Пока смерть не разлучит нас

Ich will nur einmal, Nur einmal noch Alles riskier’n. Du willst es doch auch! Ich will nur einmal, Nur einmal noch Die Unschuld verlier’n, Den Hauch des Lebens spür’n… (c) «Eisbrecher» – «Der Hauch des Lebens»

      До сегодняшнего дня я не верила в ад. Однако убедилась в его существовании, оказавшись на горнолыжном курорте Кокранов. Искрящийся на солнце снег, десятки счастливых лиц вокруг и льющаяся из динамиков тирольская музыка. Меня чуть не вывернуло наизнанку.       А ещё я рухнула навзничь, не проехав на лыжах и пяти ярдов. В принципе, не фатально, вот только свидетелями моего фиаско стали Бьянка и Лукас.       – Со шпагой ты справляешься гораздо лучше, – ехидничает Барклай и, словно заправская олимпийская чемпионка, стремительно уносится вниз по склону холма.       Мазнув по мне напоследок насмешливым взглядом, Уокер мчится за ней. Хоть бы он потерял равновесие и шлёпнулся!       – Эй, Уэнсдей, смотри! Я – скорость.       Поднявшись на ноги, я наблюдаю за тем, как моё пожелание Лукасу коварно атакует Юджина. Безобидный заклинатель пчёл, в одно мгновение лишившись лыж и палок, кубарем катится прямо на меня.       – Осторожно!       Возникший из ниоткуда Ксавье хватает меня за руку и тянет к себе. Юджин кувыркается мимо нас, с каждой секундой всё больше рискуя превратиться в снеговика. Я отталкиваю Ксавье и бросаюсь на выручку Юджину. Каким-то чудом мне удаётся вцепиться ему в куртку и остановить этот опасный акробатический трюк.       – Я в порядке, – как ни в чём не бывало заявляет он, переворачивается на спину и начинает странно двигать конечностями.       – У тебя судороги, – заключаю я. – Не бойся. Я приведу помощь.       – Это не судороги, Уэнсдей. Я делаю снежного ангела. Давай, присоединяйся!       Сожалею, Юджин, но незрелые развлечения меня давно не прельщают.       – Знаешь, я не тороплюсь умереть от пневмонии. И тебе не советую.       – Любопытно, – нагло ввязывается в наш разговор подоспевший Ксавье. – И какую же смерть Уэнсдей Аддамс считает достойной?       – Самую скучную, – фыркаю я. – От старости.       Он внезапно наклоняется к моему уху и с неприкрытым сарказмом шепчет:       – Замечательный выбор. Правда, с монстром на поводке тебя ждёт совсем другой финал.       Звучит жутко интригующе. На что ты намекаешь, Ксавье?       – Тебе приснился кошмар о моём будущем? – без обиняков спрашиваю я.       – Я не вижу сны с начала года, – усмехается художник.       – Тогда твои опасения напрасны.       – Ты снова мне не веришь, – огорчается он. – В прошлый раз подобная предвзятость едва не стоила тебе жизни. Подумай об этом.       – Теперь всё иначе, – уверенно говорю я, хотя его слова меня настораживают.       С Торпом явно происходит неладное. Нутром чую, он что-то замышляет.       – Ты очаровательна в своём неведении, Уэнсдей, – томно улыбается Ксавье и гладит меня по щеке.       Я шарахаюсь от него, как от прокажённого.       – Не провоцируй меня, – нараспев произносит он. – Ещё слишком рано.       И Ксавье ретируется, оставив после себя шлейф тайны. Долгожданной. Мрачной. Волнующей.       Что ж, будет над чем поломать голову до встречи с Тайлером.       Я безуспешно пытаюсь решить эту задачу – и пока мы с Юджином возвращаем непонятно как уцелевший инвентарь в пункт проката, и когда в компании прочих парий жуём абсолютно резиновые хот-доги, запивая их остывшим какао, и даже в трясущемся на ухабах автобусе по пути в «местную» гостиницу.       Оказалось, единственный отель в черте Ричмонда несколько лет назад ушёл с молотка и с тех пор закрыт для постояльцев. Поэтому ближайшую ночь подопечным мистера Линча придётся провести в «Анкоридж Инн», что в одиннадцати милях от горнолыжной геенны Кокранов. Я в их число не вхожу. Во-первых, мне не нужна ничья опека. Во-вторых, в условный час приедет Тайлер, и мы устроим собственную экскурсию.       Разумеется, моей соседкой по номеру становится Энид. Она сразу запирается в ванной, откуда через полминуты доносятся шум воды и фальшивое пение. Я плюхаюсь на широкую кровать, достаю из рюкзака свой смартфон и посылаю Тайлеру геолокацию «Анкоридж Инн». В ответ тут же приходит эмодзи в виде жеста «о’кей». А следом – облизывающийся смайлик. Я ухмыляюсь. Похоже, он изголодался по мне ничуть не меньше, чем я по нему.       Нашу связь нельзя назвать запретной. Но мы определённо чокнутые. В Тайлере живёт кровожадный зверь, за которым тянется череда жестоких убийств и покушений. Я сама должна была пасть его жертвой. Да, хищника приструнили. Он затаился. Однако я умею его выманивать. В такие моменты Галпин-младший меняется до неузнаваемости, вытворяя то, на что без Хайда никогда бы не отважился, а я хочу его намного сильнее.       Впрочем, услужливый бариста из «Флюгера» без повадок ненасытного чудовища тоже мне дорог.       По-моему, это зависимость. И она растёт день ото дня.       Энид выходит из ванной красная, как помидор.       – Я будто заново родилась, – весело щебечет она, извлекает из недр своей огромной дорожной сумки тюбик с кремом и принимается усердно втирать его в себя.       Резкий цветочный аромат ударяет мне в нос, заставляя поморщиться. Неужели можно быть настолько помешанной на собственной внешности?       Тем временем Синклер, прихватив косметичку, вновь оккупирует ванную и целую вечность спустя появляется оттуда с идеальной причёской и безупречным макияжем.       – Как я выгляжу? – кокетливо спрашивает она.       – Сногсшибательно, – вяло отзываюсь я.       – Достаточно, чтобы получить титул королевы вечеринки? – не унимается Энид.       – Если сменишь халат на что-то более приличное. Кстати, о какой вечеринке идёт речь?       – Уэнсдей, ты невыносима! Ни за что не поверю в твою забывчивость.       – И всё же?       – В девять вечера у бассейна стартует дискотека.       – Впервые слышу.       – Ты издеваешься?! Мистер Линч всю дорогу сюда зачитывал правила поведения у искусственных водоёмов и грозил отчислением из «Невермора» за нарушение любого из них.       – Пожалуй, я останусь в номере. Не переживу, если случайно нарушу какое-нибудь правило, и меня вышвырнут из академии.       – Ты точно издеваешься, – бухтит Энид. – Ладно, я переоденусь и подожду начала дискотеки с Бьянкой и Дивиной.       Хмыкнув, я иду в ванную. Не спеша, раздеваюсь, намыливаюсь, встаю под тёплые струи душа и мечтаю о Тайлере. О его мягких губах, умелых пальцах и твёрдом члене. Именно в такой последовательности.       Моё тело тотчас внимает столь откровенным грёзам: кожа покрывается мурашками, бёдра охватывает жар, а внизу живота закручивается тугой узел. Невероятно! Я возбуждаюсь от одной лишь мысли о Галпине-младшем. Кажется, зависимость превратилась в наваждение. Я желаю его всей душой. Вернувшись в мою вселенную, он стал её центром.       Пламя во мне разгорается ярче, словно в него подкинули охапку дров. Ноги подкашиваются. В промежности колет сотнями иголок. А мой спаситель явится ещё нескоро.       Стиснув зубы, я упираюсь ладонями в кафельную стену перед собой. Надо собраться и положить конец этой неуместной агонии. Я всегда была выше сиюминутных слабостей.       Ну, почти всегда.       Ведь сдаться Тайлеру Галпину без боя – далеко не признак силы.       Вот опять. Я стараюсь не думать о нём, однако он прочно засел в моей голове. Меня окутывает его запах. Я ощущаю его раскалённое дыхание. Чувствую его набухшую плоть, медленно продвигающуюся к средоточию моего пожара. А потом меня целиком поглощают его рваные движения. Я дрожу, как лист на ветру. В ушах раздаётся дивная какофония звуков, вызванных нашим соитием. И я понимаю, что была не права. Смерть от старости мне не подходит.       Я хотела бы скончаться в сладострастных муках оргазма.       Похожего на тот, который обрушивается на меня здесь и сейчас, взрывая внутренности и подавляя волю. В глазах темнеет. С громким вскриком я оседаю на дно душевой кабины.       Итак, Тайлер способен довести меня до экстаза, даже находясь на расстоянии.       Очень интересно.       Галпин-младший – просто ходячий Ящик Пандоры. Полон опасных секретов.       Но я обязательно раскрою каждый из них.

***

      – Куда прикажете, мисс? – пафосно вопрошает Тайлер, едва я устраиваюсь на пассажирском сиденье.       – Неважно. Главное: подальше отсюда.       – Отлично. Держим путь в никуда.       Он жмёт на газ, и мы несёмся по ночному городу навстречу неизвестности.       – Как тебе Ричмонд?       – Гнусное захолустье. Ничем не лучше Джерико.       – Под стать типу в бегах вроде меня.       – Ты себя недооцениваешь.       – Это следствие моего недавнего прошлого.       – Не зацикливайся на нём, хорошо?       Я по-хозяйски кладу руку на его колено. Тайлер вздрагивает и наигранно ворчит:       – Ты шутишь с огнём, Уэнсдей.       – Знаю.       Наплевав на безопасность, я подаюсь к нему и целую. Наши языки сплетаются. Бросив руль, Тайлер забирается пальцами мне под юбку. Машина вмиг уходит в неконтролируемый занос.       Нащупав мои трусики, Галпин-младший безжалостно рвёт их. Я не протестую. Пусть делает, что пожелает. Я заранее отпускаю ему все грехи.       Кто-то яростно нам сигналит. Салон прошивают вспышки фар проносящихся мимо автомобилей. Мы чертовски близки к тому, чтобы разбиться насмерть.       И это дико заводит.       Пальцы Тайлера энергично двигаются во мне, отчего я сочусь удовольствием и влагой, бессовестно пачкая сиденье.       – Мы можем погибнуть, – сипло сообщает он.       – Тебе страшно? – уточняю я.       – Только не с тобой.       – А ты храбрец.       Машина продолжает катиться по обледенелой улице, подчиняясь исключительно законам физики.       Вынув пальцы из моего растревоженного лона, Тайлер мягко просит:       – Открой рот, Уэнсдей.       Я послушно размыкаю губы, и побывавшие внутри меня пальцы Галпина-младшего оказываются у меня же во рту.       – Оближи их.       Я выполняю и эту его просьбу. С упоением слизываю свою смазку, пристально глядя Тайлеру в глаза. Шумно выдохнув, он возвращает обе руки на руль и сворачивает на полупустую, тускло освещённую парковку.       – Решил больше не искушать судьбу? – насмешливо интересуюсь я.       – Не хочу попасть в поле зрения дорожной полиции.       Тайлер бьёт по тормозам, и автомобиль останавливается под единственным неработающим фонарём.       – Уверена, ты достиг бы потрясающих успехов в кёрлинге, – со значением произношу я.       – К спорту я равнодушен, – он притягивает меня к себе и проводит языком по моей скуле. – Тебе понравился собственный вкус?       Вопрос застаёт меня врасплох. Я действительно испытала острое блаженство, собирая по капле нектар моего тела с его пальцев. Однако этот опыт ненароком породил во мне другое, поистине непристойное желание...       – Да. И я сгораю от нетерпения узнать твой вкус, Тайлер.       Его дыхание учащается.       – Крайне заманчивое предложение, Уэнсдей, но…       – Видимо, я всё-таки воспользуюсь кляпом, – не дав ему договорить, я вовлекаю Тайлера в долгий чувственный поцелуй.       И за то время, что он длится, освобождаю напряжённый, будто высеченный из камня, член Галпина-младшего от уз одежды, после чего аккуратно сжимаю его двумя руками сразу. Тот откликается лёгким подёргиванием.       – Уэнсдей, прекрати.       – Заткнись, Тайлер.       Я обвожу его пенис языком, придерживаясь спиральной траектории. Из груди Галпина-младшего вырывается отчаянный стон. Не мешкая, я перехожу к головке. Накрываю её губами и бережно посасываю. Стон плавно перерастает в рычание. А вот и Хайд вышел из анабиоза. Тайлер грубо хватает меня за косички и заталкивает член мне в горло до упора. Я почти задыхаюсь. И снова теку.       От его вкуса. От его запаха. От его пошлости.       Я, без сомнения, помешалась на Тайлере Галпине.       До такой степени, что позволяю ему трахать меня в рот.       Я вновь и вновь заглатываю его пенис. Тайлер ритмично нанизывает на него мою голову, не переставая при этом рычать. Он уже на грани. Его плоть содрогается с бешеной частотой. Ещё чуть-чуть – и Галпин-младший сполна утолит мою жажду, кончив мне в глотку.       Перед финишем он ускоряется и что есть мочи давит на мой затылок. Я плотнее обхватываю его член. Максимально расслабляю мышцы горла. И всё равно практически захлёбываюсь, когда он обильно исторгается мне в рот.       Вкус его спермы восхитителен. Этакий йогурт с пониженным содержанием сахара. Я глотаю её и берусь очистить предмет мужской гордости Тайлера от остатков эякулята. Скольжу по всей длине обмякшего органа языком, слегка прижимаясь к нежной коже губами.       Галпин-младший негромко постанывает, рассеянно гладя меня по волосам.       Я прилежно тружусь до тех пор, пока не вылизываю его член досуха.       – Уэнсдей, ты само совершенство, – бормочет он, касается моей промежности рукой и довольно скалится. – Мокрая до безобразия. Лезь на заднее сиденье.       Я охотно подчиняюсь. Тайлер располагается у меня между ног.       – Понравилось ласкать меня ртом?       – Безумно.       – Я отплачу той же монетой. Считай свои оргазмы, Уэнсдей. Их будет много.       И он принимается дерзко трахать меня языком.       Я впадаю в транс с первым проникновением. Галпин-младший долбит меня, точно стилетом, а я, трепеща и извиваясь, отвечаю на любой его манёвр свежей порцией влаги, которую он незамедлительно слизывает.       Редкий пример положительного влияния Хайда.       Тайлер добирается до моего клитора. Щекочет его кончиком языка, затем приникает к нему губами и, причмокивая, сосёт. Меня разрывает на части от наслаждения. Я приподнимаю бёдра, побуждая его взять клитор себе в рот ещё глубже. Он повинуется. И терзает его с удвоенным рвением.       А я ловлю оргазм за оргазмом.       – Ну, и сколько раз ты кончила? – горячо шепчет Тайлер.       Слова даются мне с трудом.       – Я сбилась со счёта.       Чистая правда.       – Не беда. Начнёшь считать заново. У меня опять встал, Уэнсдей.       Галпин-младший включает в салоне свет и откидывается на спинку сиденья, с явным самолюбованием открывая мне вид на свой налитый кровью член, готовый к очередному забегу.       Не раздумывая, я сажусь на него и активно двигаюсь вверх-вниз. Тайлер стискивает мою талию. Я увеличиваю темп. Мой ноющий клитор трётся о головку его пениса при каждом толчке.       Фантастические ощущения. Смесь удовлетворения и боли.       В этом и состоит неоспоримое преимущество секса с монстром.       Можно смело дать выход своим низменным инстинктам.       Сбавив скорость, я завладеваю ртом Галпина-младшего. Мы исступлённо целуемся. Кусаемся. Лижемся. Сосём языки друг друга.       Наши вкусы перемешиваются. Его засохшая сперма с моих губ и моя липкая смазка с его подбородка. Мы смакуем их, словно самые изысканные блюда в ресторане экстра-класса.       Это грязно. Неестественно. Порочно.       Это про нас с Тайлером.       Это мы настоящие.       Миг. Импульс. Осознание.       Меня поражает ударом в двести двадцать вольт. Мелко сотрясаясь, я финиширую с пронзительным стоном.       Тайлер кончает несколькими секундами позже, ревя на манер самца гориллы в брачный период и спуская в меня, как заведённый.       Звёзды сошлись.       Я готова признать, что люблю его.       До умопомрачения. До беспамятства. До последнего вздоха.       Однако ему ещё рано знать об этом.       – Я хочу за руль, – отдышавшись, капризно заявляю я.       – Ты умеешь водить? – изумляется Тайлер.       – Нет, но ты меня научишь.       Он издаёт короткий смешок.       – Слушаюсь, Ваше Величество.       Я перебираюсь на водительское место. Тайлер пристраивается рядом. И под его чутким руководством я быстро осваиваюсь в непривычной для себя роли. Через час с четвертью мы уже катим по магистрали в сторону Ричмонда.       – У тебя талант, – нахваливает меня Галпин-младший. – Ты прирождённый пилот «Формулы-1».       – Ты ведь помнишь: я не покупаюсь на лесть, – сурово выдаю я.       – Это не лесть, – кротко возражает он. – И я помню всё, что связано с тобой, Уэнсдей. Кстати, откуда у тебя шрам на левом плече?       – Сувенир на память от Джозефа Крэкстоуна. Он пустил стрелу в Ксавье. Я его заслонила.       Рука Тайлера ложится поверх моей, крепко вцепившейся в рычаг переключения передач.       – Я был круглым идиотом, играя не за ту команду.       – Нет смысла корить себя за это до конца своих дней, Тайлер.       Я смещаюсь на обочину и торможу.       – Что ты задумала? – с опаской спрашивает он.       Если честно, я и сама не вполне понимаю, что творю.       – Не задавай лишних вопросов.       Я заставляю Галпина-младшего опустить голову мне на колени и глажу его лицо подушечками пальцев. Поймав мою ладонь, он запечатлевает на ней мимолётный поцелуй.       Мы могли бы провести так всю ночь. Обмениваясь тягучими взорами. Невесомо касаясь друг друга. И дыша в унисон.       Увы, некоторым планам просто не суждено осуществиться.       Нашу машину блокирует до тошноты знакомый пикап.       – Это мой отец, – шипит Тайлер. – Нам крышка.       – Без паники. Вряд ли он станет обыскивать автомобиль.       Я выбираюсь из салона и иду навстречу шерифу. Увидев меня, он прирастает к асфальту.       – Так-так-так, Аддамс. Что ты здесь делаешь? Решила прогуляться под луной?       – А вы?       – В отличие от тебя, я на службе. Чья это машина?       – Не имею представления.       – Значит, угон и езда без водительских прав. Тебе надоело откапывать трупы, Аддамс? Захотелось новых впечатлений?       – У меня перерыв на свидание. С вашим сыном.       – Славная шутка. Посмеёмся над ней в участке.       Галпин-старший шагает ко мне, и тут его мобильник испускает трель умирающего соловья. Он отвечает на звонок с нескрываемым раздражением.       – Говори, Сантьяго.       Судя по тому, как ссутулилась его спина, новости отнюдь не радостные.       – Проблемы, шериф? – невинно справляюсь я.       Галпин-старший смотрит на меня сердито.       – Сейчас мне некогда возиться с тобой, Аддамс. Но я непременно доложу об этой встрече директору вашего зоопарка.       Он уносится прочь в своём пикапе, и я возвращаюсь к Тайлеру.       – Мистер Нортон крупно вляпался. Твой отец срисовал номера.       – Они фальшивые, – усмехается Галпин-младший, обнимая меня. – Настоящие я снимаю перед каждой своей вылазкой.       – Весьма дальновидно, – я зарываюсь лицом в его джемпер.       – Сколько можно меня спасать, Уэнсдей? – вздыхает он.       – Ровно столько, сколько будет нужно, Тайлер, – прильнув к нему ещё теснее, признаюсь я.

***

      Вызов в кабинет директора «Невермора» не заставил себя ждать.       – Мисс Аддамс, – с порога набрасывается на меня Долорес О’Фаррелл, – объясните, почему вы пренебрегли экскурсионной программой и самовольно покинули отель?       – Пятая поправка к Конституции даёт мне право не свидетельствовать против себя, – огрызаюсь я.       Она хмурит брови и ведёт допрос дальше.       – Как вы оказались за рулём чужого автомобиля?       – Пятая поправка к Конституции даёт мне право не свидетельствовать против себя, – повторяю я.       Миссис О’Фаррелл предпринимает третью попытку.       – Вы знаете, кто его владелец?       – Пятая поправка…       – Довольно, мисс Аддамс!       Она хлопает по столу ладонью.       – Шерифу Галпину не удалось вытянуть из меня ни слова, – хладнокровно изрекаю я. – Вам я тем более ничего не скажу.       – Я надеялась, вы повзрослели, мисс Аддамс, – неожиданно дружелюбным тоном вещает Долорес О’Фаррелл. – Учли свои прошлые ошибки и сделали верные выводы. А вы всё та же упрямая взбалмошная девчонка, которая доставила академии массу хлопот в минувшем году.       – Тогда это была не ваша головная боль, – замечаю я и отворачиваюсь к камину.       – У заблуждения нет предела.       Недоумевая, я перевожу взгляд на собеседницу и не верю глазам.       Потому что вместо Долорес О’Фаррелл передо мной гордо восседает Ларисса Уимс.       – Директор Уимс? Вас же…       – … убили? – она широко улыбается. – Что ж, спектакль получился на редкость убедительным.       – Как вы обманули смерть?       – С помощью антидота. Яд белладонны нейтрализуется растворами прозерина, эзерина или пилокарпина. После того, как обнаружилась истинная причина гибели Гарретта Гейтса, я стала носить с собой шприц с противоядием. К тому же, мистер Торп незадолго до своего ареста поведал мне о том, что видел сон, в котором кто-то всадил в меня лошадиную дозу вещества голубого цвета.       – Доктора Кинботт он тоже пытался предупредить. Она сочла его параноиком.       – И поплатилась жизнью за своё недоверие. Именно поэтому я отнеслась к предостережению мистера Торпа со всей серьёзностью.       – Кто помог вам с исчезновением и новой личностью?       – Некто очень влиятельный.       – Почему вы до сих пор скрываетесь? Лорел Гейтс мертва. Опасности больше нет.       – Лорел Гейтс была лишь пешкой в чьей-то тщательно продуманной шахматной партии. Я должна выйти на гроссмейстера. И в облике Долорес О’Фаррелл мои шансы на победу значительно выше.       – Никакого гроссмейстера не существует. А история Гейтсов – не более чем дурацкая вендетта.       – Хотя бы не лги самой себе, Уэнсдей. Я не прошу тебя о помощи. Просто не лезь в это дело.       Я впечатлена проницательностью Лариссы Уимс настолько же, насколько разочарована её снобизмом.       – Вы зря тратите время.       – У меня его предостаточно.       – Зачем вы открыли мне свою тайну?       – Ты доказала, что прекрасно умеешь хранить секреты. Только, пожалуйста, не забудь поделиться информацией, которую раздобудешь, нарушив мой запрет. – Она перевоплощается в Долорес О’Фаррелл и кивком указывает мне на дверь. – А теперь ступай, Уэнсдей.       И я спешу убраться из кабинета, чувствуя себя при этом так, будто получила код доступа ко входу в Форт-Нокс.