S.C.I Mystery Series|S.C.I Коллекция загадочных дел. Том 2

      Внезапно Чжань Чжао вспомнил сказку о «Синей Бороде». Эта история была похожа на сюжет «Золушки», пока жена не нашла злосчастный золотой ключ. Именно он в одно мгновение превратил сказку в кошмар.       Но лишь сейчас Чжань Чжао по-настоящему осознал: будь то сказка или роман, как бы мрачно и страшно ни писал автор, он всё равно остаётся милосердным к читателю. Он прикрывает завесой самую чудовищную часть правды…       Для полиции и судмедэкспертов мертвецы — всего лишь объекты работы. Как бы ужасно ни выглядело тело, оно остаётся просто телом: недышащим, окостеневшим, издающим смрад. Его могут расчленить, превратить в кровавое месиво или даже в фарш — всё это они уже видели. Однако до сегодняшнего дня Чжань Чжао и Бай Юйтан не понимали, что истинный ужас трупа заключается не в расчленении, а в деформации. Причём не в той, что возникает от кратковременного мощного воздействия, а в медленной, мучительной трансформации, растянутой во времени. Именно она вымораживает душу до самого дна.       Комната, по сути, представляла собой кабинет исследователя. В центре стоял массивный стол, уставленный практически всеми медицинскими инструментами, доступными в ту эпоху.       В стерильной больнице такие инструменты выглядят как орудия спасения. Здесь же, в сыром подземелье, покрытые ржавчиной и патиной, они больше напоминали орудия пыток.       Но не обстановка сковывала дыхание Чжань Чжао и остальных. Источником леденящего ужаса было то, что находилось в комнате. Вернее, висело.       Главным «экспонатом» были несколько трупов.       В кино и на телевидении трупы висельников всегда изображали с выпученными глазами и длинными синими языками… Но настоящий труп повешенного, особенно провисевший сотни лет, преображается куда более жутким образом. Шея вытягивается и истончается до неестественных, почти нереальных пропорций.       Потолок комнаты был усеян рядами массивных железных крюков. На каждом висела чёрная металлическая петля, а в ней — голова. Под головой болталась тонкая, неестественно вытянутая шея, в которой уже не было ничего человеческого. Ниже качались обнажённые тела, покрытые шрамами, уродливые, высохшие и изувеченные.       Трупы мумифицировались веками. Их кожа сморщилась и почернела, плотно обтягивая кости.       Гунсунь указал на огромный вентилятор, вмонтированный в стену.       — Похоже, их сушили искусственным потоком воздуха.       — Он до сих пор работает, — сказал Чжао Цзюэ, подходя и щёлкая тумблером.       Лопасти с грохотом пришли в движение, выбросив в помещение мощную струю затхлого воздуха. Высохшие, невесомые тела слегка закачались. Искажённые лица, тонкие, как тростинки, шеи, едва удерживающие высохшие туловища… На ветру они раскачивались, будто делая последние, бессильные попытки сопротивления. Картина была извращённой и невыразимо отвратительной: десятки мумий, болтающихся под потолком, словно зловещие колокольчики фурин в ветреный день.       Воздух был густым от запаха смерти. Белый львёнок на руках у Чжань Чжао заёрзал, беспокойно заскулил и уткнулся мордой ему в грудь, цепко впиваясь коготками в рукав, словно пытаясь спрятаться. Чжань Чжао машинально провёл ладонью по его загривку, пытаясь успокоить.       Чжао Цзюэ выключил вентилятор. Грохот стих, сменившись гробовой тишиной.       — Ну как? — спросил он, обводя взглядом застывшие лица.       Чжань Чжао тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Бай Юйтана и Гунсуня. Тот по своему обыкновению поглаживал подбородок, изучая тела.       — Они установили вентилятор специально для сушки трупов? Хозяин намеренно сохранял их?..       — Скорее, он коллекционировал их, — усмехнулся Чжао Цзюэ. — Как украшения.       Гунсунь нахмурился и посмотрел на Чжань Чжао, который листал книгу «Монстр».       — Что это за семья?       — Думаю, ты поймёшь, когда дочитаешь, — уклончиво ответил Чжао Цзюэ. Он наклонился, вытащил из-под стола массивный железный ящик и позвал. — Красавчик, помоги-ка.       Бай Юйтан подошёл. Ящик был размером примерно полтора на полтора метра, с ручками по бокам и явно немалого веса.       — Перетащи его на тот низкий столик, — указал Чжао Цзюэ.       Бай Юйтан наклонился, ухватился за ручку, попытался приподнять угол — и его лицо исказилось от напряжения. Он бросил на Чжао Цзюэ тяжёлый взгляд.       — Тяжёлый? — Чжань Чжао и Гунсунь сделали шаг вперёд.       — Да уж, — Бай Юйтан выпрямился, отряхивая ладони. — Я бы сказал, не меньше двухсот катти. Позови Ло Тяня.             Чжань Чжао кивнул и бросился наверх. Бай Юйтан повернулся к Чжао Цзюэ:             — А ты-то как его из-под стола вытащил?       Чжао Цзюэ приподнял бровь:       — Я, как и Цитянь, спортом не увлекаюсь. Но это не значит, что сил нет.       Услышав слова Чжао Цзюэ, Бай Юйтан вдруг задумался. Все говорили, что Чжань Цитянь был человеком мягким, далёким от драк и физических нагрузок. Но он отчётливо помнил, как тот с лёгкостью подхватил на руки травмированного Чжань Чжао. Чжань Чжао, конечно, не тяжелый, но поднять взрослого мужчину весом больше ста катти — задача не из лёгких. По крайней мере Кот бы с этим не справился.       жань Чжао вернулся с Ло Тянем. Войдя в подвал, Ло Тянь застал картину: Бай Юйтан и Чжао Цзюэ стояли друг напротив друга в напряжённом молчании, а Гунсунь в стороне о чём-то напряжённо размышлял.       — Что нужно перенести? — сразу спросил Ло Тянь, заметив ящик.       — Вот это на стол, — кивнул Бай Юйтан.       Ло Тянь без лишних слов взялся за одну сторону, Бай Юйтан — за другую. Сорвав ящик с места, они с усилием закинули его на низкий металлический столик. Глухой удар отозвался эхом в каменном подвале.       Чжань Чжао и Гунсунь приблизились. За ними, бледный и немного пошатываясь, вошёл Бай Чи. Вид болтающихся, словно марионетки или зловещие колокольчики, тел явно действовал на него угнетающе. Он старался не смотреть вверх, опустив голову. Чжао Цзюэ достал из кармана мятную конфету с апельсиновым вкусом и молча протянул ему.       Бай Чи отрицательно мотнул головой.       — Разве тебе не плохо? — понизил голос Чжао Цзюэ. — Смотри какой бледный.       — Ничего, — Бай Чи сжал губы, пытаясь взять себя в руки. Он был полицейским и не мог ударить в грязь лицом.       Чжань Чжао, заметив его состояние, мягко протянул ему львёнка:       — Подержи его немного, он довольно тяжелый.       Бай Чи посмотрел на Чжань-гэ, потом на зверька, и осторожно принял его. Львёнок обнюхал новые руки, лениво моргнул и уткнулся носом в сгиб его локтя — видимо, учуяв знакомый, «свой» запах.       Бай Юйтан положил ладонь на прохладную крышку ящика и посмотрел на Чжао Цзюэ.       — Ты хочешь, чтобы мы увидели что там внутри?       Чжао Цзюэ кивнул. Он наклонился, вытащил ручку, вмонтированную в крышку ящика и посмотрел на Ло Тяня:       — Открой.       Гунсунь, не отрывая взгляда от ящика, спросил:       — Мне стоит морально подготовиться?       — Это всё, что я откопал в усыпальнице хозяина замка, — улыбнулся Чжао Цзюэ. — Гарантирую, будет интересно.       Остальные обменялись взглядами. Бай Юйтан кивнул Ло Тяню. Тот, не мешкая, ухватился за ручку, резко поднял тяжелую крышку, сдвинул ее в сторону и опустил на каменный пол с глухим стуком.       Все невольно наклонились вперед. Внутри ящика лежал кусок черного бархата, покрывавший содержимое. Ткань была расшита невероятно сложным, витиеватым узором золотыми шелковыми нитями. Работа была филигранной, поражающей изысканностью и мрачным великолепием.       Под тонким слоем вышитого бархата угадывались очертания человеческой фигуры. Небольшой, детского размера. Неудивительно, что «гроб» был таким компактным.       — Странно, — Гунсунь коснулся подбородка. — Если эта ткань столетиями покрывала тело в земле… почему она выглядит как новая?       Вопрос повис в воздухе, выражая общее недоумение.       — Что ж, — Чжао Цзюэ протянул руку и осторожно приподнял край бархата. — Возможно, потому, что под тканью… нет трупа.       С этими словами он плавным движением сдернул покрывало.       Все заглянули внутрь, и на мгновение воцарилась растерянная тишина. В ящике лежала бронзовая статуэтка ребёнка, отлитая с пугающим реализмом. Это была девочка, и её черты лица в точности повторяли черты младенца на семейном портрете в спальне Чжао Цзюэ…       — Зачем закапывать в могилу бронзовую статую? — не понимал Чжань Чжао.       — Его дочь умерла не своей смертью. Поймёшь, когда дочитаешь книгу, — уклончиво ответил Чжао Цзюэ.       Он аккуратно указал на едва заметный шов, опоясывавший статую по периметру. Линия была тончайшей, почти сросшейся, но различимой. А на боку фигурки, в месте стыка двух половин, красовался маленький, изящный замочек.       — Она полая? — ахнул Гунсунь. — И её можно открыть?       — Как знать, — улыбнулся Чжао Цзюэ. — Я её не открывал.       Чжань Чжао и Бай Юйтан переглянулись. Мысль была одна: «Невероятное самообладание. На его месте другой бы не выдержал».       Чжао Цзюэ, поймав их взгляды, усмехнулся:       — Не поймите меня неправильно. Любопытство меня просто съедает, но я не мог рисковать: неизвестно, как свет и воздух повлияют на содержимое. Не хотел уничтожить ключевые улики, поэтому и ждал вас.       — А ключ есть? — Гунсунь ткнул пальцем в замочек. — Здесь замочная скважина. Без ключа не обойтись.       — В том-то и загвоздка, — развёл руками Чжао Цзюэ. — Я перерыл весь замок вдоль и поперёк. Ни намёка на ключ. Консультировался с лучшими мастерами — говорят, замок старинный, западной работы, вскрыть без повреждений почти невозможно.       — Эта семья была полностью уничтожена? — спросил Чжань Чжао.       — Да, — кивнул Чжао Цзюэ. — Насколько мне известно, последний наследник умер за границей после Второй мировой… Они покинули родовое гнездо очень рано. А сам замок спрятан глубоко в горах, поэтому избежал разграбления и пожара… Да и место вокруг него… особенное.       — Чем особенное? — насторожился Чжань Чжао.       — Вы слышали о «Море деревьев»? — неожиданно спросил Чжао Цзюэ.       — Аокигахара? То самое, японский «лес самоубийц»? — уточнил Бай Юйтан.       — Именно, — кивнул Чжао Цзюэ. — Я бывал там. Хотел прочувствовать, есть ли в том месте какая-то сила, толкающая на рискованный шаг. Я провел там ночь, но, к сожалению, ничего, кроме холода, не почувствовал.       — Эффект «леса самоубийц» во многом создала книга Сэйтё Мацумото «Башня волн», — заметил Чжань Чжао. — Хотя, конечно, густой, давящий лес сам по себе может вызывать тревогу и отчаяние. Но учитывая общий уровень суицидов в Японии… Это вполне объяснимо.       — Так вот, вокруг этого замка было своё, рукотворное «море деревьев», — сказал Чжао Цзюэ. — Его высадил сам хозяин. За сотню лет саженцы превратились в непроходимую чащу. Её я, естественно, сюда не перевёз… Но я нанял много людей, чтобы обыскать каждый метр. Кроме нескольких трупов, похожих на вот эти… — он мотнул головой в сторону висящих под потолком мумий. — Больше ничего не нашли.       — Искать ключ в таком лесу… это как иголку в стоге сена, — скептически хмыкнул Чжань Чжао.       — Не обязательно, — парировал Чжао Цзюэ. — При достаточных ресурсах и системном подходе можно найти что угодно. Я разбил лес на квадраты, огородил лентой, каждый участок прочесали с металлоискателями… Но ничего.       Все с новым уважением, смешанным с тревогой, посмотрели на Чжао Цзюэ. Если он подошёл к делу с такой фанатичной тщательностью… что же он надеялся найти? Или кого?       — Так что теперь вы — моя последняя надежда, — Чжао Цзюэ облокотился о ящик, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Я исчерпал все идеи.       — Зная твой характер, ты должен был проверить каждый кирпич, — сказал Чжань Чжао. — Если уж ты не смог найти, то как мы сможем?       — Может, ключа больше нет в замке? — предположил Бай Чи.       — Он должен быть здесь, — уверенно покачал головой Чжао Цзюэ. Он взял книгу из рук Чжань Чжао, быстро нашёл нужную страницу и прочёл вслух. — «Герцог заключил свою славу в бронзовое дитя и предал её земле в родовом склепе. Ключ же он оставил на самом видном месте в доме, дабы слава его никогда не покидала фамильный кров».       — Самое видное место… — пробормотал Гунсунь, и все невольно переглянулись, прочесывая в памяти интерьеры замка.       «Я никогда не покину семью…» Чжань Чжао задумался. Он резко повернулся к Бай Чи, выхватил у него рюкзак, достал урну и извлёк оттуда цепочку с крестом и змеёй.       — А… — тихо, почти с восхищением, выдохнул Чжао Цзюэ. — Блестяще. Фамильный герб. То, что передаётся из поколения в поколение и никогда не покидает семью.       — Проверим, — не теряя времени, сказал Чжань Чжао. Он подошёл к статуе, примерил нижний, заострённый конец креста к замочной скважине. Детали идеально совпали по форме. Раздался едва слышный, сухой щелчок. Чжань Чжао был вне себя от радости. Он сжал перекладину креста и попытался провернуть её. Сначала влево — ничего. Затем вправо… С лёгким, но отчётливым щелчком, механизм сдался, повернувшись на девяносто градусов. Вслед за этим бронзовая статуя слегка, почти неощутимо, дрогнула, и тончайшая линия шва стала чуть заметнее.