Панорамные окна

Несмотря на все ее подозрения, Розанов не исчез в неизвестном направлении до самой вечерней тренировки сына. После обеда он явился в тренерскую и будничным тоном поинтересовался: — Мы на занятия-то едем? Я свободен, могу вас свозить. В глубине души Алена была этому рада, даже не очень сильно возражала — а кто бы не обрадовался? Не надо по морозу тащиться до метро. К тому же, снова валил снег, а она так и не обзавелась обувью по сезону. Так что они дружно погрузились в машину. Путь предстоял неблизкий, к тому же, где-то пришлось и в пробках постоять, благо, выехали чуть заранее. Спустя сорок минут поездки обстановка накалилась до предела. Леве было скучно, Алена исчерпала все варианты отвлечения ребенка: от изучения правил дорожного движения до прослушивания песен из мультфильмов. По всему салону валялись надоевшие сыну игрушки, а он самозабвенно копался в коробке с пластилином. Один Бог знал, что он с ним там делал. Тишина, воцарившаяся спустя полчаса беспрестанных жалоб на скуку, была очень многообещающей. И угрожающей. Зловещая такая тишина. Обычно после такой тишины они ехали в травмпункт или в больницу. Сергей ощутимо нервничал — была плохая видимость из-за снега, к тому же, на дорогах все словно с ума посходили: то бешеная бабулька рванула под колеса не на пешеходном переходе, то какой-то мудила спереди резко перестроился к ним в ряд, то светофор загорелся красным прямо перед носом. Добило ситуацию то, что они начинали опаздывать, и Алена имела неосторожность побеспокоиться об этом вслух. — Мы успеем вообще? — посмотрев на навигатор, в котором краснела очередная пробка, усомнилась она, — Опаздывать-то нельзя, там и так занятие короткое! — Успеем! — раздраженно отозвался мужчина, — Нахрена я тут корячусь, все, что можно, объезжаю, чтобы не успеть? — Что ты бесишься, я просто спросила, — сразу обиделась Алена, — Мог бы и не везти, как будто не знал, что пробки. Сергей ничего не ответил — видимо, принял волевое решение не раздувать очередную ссору. Но повел машину куда более нервозно, какими-то рывками, ускоряясь каждый раз, когда удавалось проехать чуть дольше. Притормаживал он резко и неохотно и при этом одними губами беззвучно матерился. Спустя пять минут девушку это достало, и она не удержалась от замечания: — Ты можешь спокойно ехать или нет? Леву таким темпом укачает! — Может, сама поведешь?! — возмутился Сергей. В этот момент прямо перед ним со скрипом затормозила машина, он тоже со всей дури выжал педаль и вцепился в руль мертвой хваткой. — Блять! — смачно выругался, — Не говори мне под руку! Не видишь, сегодня парад дебилов за рулем? — Я уронил пластилин! — раздалось с заднего сидения, — Мама, моя елочка сломалась! Мама! — Ну вот, теперь еще и пластилин по всей машине… — вздохнул отец, собирая в кулак остатки своего самообладания, — После работы в химчистку. Я и туда уже, как на работу езжу. — А нечего сажать ребенка в машину, если тебе салон дороже! — Мама! — Лев, ну, уронил, так собери! — отозвалась Алена, — Чем я тебе могу помочь? Ну вот чем? — Я туда не долезу! — заныл Левуш, — Там елочка! Там елочка, Сережа, достань, она у тебя там… Он отстегнул ремень и полез вперед, хватая мужчину за руку. Это уже было чересчур. Остатки самообладания — и те закончились. — Лев! — рявкнул Сергей, — Сядь обратно и пристегнись! Живо! Только дернись мне! Впервые в жизни Алена была полностью с ним солидарна в вопросах воспитания. Лева понял, что запахло жареным, уселся на место и ненадолго притих. Пробка заканчиваться не собиралась. До начала занятия оставалось всего десять минут. Девушка жалобным взглядом гипнотизировала навигатор, который застрял на отметке «осталось 15 минут». — Не говори ничего, — заметив ее взгляд, предупредил мужчина, — Я сам вижу, что мы опоздали. Она кивнула в ответ, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Опоздали, так опоздали. Ничего уже не поделать. Сергей, выражая свою признательность и благодарность, погладил ее руку. Алену это улыбнуло: ну, идиллия. Подумаешь, чуть не прибили друг друга пару минут назад. Но Лева ни в какие идиллии играть не собирался. Стоило только взрослым успокоиться, как он тут же завел старую песню: — Мне скучно! — И со всей дури застучал ногами по спинке кресла отца. — Боже мой! — схватился за голову Сергей, — Ален, ну сделай уже с ним что-нибудь! — Мультики! — услужливо подсказал ребенок, — Мама, дай планшет. — На! Сам достанешь! — Она протянула назад свою сумку, — И чтоб до конца поездки ни звука! — Ага, — пробормотал сын. Лева замолчал, но это не значит, что в салоне автомобиля теперь царили мир, покой и тишина. Мультики, которые он предпочитал смотреть, отличались исключительно дебильным сюжетом, состоящим преимущественно из невнятных визгов, писков, ударов и взрывов. Доехали, в общем, с Божьей помощью, ибо только существованием Бога Алена могла объяснить то, что она до сих пор не сошла с ума в этом дурдоме на выезде. — Опоздали на восемь минут! — ужаснулась она, — Лева, убирай планшет, застегивай куртку, нам надо бежать! Надежда Михайловна нас прибьет! — Щас! — не отрываясь от мультфильма, отозвался тот. — Лева! — искренне возмутилась мать. Отец, не говоря ни слова, повернулся назад и одним сильным движением забрал у ребенка планшет. — Да блин! — завопил Лева, — Я не досмотрел! — Сочувствую, — невозмутимости мужчины ей оставалось только завидовать, — Застегивай куртку. Выходи из машины. Мы приехали. Ален, что-то нужно из багажника? Вас проводить? — Не надо. Ты здесь будешь? — Не знаю, — Сергей как-то замялся. Потом глубоко вдохнул и на одном выдохе предложил: — Можем его оставить и хоть на полчаса пойти кофе попить. Вдвоем. В этот момент, она была готова поклясться всем, чем угодно, что вот именно сейчас — отказываться совсем не хотелось. Во-первых, он выглядел непохожим на самого себя: нерешительный, уставший, потрепанный какой-то — что она, не человек что ли? Совсем бесчувственная? Во-вторых, что-то внутри ей подсказывало, что Сергей ввязался в весь этот дурдом сегодня чисто ради перспективы попить кофе вдвоем, без Левы. И это было… Как будто бы мило. Трогательно. Куда приятнее макбука и цветов. — Я не могу, — самым несчастным голосом отказала она, — Ну, вдруг, он плохо себя будет вести, иногда мне приходится сидеть рядом, преподаватель просит… — Ладно. Я буду тут, приду в себя. Еще обратно такая же нервотрепка… Мужчина показался ей по-настоящему разочарованным. Алене хотелось как-нибудь его утешить. Нутром она, конечно, понимала, что нужно сделать. Может быть, просто и искренне его поблагодарить. Погладить. Поцеловать. «Еще чего!» — вдруг очнулась гордость, — «Перебьется!» Так что все, что она смогла из себя выдавить — это: — Ну, остался бы там. Я ведь тебя не просила мне помогать. Сергей закатил глаза и отвернулся. Алена хотела еще что-нибудь ему сказать, но никаких слов в голову больше не приходило, а самые нужные — ну, например, «извини, я не это хотела сказать» или «спасибо», просто-напросто застряли в горле. — Ну, пойдем уже, мам! — ребенок открыл дверь с ее стороны и уставился на девушку глазами, полными возмущения, — Я бы мультик досмотрел, пока ты тут копошаешься! — Правильно говорить — копошишься, — на автомате поправила его мать и, так и не сказав Сергею ни слова, вышла из машины. — Копошаешься! Копошаешься! — упорно стоял на своем сын. До самого кабинета нейропсихолога он дергал ее за руку и восторженно выкрикивал свое новое любимое слово. А Алена тысячу и один раз пожалела о том, что имела неосторожность его исправить. В детский центр, где проходят занятия, они не то, чтобы врываются — вваливаются. Лева запинается о высокий порог, Алена еле успевает удержать его за руку — не хватало еще разбитого носа или очередного потерянного зуба — потом, точно ниндзя, отпинывает от них обоих тяжелую закрывающуюся дверь и спотыкается сама. У нее чудом получается устоять на ногах, но она готова поклясться на всех целых зубах сына: их вход в это здание выглядел до смешного нелепо. Хорошо, что Сергей этого не видел. Ржал бы, поди, до колик. Психолог уже ждет их в коридоре у кабинета. — Ой, Алена Сергеевна! Здравствуйте! А я уже думала, что вы пропустите урок, — Алене кажется, что женщина смотрит на нее как-то… Разочарованно? И что это на ней? Яркая помада? Платье? — Здравствуйте, Надежда Михайловна! Простите, опоздали, все пробки собрали по дороге с тренировки! — девушка снова критически оглядывает преподавательницу сына, параллельно его раздевает, расстегивает куртку, отряхивает от снега штаны — когда, когда он успел извазюкаться? Вместе же шли! И все же не может оставить комментарий при себе: — Вы такая нарядная. У вас, наверное, сегодня какой-то праздник. — Да нет, нет никакого праздника, — смущается педагог, — Просто настроение хорошее. «Влюбилась, наверное», — с долей зависти думает Алена. Нет, ну как она улыбается! Аж светится вся! И грудь из платья так и выпирает… — Лева, на столе для тебя задание — нужно запомнить, как стоят машинки на парковке, — говорит Надежда Михайловна. Сын улыбается, кивает ей и бежит в кабинет на всех парах. Видя это, Алена тут же забывает о подозрительном внешнем виде психолога — ну, какая ей разница, собственно говоря… Левушу нравится, он занимается с удовольствием, а то, что платье с декольте, его в семь лет, наверное, никоим образом не волнует. Она уже готова с легким сердцем отпустить ребенка заниматься, присесть, попить кофе в коридоре, открывает было рот, чтобы пожелать педагогу хорошего занятия — ребенка-то, разумеется, уже и след простыл, у него там машинки на парковке ждут… И тут эта прекрасная женщина выдает: — А… Сергей Александрович больше не придет? — Что? — она даже не сразу понимает, в чем, собственно говоря, вопрос, потом спешно отвечает, — Нет. А что такое? — Да просто… — у женщины напротив краснеют уши. «Вот тебе и психолог, твою налево!» — проносится в голове у Алены. Один! Один раз Леву привез отец! И она уже с губами и в платье. — Думала, теперь он будет Леву привозить. Простите, вопрос сам собой вырвался. Вы садитесь, Алена Сергеевна, я вам уже и кофе сделала. — Я болела, поэтому попросила мужа мне помочь с сыном, — ледяным голосом поясняет Алена, особенно громко и нарочито выделяя голосом слово «муж», — Спасибо. Занимайтесь, если будет плохо себя вести — зовите. Ее ухо уловило что-то похожее на «а говорила, что он — друг семьи». Кофе был ровно такой, как любит Сергей: американо, рядом холодные сливки… вот так значит, да? Платье надела, губы накрасила? Уже и про кофе разнюхала? Алена почувствовала непреодолимое желание расцарапать лицо этой, с позволения сказать, психологине. Чужих отцов она вздумала клеить! Кровь закипела, она яростно брякала ложкой по дну чашки, размешивая лошадиную дозу сахара. Второй рукой распечатывала шоколадную вафельную конфету. «А эта-то крыса, красивая! Фигура стройная!» — пронеслось в голове. Алена тут же отложила сладкое. И кофе от себя отодвинула. «Вообще больше есть не буду, пока не похудею!» — решила. «И в спортзал пойду!» — подумала, уже доедая вторую вафлю и допивая вторую кружку. От сахара аж зубы сводило. Леву с занятия она еле дождалась — благо, они опоздали почти на двадцать минут, поэтому долго терпеть не пришлось. Забрала сына, кое-как его одела, даже куртку не застегнула, пробурчала какую-то неразбериху, вроде как, поблагодарила и попрощалась. — Мам, ты чего так вцепилась? — по дороге до машины Сергея ныл сын, — Мам! Мам! Ты мне руку зажала! — Вы быстро! — то ли удивился, то ли разочаровался мужчина, когда они сели в автомобиль. Лева обиженно скулил на заднем сидении. От Розанова пахло кофе. Он дожевывал протеиновый батончик. «За фигурой следишь, засранец!» — почему-то Алена злилась и на него тоже, не только на сраного психолога, — «Ничего, я тебя откормлю!» — Лев, ты что опять успел натворить? — по-своему истолковал Аленкино состояние Сергей, — Чем так маму вывел? — Почему сразу он? Почему, если что-то происходит, то сразу виноват мой сын?! — тут же возмутилась она и скомандовала: — Все! Поехали! Больше ни ногой я в эту залупу! Найдем другого специалиста! Краем глаза она заметила, что Розанов приставил палец к виску и закатил глаза. — Дурдом! — прокомментировал он. Алена ничего не ответила. От сладкого, съеденного во время занятия Левы, ее потянуло в сон. Она закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от них от всех: от сына, который уже забыл свою обиду на мать и очень громко пристегивался, сопровождая какими-то призвуками каждое свое действие. От Сергея, который настороженно за ней наблюдал, пока настраивал навигатор и второпях допивал кофе. Ее ухо уловило только одну фразу: — Сережа, а что такое дурдом? А залупа? — Залупа… Эм… — замялся отец. Алена больно прикусила свой язык, чтобы не заржать. Ей очень уж хотелось продолжения. — Залупа — это нехорошее слово, — наконец, выдавил из себя Сергей, — Так нельзя говорить. — Но мама же говорит! — Мама у нас не очень воспитанная, — с наигранным сожалением вздохнул мужчина, — Надеюсь, ты не будешь брать с нее пример. Не открывая глаз, она пихнула его локтем в бок.