Кем мы стали

Кли вцепилась пальцами в деревянный пол, не замечая впившиеися под ногти занозы, отчаянно прожигая глазами витиеватое серебряное кольцо на пальце. Ей хотелось проснуться, проснуться-проснутьсяпроснуться. Она спит. Ногти, обламываясь, заскрежетали по полу. И когда Кли проснётся. Солнце будет светить в окно, а дверь содрогнется от громкого грохота – это Беннет споткнётся на пороге ее дома. Перед выходом на улицу она посмотрит на вырезанные на краешке стола буквы и печально улыбнётся. Все будет хорошо. У неё есть друзья, которые всегда отвлекали её. Она не пойдёт к Джинн и не получит никаких писем. Всё будет как обычно. Этот день никогда не наступит. Тело забило крупной дрожью и Кли завыла, жмурясь и обессиленно падая на пол, ударяясь лбом о деревянные доски. Слезы текли из опухших глаз, капая на пол и мешаясь со следами крови из под пальцев, кончики которых были разодраны и горели. Девушка не обращала на них внимания. Она лежала, содрогаясь всем телом, безумным взглядом упершись в стену, что виделась в конце квартиры – стену с кучей рисунков. Ее плач был похож на вой обессиленного раненого животного, попавшего в капкан. - Разбуди меня, Кэйа… - сухие, искусанные губы еле двигались, - Помоги, помогипомоги мне, Кэйа-Кэйакэйа, я умоляю тебя, прекрати это кошмар, я сделаю что угодно, избавьте меня от это боли-и- Дикий кашель прервал бормотание и дрожащие тело перевернулось на спину. Она замолчала, беззвучно шевеля губами, смотря в потолок. Разбудите меня. Помогите. Помогите кто-нибудь *** Руки ужасно болели. Кли открыла рот, пытаясь прочистить горло, желая нарушить тишину хотя бы своим голосом. Но не могла издать даже звука, двигая губами как рыба. Глаза пересохли – наверное, её мозг отключился. За окном было заметно заходящее солнце. Она не знала чего ей хотелось больше - остаться на полу, пока не случится что-то хорошее или подняться. Потому что хорошее просто так не случается. Глубоко вдохнув, она напрягла мышцы, медленно садясь и мыча от дискомфорта – вся её спина затекла и дико болела. Желудок резко сжался от испуга, когда она вспомнила все произошедшее и судорожно начала проверять свои пальцы в поисках кольца, и, найдя его, резко выдохнула. Оно не исчезло и никто не забрал его. На секунду прикрыв глаза, чтобы успокоиться, она постаралась отвлечься – в голове гулял ветер, настолько она была опустошена случившейся истерикой. И хорошо, что её никто не видел. Но даже сейчас она боялась. И так сильно, бесконечно устала. Ее брови нахмурились – она понесла руку к лицу, мельком ужаснувшись тому, что стало с ногтями, и уставилась на кольцо. Возможно это и не серебро – металл был похож, однако странная полупрозрачность заставила её усомниться. Из-за полумрака было плохо видно, но по всему кольцу были какие-то черточки – она зажгла огонь в другой ладони – черточки оказались странными надписями, которых ей было не понять. Сверху кольцо украшал немаленький камень темно-синего цвета с оранжевой окаменелостью в центре, что была видна лишь близко к огню. Кольцо было странным даже с точки зрения обычных драгоценностей – она прищурилась, пытаясь лучше разглядеть, шмыгая носом – большой камень был похож на сапфир, но тот кусок внутри не был знаком ей – что-то вроде необработанного кор ляписа, только изучающий едва видимый свет. Не то что бы она была хорошо знакома с такими вещами, однако разве могли одни драгоценные камни образовываться в других? Может, если она попробует нажать или покрутить кольцо – Кэйа появится вновь? Огонь в её руке потух и тонкий палец аккуратно нажал на гладкий холодный сапфир. Потом Кли попыталась повернуть его туда-сюда, но камень крепко сидел в своей лунке. Не работает. Сердце вновь болезненно сжалось, но она постаралась успокоится. Он должен появится рано или поздно. Он должен. И Кли ни за что не отдаст это кольцо кому-то. Даже Дилюку Рагнвиндру. *** Сердце упало в пятки, когда он увидел К.А. на конверте. Таков был момент, о котором он мечтал десять лет. Момент, когда Кэйа напишет ему. Дилюк напугал Кли, повёл себя как глупый и неконтролирующий себя подросток, но он совсем не хотел этого – девочка была слишком похожа на того, кого он потерял. Раньше их схожесть едва прослеживалась и, Дилюк уверен, Кэйа хотел свести ее к минимуму, но смотря ей в глаза, когда она уходила, он почувствовал. Внутри неё. Она была его отражением, одновременно с этим не являясь им совсем. Просто – он сжимает руки так сильно, что ногти впиваются в ладонь – просто что-то внутри неё было таким родным до ужаса. Он задышал чаще, напрягаясь всем телом. Она ощущалась как он – такая же сломленная. Почему Кэйа допустил подобное? Дилюк не знал. Дилюк сидел на кресле, прожигая взглядом бумагу на столе, не зная как к ней подступиться. Ему понадобилось десять лет, чтобы осознать насколько паршиво он иногда относился к брату и насколько глупо они испортили свои отношения. Ему казалось, что после ссоры, когда он вернулся в Мондштадт – их общение постепенно улучшалось, они находили подход друг к другу. Видимо – казалось. Первые шесть лет Рагнвиндр срывался из города на любое сообщение наёмников, которые должны были найти капитана, однако с этим возникали проблемы – война коснулась слишком большой территории и искать там было сложнее. Но он не оставлял попыток – так сильно у него чесались кулаки при мыслях о наглом лице. Дилюк не осознавал, что это не просто шутка своенравного друга. И он не осознавал, что испытывал по отношению к нему. Только когда поступили сообщения о разрушениях на территории Снежной, когда появились данные об аномальной подвижности ордена Бездны – мужчина испугался. Кэйа - кхаэнриец. Кхаэнриец, черт возьми. Страх и злость так сильно смешались в нем, что, когда к нему приехал Варка с серым лицом, Дилюк чуть не сжёг свою комнату. Информация, которую ему дали, ясно дошла до мозга – прекратить любую активность и тихо сидеть в городе, живя спокойной, привычной жизнью. Лицо уже бывшего Магистра было настолько бедным и потрясенным, что ощущение недосказанности приклеилось к затылку, прямо под красным хвостом, и шептало, шептало, что тому что-то известно, старик знает о происходящем слишком много, но сказал лишь крупицу. И Дилюк не послушал его, продолжая нанимать людей – просто он меньше выезжал из поместья и вёл себя тише. Он продолжал так ещё четыре года, с начала беспорядков на севере Тейвата, и параллельно вёл расследование происходящего – его беспокоило тишина, что была в Мондштадте и Ли Юэ – словно их и как не касалось бедствие. И это не было ложью – маги Бездны и другие монстры почти исчезли, либо тихо прятались, никого не калеча – это и напугало больше всего. Было ощущение, словно эти два региона находились в совсем другом мире или времени – жители даже не сильно переживали, а Магистр – оба – сидели в своих кабинетеах, будто уверенные в безопасности. На пятый год Дилюк встретился с человеком из ненавидимых им кругов. Мужчина был покрыт шрамами – даже веснушчатое суровое лицо – и холодно посмеялся по приезде на винокурню: «Кто бы подумал – такой уважающий себя человек. И связался с предвестником!» Мужчина был из Ли Юэ. И он не походил на человека, которому можно доверять. Пил вино из дорогого бокала и улыбался, понимая, что Рагнвиндр – не тот, кто пригласил бы без серьёзной причины. - Я ищу человека и информацию. Вы, как никто другой, должны знать, что происходило пару лет назад в ваших землях. - Господин видно думает, - острая улыбка рассекла лицо, - что мне, живущему в городе контрактов, что-то известно. Отнюдь. - Я чувствую вашу ложь. - Кого вы ищете? – это был резкий вопрос, но Дилюк видел что-то тёмное в голубых глазах. Что-то, похожее на страх. - Друга. - Я спрашиваю - кого? Или мне так и раздать всем объявление: «Разыскивается друг! Если вы видели его – бла-бла-бла?» - предвестник рассмеялся, неприятно щурясь. - Кэйа Альберих. Бокал хрустнул и разлетелся на осколки, лопнув в грубых руках. На пол потекла кровь, но никого она не волновала – Дилюк смотрел, раскрыв глаза, в чужое лицо, искаженное то ли в боли, то ли в растерянности. Мужчина смотрел в пустоту, пока кровь текла с его ладони, капая на усыпанный осколками пол. Его голос звучал глухо и безэмоционально: - Проснись, идиот. Всё кончено, - блеклые глаза посмотрели ему в душу, - ты ничего не успел. Дилюку показалось, словно в его сердце воткнули кинжал. Мужчина исчез так же быстро, как появился, сверкнув рыжим пятном перед глазами и больше ничего не сказав, пока в голове хозяина винокурни крутилось лишь отчаянное: Что делать что делать что делать? Он прекратил поиски лишь на шестой год, когда из того же Ли Юэ пришло письмо лишь с несколькими предложениями: «Прекратите ворошить ил, если боитесь найти труп на дне. Иначе я вновь посещу ваш город, однако не буду таким мирным. Хотел бы ваш «друг» видеть это? С неуважением, Чайлд Тарталья» И Дилюк в необузданной злости сжёг все, что нашёл в старой комнате брата, что с того дня была закрыта на замок. Остался лишь маленький кулон, что он подарил Кэйе в детстве, и небольшую картину на старом холсте, которую однажды тот оставил в поместье на хранение. Непонятно почему. Мужчина был в бешенстве – неужели Кэйа сбежал, словно трус? Или уехал, передав Мондштадт? Он был таким идиотом – думал Рагнвиндр, все ещё смотря на конверт. - Архонты. Ему понадобилось время, чтобы успокоиться и не злиться – однако за этим последовала дикая, сжигающая печаль – каждый день, на протяжении ещё четырёх лет, он винил себя. Кэйа бы не ушёл, если бы они поговорили раньше. Возможно ли, что его брат счастливо живёт на другом конце Тейвата, вместе с женой или даже детьми? Что он увидит в этом послании? Дилюк был напуган. Он сходил с ума все эти годы, но когда появилась возможность сделать шаг и узнать правду – он струсил. Желудок скручивало от тревоги и он зажмурился. Дилюк неправильный. Гадкий и грязный. Возненавидеть Кэйю, поняв, как легко тот бросил его, когда сам Рагнвиндр ненавидел себя за то, чего желал. Барбадос, он любил своего брата, - зубы заскрипели, когда он сжал челюсти со всей силы, - он осквернил их дружбу своими чувствами. Он один виноват в своих мучениях. Рука потянулась к конверту. Бумага была мятой, словно её вертели и сжимали много раз. Внутри все сжалось, когда звук вскрываемого письма нарушил тишину поместья. «Я не знаю, что могу написать тебе. Я даже не уверен, что ты станешь читать письмо, но это было необходимо для меня – уйти, попрощавшись хоть так, написать все, чего не сказал в жизни. Наверное, ты злился на меня за это. Если тебя беспокоит – я не передавал Мондштадт. Черт, прости. Я совсем не знаю, что тебе написать, Люк. Я просто хотел поговорить с тобой как раньше – до ссоры, когда мы встречали рассветы вместе. Я скучаю по этому времени и скучаю по тем нам, что остались в прошлом. Мне так тошно от того, что я испортил нашу дружбу – она была дороже жизни и звёзд над моей головой. Мне больно, что я не смог тогда помочь тебе, защитить твоё сердце.» Несколько строчек были, словно в отчаянно злости, перечеркнуты до дыр в бумаге. Дилюк вытер глаза, сжимая губы. «…и блять, пожалуйста, верь мне, Люк, прошу тебя. Я т Если бы мне дали выбор ум Сука» Из-за перечеркнутых слов и расплывшихся в некоторых местах чернил, прочесть этот абзац было почти невозможно. «Если Варка рассказал тебе – прости. Так было нужно, я сделал это для тебя, для Кли, для Беннета и остальных. Я бы уничтожил мир ради тебя. И уничтожил бы себя, если бы так было нужно. Моё сердце билось ради тебя, Дилюк Рагнвиндр. Позаботься за меня о Кли и Беннете, прошу – они очень славные дети и я бы хотел, чтобы хотя бы в них остался след о моем существовании. О том, что Кэйа Альберих, капитан Ордо Фавониус, прожил в этом городе свободную жизнь, нашёл людей что любили его. Я не знаю, что могу ещё написать. Это не то письмо, что приносит радость, недовольство стыд или тепло. Сегодня ты кинул в меня яблоко, когда я пришёл в таверну – не жестоко ли Мастер Дилюк? Мне выбило все мозги и я разучился писать письма. Но я просто хочу поговорить с тобой пока не ушёл. Пусть это и разговор с бумагой и чернилами. Ты просто мне н Ты просто мне дорог, как никто другой (только не говори этого Кли, это разное). И я не хочу заканчивать это письмо. Мне страшно, Люк, очень. Обними меня» Мужчина выдохнул. Дрожащими руками сложил измятое письмо, на котором отпечаталось столько чужих слез, что бумага затвердела, а чернила местами засохли по форме капель. В груди сжалось так сильно, что он медленно согнулся, все ещё сжимая в руках лист, сжав челюсти до боли. В голове панически метались мысли, в попытке осознать написанное и сопоставить с реальной жизнью. Однажды Кэйа зашёл в Долю Ангелов, весело насвистывая себе под нос какую-то мелодию, уселся за стойку и несколько минут смотрел как качается туда-сюда красный хвост. А потом выхватил из-за стойки бутылку вина, пока бармен не видел. И попытался удрать, бесстыдно смеясь, с лицом не взрослого и серьёзного капитана, а мальчишки-идиота, что любит срывать с чужих деревьев закатники. И видя эту нелепую до жути картину, Дилюк – сам едва сдерживая то ли смех, то ли раздражение – бездумно схватил из рук проходившего мимо барда надкусанное яблоко и швырнул в затылок убегающего Альбериха, попадая точно в цель. И отворачиваясь к стаканам, игнорируя и шокированного потерей Венти, и раненого Кэйю. Дилюк считает – теперь – что это было смешно. И Кэйа написал об этом. Но - Блять. – сквозь зубы. Это было десять лет назад. И после того дня Кэйа больше не появлялся в Мондштадте. Исчез. Он схватился трясущимися руками за голову, так и не отпустив письмо. В голове бушевал шторм. Внезапная мысль вновь встретиться с тем мужчиной ослепила - тот точно что-то знал. Возможно намного больше, чем Варка, уехавший в путешествие. Дилюк собирался встретиться с предвестником Фатуи, лишь бы узнать что Кэйа жив. *** Всё такое же самодовольное лицо, даже шрамов не прибавилось, на первый взгляд, словно теперь это тело оберегали. Чайлд Тарталья, которого Дилюк видел несколько лет назад, был точно таким же, как сейчас. Лишь черты лица немного огрубели. - А я все ждал, когда же ты вновь позовешь меня в гости. - Ты прислал мне письмо с угрозами. А теперь примчался так быстро, словно это жизненно необходимо. Его губы растянулись в печально-едкой улыбке. Было ли это злорадство? Но продолжил он почти шёпотом, наслаждаясь своими словами: - Торопился увидеть твое изнеможённое лицо – для тебя-то это точно вопрос жизни и смерти. Я, кстати, ждал твоего письма годом-двумя ранее – это ты настолько долго играл в стесняшку или письмо задержалось? Кулаки сжались против воли. - Откуда ты- Мужчина рассмеялся, доставая что-то из нагрудного кармана. На безымянном пальце сверкнуло золотое кольцо, но Дилюка привлёк другой блеск. Чайлд подкинул знакомую монету вверх, следя за ней напускным безразличным взглядом. - А что ты думал, господин-посижу-в-своём-поместье-Рагнвиндр? Голубые глаза смотрели на него со злобой и он напрягся, не понимая происходящего и готовясь к драке, если понадобиться. - Ты исхудал и стал походить на приведение, Дилюк. Мне нет резона помогать тебе, но- Он прикрыл глаза, убирая монету, за которой следили красные глаза, в карман. И задумался. Могло быть так, что Кэйа сбежал к этому человеку? Ушёл от него, найдя в другом городе родную душу? Чайлд приоткрыл глаза, почувствовав как диван под них подозрительно запах. - Архонты, не смотри на меня так! И прекрати жечь свой же дом. Хорошо, я тебя пощажу немного – из жалости. - Ого, ты умеешь говорить по делу. - Конечно. И именно мой язык помог мне быть с любимым человеком, а тебе - нет, - Дилюк сжал подлокотник, на что Тарталья засмеялся, став таким печальным за секунду, - тебе бы больше повезло, если бы моим партнёром оказался Кэйа, поверь. - Хватит трепаться. - Твой возлюбленный мёртв, Дилюк, - воздух в гостиной резко застыл, - уже лет восемь как. А ты даже не приложил нужных усилий, чтобы разобраться в хуйне, происходящей вокруг, - эмоции Чайлда менялись каждую секунду - тот становился пугающе неконтролируемым, но Рагнвиндр упёрся взглядом в стену, не обращая на это внимания, - Ты, блять, даже не знаешь кого благодарить за свою жизнь, сидя в четырёх стенах как тряпка, пока я рвал задницу в попытке найти хотя бы труп. Воздуха катастрофически не хватало. А предвестник смеялся. - Он был моим другом! Другом, понимаешь? – и ломано вскочил с кресла, подскакивая и нависая над так и сидевшим в оцепенении мужчиной, - Да почему ты, блять, все ещё сидишь?! Сука, я не могу с тебя! Ты должен был пойти к этому вашему Варке, перерыть весь Тейват – сделать что-то, хоть отдалённо похожее на беспокойство! – Аякс задыхался в ярости, отходя от кресла и начал мерять комнату широкими шагами, - ебанный Кэйа, ебанный Альберих, устроил квест, сука, огроменной сложности. - Он… мёртв? Тарталья остановился, поднимая голову, смотря на исказившееся лицо. Скрипя зубами. Он хотел отыграться за все эти годы, прокричаться вдоволь – он верил, что Дилюк заслужил. Но весь запал испарился с взглядом на потерянное лицо. Он ненавидел этого человека – раньше. И ненавидел так сильно, что просьба Кэйи не трогать это красное нечто еле сдерживала его клинки. Возможно, если бы не Чжун Ли, врезавший ему колонной в челюсть, когда несколько лет назад Аякс чуть не сорвался в Мондштадт – они бы уже убили друг друга. Святая колонна. На самом деле он и правда испытывал жалость. Просто злость была сильнее. Злость на то, что приложи Рагнвиндр все усилия – ничего бы не изменились. Будущее Кэйи Альбериха было предрешено. Устало цокнув, предвестник сел обратно, усмехнувшись: вот точно жопа подгорела. Однако шутки никак ему не помогли. - Восемь лет. Примерно восемь лет назад он умер. И ваш алхимик – не уверен, что он жив. Хотя хрен его знает, Альбедо тоже не пальцем деланный. Прости, ок? Ты все ещё меня бесишь, но это от бессилия. Я не знаю, что тебе сказать и помогут ли тебе мои слова, но, - он нелепо сморщил нос и продолжил в пол голоса, - Кэйа хотел, чтобы ты жил. Он ради вас пошёл туда. Дилюк молчал, склонив голову, отчего его лицо скрылось за волосами. Тарталья поднялся, собираясь уйти. - Он любил тебя. Как человека, а не как брата или друга. Любил тебя и в худшие дни, любил любым. Удачи. Что-то тяжёлое прилетело Дилюку на колени, прежде чем в доме воцарилось полная тишина. Эта монета. Он гулко сглотнул вязкую слюну, прекращая сдерживать себя, чувствуя, как по щекам потекли обжигающие слезы. Еле гнущиеся руки трепетно подняли золотую монету, потертую и исцарапанную от времени, и сжали, поднеся к сердцу. Рагнвиндр отличил бы её из тысячи. Хотелось разорвать грудную клетку, разломать ребра и вырвать зачем-то бьющийся орган. Хотелось сжечь весь мир, лишь бы Кэйа вернулся к нему – они бы поговорили, они бы обсудили все и- Его голос дрожал от рыданий, когда он, сдерживая всхлипы, зашептал: - Я люблю тебя, люблю, блять Кэйа, вернись, вернись пожалуйста, - он засипел в отчаянии, жмурясь от разрывающего ужаса, - я не знаю что мне делать, Барбатос… Кэйа. Кэйа-Кэйакэйакэйа… помоги мне разбуди меня

«и потеряв тебя – я потерял свой единственный дом»

*** Чайлд не сказал многого, но сказал самое важное. И теперь Дилюк не знал, как жить дальше – вся его жизнь строилась вокруг защиты своего города и Кэйи, но Мондштадт больше не нуждался в Полуночном герое, а его брат никогда не вернётся. Брат? Чайлд сказал, что- Архонты. Кэйа любил его? Осознание накатывало как снежный ком и грозилось похоронить собою мужчину. Они любили друг друга. По-настоящему. Ногти впились в кожу головы, хотелось кричать. Кли. Она знает, что Кэйа..? - Твою мать! – он вскочил и начал в панике бегать по комнате, собираясь поехать в город. Если девочка знает – он надеется, что с ней все в порядке. Если не знает – лучше и не надо. Но она – единственное, что осталось ему от Альбериха. И Беннет. Боже, почему Кэйа так любил детей? Дилюк полюбит их также и даже сильнее – потому что это все, что может удержать его в этом мире. И если эти дети его отвергнут лишь смерть станет его прощением. *** Кли просидела в свое комнате три дня, выбегая лишь на пол часа, чтобы сделать важные дела и поесть. В остальное время она находилась в четырёх стенах, завернувшись в одеяло и прижимая руку с кольцом к груди. В Ордене все считают, что она заболела – ее плохой внешний вид не давал повода сомневаться, однако Беннет и даже Тимми каждый день приходили по несколько раз, стоя у двери и пытаясь с ней поговорить. Ей было страшно. Очень, очень страшно. В воздухе застыла душная тревога. Кли понимала, насколько проблемно её поведение, но даже во снах все люди желали забрать, украсть у неё артефакт, чтобы она осталась ни с чем. Каждую секунду в её голове, в её мыслях: голоса под окнами, смех – она чувствовала, словно эти люди смеются над ней, думают о том какая она слабая и не достойная, обсуждают, как заберут кольцо; каждый раз когда кто-то стоял на крыльце её дома она дрожала, чувствуя опасность – они хотят забрать забрать такой сильный артефакт забрать у неё самое дорогое Мысли лезли из каждой щели, просачивались сквозь оконные рамы, скользили по ободранному ногтями полу и обхватывали её, погружая в кокон из страхов. Она ничего не могла с собою сделать. И когда в дверь вновь постучали, но звук был иначе привычного – она сжалась под одеялом. У её друзей, у Джинн и Лизы – у всех, кто мог к ней прийти, были тихие, аккуратные стуки. Этот же. Звучал как удар топора при казни. Резкий и не оставляющий шансов, решительный. Кто стоял за дверью? - Это я, Кли. Она зажала себе рот двумя руками. Дилюк Рагнвиндр. Мог ли Кэйа рассказать ему в письме о кольце? - Я знаю, что ты там. Я хотел поговорить, откроешь? - Уходите... Ее голос стал совсем неразборчивым из-за одеяла и хрипоты. - Кли! У тебя все в порядке? – он активнее начал стучать, - Если Кэйа тебе написал про- Ее глаза раскрылись в ужасе, а тело напряглось, словно пружина. Он знает. Он все знает. - Уходите! Я ничего не отдам! Звук выбитой двери остановил её сердце. И растерянный, также напуганный происходящим Дилюк смотрел, как бледная тень, путаясь в одеяле, выпрыгивает в окно. Что он не так сделал, что напугал её? Дежавю, которое он испытал, посмотрев на секунду ей в глаза, заставило отступить. Неужели он.. страшнее всяких монстров? Слыша, как на улице заволновались люди и послышался крик Беннета, бежавшего за девушкой, Дилюк смирился. На что он надеялся, думая, что сможет заменить им Кэйю? В этом больше нет нужды. Мужчина смиренно прикрыл глаза, тихо закрывая дверь. В нем нет нужды. Это действительно глупость – они справятся сами. И такой ужасный человек, как он, им не нужен. *** -Кли, ты с дуба рухнула!? У меня сейчас лёгкие откажут чес слово! - Да отстань от меня, отойди!! Она задёргалась в кольце из рук, которыми Беннет намертво пригвоздил её к себе, уже пару раз получив макушкой в челюсть. - Вдох-выдох, вдох-выдох. Ты не представляешь, как у меня болят ноги и дыхалка. …мать родная, хватит жечь мою одежду! – он отскочил в сторону, отпуская её и начал панически махать рукавом, который дымился, пока девушка мигом отбежала на пару метров, - Ты вообще видишь как себя ведёшь? А-ай, любимая же рубашка, Кли, ну за что… Она уставилась на парня, стоя на безопасном расстоянии и кусая от стыда губы. Конечно он прав – она ведёт себя как идиотка, но одно понимание этого факта никак не спасало, ей все ещё было боязно до жути. Потом девушка уставилась на белый рукав с некрасивым чёрным пятном. И зажевала губу ещё сильнее. Какой позор, хоть сквозь землю провались. Если бы ноги Беннета были покороче, а неудача удачней – она бы смогла убежать, однако теперь они стояли в Долине Ветров, пялясь друг на друга как хиличурлы на огонь. Очень внимательно. - Я не буду к тебе подходить, но ты должна сейчас успокоиться и оглянуться – мы тут одни, врагов нет, зла тебе никто не желает – оцени ситуацию здраво, без субъективщины. Всё хорошо. И поделись с мной, я же твой друг. Она сглотнула. Что же тут оценивать? Ребёнок, потерявший самых дорогих себе людей, теперь бешено хвастался за любую возможность увидеть хоть кого-то из них. Со стороны она наверное была похожа на сумасшедших, что потеряли разум, но её проблема как раз была в наличии самого мозга – как можно было контролировать мысли и страх? - Я боюсь, - Кли часто заморгала, стараясь избежать внимательного и заботливого взгляда, - у меня есть дорогая сердцу вещь. Мне страшно, что её заберут. - Тебе угрожали из-за этой вещи..? - …нет. Просто… мне, ну. – она потупилась, скукоживаясь и теряя весь боевой настой, - Это как когда наконец-то смог построить замок из песка, и ты, типо, ну о-очень долго его строил. И теперь боишься. Что кто-то наступит на него. А этот замок очень тебе важен. До смерти. Беннет сделал шаг к ней, потом ещё один, но остановился, видя, как она напряглась. - Эм, ну.. Страх – это же нормально? Конечно он бывает, э-э, - он неловко потрепал свои волосы, пытаясь подобрать слова, - излишним и слишком сильным, но.. Ты же в этом не виновата? То есть, твой замок тебе так дорог, что люди, топающие своими огромными ногами вокруг тебя - пугают. Тут нужно успокоиться и посмотреть свежим взглядом - может ты вообще сидишь в песочнице, на которую никто не смотрит? Все просто ходят по своим делам. Ну, то есть… - Я, я поняла, но… а если какому-то человеку также сильно нужен мой замок? Он же может выгнать меня из песочницы и, - её голос стал тише, а носок ботинка нервно ковырял землю, - и забрать мой замок. Который мне типо.. Ну, как дом? То есть для меня это не просто песочный замок, ты понимаешь, что-то большее? И я не смогу построить новый – я потеряю то единственное, что у меня есть. – Кли замолчала, а потом нерешительно посмотрела на растерянное лицо напротив, не замечая своих слез, - Мне очень страшно, Беннет, и мне очень стыдно за все это. Пожалуйста… обними меня, прошу.. Он выдохнул, поджимая губы, но в два широких шага подошёл к ней, аккуратно прижимая к себе, не зная, что именно может привести ей дискомфорт. Однако девушка просто тихо плакала ему в рубашку, поэтому он продолжил, шепча в светлую макушку: - Кто бы ни захотел твой песочный замок – ему сначала придётся спросить. Но если ты видишь, что человек нуждается в нем так же сильно, как и ты – разве не можете вы вместе сидеть в песочнице? - … - Ну, а если эту твою вещь захотят забрать насильно – взорви недоброжелателя от всей своей огромной души. А страх – его можно преодолеть, хоть и нелегко. Переступи его – а я всегда тебя поддержу, Кли. - Мне все ещё страшно, но Спасибо. - Ты поговоришь с тем человеком? Она нерешительно кивнула, щекоча носом ребра.