Товарищ

      Люди продолжали исчезать. Не так уж и часто — всего около одного за месяц, и со временем перемены в некоторых сотрудниках стали слишком очевидны для их знакомых. Доброжелательны, бесстрашны, учтивы с посетителями — изменения, казалось, в лучшую сторону, однако в лицах несчастных совсем не осталось человечности. Эш всё видел и был уверен: Гром тоже.       Их героический настрой спасти всех, кого ещё не подвергли изменению, пропал месяца через три; к концу осени оба просто желали дожить до получения следующей зарплаты и уволиться. — Двадцать четыре дня, — иногда считал Эш, сидя за столом за ужином. — И это всё закончится.       Гром, если был в гостях, угрюмо кивал в этот момент.       Охранник не обвинял друга в заварушке, в которой оказался, устроившись работать в Старр Парк, и даже не задумывался уволиться в одиночку до положенного срока. Они уйдут отсюда вместе и заживут спокойно, а скопленных за время работы денег им хватит на первое время.       Навыки Эша в механике заметно улучшились, но теперь он безвылазно сидел за верстаком, собирая и разбирая какие-то устройства, которые он то и дело заимствовал со складов Парка. — Зачем ты это делаешь? — спросил однажды Гром, заходя в комнату с дымящимися тарелками с овощным рагу. — Начинка у этих штук странная, — ответил Эш и забрал свою порцию. — Более мощная, что ли. Даже паяльник производства Старр Парка отличается от обычного, только вот почему верхушка интересуется производством таких обиходных вещей и, мало того, их до неузнаваемости наворачивает — вопрос хороший. — Чëрт его знает. Может быть, хотят на технику перейти, а то парк содержать сложнее завода, не считаешь?       Эш покачал головой: — Как знать. Не к добру всë это.       В последнее время обоих стали загружать работой сверх меры, однако, то ли из ожидания скорого увольнения, то ли просто по привычке жаловаться они и не думали. От этого встречи на квартире уборщика происходили всë реже и реже, в конце концов чуть ли не сошли на ноль, но друзья всë равно старались проводить больше времени вместе. «Так безопаснее», — думал Гром. «Защищу его, если что», — думал Эш.       Как-то незаметно для самого себя уборщик смирился с мыслью, что вступиться за друга должно быть его первостепенной задачей. Было ли это чувством вины за то, что предложил здесь работать, или он действовал из чисто альтруистичных желаний — сам так и не понял. Гром же старался держаться весело и непринуждённо, за что Эш с его тяжёлой хандрой был очень благодарен. — Сегодня заметил ещë одного «промытого», — как-то между делом заметил охранник за двадцать два дня до увольнения. «Промытыми» они называли пропавших и вернувшихся на место работы людей. — Парень, молодой такой, в конфетном работает. Я частенько мимо прохожу, когда на обед отпускают, и видел его каждый день. Всë он россказни строил, шут гороховый, подружке своей надоедал. А сегодня как прохожу мимо, подружка грубит, причитает, а он ей только по-доброму и без всяких шуток в ответ, — Гром вздохнул. — Жалко еë, влюбились поди, да вот разлучили молодëжь.       Эш поднял голову от стопки документов, которую читал с самого приезда друга, и небрежно стянул потрëпанные шаткие очки на кончик носа. — Значит, новая жертва. Как думаешь, скоро заменят и девчонку? — Чëрт его знает, товарищ, я уже во всём этом нитки путеводной не нахожу. И почему нельзя сразу двоих промыть?       Писклявый въехал на верстак по специально привинченному для него жëлобу и тревожно замигал лампочкой. Гром дружелюбно провёл по металлической поверхности, и машинка то ли скрипнула, то ли пискнула в ответ. — Прям как кошку его гладишь, — усмехнулся уборщик, но встрепенулся и снова стал серьёзным. — Может, проверяют, заметит ли один изменения в другом, а может ломать пытаются — много всякого придумать можно.       Угрюмый коричнево-серый пейзаж ранних сумерек, таких свойственных ноябрю, еле-еле рассеивался трескучими фонарями. Уборщик всë реже включал люстру, обычно обходясь настольной лампой, и сейчас в наполовину погруженной в темноту комнате его силуэт смотрелся нереально, наигранно. Гром невольно подумал о леших и домовых, о которых часто слушал в детстве, но тут же отмахнулся от своих мыслей. — Я вот о чем размышляю, — продолжал тем временем Эш. — Насобирал тут всяких бумаг и заявлений ненужных, заметил одну вещь, — он передал другу пару листов, вглядываясь в его лицо. Охранник для приличия пробежался взглядом по строкам и покачал плечами, ничего не обнаружив. —Тут везде инициалы на месте имëн начальства, видишь? Мистер «Пи», «Би», «Си» и подпись у каждого разная, а полного имени никогда не указывалось. Кто-нибудь знает хоть что-то о нашей верхушке? Кто там вообще находится? Даже если подавать на кого-то в суд, то, чëрт побери, на кого?       Грома передëрнуло от пробежавшего по спине мороза. Он шёл работать в парк развлечений, а оказался в одном из популярных киношных ужастиков этой страны. Не может же быть, чтобы никто не заметил этой странности в документах? Должен же быть кто-то?       Будто предугадывая мысли приятеля, Эш отвёл взгляд. — Поздно искать союзников. Мы просто сбежим из этой уродливой конторки и забудем всë, как страшный сон. Никому нельзя доверять, Гром.       Охранник отдал документы и вздохнул. Не привык он в каждом видеть врага, хотя ещё с учительской должности от этой своей доверчивости натерпелся. Эш, должно быть, прав — возьмутся спасать кого-то, ещё и сами угодят в омут. Устал он, ох как устал. И от парка этого, и от «промытых», и даже от своего приятеля, кажется, тоже. Он медленно опрокинулся назад, на кровать, на которой сидел, и уставился в потолок.       На улице завыла собака, и уборщик дëрнулся. Грома накрывало апатией, а это было очень, очень плохо. Он занимал роль духовного оплота их странного дуэта, и если этот оплот разрушится, держаться придётся только на силе воли, а её немного осталось. — Эй, не парься ты так… — Эш неловко встал из-за верстального стола, бедром при этом задевая стул. Друг так часто оказывал поддержку, поднимал изо всех сил настроение, а что сейчас мог сделать он? Ах да. — Гром, глянь-ка сюда.       Эш полез копаться по ящикам и выудил оттуда что-то из толстой проволоки, проводов и небольших ламп. Немного замялся, подключая к генератору, но всë же нажал на рубильник. Охранник приподнялся на звук своего имени и замер поражённо. — Дерево… светящееся… — Я его не доработал и вообще хотел показать гораздо позже, оно сейчас на ранней стадии, но, в общем…       Гром смотрел. Просто молча вперил взгляд в нелепую игрушку, над которой (он никогда это не признает) Эш корпел последние недели две, держа всë в секрете. Он хотел подарить дерево другу на новый год, показать, как ценит каждое его слово, но подарок понадобился именно сейчас. И пусть, придумает ещё, как порадовать приятеля на праздник. — Не знаю, как помочь тебе чувствовать себя лучше, дружище, но ты нужен здесь, так что не расклеивайся, пожалуйста.       Под непонимающий взгляд Эша Гром сел, жестом прося приблизиться, и крепко-накрепко сцепил руки на чужих лопатках. — Спасибо. — …Это ты меня обнимаешь, что ли? — Да. — Больше похоже на рестлинговый приëм.       Охранник засмеялся, вновь откидываясь назад и утягивая за собой хмурящегося друга. — Я не просил себя обнимать. — А я не просил себя утешать. — Но тебе это нужно было.       Гром пожал плечами, и Эш замолчал, проследив причинно-следственную связь. — Я хотел рассказать тебе план наших действий на завтра. У меня есть некоторые догадки, которые стоит проверить, — уборщик приподнял голову с чужой груди и посмотрел в лицо другу. Тот не отрывал взгляда от дерева, так и оставшегося стоять на краю верстака. — Не сейчас. Просто… давай не сейчас.       Эш не ответил. Да, пусть будет так, они успеют разобраться с этим позже. В эту минуту гораздо важнее быть здесь и не думать о чём-то серьёзном. Он нашел щекой удобное место и лëг обратно, прикрывая глаза. «Давно под кроватью пол не мыл», — вспомнилось внезапно, прежде чем он окончательно отмахнулся от всех мыслей.

***

— Этот человек странный, но он явно не из «промытых», нам стоит его расспросить.       Эш постоянно просил не ввязываться в лишние контакты с работниками Парка, но в этот раз и ему было интересно поглядеть на находку друга. Они направлялись прямиком к месту работы (и одновременно месту проживания) того, о ком с некоторой неловкостью в голосе рассказывал Гром последние дня два. На вид обычный дом ужасов: снаружи видно соответствующие декорации и стилистически украшенные стойки, а второй этаж, судя по всему, обставлен для жилья; неподалёку располагается пруд с резиновыми костлявыми утками. На каких-нибудь сопляков эта картина впечатление точно произведёт, так что Эш не жаловался. — Как нам внутрь-то попасть? — огляделся в поисках внешней лестницы или чего ещё, но, не обнаружив входа, уставился на Грома. — Прямо сюда стучаться нужно.       Гром не жалея силы пару раз стукнул кулаком по громадной входной двери, сейчас закрытой, и тут же отдëрнул руку, чуть не попавшую по носу внезапно показавшегося в проходе человека. — Посетители? Так рано? Мы закрыты до шести часов вечера! — непонятного возраста мужчина раздражённо вздохнул, затем поднял взгляд на лица пришедших, и его собственное вытянулось от удивления. В тот же миг он скрылся из виду, а в дверном проëме оказался уже другой человек. Этот был прямо-таки гигантским, задевал макушкой верхний косяк и смотрел сверху вниз то ли устало, то ли сердито. — Пусти, тупоголовый! Это мой дорогой гость Гром и… его прицеп.       Эш цыкнул, косясь на приятеля, тот виновато пожал плечами в ответ и попытался улыбнуться. Громила отступил вглубь помещения, свободной рукой приглашая войти, а другой держа эксцентричного мужчину за шиворот.       Если украшения снаружи не смогли напугать Эша, то здесь он пришёл в настоящий ужас: обстановка была не то чтобы удручающей, но весьма упадочной и в крайней степени захламлëнной. В раковине грудой скопилась посуда с присохшими ошмëтками пищи, по стенам кое-где ползли трещины, а в полу, если присмотреться, оказалось изрядное количество прорех. — О, стало жутко, не так ли? — человек обернулся на них, мастерски снимая шляпу даже в подвешенном состоянии. — Не беспокойтесь, у нас так только в гостиной и кухне.       Держащий его человек приподнял бровь в недоумении, но промолчал. Он дотащил свой груз до раковины и отпустил там, наставительно что-то промычав. Эш и Гром переглянулись, так и не поняв, что человек пытался сказать. — Он говорит, что дядюшка уже неделю пытается свинтить от мытья посуды, и вполне успешно, кстати, — голос прозвучал с лестницы, ведущей вверх. Оттуда вышла девушка лет семнадцати, она направилась к холодильнику и достала оттуда бутылку газировки. Собираясь назад, заметила на себе всë такие же удивлённые взгляды и, вздохнув, уточнила. — Высокого Фрэнк зовут. Кто он там мне из родственников, без понятия, но вот этот клоун по имени Мортис, — она ткнула наманикюренным пальчиком в сторону обиженно сложившего руки на груди мужчину. — К сожалению, точно мой дядя. Блин, там стрим заканчивается, я побежала!       Девушка исчезла так же быстро, как и появилась, оставив гостей в недоумении. Тем временем Фрэнк всë так же неумолимо возвышался над Мортисом, скопировав позу и стоя со сложенными руками. Бессловесная война продолжалась недолго: в конце концов, последний капитулировал и отправился мыть посуду.       Эш и Гром наблюдали за всеми разворачивающимися событиями молча, то и дело переглядываясь или пряча улыбку в кулаке. Они пришли в, быть может, самую человечную семью во всëм Старр Парке, и видеть всех живыми, не жертвами промывки мозгов или чего ещё похуже, было приятно. — Что ж, эффектно представиться не получилось, но теперь мы можем сразу перейти к делу. Свою часть сделки ты, мой дорогой Гром, выполнишь, я не сомневаюсь, поэтому могу начать с моей, — Мортис повернулся, отставляя первую чистую тарелку в сторону. — Так что ты там хотел узнать? Прицепу тоже можно слушать, не беспокойся. — Это немного… небезопасный вопрос. — Ну конечно! — вторая тарелка отправилась сушиться следом. — Навряд ли бы вы пришли сюда спросить о погоде на завтра. Выкладывай, тут вас не тронут.       Друзья в очередной раз обескураженно переглянулись, снова переводя взгляд на узкую спину у раковины. — Что ты знаешь о тëмной стороне Старр Парка?       Мужчина развернулся на каблуках, капая пеной с мытой вилки прямо на пол. — О, вы по адресу. Многое, очень многое. Всего не расскажу, дам ответ только на три вопроса! Абсолютно любые, могу даже про любимую газировку рассказать. — Это уже будет отличным толчком вперëд, — Эш сложил руки замком на столе, уперевшись локтями. — Гром, можно я первый?       Получив кивок в ответ, уборщик продолжил: — Позволь узнать, зачем кампания Старр производит механизмы и бытовые приборы? — Не то чтобы на это была веская причина, — мужчина задумчиво развернулся обратно. — Просто они очень хороши в создании таких вещей. Возможно, в перспективе могут превзойти нынешних гигантов рынка по качеству и результативности конечных продуктов. Следующий вопрос?       Гром выпрямился: — Как зовут верхушку Старр Парка? Сколько их? — Трое, три свободные птички. Небо, вода и город, такие у нас основатели. В ассистентов себе никого не берут, всем заправляют втроëм и со всем справляются. Настоящих имëн даже я не знаю, а инициалы вы и сами наверняка видели. Могу добавить лишь то, что они самые опасные люди в вашей жизни. Решили сбегать — не привлекайте их внимания, иначе будете завидовать мëртвым.       Вдалеке зазвучала приставучая мелодия Парка, так любимая маленькими детьми. Остался последний вопрос. — Что происходит с теми, кого похищают?       Мортис замер, а уже через мгновение разразился хохотом. — Удивили, ей богу удивили! — смеялся он. — Могли спросить, как отсюда слинять по-тихому, а выбрали любопытство. Что ж, раз я обязан ответить, слушайте внимательно…       Мужчина оказался рядом с Громом слишком быстро, ему же нашептал что-то на грани слышимости, по-медицински придерживая костлявой рукой подбородок охранника. Тот слушал с широко открытыми глазами, на шее от напряжения вздулись вены. Эш попытался подслушать, но что-то сзади остановило его за плечо (и как только такой огромный человек, как Фрэнк, смог приблизиться совершенно бесшумно?). Он оглянулся, а Фрэнк лишь покачал головой, всë ещё удерживая на месте.       Закончив говорить, Мортис с весëлым прищуром задержал пальцы на лице Грома, будто привычным жестом спускаясь с подбородка к сонной артерии. Тот отшатнулся в ужасе. — Что там, дружище? — Эш подскочил к приятелю, не решаясь прикоснуться. — Гром, ты можешь и не рассказывать ему такие вещи — они ведь никак на ваш побег не повлияют.       Охранник в бессилии опустил голову. — Фрэнк помешал Эшу, неужели он тоже в курсе? — О? Нет, ни в коем случае. Просто мы неплохо понимаем друг друга, и в этот раз он помог мне избавиться от лишних проблем.       Громила снова злобно что-то промычал, и Мортис с обречëнным видом направился к недомытой посуде. — Как видишь, у меня остались дела, а вы узнали всë, что хотели. Время прощаться, мой дорогой друг, ещё встретимся!       Из дома ужасов выходили в полном молчании, и никто не понимал, как завести диалог. Вечерело, на аттракционах загорались красочные огни, а мелодия стала звучать чуть тише; пора было отправляться по домам. — Я на почту загляну, — сказал Эш, пытаясь разбавить тишину. — Быть может, мама звонила или письмецо отправляла. —Удачи, товарищ, — тëплая улыбка и мягкая, вовсе не удерживающая рука на плече — этого было достаточно, чтобы успокоить уборщика. Друзья распрощались, уходя в разные стороны от входа в Парк.

***

      В тот же день, связавшись с родительским домом, Эш узнал о сильном ухудшении здоровья своей матери и её просьбе приехать как можно скорее.