального проводника, юноша стал неотделим от своего глаза бога. Отсутствие мягкой пульсации анемо вызывало дискомфорт. Ощущалось это как внезапная пропажа части тела, научиться обходиться без нее можно, но в душе все время было тянущее чувство тоски и необходимости вернуть отнятое. Кадзуха помнил еще со времен охоты на глаза бога как он своими глазами наблюдал преображение людей, познавших подобную утрату. От них словно отделили часть их личности, оторвали кусок их существа. То, что с Кадзухой не произошло того же - это чудо. Возможно, в отсутствии серьезных последствий играло роль то, что элементальный проводник со времени его изъятия непрестанно находился в непосредственной близости от юноши. Будучи его неотъемлемым атрибутом, он непрерывно звал своего обладателя.       Скверна же, многократно ослабевшая после снятия проклятой реликвии, хоть и бросила попытки взять юношу силой, тем не менее все еще оставалась в нем, затаившаяся глубоко на задворках сознания. Кадзуха чувствовал ее присутствие, но знал, что несмотря на это он победил в сражении. Теперь проклятие было лишено подпитки от своего источника, что делало полное выздоровление лишь вопросом времени. Кадзуха прекрасно осознавал опасность, которую представляло долгое ношение ожерелья, находись оно на нем дольше он не смог бы решительно заявлять, что не был бы повержен по истечению недели или месяца. От непоправимого исхода юношу отделяла лишь спасшая его случайность. Направленное на то, чтоб морально сломить свою жертву, проклятие столкнулось не с тем противником. Кадзуха за все время сопротивления чужеродной энергии лишь раз усомнился в своих силах. Дух юноши не пострадал, он непоколебим и сравним со стихией, его воля не могла быть сломлена миазмами реликвии. В душе остался только легкий осадок воздействия скверны. Ее преимуществом, способным в конце концов погубить Кадзуху, была лишь возможность черпать проклятую энергию, не иссякающую в древней реликвии. Больше всего же пострадало тело. Внутренняя борьба истощила его ресурсы. Но, разумеется, это были лишь малая и легко восполняемая жертва. Нескольких дней, возможно недели будет достаточно для полного восстановления.       Сосредоточившись на шепоте глаза бога, Кадзуха следовал по туннелю вперед за Скарамуччей. Разглядывая спину идущего перед ним юноши, Кадзуха, сделал себе мысленную пометку - обязательно еще раз поблагодарить того за спасение, когда они выберутся. Так же юношу съедало любопытство. Кадзуха чувствовал что-то необычное в этом путнике. Было сложно точно сказать, что именно вызывало подобное ощущение, однако была в Скарамучче какая-то интрига, загадка, если угодно. Кадзуха – человек тонко чувствующий природу, жаждущий путешествий и новых ощущений словил себя на том, что находит Скарамуччу занимательным. Его природа словно иная от той, что свойственна остальным людям.       Парни осторожно продолжали ступать вперед, ведомые потоками энергии. Задача по поиску глаза бога и реликвии усложнялась тем, что элементальные следы вели их напролом сквозь все преграды в сторону интересовавших их предметов. Но физические объекты не могут перемещаться сквозь стены, а их тут, поверьте, было много. Бесконечно виляющие коридоры запутывали постоянными развилками. Одно помещение казалось совершенно неотличимым от другого. Подземные руины, скрывавшиеся за массивным входом в скале Поедателя ягнят, не давали заплутавшим путникам и шанса на то, чтоб выбраться. Когда казалось, что цель находится за соседней стенкой и чутье вопило о приближении к желаемому надежда заполучить его тут же разбивалась о реальность говорившую, что прохода нет.       Было удивительно что на базе пустынной группировки было так мало людей. Кроме пустынников, лежащих в отключке в комнате, давно оставленной позади, и тех, что отдыхали у оазиса, другие в руинах не встречались. Возможно, информация о численности культа, полученная в Караван Рибатте, была не достоверна. Другой причиной отсутствия преград в виде пустынников могло быть то, что парни находились в неиспользуемой части руин.       Скарамучча был раздражен происходящим еще с момента их заточения. Сейчас же он был уже на пределе. Тишина, нарушаемая лишь роящимися в песке скарабеями, сильно давила на нервы, и без того натянутые как струны цитры. Блуждания, по становившимся все более запутанными, проходам с каждой минутой злили юношу все сильнее. Кадзуха неспеша ступающий позади тоже напрягал своим спокойствием. От тишины, обволакивающей путников со всех сторон, у Скарамуччи парадоксально звенело в ушах. Чувство стихий непрерывно вело вперед, но юноши были вынуждены то и дело разворачиваться и идти назад так как постоянно утыкались в тупики. Очередная остановка, вызванная возникшей перед носом у парней стеной, была для Скарамуччи последней каплей. Сидеть в павильоне Сяккэи было не так безнадежно, как плутать по подземной части сумерской пустыни.       С трудом переборов подступающее желание разнести все вокруг и быть погребенным под завалом, лишь бы не продолжать плутать, Скарамучча раздраженно выдохнул пытаясь успокоиться. Он медленно сжал и разжал кулаки. - Попробуем теперь свернуть на право на последней развилке, - Кадзуха наблюдал за стоящим перед ним Скаром. - Ты… - Скарамучча издал нервный смешок, - Сворачивая сюда, я был уверен почти на сто процентов, что иду верно. - Все ошибаются, - Кадзуха немного отшатнулся назад, когда стоявший перед ним юноша резко развернулся, глядя разъяренным взглядом, - не отчаивайся, рано или поздно мы выйдем отсюда. - Знаешь, что показалось мне странным? – Скарамучча сделал несколько шагов по направлению к Кадзухе, приблизившись вплотную он оценивающе посмотрел на него сверху вниз, хотя ростом они были одинаковы. - Все время идя вперед, я чувствовал, будто проклятая энергия буквально окутывает меня вокруг. - Возможно, поскольку источник довольно сильный, руины наполнились ею, - Кадзуха сделал полу шаг назад, упершись спиной в стенку. - Кроме этого, когда ты отставал немного позади меня, мне начинало казаться, что источник теперь больше не находится передо мной, шлейф энергии вел назад, – Скар прикрыл глаза сосредоточившись и немного подался вперед, словно принюхиваясь, в попытке ощутить энергию. Нос Скарамуччи был в непозволительной близости от щеки Кадзухи. Кадзуха нервно сглотнул, не понимая, что происходит. – Сейчас, в очередной раз упершись в стенку, я наконец то понял. - Ч-что ты понял, - напряжение ощущалось физически, Кадзуха быстро метнулся глазами по окружавшей их тесноте коридора прикидывая что можно сделать в случае нападения, стоящий рядом Скарамучча и до этого не казавшийся особо дружелюбным, сейчас казался слегка угрожающим. - Мы окончательно заблудились, потому что меня все время сбивает шлейф проклятой энергии, исходящий от тебя, - сказал Скарамучча с легким придыханием. Затем он открыл глаза и отдалился. - Ты несколько суток носил реликвию - не удивительно, что ты пропитался миазмами и теперь источаешь их.       Напряжение спало так же внезапно, как и появилось. Скарамучча развернулся вокруг своей оси и пошел в обратном направлении. Через несколько метров он остановился. - Сохраняй от меня дистанцию, думаю, это поможет мне точнее определить, куда идти дальше.       Кадзуха так и остался стоять на месте, обдумывая произошедшее, что-то не дало ему погрузиться в мысли целиком. - Постой, - окликнул своего спутника Кадзуха, Скарамучча, уже отошедший на приличное расстояние, остановился вновь. – Ты слышишь? - Тут гробовая тишина. Даже жуки пропали. - Прислушайся, я слышу голоса, - Кадзуха застыл на месте, закрыл глаза и прислушался. Через мгновение рука с вытянутым указательным пальцем нацелилась вверх. – Там.       Скарамучча так и не уловивший ни звука со скепсисом посмотрел по направлению, куда указывал Кадзуха. Будучи почти на сто процентов уверенным, что человек сошел с ума от удушающей тишины и слышит то, чего нет, Скарамучча все-таки подошел поближе и посмотрел наверх. Над ними был проход, чем-то напоминавший шахту подъемника. - Я уже было подумал, что ты умом тронулся. - Нужно попробовать взобраться, - проигнорировав комментарий спутника, заключил Кадзуха. - Возможно тут есть механизм.       С этими словами он нащупал на стене податливый блок, и платформа, на которой они стояли, пришла в движение, поднимая парней наверх. Когда механизм зафиксировавшись щелкнул, парни увидели лишь очередной коридор. Однако, тут уже до ушей странника действительно стали доноситься приглушенные голоса, перебиваемые периодическим звоном монет. Скарамучча пошел вперед. Через пару метров коридор резко сворачивал в сторону. Когда парни прошли поворот, они увидели узкую полоску света, падающую из комнаты, выходившей в проход. Скарамучча стал четко ощущать прирост проклятой энергии, но она исходила не из комнаты, а тянулась дальше, прямо. Даже шлейф окружающий Кадзуху не перебивал настолько усилившийся поток. По всей видимости парни действительно свернули не туда в самом начале, покинув место заточения и заплутали в нежилой части руин. Сейчас же они наконец выбрались и скорее всего находятся на верном пути.       Скарамучча тихо прошел вперед, быстро прошмыгнув мимо комнаты. Он краем взгляда увидел, что та комната была, по-видимому, своеобразной сокровищницей. Она была засыпана горами монет, на которых сидели пустынники и, что-то выпивая, болтали о своем. Необходимости задерживаться там Скар не видел. Реликвия была дальше по коридору. Тем не менее пройдя еще немного вперед, он почувствовал, что что-то не так и развернулся. Кадзуха остановился у того прохода, и, пользуясь отвлечением пустынников, оценивал ситуацию. «Неужели он решил и себе отхватить немного из награбленного? Ну, удачи,» подумал Скарамучча вновь продолжив идти по своим делам. Что бы тот самурай ни хотел раздобыть в комнате, Скара это не касается. За спиной послышались злобные выкрики похожие на угрозы. Стало шумно от звона монет, так же оттуда донесся голос Кадзухи, по-видимому, не сдержавшего выкрика в бою. Скарамучча продолжал идти вперед, но воцарившаяся вдруг тишина заставила его застыть на месте. Перед глазами возникло яркое воспоминание из не существовавшего больше прошлого, заставившее Скара поморщиться. «Ну что за бестолочь. Нужно ему было то золото,» - раздражение быстро нарастало в голове Скарамуччи, который, пару секунд простояв на месте, недовольно цокнул языком и побежал в сторону комнаты с награбленным. Он ожидал увидеть там Кадзуху, прижатого к стенке головорезами. Все-таки та реликвия источала действительно сильную энергию и, наверняка, знатно потрепала юношу, вряд ли он смог бы дать бой в таком состоянии.       Скарамучча замер в проходе, так и не переступив порога комнаты. Его глазам открылся вид на Кадзуху, стоявшего на монетах, опираясь руками на колени. Он пытался восстановить дыхание. В одной руке он держал катану не освобожденную из ножен. Возле него на куче добра распластались пустынники. Видимо, юноше даже не понадобилось расчехлять оружие, чтоб уложить двух бугаев. Услышав позади себя звук быстро приближающихся шагов, Кадзуха обернулся и встал ровно, вытирая со лба пот. Скарамучча, глазам своим не веря, осматривал содеянное самураем. - Чего ты тут возишься, идешь или нет? - Да, секунду, - Кадзуха спустился с монет и, подобрав свой глаз бога, прицепил его к одежде. - Постой, я же вроде как тебя не задерживал. - Пошли уже, - Скарамучча при первой их встрече не обратил внимания на то, что у Кадзухи был анемо глаз бога, этот факт его немного удивил. - Ты так захекался пока с теми мошками дрался, я вернулся проверить, не прибили ли они тебя. - У меня было преимущество. Они не ждали нападения. В ответ послышалось лишь хмыканье. Скарамучча вновь шел впереди. - Спасибо, что вернулся, приятно обрести надежного товарища. - Не благодари. И не надейся, что так будет всегда.       Далее они несколько минут шли в тишине до тех пор, пока не вышли к широкому проему, за которым находился просторный зал. В центре зала спиной к пришедшим стоял Шафран, облаченный в белую рясу, расшитую золотом. Стоявшая в некотором отдалении от мужчины пустынница пристально посмотрела на парней, она явно не ожидала, что те придут на своих ногах. - Паства, сбившаяся с верной дороги, решила вернуться на путь истинный, - Шафран вскинул руки к потолку в молебном жесте и медленно развернулся к юношам, те были готовы принять бой, - вы могли уйти, но решили принять благодетель нашего повелителя, весьма похвально. - Заканчивай молоть эту чужь, - Скарамучча, раскинув руки в стороны, уверенно прошел вперед, приближаясь к мужчине. - Тот, ради кого ваш культ десятилетиями кропит пески кровью, давно обратился в прах, поглощенный эрозией. - Ты зазнаешься, дитя, нынешняя молодежь полна неуважения, - Шафран потер глаза и обернулся к девушке, уже сжимавшей лук. - Ничего, наш владыка подарит вам прощение и освободит от ереси. Тасия, обездвижь их.       Пустынница натянула тетиву и выпустила стрелу, заряженную анемо. Скарамучча отразил атаку, разрезав снаряд напополам. Затем он практически со скоростью звука ринулся к ней. Приблизившись на достаточное расстояние, он замахнулся и отправил в нее поток воздушных лезвий. Лучница же, подпрыгнув, ловко увернулась. Кадзуха, тем временем решивший заняться набожным Шафраном, двинулся к центру зала. Мужчина тоже не стоял на месте. Он направился к алтарю, находившемуся на противоположной от сцепившихся в схватке молодых людей стене. На приближающегося Кадзуху Шафран даже не обратил внимания, так как расстояние между ними было достаточно велико, и Тасия, по предположениям пустынника, должна была успеть справиться со странником прежде, чем жертва успеет что-либо предпринять. Достигнув уставленного свечами алтаря, Шафран поднес фитиль ароматической палочки к пламени.       Пустынница не уступала Скарамучче в скорости атак умело, парируя все выпады. Улучив возможность, девушка призвала силу элементов и образовала в некотором отдалении от себя небольшую зону стагивания. Резкий поток анемо сильно дернул Скарамуччу, находившегося в воздухе, спиной назад по направлению к маленькому вихрю. Воспользовавшись моментом, Тасия, набрав в легкие побольше воздуха, вставила в рот два пальца, по комнате раздался пронзительный свист.       Кадзуха, быстро приближавшийся к Шафрану, сделал выпад в сторону прочь от алтаря. Через мгновение в то место откуда юноша сорвался, острыми когтями врезалась громадная птица. Сразу после этого она начала, поднимая пыль, бить мощными крыльями по плитке, тем самым оттесняя Кадзуху к противоположной стене и отдаляя его от Шафрана. Пустынник в свою очередь, по-видимому, совершал ритуал. В его руках была пиала с красной жидкостью, он макал в нее два пальца и наносил содержимое на лицо, образуя витиеватые узоры.       Кадзуха предпринимал попытки борьбы с разъяренным созданием то и дело пытавшимся клюнуть или насадить на коготь. Юноша взмыл в воздух призвав силу элементов, однако это совершенно не возымело никакого эффекта на птицу. Казалось анемо ей практически не страшен. Бритвы когти промелькнули мимо лица Кадзухи пока тот уклонялся, они лишь слегка задели его щеку. В своем неистовстве создание то и дело издавало похожие на скрежет звуки и по-всякому пыталось задеть соперника. Кадзуха пытаясь не попасть под удар активно придумывал как бы повергнуть крылатую бестию. Секунда отвлечения стоила ему сильного удара спиной о стену. Еще мгновение могло бы стоить жизни. Над соскользнувшим вниз по стене юношей занесено крыло, перья налились анемо, один взмах по шее и ему конец. В считаные секунды вместе с решением улизнуть из-под атаки в воздух пришла идея победы над зверем. Кадзуха схватил со стены, в которую его швырнули, факел и тут же прыгнул метра на два вверх. Под ним о стену со звуком скрежета стекла вонзилось крыло, оставив за собой глубокий след. Не успей он на мгновение лишился бы головы. Поток анемо, оторвавший юношу от пола, окрасился в красный. Пламенный вихрь окутал Кадзуху и птицу. Юноша мастерски пользовался этим приемом, поэтому его стихия обошла стороной, но птица же была рывком притянута в стену, ее обдало огнем. Кадзуха мягко приземлился на ноги и тут же оголил лезвие катаны. Птица, не пришедшая в себя, не успела даже пискнуть.       Яркая алая вспышка отразилась в глазах Тасии. Она метнула взгляд на своего фамильяра постепенно распадающегося и исчезающего в пространстве. - Даваама! Нет! – она рванулась по направлению к растворяющимся останкам, - ты заплатишь за это! Как ты посмел!       С диким воплем она кинулась на Кадзуху. Однако это был опрометчивый ход. Самурай стряхнул с клинка кровь зверя и плавно вернул катану в ножны. Крик заставил его обернуться. Хозяйка поверженной птицы, стремительно приближавшаяся к нему, внезапно прогнулась в спине и упала на пол. Она повернулась спиной к Скарамучче, который не простил ей подобной неосторожности. Он, грациозно взметнув рукой, закончил битву, отправив в пустынницу два воздушных лезвия. - Я не желаю марать руки о тебя, можешь отдать реликвию по-хорошему, иначе, - Скарамучча поправил рукава хаори, и, оскалившись, посмотрел на Шафрана, обернувшегося на затихшие звуки битвы, - ты пойдешь за девчонкой следом. - Мне жаль, что моя дочь отправилась к предкам. Также меня переполняет ярость от того, что вы посмели противится воле нашего владыки и практически сорвали ритуал, - лицо шафрана исказила злость.       Кадзуха, наблюдая за дальнейшими действиями пустынника, оперся о стенку. Птица знатно его вымотала. Скарамучча же, чувствуя полный контроль над ситуацией решил посмотреть спектакль до конца и дать выговориться обреченному Шафрану. Порой люди забавляют. - Тем не менее, я преданный слуга, не смею сойти с пути, - Шафран вознес руки к потолку. - Прими мою скромную жертву. О, повелитель дюн!       Зрачки Кадзухи сузились, а глаза широко распахнулись. На последней фразе он изо всех сил рванулся к пустыннику. Но хотя рефлексы сработали своевременно, измотанное тело не поспело. Шафран быстро махнул рукой, белоснежный рукав с золотой вышивкой описал в воздухе дугу. С чавкающим звуком на пол полукругом ляпнула кровь. Шафран осел на пол, затем завалившись на спину. На его лице было выражение высшего блаженства, словно тот не смерть встретил, а испытал экстаз. Бровь Скарамуччи еле дрогнула. Он немного отпрянул назад. Столько убийств было совершено на службе у фатуи, но эта была самой жуткой. Кадзуха прикрыл рот тыльной стороной предплечья и отшагнул от тела. Мелкие волоски на руках встали дыбом. Минуту было тихо. Парни не двигались с места.       Скарамучча первым нарушил давящую атмосферу, сделав сначала несколько неуверенных шагов вперед, а затем и вовсе преспокойно приблизившись к телу. - Что ты делаешь? - Кадзуха проследил за Скарамуччей, тот присел на одно колено возле тела и стал раздвигать рясу под самым разрезом на шее. - Ради развлечения его трогаю, - наконец под одеждой стало видно реликвию, на этот раз окутывавшую уже шею пустынника. - Во имя всех Архонтов! Кадзуха, зачем я, по-твоему, сюда шел? - Да, прости, - сцена, произошедшая менее минуты назад, неожиданно сильно потрясла юношу.       Кадзуха отошел к ближайшей стене и присев на пол облокотился о нее. Концентрация адреналина, бушевавшего в крови во время схватки, понемногу стала сходить на нет. Тело стало задействовать компенсаторные механизмы и требовало немедленного отдыха. Ссадина на щеке неприятно покалывала. Спина и вовсе отдавала тупой болью. «Чудесное начало моих странствий. Лучше не придумаешь.» наблюдать за возящимся с застежкой ожерелья Скарамуччей было тошно. Шафран решил уйти из жизни очень зрелищно. Кадзуха отвел взгляд на след от когтей птицы, мало не прикончившей его. «У нее было имя. Та девушка совсем забыла о своей безопасности, когда погиб ее фамильяр. Наверняка он был очень важен для нее». Что-то отвлекло юношу от мыслей. Догадка пронзила словно молния, но вновь было поздно. Оглядывая комнату Кадзуха, не обратил внимания на то, что тело той самой пустынницы изменило положение. Она по всей видимости не погибла сразу. Ее сил хватило, чтоб отползти немного в сторону к проходу в комнату. - Вы сдохнете тут вместе со мной, - больше похожая на хрип раздалась речь из уст пустынницы. Изо рта выплеснулась кровь и она, опустив рычаг возле себя, навсегда сомкнула веки, а вместе с ними затворилась дверь. - Какого … - Скарамучча резко обернулся вокруг оси сжимая в руках свой трофей. Его лицо, однако, выражало крайнюю озадаченность. - Снова заперты, - констатировал Кадзуха. - Восхитительно. Прекрасно. Обожаю! – реликвия полетела в песчаниковую глыбу, затворившую проход. Звякнув она отрикошетила на пол.