Узы мести

Одна из старейших провинций встретила чету Шадоглу тяжёлыми тучами, что нависли над широкими улицами и заснеженными верхушками гор, виднеющимися вдалеке. Невзирая на то, что сентябрь едва только передал бразды правления октябрю, промозглый ветер уже покачивал голые деревья, что в Мидьяте можно было встретить ближе к декабрю, а то и к его середине. Насух мысленно поблагодарил себя за то, что прислушался к Азизе и оделся потеплее. Несмотря на своё многообразное культурное и архитектурное наследие, Карс погружал в необъяснимое уныние. Насух поймал себя на мысли, что спустя всего каких-то несколько часов езды, уже скучает за извилистыми улочками Мидьята, его домами из бежевого камня, что на закате палящего солнца сияют золотом, отбрасывая причудливые тени.       Рядом сидящая Азизе с отсутствующим видом смотрела в окошко и лишь изредка обращалась к нему, чтобы объяснить как им ехать дальше. Похоже она тоже была не в лучшем расположении духа и мужчина решился заговорить с ней о чем-то кроме дороги. Неохотно отвечая на его вопросы, Азизе рассказывала об особенностях Карса, его достопримечательностях и вскользь поделилась о том, что этот город подарил ей совершено другую жизнь, сделав той, кем она есть сейчас. Из услышанного Насух также узнал что переезд Асланбеев был обусловлен выгодными рабочими условиями. К тому же, по словам Азизе, больше никого из их родных не осталось в Мидьяте, потому им ничего не мешало вскоре после свадьбы сорваться и уехать.       Даже прожив здесь около десяти лет, Азизе действительно не могла назвать Карс своим домом, несмотря на то, что её новая жизнь началась именно здесь. Уехав оттуда, где об Айше и не вспомнят, именно здесь она стала Азизе о которой все заговорили. Первые пару лет тоска за домом неизменно смотрела ей вслед. Если бы не осложнения после ожогов, которые женщина лечила именно здесь, она бы в первый же год проживания в Карсе уговорила бы Нихата вернуться в Мидьят. Хотя тот, напротив, любил этот напоминающий ему детство город и в его серой каменной мрачности даже находил умиротворение. Если бы не один злосчастный случай, неизвестно сколько бы ещё времени Азизе провела взаперти своего одиночества и памяти об ушедших временах, так и не взявшись за ум. Принадлежавшие словно другой жизни воспоминания ожили перед глазами как никогда ярко, захватывая в свой плен. Жизнь бывает столь непредсказуемой, что Азизе никогда и подумать не могла, что поделиться хотя бы частью этих воспоминаний с Насухом, пускай и лишь той частью, которой могла себе позволить поделится. Так им и удавалось скоротать время в пути, согреваясь занимательной беседой.       Вскоре особняк Асланбеев встретил их расспросами, теплом и пряными ароматами ужина. При виде бросившихся в её объятия счастливых Элиф и Генуль Азизе расцвела. Поочередно целуя их щеки, она прижала внучек к сердцу. Даже Фырат, сверкая радостной улыбкой, подбежал чтобы поцеловать её руку. Один Миран стоял в сторонке, словно его сейчас отругают за какую-нибудь шалость. За всё время как они уехали Миран стал отчуждённым и очень редко говорил с ней по телефону, ограничиваясь короткими рассказами об успеваемости в школе. В большинстве своём именно от Эсмы Азизе узнавала о том, что Миран взялся время от времени прогуливать уроки, принялся за враньё, а то и хамство. На все расспросы Султан объясняла поведение Мирана тем, что он никак не может привыкнуть к новому месту и убеждала, что племянник понесёт заслуженное наказание за свои проделки и вскоре позабудет о своём дурном поведении. Азизе успела пожалеть что понадеялась на невестку, поручив ей заботу о детях.       И первые плоды своего отсутствия женщина узрела едва только они сели за стол. — На этом месте всегда сидела бабушка. — внезапно воскликнул Миран, вонзившись в Насуха недоброжелательным взглядом. Расположившись так, как они привыкли в особняке Шадоглу, ни Азизе, ни Насух не придали этому никакого значения — Ничего страшного не случится, если я сяду на другое место. — спокойно ответила Азизе и села на стул напротив, намереваясь поставить мальчишку на место. — Но это твое место! — возмутился он. — Насух-ага наш гость. А гости должны сидеть на своих местах. Насух напряжённо повёл плечами. Изрядно устав в дороге, он уже готов был сесть куда угодно лишь бы не разжигать ссоры. — Довольно, Миран. — Азизе повысила голос. — Если ты не можешь вести себя как подобает, тогда изволь выйти из-за стола пока не вспомнишь как вести себя по отношению к старшим. Миран недовольно надул щёки и хотел было что-то сказать, но завидев предупреждающий жест Эсмы, замолчал и громко цокая вилкой, молча продолжил есть.       Сегодня у Азизе не было никаких сил вести воспитательные беседы и она натешившись внучками, оставила это дело на потом. Расправляя одеяло, она путаясь в калейдоскопе своих беспорядочных мыслей, представила как её голова едва коснётся подушки и она провалиться в глубокий сон аж до первых лучей солнца. Но в дверь постучали и вынужденная открыть её, Азизе никак не ожидала увидеть за ней Насуха. С чемоданом в руках. Он с минуту стоял молча и от его пристального внимания женщине стало неуютно. — Ты что здесь забыл? Твоя комната, дальше, если ты заблудился. Здесь тебе делать нечего. Насух с облегчением заметил, что её настороженный тон хотя бы не излучал такой безудержной ненависти, как раньше. — Как скажешь. — он пожал плечами и двинулся вперёд от чего Азизе была вынуждена сделать шаг назад. — Тогда, если у твоей любопытной невестки возникнут вопросы, на них будешь отвечать ты. — Уж поверь, если ты останешься здесь, то их возникнет ещё больше. — стояла на своём Азизе, до последнего будучи уверенной что мужчина просто пошутил и сейчас уйдёт в отведённую ему комнату. — Всё, что происходит в пределах этой комнаты её в принципе не должно касаться. — нагло улыбнулся он и уже выискивал себе спальное местечко. — Ты я вижу совсем стыд потерял, да? — устало вздохнула женщина. — Тебе я погляжу вообще нравится выводить меня из себя. — Аллах помилуй. Не более, чем тебе нравится играть на моих нервах. — уняв ехидство и успокаивающе выставив ладонь, он убедительно произнёс. — Я вовсе не стесню тебя. Насух до поры до времени был таким же холостяком как и она, потому вскоре он пожалеет что решил делить свою драгоценную свободу с ней. В отличии от него, Азизе была полуночницей и потому часто неплохо проводила время за чтением какой-нибудь книги, особенно когда её донимали кошмары или того хуже бессонница. — Твоё место на диване. — буркнула Азизе и указала на небольшой диван, как раз расположенный таким образом, чтобы они не видели друг друга и не мешали друг другу. Достав из своего шкафа дополнительную подушку со скрученным одеялом, она поочередно швырнула их Насуху. Жаль только в его ухмыляющееся лицо не попала. Но Насух и тому был рад, ведь за его шалость он грешным делом думал его в профилактических целях отправят в кладовку спать в обнимку со шваброй. Могло показаться что Азизе совсем не заботясь о том справится ли мужчина с обживанием в новой комнате, давно видела десятый сон, но на самом деле всё же поглядывала за ним одним глазом, пока он не улёгся наконец.       Дорога сморила Азизе и проснувшись позже обыденного, она к собственной радости, не обнаружила Насуха в комнате. Не отягощаясь его присутствием, женщина поспешно собиралась на деловую встречу, которая так некстати намечалась в другом конце города. С обратной стороны двери послышался яростный топот сбегающий по ступеням вниз. Затем такие же торопливые шаги и непрекращающиеся громкие возмущения Султан. — Замолчи, тетя! Мне надоело слушать тебя! — отчётливее послышался голос Мирана снизу. — Это что за слова такие?! — рявкнула вылетевшая из комнаты Азизе. — Немедленно извинись за своё неподобающее поведение. Миран вздрогнул. На секунду ему показалось что он ослышался, ведь обычно бабушка была на его стороне и не позволяла себе ругаться, не разобравшись в происходящем. — Я не буду извиняться за то, в чём не чувствую вины! — он с остервенением бросил свой рюкзак на диван. Азизе едва удалось обуздать свой гнев бессилия и не залепить мальчику пощечину. С его полыхающего злобой лица на неё смотрел Ахмет, который став постарше, вдобавок к неконтролируемым вспышкам гнева, не стеснялся в выражениях также, как его отец. Словно на одно мгновение перед Азизе предстал её собственный непокорный сын, который за такое короткое время перестал её слышать. Азизе взглянула на внука со смесью потрясения и ужаса. — Да что с тобой такое! — присев перед мальчиком, она отчаянно схватила его за плечи. — Откуда эта невоспитанность? Твоё поведение огорчает меня. Я тебя совсем не узнаю! — Я тебя тоже… — Миран сбросил её руки и не оборачиваясь, немедленно ушёл к себе. — Ты смотри на него. — взвизгнула Султан. — Яблоко от яблони недалеко падает. — Скажи мне на милость, что у вас стряслось с самого утра? — недобро зыркнув на невестку, вопросила Азизе. — Видите ли, наш господин Миран решил прогулять первый урок. Удручённо взявшись за голову, Азизе рухнула на диван. Какую же ошибку она повторяет, что снова теряет влияние над ребенком, растущим в их семье? — Потеря Мехмета по всей видимости показалось мало для меня. — вздохнула она. — Теперь Миран испытывает меня. Поглядывая то на часы, то на дверь комнаты внука, Азизе с досадой подумала что и без того опаздывает. Приказав не трогать Мирана до её прихода, женщина уехала, надеясь остыть немного и на холодную голову подумать как поступить с его испортившимся поведением.       Тем временем Миран сидел в своей комнате. Чтобы хоть как-то вылить свои бушующие эмоции, ему хотелось раскидать всё, что с такой раздражающей сейчас аккуратностью сложено. Но вспоминая как тяжело работает Эсма, он из уважения к ней не стал этого делать. Обхватив согнутые ноги, он уткнулся подбородком в свои колени и уныло смотрел в окно, пока дверь с опаской не открылась и к нему не прибежала Элиф. — Миранчик, хочешь я с тобой здесь посижу, поиграем во что-то? — взобравшись на кровать, сестрёнка прижалась к его плечу. — Ты только не грусти. — Не беспокойся обо мне. — вымученно улыбнулся он и легонько щёлкнул девочку по носу. — Но если ты хочешь, я буду рад твоей компании. Внезапно дверь открылась и в комнату снова вошли. К нему неожиданно пожаловал тот, кого он ждал меньше всего. Явившийся Насух не вселял никакой радости. — Ты пришёл ругать меня, да? — с вызовом спросил Миран, изрядно устав что все только и делают что ругают его и никто даже не хочет спросить о его чувствах. — Я пришёл поговорить с тобой как со взрослым парнем и надеюсь на то, что ты услышишь меня. — твёрдо заявил Насух, положив подобранный рюкзак мальчишки, который он в сердцах закинул десятью минутами ранее. — Мне очень жаль что ты оказался в такой ситуации. — Будто бы тебе есть какое-то дело. Если бы ты говорил правду, то разрешил бы бабушке забрать нас. Но тебе чужие дети в доме не нужны. — отрывисто бросил Миран, прокручивая в своей голове неосторожно брошенные прислуге слова Султан. — Я не… Кто тебе такое сказал? — едва не задохнулся от возмущения Насух. — Это не так. Наоборот — я с самого начала предложил забрать вас в свой дом. Но бабушка отказалась. — завидев как помрачнело лицо мальчика, он поспешил добавить. — И правильно сделала. Тебе бы пришлось ходить в прежнюю школу, вам всем было лучше уехать. — тяжело вздохнув, Насух сел на свободное место за письменным столом Мирана. — Понимаешь, когда умерла моя жена, её смерть больнее всего ударила по моему младшему сыну Джихану. Он был чуть старше тебя. Я не мог заботиться о нём также как это делала мама и потому бывало некоторые ребята во дворе шутили над ним. До тех пор пока он ходил в школу, к прежним знакомым его рана заживала очень долго и я ничего не мог с этим сделать. Поэтому бабушка заставила вас уехать, чтобы вы обзавелись новыми знакомствами. Растерявшись от услышанного, Миран пожалел что так несправедливо рассудил о Насухе в первое время их знакомства. И определённо польщённый откровением, которым с ним поделились, мальчик всё же смягчился. — Бабушка ещё никогда так на меня не ругалась. — горько отрезал он и наконец взглянул в лицо Насуха, выискивая в его глазах честный ответ. — Она больше не любит меня? — Что ты. — мужчина ободряюще тряхнул Мирана за плечо. — Думаю она очень расстроилась и будет хорошо, если ты объяснишь ей своё поведение. — Ага как же. — фыркнул мальчишка, нахмурившись. — Она наказала меня, уже в который раз, даже не поговорив. И сейчас всё будет напрасно. — Не попробовав, не узнаешь. К тому же, ты мужчина и ты сильнее. Уверен, что если ты первым попросишь прощения, она увидит как повзрослел её Миран. — увидев понимание ребенка, Насух спросил. — Так что это у вас там с тётей случилось? — Я хотел опоздать на первый урок, на этот дурацкий урок труда. Вот мы и поругались с ней. — А чем тебе урок труда не угодил? Встретив искреннее любопытство, Миран решился рассказать. — Нам задали сделать поделку к осени я и сделал, Фырат тоже мне помогал. Мы три дня её делали. Она так мне нравилась. На прошлой неделе отнёс её и мне поставили наихудший балл, потому что моя поделка оказалась не такой аккуратной как у остальных. Конечно! Им же родители помогали. Так нечестно! Я не пойду больше на этот глупый урок. Тем более что теперь нам задали смастерить любимое животное. — Вот так дела. — пригладив усы, негодующе покачал головой Насух. — Правда нечестно. — Миран, давай мы тебе зайчика из пластилина слепим?! Фиолетового! — отозвалась Элиф, что крутила стоящий на столе глобус. — Я люблю зайчиков. — Один помощник у тебя точно есть. — хохотнул Насух, легонько погладив девочку по волосам. — Давай так, парень, сейчас ты пойдешь на остальные уроки, а после школы мы с тобой сделаем тебе поделку. Что ты скажешь? Миран поднял изумлённый взгляд на Насуха: он не ожидал что тот, к кому он так несправедливо отнёсся, так скоро предложил ему помощь. — Правда? — мальчик аж просиял. — Ты поможешь мне? — А то! — подмигнул мужчина, потирая ладони. — Такого зверька сделаем, что во всём Карсе не сыскать.       Очень надеясь, что Насух сдержит обещание, весь день Миран с упоением раздумывал над тем, какое животное он хотел бы сделать и остановил свой выбор на благородной лошади. По приходу домой в кладовке среди других старых вещей ему во главе с Насухом даже удалось найти нужные инструменты для резьбы. Интересно, кто-то из их семьи тоже умел делать такие изделия, если даже инструменты сохранились? Девчонок хватило ровно на час наблюдения за работой над эскизом, но они охотно пообещали раскрасить готовую фигурку красками после и если Миран разрешит, поиграть с ней потом. А вот Фырат так само набравшись терпения, всячески помогал ему и они вдвоем покорно слушая наставления Насуха, усердно пробовали себя в таком кропотливом, но интересном деле. Однако, преследующее чувство вины не давало мальчику полностью погрузиться в творчество и позабыть об утренней ссоре.       После ужина собравшись с силами, Миран поднялся в комнату бабушки. Устроившись в своем кресле, она изучала какие-то документы и обнаружила его присутствие, лишь когда мальчик неуверенно постучал по двери. — Я хочу поговорить с тобой. — решив что выбрал не лучшее время, Миран замешкался у порога. Но Азизе смерила его внимательным взглядом и одобрительно кивнула, приглашая зайти. — Бабушка, утром я очень плохо себя повел. — нерешительно начал он. — Прости меня, я больше так не буду. Честно-честно! — Ты не у меня прощения проси, а у Султан. — несмотря на строгий тон голоса, Миран чувствовал что бабушка хоть и огорчена, но не была зла. — Я бы не хотел этого делать, но я сделаю. — медленно кивнул он. — Только потому что ты попросила. Я до сих пор обижен на неё. Азизе отложила свои бумаги и пристально взглянула на него. — Почему это вдруг? Вздохнув, мальчик уселся на подлокотник кресла рядом с бабушкой. — Тётя сказала что я вырасту таким же наглым как мой папа. — он положил голову на её плечо. — Разве он был плохим человеком? — Как и любой человек он совершал ошибки, но разве это делает его плохим человеком? — Миран с облегчением ощутил как рука бабушки обхватила его плечи, в объятии прижимая к себе. — Конечно, Мехмет был очень озорливым и из всех детей самым шумным, иногда он вспыхивал точно также как ты, но всегда извинялся после. Мой Мехмет был мне опорой. Помню, поссорилась с твоим дедом, очень расстроилась тогда, а он, несмотря на то что уже был не ребенком, взял меня за руку и говорит: «Полно расстраиваться, мама. Ни один мужчина в этом мире не заслужил твоих слёз, даже если этот мужчина мой отец». Улыбнулся твоей улыбкой и все горести разом улетучились. Миран очень любил когда Эсма или бабушка рассказывали о его родителях, а он с упоением слушал и улавливал каждую деталь, вновь выстраивая их образы в своей голове. — Ты не обижайся на меня, лев мой. — неожиданно произнесла Азизе, целуя мальчика в макушку. — Я всего лишь хочу, чтобы ты вырос достойным мужчиной, который будет милостив и терпелив к своим близким, даже если те будут не правы. — Насух-ага почти тоже самое сказал мне. — усмехнулся Миран и обхватил бабушку обеими руками. Положив голову ей на грудь, он слышал как билось её любящее сердце и впервые за долгое время нашёл покой. — Насух? — Да. — закивал он и улыбнулся во весь рот. — Представляешь, он умеет такие фигурки из дерева вырезать! Даже мне на урок труда сделаем лошадку. Я тоже научусь. Женщина погладила внука по голове. — Я верю что очень красиво получится. Азизе помнила как Насух в юности признавался ей что на досуге охотно вырезает различные фигурки из дерева. Но ей не показывал, говоря что не отточил свой навык достаточно хорошо. Однако, пообещал что наилучшее своё изделие подарит ей. Так к рождению их сына, он подарил ей собственноручно сделанные чётки, которые она по сей день хранила в своём сундуке.

***

Время от времени созваниваясь с Хазаром, Насух узнавал и о делах Джихана, будучи уверенным что братья куда лучше поддерживают между собой связь, чем с ним. Тешась что вырвались с под его удушающего контроля, оба сына рассказывали друг о друге весьма поверхностно, в общих деталях. В глубине души Насух чувствовал что дети отдаляются от него и как бы горестно ни было это ощущение, мысль о том что вдали они чувствуют себя спокойнее всё же утешала его. Именно в семье Азизе рядом с её внуками он особенно заскучал за временами когда его собственные сыновья были детьми. Утопая в собственных сердечных невзгодах прошлого и борясь с рабочим проблемами, он совсем упустил их детство. Переосмысливая свою жизнь, он всё больше жалел что не дал сыновьям тех тепла, заботы и терпения которые им нужны были и которых им бы хотелось.       За всю ночь так и не уснув нормально, Насух крутился с боку на бок и вслушивался в капли дождя, что тарабанили по крыше. За дверью послышался топот ног, которые будто бегали с комнату в комнату и громкие перешёптывания. Взглянув на часы, что показывали 4 утра, мужчина решил что это не прислуга, ведь та просыпалась часов в 6, чтобы к 8-9 успеть приготовить завтрак. Тихо одевшись, он выглянул за дверь и стал вслушиваться в шум детских голосов, по всей видимости доносящийся с кухни.       Насух остолбенел, завидев мокрую с головы до ног малышку Элиф, что прижимала к себе не менее мокрую птицу. Генуль то и дело укутывала сестру в полотенце и пыталась уговорить переодеться, пока она подержит промокшую птичку. Миран с Фыратом неведомо где откопавшие какую-то старую коробку застилали её сухой тряпкой и мастерили убежище для птицы. — А чего это вам не спится? — негромко восклинул Насух. Детишки как напуганные зайчата разом подпрыгнули на месте от неожиданности. — Элиф нашла промокшую птичку и принесла её. А мы хотим отогреть её. — торопливо отчиталась Генуль. — Ты что это, в такую непогоду бродила по улице? — ужаснулся Насух, касаясь холодных ног Элиф от чего та хихикнула. — Я увидела её в окошке. Ей было холодно и страшно. — робко поведала девочка, шмыгая носом. — Я тихонько обулась и вышла на улицу, чтобы забрать её к нам. А потом разбудила Мирана. Насух снисходительно помотал головой и аккуратно забрал несчастную птицу, переложив её в уготованную мальчишками коробку. Попросив Генуль помочь сестре переодеться, он послал Фырата с Мираном за пледом, а сам принялся рыскать по многочисленным ящикам в поисках чая. Выгребая ящик за ящичком, он перерыл всё, даже рассыпал пару выпавших приправ пока не нашёл долгожданную заварку чая. Всех этих баночек, скляночек и прочей кухонной утвари было так много, что Насух попросту забыл на каком месте что стояло и потому не решился наводить порядок. — Вот так погром! — протянула вошедшая на шум Султан, окинув кухню удивлённым взглядом и её взор зацепился за дремающую в коробке голубку. — А это ещё что за чудо? — Тише, мама. — шикнула Генуль, осторожно погладив пташку по головке. — Это Элиф её спасла. — Надо же, такая маленькая пташка а столько шуму с утра навела. Всех на ноги подняла. — поставив руки в бока, усмехнулась женщина и обратила внимание на возящегося у плиты Насуха. — Что Вы делаете, господин Насух? — Разве не видишь? — переливая кипяток в заварку, отозвался мужчина. — Пытаюсь отогреть этих маленьких спасателей. — Может Вам помочь? — Я уже справился, чай почти готов. — отмахнулся он, расставляя чашки на столе. Прижавшись друг к дружке, дети вместе накрылись пледом и переговариваясь между собой, хрустели печеньем. Услышав знакомые шаги и боясь быть замеченными, ребятня притихла и не даром, так как на кухне вскоре показалась Азизе. — Что здесь за собрание с самого утра? — Мы…мы чай пьём. — широко улыбнулся Миран, стараясь как можно незаметнее отодвинуть коробку с птицей подальше. Брови женщины скептически взмыли вверх. — В пять утра? — узрев бардак, она первым делом зыркнула на Насуха. — Мне стоило догадаться чьих рук это дело. Она подошла к столу и забрала достаточно опустевшую тарелку с печеньем, чтобы дети перестали перебивать аппетит перед завтраком. — А вот я бы не догадался что ты найдёшь дорогу на кухню. — не остался в долгу Насух, тем самым вызвав смешок у Султан. Проигнорировав его издёвку, Азизе коснулась лица и волос Элиф. — Элиф, почему ты такая холодная. И волосы мокрые…ты была на улице? — девочка спрятала глаза, не зная что ответить и как выкрутиться, точно зная что бабушку не удастся обмануть. Вскоре незваная живность подала звук чем привлекла внимание старшей госпожи. Женщина заглянула за спины Фырата и Генуль, которые до последнего старались скрыть присутствие несчастной птицы. — Что это? — Я случайно увидела её в окне. Она вся промокла и замёрзла, даже летать не может…- девчушка обеими ладошками взяла Азизе за руку. — Бабушка, можно мы оставим её? — Но она не может жить здесь. У неё наверняка есть семья, свой дом. — женщина присела рядом с Элиф и на всякий случай попробовала нет ли у внучки температуры. — Разве можно отказать тому, кто обратился к тебе за помощью? — вмешался Миран. — Даже если это птица. Я слышал что голубка, ищущая тепла в твоём доме обязательно принесет в него добро. — Верно сказал! Очень вовремя вспомнил. — Насух немного взъерошил его волосы. — Но знаете, бабушка кое в чём права. У птицы есть свой дом, который она обязательно найдет как только отогреется. — немного подумав, он добавил. — Но мы могли бы смастерить скворечник. Тогда ещё не одна птица сможет найти в вашем дворе убежище. Что скажете, поможете мне? — Да! — хором воскликнула ребятня. — Я тоже хочу! — участливо встрепенулся Фырат. — Всем работа найдется. — похлопав мальчика по плечу, он улыбнулся и любезно подвинул чашку с чаем, которую уготовил для Азизе. — Я не пью чай по утрам. — поджав губы, выдала она и поднявшись с места, принялась возвращать ненароком раскиданные Насухом вещи на свои места. — Как хочешь, госпожа. — ухмыльнулся Насух, наблюдая как она ловко навела прежний порядок, что натолкнуло его на мысль, что Азизе умела не только приказы отдавать и вероятно даже, если останется без своих верных помощниц, то с голоду тоже не умрёт. Поставив свою чашку возле умывальника, Насух приблизился к Азизе, наблюдая как она размеренно помешивала кофе в джезве. — Ты это, если уже завариваешь кофе и мне сделай. Только с пенкой и крепкий… — и пряча ухмылку в усах, вполголоса добавил. — чтобы его насыщенный аромат дурманил голову. — В твоём возрасте вредно пить такой крепкий кофе, Насух. — почувствовав его дыхание у своего уха, женщина резко развернулась, схватив свежесваренный напиток. — Эй! Вообще-то я не намного старше тебя. — возмутился Насух, отходя подальше, чтобы на него случайно не выплеснулся кипяток.

***

Азизе изредка посвящала Насуха в свои дела, которые она находила даже в выходные. Живя уже которую неделю в Карсе, мужчина ни разу не наблюдал чтобы она занималась чем-то помимо делами фирмы, домашними заботами и внуками. Был конечно ещё благотворительный фонд, которым как понял Насух, заправляли исключительно такие же состоятельные женщины как Азизе. Уже как минимум там она могла бы найти себе хотя бы одну приятельницу. Хотя Азизе создавала впечатление не самого доверчивого и дружелюбного человека. Тем не менее, даже Насуху жизнь подарила хороших, пусть и немногочисленных, друзей. Конечно самым близким его другом, а то и братом был Юсуф, что с самого детства разделял его радости и горести. Как никак, именно с Юсуфом Насух мог разделить то, чем не мог поделиться с собственными детьми или с женой. Так само Насух успел заметить что с Султан у его супруги были весьма натянутые отношения, несмотря на то, что та по воле коварной судьбы, была единственной невесткой в доме. А вот к Эсме Азизе довольно-таки тепло относилась.       Из собственных размышлений его и вырвала Эсма, что заглянула в кабинет чтобы забрать Элиф пообедать. Несмотря на то, что практически каждый день сидел дома, Насух полностью не оставил работу на фирме и работал с документами из дому, иногда засиживаясь в кабинете. Хотя признаться честно, здесь ему было неуютно не только из-за множества элементов декора, что своей помпезностью мешали сосредоточиться на работе, но и тот факт что отнюдь не он был хозяином дома весьма таки стеснял его. Хотя малышка Элиф, рядом весело лепечущая и мирно собирающая шалашик для своих кукол сполна скрашивала его одиночество. За всё время их с Азизе пребывания здесь девочка наконец перестала бояться «чужого громкого дядю» и даже ласково звала его «дядюшка Насух» от чего, что утаивать, сердце мужчины таяло. Решив составить Элиф компанию в обеденном перекусе, Насух спустился с ней на кухню. — Эсма, давно ли ты здесь работаешь? — потягивая кофе, поинтересовался он. — Достаточно, лет восемь, а то и девять. — коротко поведала Эсма, убирая посуду со стола. — Я заметил что Азизе весьма занятой человек. Есть ли у неё друзья например? Его вопрос заставил молодую женщину растеряться. — У госпожи много приятелей, людей которые её глубоко уважают, и ещё больше недоброжелателей. Однако, я не знаю людей, которых бы она могла назвать своими друзьями. — честно ответила Эсма и поспешила исчезнуть с глаз Насуха, чтобы ненароком не выдать что-то, что создаст Азизе проблем. Царящую в гостиной тишину нарушил телефонный звонок. Как оказалось Миран полез в драку с мальчишкой из параллельного класса и теперь отец пострадавшего мальчика требует немедленную явку кого-то из родителей этого забияки. Побледнев, Эсма засуетилась по дому, не зная пытаться ли связаться с Азизе или бежать уже самой в школу, поскольку Султан-ханым так некстати ушла по магазинам, обещав самостоятельно заскочить по дороге домой за детьми. Велев Эсме оставаться дома и не отвлекаться от своих дел, он решил сам разузнать в чём дело. Мужчина и опомнится не успел как Элиф, быстро слопавшая свою кашу и не желающая томиться в четырех стенах, запрыгнула в машину, как она объяснила чтобы вместе спасать Мирана.       Во дворе школы их уже ждал изнервничавшийся Фырат, что не отходил от плачущей на самой отдаленной лавочке Генуль, утешая её всеми возможными способами. Завидев Насуха, он тут же ринулся провожать его в кабинет директора, где назревал настоящий скандал. Видимо полагая, что прибудет Азизе, отец мальчика заведомо готовился нападать и Насух дал достойный отпор этому напыщенному индюку и только усилием воли не врезал ему, когда тот вздумал намекать якобы Генуль увязалась за его распрекрасным сыном из-за отсутствия достойного воспитания. — Я говорил Генуль чтобы она не бегала за ним. Осман плохой человек, но она влюбчивая девчонка не слушала. — гневно выдохнул Миран, виновато потирая небольшой синяк на скуле и вскинул напряжённый взгляд на Насуха. — Бабушка будет не в восторге, когда услышит об этом. Ты тоже думаешь что меня надо наказать? — Думаю Генуль взяла для себя урок. Но как бы там ни было, мы должны защищать своих близких. И на твоём бы месте я поступил бы также. Высокая тень Насуха накрыла понуро сжавшуюся девочку. — Что это, Генуль? Разве этот малолетний негодяй стоит твоих слёз? — присев перед ней, чтобы быть на одном уровне, он смахнул слёзы с детских щёк. — Довольно плакать. — Я же думала что нравлюсь ему, а он взял и при всех мальчишках сказал что ему такие заучки не нравятся. — всхлипывала девочка, стыдливо пряча своё лицо в ладонях. — Наверное завтра весь класс будет смеяться надо мной. — Не посмеют с тем как Миран надрал уши этому мальчонку. Да и кто им будет давать списывать, если они вздумают задирать тебя?! Не вешай нос, иначе они поймут что задели тебя. Заплаканные глаза Генуль благодарно блеснули и она наконец улыбнулась. Чтобы как-то скрасить эту неприятную ситуацию, испортившую всем настроение, Насух предложил зайти в любое заведение неподалёку и отведать хотя бы по одному лакомству, так как вскоре им придется найти место ещё и для ужина дома. Так дети охотно показали ему булочную, куда однажды их водила Султан после их совместной прогулки в местный музей.       Наслышанная о происшествии в школе Азизе по приходу домой намеревалась всыпать и Мирану, который чуть что полез в драку хорошо только не пострадал, и Насуху, который вместо того чтобы решить это дело мирно, сам едва не затеял драку с отцом пострадавшего мальчика. Благо ещё представился дядей Мирана. Но увидев как дети дружно собирали конструктор в гостиной, она повременила с нотациями. Первой её заметила Элиф и тут же побежала к ней. — Бабушка! Мы видели бабайку, представляешь?! — тараторила она, хлопая своими тёмными глазёнками. — Самую настоящую. — Это была «Костлявая старуха». — со знанием дела отозвался Миран. — «Костлявая старуха»? — недоуменно повторила Азизе, раздумывая над тем что снова нафантазировали эти озорливые детишки отовсюду находящие себе приключения. — Да, у неё вместо руки кость. — Миран скорчил рожицу и подняв скрученные руки, уронил одну на голову Генуль. — Буее! — Фу, Миран! Прекрати. — брезгливо отпрянула девочка, хлопнув Мирана по руке. — Честное слово, я такую страшную женщину ещё в жизни не видела. — Да о ком это вы говорите, ничего не понимаю. — заинтересовалась Султан, оторвавшись от телевизора. — В самом деле что за ужасы. — качала головой Азизе. — Какая-то нищенка ошивалась по рынку. Я не совсем понял, но кажется у несчастной и правда что-то с рукой. — пояснил Насух, продолжая беззаботно читать газету. — Убереги Аллах, да это же старуха Сакине! — оживлённо отозвалась кухарка Бейза, что готовила стол к ужину. — Тьфу-тьфу сбереги от её дурного глаза. — Да кто это? — нетерпеливо переспросила Султан. — Ни разу не слышала о ней. — Поговаривают она ведьма. — оглянувшись, полушепотом произнесла девушка и поглощённая рассказом забывшись, села на стул. — Всякие травы собирает, лапы куриные покупает и прочую гадость. Взамен за колдовство черти лишили её пальцев. — всплеснув в ладоши, она изумлённо добавила. — Ничего себе! Я думала она умерла давно! Точно ведьма раз живёт столько. Даже дети отлипли от своего конструктора и открыв рты, принялись внимать будоражащую их впечатлительные души историю. — Какие глупости. Не бывает ни колдуний, ни ведьм. — проговорила Азизе и помедлив немного, добавила. — Сакине всего-навсего старая знахарка. — Не скажите, ханым. — покачала головой девушка. — Помню рассказывали как к ней грабитель в дом полез, думая поживиться чем-то. Она вышла на шум и бросила в него какую-то дрянь и прокляла, сказав что тот не доживёт до Рамадана. Через месяц действительно скончался. — Никакого колдовства, всего лишь знания свойств растений. — уверенно повторила Азизе. — А всё остальное люди сами в страхе додумают. Люди всегда называют колдовством то, чего понять не в силах. — она чуть приблизила лицо к кухарке и иронично усмехнулась. — Если тебе на площади погадают на кофейной гуще это тоже колдовство? Никому из присутствующих не было известно, но Азизе тоже немного разбиралась в травах. Это всегда было частью её детства: её бабуля знала свойства всех растущих в полях трав, мама кое-что знала и она знала. Знала не так много, но достаточно для того чтобы вылечиться от простуды без кучи лекарств, снять боль, стресс. Хотя после переезда в Карс и забросила давно, обращаясь исключительно к традиционной медицине. Особенно после того, как по своей недалёкости и с подачи Фюсун, Нихат подумал что она сварила «отраву, которой женщины обычно пытаются предотвратить беременность». А ведь она, наоборот, хотела поправить своё здоровье. Придя в ярость, Нихат избил её до полусмерти, тем самым забрав последнее что у неё осталось от Айше — лицо. — Всё же взгляд у этой старухи и правда нечеловеческий. — мрачно высказалась Бейза, всё же задумавшись над словами госпожи. — Заглянешь в её черные глаза и кажется будто собственная душа потяжелела. Азизе перевела внимание на внуков, чьи впечатлительные умы охотнее поверят во всякую чертовщину и детвора потом чего дурного вздумает пугать друг друга. — Так, вы долго будете уши греть? А ну мигом соберите конструктор. — она махнула рукой в сторону разбросанных по всей комнате деталей и дождавшись когда раздосадованно вздыхающие дети отойдут на достаточное расстояние, негромко продолжила. — Оно и неудивительно. Когда-то Сакине была очень красивой девушкой. Половина деревни за ней упадала. Поговаривают до беспамятства околдовала одного господина, а замуж отказалась за него выходить. Господин осерчал и надругался над несчастной, да отрезал ей пальцы, чтобы никого больше не погубила своей красотой. Отец девушки отомстил за неё, расправился с господином за что вскоре тоже поплатился. С тех пор все сторонились Сакине, считая что она приносит лишь беды. Всех девушек пугали что она отнимет твою красоту из зависти. Не доживёшь до свадьбы своей как иссохнешь от хвори. А потом она уехала, видимо сюда и перебралась, да только молва и сюда дошла. Сакине не вышла замуж, не обзавелась детьми и, поговаривают, спятила. Люди по сей день бояться её, но продолжают ходить за снадобьями, принося ей еду, деньги. Так и выживает. Азизе отчасти даже понимала эту несчастную, которая и не пыталась опровергать дурную молву суеверных горожан. Иногда для своего же блага особо наглых людей стоит держать в страхе. — Сколько живу здесь не слыхала такого. — ошеломлённо вымолвила Бейза и не удержавшись, полюбопытствовала. — Откуда Вы знаете? — Походи по людям тебе и не такое расскажут. — легко ответила Азизе, что ещё будучи ребёнком была наслышана об этой жуткой истории. Ещё девчонкой она обходила ветхий домишко «старой ведьмы», страшась хотя бы мельком встретиться с ней. Однако, погодя, переехав в Карс, Азизе пару раз видела её воочию и все страшные легенды о которых она была наслышана дивным образом разом улетучились.       Пока все не уснули, Насух принялся ремонтировать дверцу шкафа, которую сам по неосторожности недавно сломал. Под шелест перелистываемых Азизе книжных страниц он молча прикручивал дверцу обратно, даже не подозревая что за ним исподлобья наблюдают. Его осанка не утратила своей воинственности, а твёрдый взгляд своей решимости. Лишь поблёскивающие серебром седины темные как смоль волосы и кое-где залёгшие морщины пусть и придавали солидности, но и выдавали уже отнюдь не юный возраст. Азизе уже который раз задавалась вопросом года ли так изменили Насуха или всё, что она о нём знала воспринималось по иному. Поддавшись своему малодушию, Насух предал память их погибшего сына и благодаря своей несдержанности, рассорился с собственными детьми. Однако, этот же человек несмотря на её неучтивость, так скоро нашёл дорогу к сердцам маленьких обитателей дома Асланбей. Также, как когда-то нашёл путь к её сердцу… Нет, нельзя наступая на те же грабли, доверять тому, кто в самый тяжёлый период способен оставить на произвол, позабыв о всех своих обещаниях. Азизе откинула книгу, содержание которой уже минут пятнадцать как перестало интересовать её и безуспешно путаясь в пучине разногласий собственных убеждений, устало прикрыла глаза рукой.

***

Не имея привычки долго собираться, Насух всё ещё не спускался завтракать что показалось Азизе весьма странным, если учесть что у него ещё и какая-то там встреча назревала. Поднявшись в комнату, она застала его в том же положении в котором и уходила. Распластавшись на малом для его телосложения диване и едва не сползая второй половиной тела, он мирно сопел. — А ты я погляжу не сильно торопишься. — легонько пнув его свисающую на пол ногу носком домашних тапок, громко произнесла она. Скрюченное тело тут же воскресло и с невнятным бормотанием попыталось сообразить происходящее. — Который час…черт, уже десять… — потирая неслушающиеся затёкшие шею и плечи, ворчал Насух. Уже которое время он спал на диване, который был мал для него и это не прошло бесследно. — Что за напасть…кости рассыпаются уже окончательно. — Это просто все твои кости на диван не помещаются. — заметила Азизе. — Сейчас полегчает. Только женские руки коснулись его плеч как Насух невольно напрягся и бездумно вперив глаза в пол, сидел так с минуту. Пока случайно не взглянул в зеркало. Азизе не могла видеть своего отражения, зато Насух видел как её внимательный взгляд скользил по нему. Да чёрт, она же разглядывала его! Только сейчас, прислушавшись, мужчина обратил внимание на то, какие у неё приятные, мягкие и тёплые руки. Когда непрошенный жар обагрил его уши и шею, разливаясь по телу, он дёрнулся как ужаленный, вскакивая на ноги. — Аллах всемогущий, чего ты дёргаешься словно я хотела тебе шею свернуть?! — прижав к себе руки, возмутилась Азизе. — Убивать я тебя не собираюсь, по крайней мере пока. — Это…не надо ничего. — рассеяно отозвался Насух и натянув рубашку, засуетился по комнате. Стараясь не встречаться с Азизе взглядом, вскоре он буквально сбежал в гостиную, где вовсю развернулась утренняя трапеза.       Когда все расселись по местам, Фырат подбежал к матери и потянувшись на носочках к её уху, негромко спросил. — Мама, а ещё остались блины с тем вареньем из инжира? — Фырат, ты не ел что-ли до сих пор? — присаживаясь на своё место, вопросила Азизе. — Я совсем закрутилась и не успела его покормить, простите. — неловко объяснила Эсма. — Тогда пусть ест с нами. — как само собой разумеющееся, сказала старшая госпожа. Фырат замнулся и стал смотреть на мать. — В чём дело, сынок? — не отрываясь от тарелки и краем глаза заметив как Эсма что-то показывала, добавила. — Не учи Фырата врать мне, Эсма. Лучше неси ещё одни приборы сыну. Когда женщина удалилась мальчишка подошёл к Азизе и тихо, чтобы услышала только она, что-то произнёс ей на ухо. Азизе недовольно зыркнула на Султан и предостерегающе произнесла. — Госпожа Султан видимо забыла что я не разделяю детей этого дома. — игнорируя раздраженный вздох невестки, она тепло улыбнулась Фырату. — Беги скорее мыть руки и возвращайся. Широко улыбнувшись, мальчуган робко приобнял её и побежал. — Давай, Фыро, спеши. Я сейчас всё съем. — выкрикнул Миран, радуясь что наконец-то не будет сидеть один среди тихих девчонок и предусмотрительно притащил ещё один стул для друга. Насух давно успел заметить с каким благодушием Азизе относилась к этому мальчику Фырату, практически не отделяя его от своих внуков. Если что-то покупалось Асланбеям младшим, то и Фырат тоже не оставался без внимания. Не то чтобы Насух был жадным, но носиться с сыном прислуги на равных со своими детьми он бы вряд-ли наверное стал. Презрительный взгляд Азизе снова вонзился в невестку. — Не смотри на меня так. — сложив руки на груди, вздёрнула нос Султан. — С каких это пор сын прислуги должен есть с нами за одним столом? — Что ты за хозяйка, если ребёнка своего дома оставляешь голодным. — Вообще-то… — Ещё одно возражение и будешь есть в гордом одиночестве своей комнаты. — отчеканила Азизе, ясно давая понять что она не спрашивала разрешения у невестки, кого ей усаживать за этот стол. Столько времени распоряжаясь порядком в доме, Султан начинали раздражать придирки свекрови, которая сама же доверила ей этот дом и его обитателей. А теперь вернувшись, вздумала опять властвовать на свой лад. Дома Шадоглу ей что-ли мало? С тем как она везде совала свой нос удивительно ещё как только Насух не выпнул её из дому раньше, чем она вернулась сюда. А ведь у неё был шанс отказавшись от зарождающейся мести, вернуться в Карс и поднимать детей вместе, мирно доживая отведённое Всевышним, но Азизе выбрала воплощать свои никому неведомые замыслы. А теперь усердно делала вид, будто ей есть дело хоть до кого-то, кроме своих обид и амбиций. В самом деле, разве кто-то из её сыновей желал бы втягивать семью в никому ненужную войну, как это сделала она? Султан считала Азизе лицемерной женщиной, что ничего в этой жизни не сделает, если это не принесёт ей выгоды. Своим притворством она отменно умела тешить своё самолюбие, но любить кого-либо по-настоящему не была способна. — Лучше бы ты так с детьми своими возилась, гляди нормальными людьми бы выросли. — вырвалось из уст Султан, что не осталось незамеченным Азизе, которая не ожидая такой прямоты, ошарашенно прожигала её уничтожающим взглядом. — Мне правда не понятно. Когда тебе сын родной в тягость, то как с чужими можно возиться. — Что ты несёшь вообще? Ты свой язык без костей прикуси-то. По-моему ты совсем забываешься. — рассерженно осадила её Азизе. — Я ещё промолчала что ты сделала с Мираном в моё отсутствие, что наговорила ребенку. На тебя совсем нельзя положиться. — Ты своих детей уже воспитала. Тогда, когда Всевышний забрал у меня сына, тебе дал троих, так ты и с теми не справилась. — не унималась Султан и чем больше она говорила, тем отчётливее в её словах была слышна гневная желчь. Возможно хоть кто-то открыв глаза, наконец даст отпор этой заносчивой особе, если за все года ни её покойный супруг, ни её дети не осмеливались этого сделать. — И знаешь, что самое страшное? — голос Султан сорвался на сдавленный плач. — Когда я умирала от горя, Ахмет пришёл ко мне и сказал что нашему сыну не дано было родиться. Сказал: «И хорошо, что не родился, иначе бы ты ненавидела его всю жизнь также, как меня ненавидела моя мать.» Несмотря на удивительное самообладание, от Насуха не скрылось промелькнувшее на побледневшем лице Азизе смятение. Кажется она была настолько потрясена, что не находила слов. — Я одного не пойму. — глухо выдавила Азизе внезапно потяжелевшим языком. — Что я тебе такого сделала, что ты так меня ненавидишь? — В этом то и беда, что ты ничего не сделала. — поспешно вытирая слёзы со своего лица, Султан резко поднялась и удалилась в свою комнату. Взгляды всех до единого присутствующих в гостиной переметнулись к хозяйке дома, что мрачно уставившись в свою тарелку, пыталась осмыслить произошедшее. Вжавшие головы в плечи дети растерявшись от вспыхнувшей ссоры двоих дорогих им людей, молча продолжили есть содержимое своих тарелок. Вот уже которую неделю витающее напряжение между Азизе и Султан так внезапно вылилось в скандал, что и сам Насух смешался. Азизе ни слова не сказала в свою защиту против слов невестки, выходило доля правды всё же была в её словах? Не успел Насух произнести и слова, чтобы разрушить это гнетущее молчание как его жена покинула особняк.       В планах у Азизе была встреча с подрядчиками и она не намеревалась её пропускать, но всё последующее время её мысли были совсем не о работе. Она остановилась у высокого каменного моста и всматривалась в глубины бурлящей реки, вслушиваясь в её успокаивающий шум. Прикрыв глаза, она вдохнула прохладный воздух, пытаясь наконец остудить бурю внутри себя.       Небосвод зажёгся светлыми лучами раннего солнца, что поднимаясь из-за горизонта, рассекали тяжёлые тучи. Рассвет — время, когда развеивается тёмная завеса ночи, а с ней и тяжкие мысли остаются во вчерашнем дне. Но не для той, чью жизнь накрыл беспросветный мрак и рассвета в нём давно не видать. Сломанная, разбитая она скиталась не разбирая дороги, бродила по этой бренной земле где ей отныне нигде не находилось места. Изменив имя, Айше надеялась изменить свою судьбы и волей случая нашла новую тропу.       Уже год работая у Асланбеев, она осмелилась подумать что всё налаживается. Хотя в глубине своего измученного сердца она иногда находила пристанище в мыслях о том, что Насух найдет её и заберёт отсюда, хотя бы спросит о ней. За недолгое время своей работы здесь она успела отметить что Хамит Асланбей был человеком очень строгим, жёстким в особенности по отношению к своим детям. Вероятно поэтому, когда Нихат вырывался с под его контроля, то пускался во все тяжкие, позволяя себе всё что заблагорассудится. Азизе бралась за любую работу лишь бы не оставаться один на один с молодым господином дома Асланбей, что прилип к ней как банный лист. Она давно не была глупой овечкой, чтобы не замечать его плотоядных взглядов от которых становилось откровенно гадко на душе.       Однажды парень не поскупился даже на дорогое колье, стараясь задобрить, но Азизе тут же вернула украшение обратно и предупредила что если он не заберёт подарок, то она просто-напросто выбросит его. Всячески показывая ему своё безразличие, девушка надеялась что Нихату вскоре надоест бегать за ней и он переключится на какую-нибудь подружку из своего круга. Но её неприступность кажется раззадоривала не понимающего отказа господина лишь сильнее. Иногда молодой Асланбей как бы невзначай пытался коснуться её, а то и обнять за плечи и тогда Азизе едва хватало терпения чтобы не огреть его чем-то тяжёлым, дабы и имени своего не вспомнил. Несмотря на свою суровость, отец Нихата не был скрягой и платил работникам их дома хорошее жалованье. Благодаря этому, Азизе удалось накопить некую сумму, которой должно было хватить чтобы снять им с Ханифе собственное жилище хотя бы на пару месяцев. После чего Азизе могла бы покинуть Асланбеев и наконец избавиться от осточертевшего ей своим ненужным вниманием Нихата. Но судьба обрекла её на новые испытания, заставив её пережить одно из наихудших унижений, которому её подверг Нихат Асланбей. Вчера Азизе с ужасом убедилась что беременна. Её сердце горело от потери первого малыша, малыша от любимого мужчины, от утраты сына, которого она не уберегла. Едва ли не каждую ночь она видела своего подросшего сына, что забившись в угол горящей комнаты, плакал и звал её. Его душераздирающий плач по прежнему стоял в её ушах и она неустанно молилась, чтобы его несчастная душа нашла покой.       Перед давно утратившими блеск глазами проносились воспоминания из её такого лживого, но счастливого прошлого где расцветала в любви того, кого полюбила всем сердцем, где не могла натешиться своим малышом Хазаром — частичкой от возлюбленного, который возвысив её к самому раю, низверг в ад. Один пожар унёс всё, что ей было так дорого, возвращая в жестокую реальность и разбудив от сладкого сна. Один пожар превратил её жизнь в сплошной кошмар от которого никогда не сможешь проснуться. Воспоминания отозвались щемящей болью. Эта боль, словно яд проникала в каждую клеточку её тела, отравляя сущность и завладевала её разумом пламенем ненависти.       Она медленно ступила вперёд и оглянувшись, опасливо обвела глазами пустующий двор. Хамит-ага ещё две недели назад уехал в другой город по рабочим делам, Фюсун ещё вчера осталась у своей такой же противной подруги, а Нихат и подавно так рано не вставал. Азизе взобралась на широкие перила ограждения сбоку террасы и встревоженный ветер обхватил её в свои объятия, словно моля остановиться. Она сполна вдохнула ранний воздух, который всё равно уже не вернёт её к жизни. — «Ах Насух… Пусть моя боль нависнет тёмной тучей над тобой. В каждом потоке ветра ты будешь слышать о моей боли. Как твоё предательство сожгло меня, так пусть и солнце, под лучами которого ты греешься сжигает тебя. Я иду не на смерть, а на воссоединение с сыном…» Успевший остыть изнывающий от жары камень приятно холодил босые ноги, пробирая всё тело мелкой дрожью. Стоит сделать лишь шаг и её душа покинет тело, свободной птицей взмыв над городом, где она потеряла все свои мечты. Если это закончит её страдания и воссоединит с близкими, она готова раствориться в вечности. Может тогда она наконец обретёт покой. Прикрыв глаза, Азизе готова была броситься вниз, совсем не заботясь будет ли ей больно, умрет ли на месте или в муках. Но кто-то обхватил её руками и рывком потянув на себя, сорвал оттуда. — Ты что делаешь?! Совсем умом тронулась? — тряхнув её за плечи, кричал перепуганный Нихат. Уж чего-чего, а быть повинным в её смерти ему хотелось меньше всего. — Глупая девчонка! Слёзы душили девушку изнутри, но она не могла ни плакать, ни кричать, ни даже двигаться. Так и застыв, Азизе лишь вжалась в каменную стену, только бы это чудовище в человеческом обличии не прикасалось к ней. Азизе и не помнила когда на шум прибежала уже немолодая женщина Мерьем, так давно работающая в доме Асланбей. Кроме Асланбеев у неё никого на этом свете не было и своим нерастраченным теплом, помимо Нихата с Фюсун, она поделилась и с ней. Только вторые с годами всё пренебрежительней относились к этой простодушной женщине, что вырастила их. — Что здесь за шум? Что стряслось? — на ходу кутаясь в халат, встревоженно лепетала Мерьем и бросилась к ней. — Откуда мне знать. Она прыгать собиралась. — огрызнулся Нихат и раздражённо махнув рукой, направился к лестнице. — Займись ею. Вправь этой дуре мозги! — Давай, пойдём ко мне. — недоуменно качала головой женщина, поднимая девушку под руку. Азизе мало помнила как оказалась в её комнате и не заметила когда беспокойно причитающая тётушка усадила её на кресло, накидывая плед на её продрогшие сыростью раннего утра плечи. — Нихат правду сказал? Что ты…пыталась наложить на себя руки? — лёгкое прикосновение теплой ладони к лицу вывело Азизе из оцепенения и она слабо кивнула в ответ. — Да простит тебя Всевышний! Зачем? А как же Ханифе? На кого ты её оставлять собралась? — С Ханифе бы ничего не было. Она работящая и смекалистая девочка. Не пропала бы. — глухо отозвалась она и уронив лицо в ладони, горько заплакала. — О Всевышний, забери мою душу. Я ничего больше не хочу от этой жизни и ребенка этого тоже не хочу. За что ты послал его такой пропащей как я?! — Какого ребёнка? — тут же спросила Мерьем, начиная догадываться в чём дело. — Неужели…? Поняв что сказала лишнего, Азизе сильнее укуталась в плед и взглянув на неё глазами полными слёз, кивнула. Женщина смолкла и потрясённо прижала ладонь ко рту. — Только никому не говорите, умоляю! — схватив её за руку, всхлипывала девушка. — А кто отец ребенка знаешь? — тихо спросила Мерьем, вкрадчиво заглядывала в её глаза. Азизе лишь молча перевела взгляд на закрытую дверь комнаты, обречённо опустив голову. Присмотревшись, из-под длинных рукавов платья женщина с ужасом заметила на тонких девичьих руках темные следы от мужских пальцев. — Я не хочу этого ребенка, тётушка. Не полюблю. Ему не суждено родится. — тихо произнесла Азизе, страшась вырвавшихся из её уст слов. От внимания Азизе не ускользнуло промелькнувшее разочарование в глазах Мерьем. Она ведь тоже не единожды замечала какие взгляды бросал на Азизе Нихат и порой сама пыталась его вразумить, чтобы тот «занялся чем-то полезным, а не цеплялся к девчонке». Знала она и о всех превратностях его характера и любила как мать любит своё нерадивое дитя. Но она совсем не ожидала такой мерзости от того, кого растила с ранних лет. — Когда Всевышний вмешался тебе ли решать чего заслужила эта невинная душа. — нахмурившись, строго отрезала Мерьем и всё же смягчилась. — Ребенок в этом не виноват. К тому же, дети рождаются чистыми и безгрешными. Он будет совсем другим. Таким, каким ты его вырастишь. Это твоё дитя, Азизе, и сейчас у него никого роднее тебя нет. — она прижала девушку к себе, ласково поглаживая по голове. — Ты ещё так молода, у тебя вся жизнь впереди. Не отказывайся от ребенка, не губи его жизнь. Не вздумай совершать такой грех. Не гневи Всевышнего, если бы это не входило в его планы, жизнь под твоим сердцем ни за что не зародилась бы. — Что же я ему дам? Бедность и нищету? Здесь нам тоже никак нельзя оставаться. — Аллах не даёт испытаний, которые мы не в силе пережить. Бедность это не самое страшное. — она подняла заплаканное лицо Азизе и ободряюще улыбнулась. — Когда ты возьмёшь ребенка на руки, то и горы свернёшь ради его счастья. Я помогу тебе. Только не делай глупостей, дитя моё. Несмотря на то, что эта женщина не знала и половины того что ей пришлось пережить, всё же Азизе была благодарна за то, что смогла вылить хотя бы часть боли на плече у кого-то более старшего, кто помимо сочувствия способен утешить мудрым советом. Мысленно Азизе уже решала как ей сбежать отсюда и спасти не только себя, но и ребенка. Однако, ни она ни Мерьем не догадывались что большую часть их разговора услышал Нихат, что притаился за дверью и уже раздумывал как помешать строптивой девчонке, что вдруг решила что сможет где-то скитаться с его ребёнком. Ему ничего не будет стоить сказать отцу что они с Азизе ждут ребенка и женится на ней, даже если отец откажется от него. Азизе была всего-навсего призом для хищника что нечестно вёл свою охоту и её несговорчивость, по мнению самого Нихата, тоже была поправима. Погодя, Нихат в страхе что Мерьем взболтнёт лишнего и что она чего дурного поможет Азизе сбежать, прогнал женщину и тем самым лишил её единственной поддержки в этом доме. Вот так однажды отказываясь от жизни собственного ребёнка, Всевышний не забыл этого и не простил ей, отобрав его тогда, когда жизнь сына стала для Азизе дороже собственной.» Тяжёлая рука, коснувшаяся её плеча вырвала из воспоминаний. Испуганно вздрогнув, Азизе обернулась и увидела перед собой Насуха. — Насух? Ты что здесь делаешь? Лишь чудом запомнив услышанный во вчерашнем разговоре между Эсмой и Азизе адрес, где должна была состояться встреча, это значительно облегчило ему поиски в чужом для него городе. — Я искал тебя. Как прошла встреча с подрядчиками? По всей видимости не настроенная на разговор Азизе лишь отстранённо кивнула. Наверняка она пыталась избежать тех многочисленных вопросов, которые зародились у Насуха после утреннего скандала и те в самом деле как рой пчёл до сих пор преследовали его. Но мужчина и не намеревался устраивать ей допрос. — На улице холодно, давай посидим где-нибудь в более уютном месте? — предложил он, зябко поёжившись. — Я кажется по дороге видел одну чайхану.       Так без лишних слов они добрались в небольшую чайную. Азизе продолжала сидеть неподвижно, молчаливо глядя куда-то в окно и по её холодному взгляду Насух совсем не мог понять что она чувствовала и о чём думала. Решив переключить внимание Азизе, Насух заговорил с ней о собственных делах. — У меня возникла идея об инвестировании средств в цинковую шахту, но я хочу быть уверенным в её рентабельности. Если я дам взглянуть тебе на детали сделки, твой острый ум придёт мне на помощь снова? Несмотря на то, что Азизе неотрывно смотрела ему в глаза, её собственный взгляд оставался пустым и отрешённым, что натолкнуло Насуха на мысль, что его совсем не слушают. Он почти невесомо тронул женщину за предплечье. — Ты где-то не здесь. О чём думаешь? Какое-то время Азизе устремив взгляд в никуда, молчала и Насух было подумал что она решила проигнорировать его и пожалел что не прикусил язык. — Знаешь, когда родился мой старший сын Ахмет, я не смотрела ему в лицо, не рассматривала его так, как любая молодая мать дождавшаяся появления своего дитя. — наконец заговорила она. — По крайней мере мне казалось что я не видела его лицо. Я с трудом брала его на руки, когда нужно было кормить. Мной одолевал просто необъяснимый животный страх, не поддающийся здравому уму. Сердце не находило ни покоя, ни радости, а разум твердил что матери так не поступают и подобное поведение просто кощунственно. Когда на её лице застыли непередаваемые скорбь и боль, где-то в груди Насуха защемило. Он определенно знал, что Азизе не заботило какого он о ней мнения и потому оправдываться своим рассказом, чтобы как-то выпутаться из обвинений невестки не стала бы. Значило ли её откровение что она отступила от своих предубеждений и в ней зародился хотя бы грамм доверия к нему? — Однажды помню услышала плач Ахмета. Так сильно плакал в детской, что не знаю как в тот же час моё сердце не разорвалось. Я взяла его на руки и долго качала, прижимая к себе. Малыш уснул и его случайная невинная улыбка согрела моё сердце. Всего одно мгновение. Я в полной мере осознала что никого роднее моего сына у меня нет. — наконец взглянув в глаза Насуха, женщина будто очнулась от своих мыслей и постаралась напустить на себя прежний собранный вид. — Я не знаю зачем тебе это рассказываю, вряд-ли ты способен понять меня. Но раз уж ты спросил…- борясь с подступившими слезами, проговорила она, стараясь заглушить дрожь в своём голосе. — Конечно младенец не выживет без матери и нам мужчинам никогда не удастся понять эту особую связь между матерью и ребенком. Однако, я понимаю тебя. — с удивительно неподдельным состраданием вымолвил Насух. — Когда Хазар был маленьким я тоже какое-то время не брал его на руки и боялся смотреть ему в лицо. — Правда? Почему? — с искренним интересом спросила она, оживившись. Всего навсего желая поддержать разговор, Насух и не предполагал что его слова вызовут у Азизе такое любопытство. — Я…я немного не так представлял себе семейную жизнь. Я ведь тоже был довольно молод. — выкрутился мужчина. Кажется интерес Азизе не был удовлетворен полностью, но задумавшись, расспрашивать далее она не стала. — И всё же, почему ты вспомнила об этом? Это ведь было так давно. — осторожно уточнил Насух. — Из-за слов Султан? — Несмотря на вспыльчивость, Ахмет рос отважным и щедрым мальчиком. Он очень хотел быть похожим на отца, всячески подражал ему. В какой-то момент я заметила, что Ахмет стал отдаляться от меня. А после рождения Мехмета и вовсе переменился. — Наверное он ревновал. — участливо высказался Насух. — Мехмет родился раньше времени и был весьма болезненным ребенком. Я и вправду не спускала его с рук. Нихат даже посмеивался что я не выпущу его до тех пор, пока он самостоятельно ходить не научится. Что бы я не делала, Ахмет соперничал с братом и чем старше он становился, тем меньше я узнавала его. В какой-то момент я потеряла влияние над ним. Он вырос грубым мужчиной. Каждый его поступок был бунтом, словно он испытывал моё терпение. Даже на Султан женился назло мне. Если бы я знала причину такой злости… Аллах, если бы знала… — едва слышно прошептала она дрогнувшим голосом. — Оказывается после одной из наших перепалок Нихат рассказал обо всём сыну. Сказал: «Мать тебя не хотела. Не брала на руки до тех пор, пока я не сказал что вышвырну её из дома. Наверное, если бы могла, то избавилась бы от тебя. Я единственный человек, кому ты нужен был в этом мире.» — С чего ты это взяла? Как такое возможно?! — встрепенулся Насух. Он не знал точно царила ли любовь между Нихатом и Азизе, но чтобы там ни было, поступок Асланбея был омерзителен в первую очередь по отношению к собственному ребёнку. Однако, Насух не спешил высказывать свои соображения, позволяя Азизе просто выговориться. — Эсма расспросила у Султан, Ахмет в своё время ей рассказал об этом. И ведь поверил. Вот что самое страшное, Насух. Если бы мой сын был уверен, что его любят, то в жизни не стал бы слушать нечто подобное. Совершив немало ошибок, Насух очень хорошо понимал каждый укол совести, изматывающий душу Азизе. Только вот она в отличии от него, уже не сможет ни исправить своих ошибок, ни восполнить боль своих детей. — По-моему, ты слишком много на себя берёшь. — внезапно женщина ощутила как теплая рука Насуха накрыла её ладони. Его руки по прежнему были немного грубоватыми, закалёнными работой, такими же, какими она их запомнила. Азизе не подала виду, но сердце её предательски встрепенулось. — Иногда дети склонны перебрасывать все свои обиды на родителей, даже не пытаясь повзрослеть наконец и взять ответственность за свои поступки. Все свои неудачи объясняют обидами на родителей. Так тоже нельзя делать. К тому же, Ахмет мог у тебя спросить. Разве ты не объяснила бы? Но даже будучи взрослым, он выбрал поверить отцу. Азизе высвободила свою ладонь и пообещав что сейчас вернётся, встала из-за стола. К тому времени как она вернулась, стол за которым они сидели наполнился различными аппетитными блюдами. — Что это? — её брови взмыли вверх. — Утром ты выскочила из-за стола, так и не поев. Ни за что не поверю что ты не проголодалась. — уголки губ Насуха дрогнули в улыбке и он указал на тарелку с маленькими пончиками. — Смотри даже твоя любимая локма есть. Я заметил как и оглянуться не успеешь, ты можешь одна умять половину тарелки. — Ты посмотри на него. — на мгновение её глаза расширились и она с деланным недовольством добавила. — Тоесть ты считаешь съеденные мной кусочки, так выходит? Несмотря на то, что трапезу принято начинать с чего-то основного, более соленого, женщина и впрямь не удержалась чтобы не попробовать хотя бы один кусочек сладости. У них дома локму любил разве что Хазар, что точно также способен съесть большую половину и вдобавок с полным довольством облизывал в детстве пальцы. Как же долго Назлы отучала его от этой привычки. — Ну что ты. Просто это самый быстрый способ унять твою хандру. — усмехнулся Насух. — Жаль нет способа утихомирить твою порой неуместную вспыльчивость. — парировала Азизе. — Это правда, мне порой тяжело обуздать свои эмоции, будь они даже хорошие. — он с довольством откинулся на спинку диванчика и мысленно отметил, что с тех пор как они поженились, им с Азизе ни разу не приходилось так непринужденно сидеть в компании друг друга, предварительно не поссорившись. — На самом деле, в юности, когда жара особенно припекает голову, я любил окунуться в ближайшую прохладную реку. Честное слово, после такого будто заново на свет рождаешься. — Какой ужас. — плечи Азизе вздрогнули от беззвучного смеха. — Почему же ужас? — Я не переношу воду. — отхлебнув кофе, поведала она. — Однажды я едва не утонула и с тех пор что в море, что в реку ни ногой. — В самом деле? — на мгновение улыбка с лица Насуха спала. Его кольнуло неопределенно тоскливое чувство, вспоминая как в далёком прошлом они с Айше сидели у берега реки и ему никак, ни под каким предлогом и уговором не удавалось заманить её в воду. Тогда девушка оставшись на берегу и поведала как в детстве оставшись под присмотром соседки, они с её дочкой увязались за местными мальчишками и отправились на реку. Совершенно не умея плавать, течением её унесло на глубину и если бы не те самые мальчишки, то наверное она бы утонула. Тем не менее, хорошо что Айше заупрямилась тогда лезть в воду, когда он сам, отчаянный дурак, полез купаться. Погодя он словно малое дитя слёг с простудой. Вместе со своей безмерной заботой Айше сварила какой-то отвар, что несмотря на свой отвратительный вкус, быстро поставил его на ноги. Правда, позже девушка со словами: «Будет тебе наука как прыгать в холодную воду» призналась, что могла бы сделать снадобье менее противным, но не стала от чего Насух назвал её проказницей и расхохотался. Хотя даже один нежный взгляд её поражающих своей глубиной глаз и всего одно прикосновение исцеляли утонувшую в её любви душу Насуха лучше всех лекарств.