Узы мести

      Вскоре в дом Асланбеев вместе со своей женой пожаловал давний друг покойного Мехмета. Столкнувшись на улице, Султан разговорилась с ними и не зная уместно ли будет, без позволения свекрови всё же любезно пригласила Ильяса с Ойлюм к ним домой. Как минимум Миран будет рад знакомству с лучшим другом своего отца, ведь Ильяс-бей последний раз присутствовал в их доме на празднике в честь обрезания Мирана и вряд-ли мальчик запомнил его. Когда гостей усадили за стол, Миран как заворожённый глядел на Ильяса и в его глазах сверкали неугасимые искры радости. Также как он когда-то смотрел на своего отца. Могло показаться, что даже врученным от гостей подаркам он так не обрадовался, как рассказам Ильяса об их с отцом дружбе. Гостиная наполнилась оживленной беседой и смехом. — Он был тем ещё сорванцом, но очень классным парнем и замечательным другом. А как мы поехали в Англию это же вообще! Как расскажу, так Мехмет как придёт моё время, убьет меня. — тараторил Ильяс, пока его жена накладывала в его тарелку немного еды, а то он со своими рассказами не успевал поесть. — Помню праздновали его первое День рождения в Лондоне, такую вечеринку устроили! Я на второй день думал кони двину. — он перевёл лукавый взгляд на Азизе и продолжил. — Тогда ещё помню Вы с Нихат-беем видимо хотели сделать сюрприз и прилетели, не предупреждая. — Сюрприз так сюрприз. — ухмыльнулся Насух, представляя какую головомойку устроила Азизе сыну. — Клянусь, я ещё не видел чтобы человек столь быстро пришёл в себя после такой гулянки. — Наверное за такое бабушка всыпала бы ему по первое число. — отозвалась Генуль. — Таки уж прям. — фыркнула Азизе, вспоминая как Мехмет тогда на все её расспросы о его неважном виде убеждал её, что попросту имел неосторожность простыть. — Я за всю его жизнь и пальцем его не тронула. В детстве и то едва ли не каждую шалость прощала. — Вот, я тоже так шутил. Всё приговаривал мол держись братец, сейчас маменька как съездит тебе по ушам. А он всё отмахивался и говорил, что ему просто стыдно предстать в таком состоянии. Знаете это прогресс, если вспомнить как он украл у своего отца пачку сигарет и мы пытались курить. — поймав предупреждающий взгляд жены, которая была недовольна тем что он подаёт дурной пример сидящим за столом детишкам, которые внимали каждое его слово, он добавил. — Гадость редкая, предупреждаю сразу. Нам тогда затошнило и мы принялись заедать это дело зелёными яблоками, чтобы не получить по шапке. — Но в итоге по шапке от отца получил Ахмет. — вспомнила Султан. — Он как-то рассказывал мне эту историю, когда отец пристыдил его за то, что он здоровый оболтус, который в состоянии покупать свои сигареты, а не красть его. Ильяс положил руку на сердце и стал уверять. — Мы бы вернули пачку на место, честное слово. Темболее, что мы не осилили даже одну сигарету. Но нам пришлось отдать пачку шофёру господина Нихата, чтобы тот не выдал Мехмета. Сигареты-то дорогие были и нам повезло, что тот всё же придержал язык за зубами. — Что я узнаю спустя года… — ошеломлённо хлопая глазами, вздыхала Азизе. Эсма то и дело забирала пустую посуду и потихоньку сносила сладкие блюда к кофе. Когда на обе стороны стола опустились две большие тарелки печенья с махлепом и грецкими орехами Ильяс-бей просиял. — Оо я в раю, это же геребич! — он стащил сразу три печенюшки и с полным довольством на лице откусил кусочек от одного, а вторую целую печенюшку отдал жене, чтобы она непременно попробовала. — Помню первый раз у вас их попробовал, мы тогда с мамой в гости приходили и я половину большой тарелки съел. Как только в меня столько влезло… — Тебе тогда лет пять или шесть было. И помнишь же. — хмыкнула Азизе. — А то! — мужчина всплеснул руками и прикрыв ладонью рот, будто рассказывал большой секрет, продолжил. — Мама ещё дома сделала замечание, чтобы я впредь гостей не объедал. Мне тогда ужасно стыдно сделалось и когда приходилось бывать у вас в гостях, я брал всего пару штучек. — Аллах-Аллах, какие глупости. — качала головой Азизе. — Но когда Мехмет выходил на улицу, то всегда набирал для меня едва ли не целый пакет, который мы вместе уничтожали на протяжении дня. Так и растаскивали целый поднос! — Я знала об этом и потому всегда просила нашу кухарку готовить побольше. — ухмыльнулась Азизе, отпивая кофе. — А какой Азизе-ханым торт пекла на Дни рождения Мехмета. — загадочно протянул Ильяс. — Шоколадный с орехами? — вдруг встрепенулся Миран. — Именно! — кивнул гость, ткнув в сторону мальчика вилкой. — Я тоже его очень люблю. — заулыбался Миран и прищурившись, зыркнул на Генуль. — Правда все оставшиеся орехи лопает какая-то белка. — Сам ты белка! — обижено буркнула Генуль, вздёрнув подбородок. — Вообще-то, тебя так тётушка Салиха называла. Как же она тогда сказала… — немного покопавшись в памяти, Миран вдруг победно взмахнул рукой. — Точно! Говорила, что у нашей Генуль такие же красивые глаза и пушистые ресницы как у белочки. Я точно это помню. — По-моему, тебе идёт. — отозвался Фырат и шутливо толкнул девочку локтем, намекая чтобы она не обижалась и Генуль легонько улыбнулась. — Такое ощущение, Ильяс, что ты в гости ходил только чтобы поесть. Тебя что, дома не кормили? — нарочито негодующим тоном полюбопытствовала его жена. — А зачем ещё ходят на Дни рождения, в гости? — пожал плечами Ильяс-бей. Выдержав паузу и расплывшись в ехидной улыбке, он добавил. — А, ну ещё чтобы поиграть с подарками именинника! На самом же деле мои родители были довольно строги со мной и когда я оказывался вне стен дома, то это было что-то с чем-то. Далее он принялся рассказывать как они в пятнадцать лет гоняли с Мехметом на мотоцикле Ильяса и даже какую-то лавку на площади снесли. Мехмет и вовсе тогда чуть не убившийся, взболтнул мол хорошо что не умер, иначе мама убила бы его. Или о том каким прытким был Мехмет, которому всегда удавалось сбежать когда они воровали ягоды в чужом саду. В отличии от Ильяса, которого однажды поймали хозяева сада и притащили домой за ухо. После чего родители посадили его под домашний арест на неделю и заставили выполнять всё заданное на каникулы домашнее задание. А взобравшийся через окно Мехмет возьми да притащи ему наворованные ягоды, вдобавок помогая сделать те домашние задания, которые уже успел сделать он сам.       Когда все закончили с трапезой, детвора принялась открывать привезённые гостями подарки. Так мальчишки собирали новомодную гоночную трассу Мирана, пока Генуль тыкала им инструкцию по сбору новой игрушки. Азизе наблюдала за играющей ребятнёй и Миран вдруг так глянул на неё, что ей стало не по себе. Чем старше он становился, тем больше походил на Мехмета. Будто какая-то частичка Мехмета жила в нём. Как такое возможно Азизе ума не могла приложить, но догадывалась что когда тот вырастет ей ещё не раз придётся вздрогнуть, находя схожесть со своим покойным сыном. Элиф, успевшая разрисовать пару картинок в новой разукрашке с наклейками, то и дело поглядывала на жену господина Ильяса и показывая свои картинки бабушке, вдруг тихо спросила у неё. — Бабушка, а почему у тётушки Ойлюм такой круглый живот? Она что, арбуз целиком съела? Кажется слова девочки не остались незамеченными и Ойлюм-ханым переглянувшись с растерявшейся Азизе, рассмеялась. — Что ты, в моём животе просто ребёночек живёт. — погладив свой едва заметно округлившийся живот, объяснила гостья. В самом деле, благодаря тому, что она была облачена в абайю, её положение было почти незаметным и если бы не зоркость любопытной малышки Элиф, то вероятнее всего никто бы и не догадался. — Вы ждёте ребёнка? Примите поздравления, пусть малыш родится здоровым. — оживлённо поговорила Султан, поправляя резинки на хвостиках Элиф. — Пусть Аллах бережёт его. — присоединилась к поздравлениям Азизе. — А малыш родится маленьким, как кукла? А кто у вас будет? — не унималась Элиф, поглядывая на живот тётушки и не понимая как там мог оказаться живой человечек. — Маленьким. — кивнула Ойлюм и легонько потрепала Элиф за щеку. — Пока не знаем кто это, но я думаю что родится такая же сладкая девочка как ты. Пока Миран с Фыратом вовсю испытывали отстроенную трассу для машинок, Ильяс-бей попросил хозяйку дома отойти с ним на пару слов. Поднявшись в кабинет, он вручил Азизе ещё один пакет с подарком, предназначавшийся ко Дню рождения Мирана. Спрятав подарок в один из шкафов, женщина слегка сжала предплечья Ильяса. — Спасибо, Миран очень обрадуется. Ты приходи как будет возможность, в нашем доме будут рады тебе и твоей семье. Она смотрела на этого молодого человека, который казалось совсем не изменился со своих шестнадцати лет и не верила что тот скоро станет отцом. — Спасибо. — Ильяс вдруг как-то сник и опустил глаза. — Это…я хотел принести свои соболезнования, для меня это тоже большая утрата. Я не просто друга, а брата потерял. Азизе всё беспокоило что так волновало Мехмета, что он отдалился от неё и вместо того, чтобы проучить сбежавшую Дильшах да забыть о ней как о страшном сне, свёл счёты с жизнью. Ведь будь она осведомлена о терзаниях его души, то можно было бы избежать этой трагедии. К тому же, у Мехмета был Миран, которого он очень любил и что могло произойти такого, что даже Миран не удержал его? Или может быть он узнал что Миран не его сын? Но в последние минуты своей жизни он ни слова о нём не сказал… Хоть на какой-нибудь из этих вопросов Азизе надеялась найти ответ у Ильяса, с которым её сын часто делил свои горести и радости. — Ильяс, тебе ведь известны обстоятельства при которых умер Мехмет? — Я слышал что в этом замешан Хазар Шадоглу. — неуверенно ответил Ильяс, откровенно не зная как себя вести, ведь теперь они говорят о сыне мужа Азизе-ханым. — Мне известно, что за неделю до произошедшего, ты виделся с Мехметом. Возможно он рассказывал тебе что-то? Упоминал Шадоглу или что-то беспокоило его? Хоть что-нибудь… — заметив как парень замешкался, Азизе поняла что ему есть что сказать. — Говори как есть, Ильяс. — О Хазаре Шадоглу я не помню, чтобы он рассказывал. А вот своего отца много упоминал. — Отца? — её брови с неподдельным удивлением взмыли вверх. — А причём здесь он? — Я думаю Вам лучше знать, но ещё когда только родился Миран, Мехмет говорил о том, что ему важно стать хорошим отцом. Не таким, каким был его. — тщательно подбирал слова Ильяс. Обычно в их округе было не принято выносить ссор из дома и темболее плохо отзываться о членах своей семьи. Рассказы Мехмета всегда поражали Ильяса и догадываясь как лучшему другу сложно о таком рассказывать, разделял ношу его терзаний, хотя откровенно говоря, никогда не находил дельного совета, способного как-то исправить ситуацию. — Кажется у него не ладилось с Дильшах и Мехмет терзался тем, что выходит из себя и обижает её. Говорил: «Со своей женой поступаю так же как мой отец. Глядя в зеркало вижу того, кого больше всего боялся и на кого больше всего злился. Неужели и мой сын обречён нести в себе такой же груз обиды на отца?» Азизе, оберегающая детей от своей нелюбви к их отцу, к человеку кровь от крови которого они рождены, долгие годы убеждала их в обратном. Желая дать им лучшую жизнь, получается она обрекла собственных детей на ещё бо́льшие страдания в будущем без возможности вернуть их доверие, когда жизнь сорвала все маски. Выходит она же и положила начало в том, чтобы Мехмет оборвал свою жизнь, когда та только обрела свой рассвет? Если бы Ахмет знал всю правду до конца, то возможно не считал бы её своим врагом… возможно ли это, когда она по сей день сама себя просить не может за то, какие мысли её преследовали, когда он был в её утробе? Возможно он бы научился состраданию и со своей семьёй так не поступал? А Мехмет в браке с той, кто не любит его не искал бы исцеления, не искупал бы грехи своего отца. На сердце стало так тяжело, что хотелось разрыдаться от отчаяния. Но подкативший к горлу ком лишал возможности вымолвить хоть слово. Отвернувшись, Азизе прикрыла глаза и глубоко вдохнув, аккуратно, чтобы не размазать тушь, смахнула непрошенные слёзы. — Я не хотел Вас расстроить. — на её плечо легла рука растерянного Ильяса. — Извините. Повернув голову, женщина попыталась улыбнуться. — Всё в порядке. — Всё, о чём рассказал мне Мехмет и о чём рассказал Вам я обещаю сохранить в тайне. — Несмотря на то, что ты огромный озорник и постоянно втягивал Мехмета во всякие приключения, ты хороший друг. — по её губам скользнула грустная улыбка. — Моему Мехмету повезло иметь рядом такого доброго друга. Мужчина рассеянно улыбнулся, ведь в детстве ему казалось что Азизе-ханым его недолюбливает из-за того, что он втягивал Мехмета в неприятности. Хотя, несмотря на своё недовольство очередной его с Мехметом совместной проделкой, она по слёзным уговорам Мехмета пару раз прикрывала его перед родителями. — Азизе-ханым, если Вам нужна помощь Вы можете обратиться ко мне. — заметив её недоумение, молодой человек нерешительно добавил. — Я наслышан о Вашем браке с Шадоглу…и после всего мне кажется эта идея принадлежала отнюдь не Вам. — Пусть Аллах будет доволен тобой, но уверяю тебя, не о чём беспокоится. Ты возвращайся к остальным, я тоже скоро спущусь. Азизе не могла избавится от мысли, что открыто поговори она с Мехметом, трагедии можно было бы избежать. А ещё лучше было запретить сыну женится на Дильшах или хотя бы рассказать ему правду о Миране. Однако, тогда неизвестно что ждало бы маленького Мирана, смирился бы ли Мехмет с тем, что тот не родной ему? Миран уж точно не нужен был бы этим треклятым Шадоглу, а с изгнанной из дому мужа Дильшах мальчика ждала бы участь не лучше. Азизе внутренне содрогнулась. Мысль о том, что Миран мог исчезнуть из её жизни, вдруг отозвалась глухой болью в том уголке её сердца, который принадлежал Мехмету и который разделился и на Мирана… Миран, мальчик у которого был шанс на другую жизнь, шанс на жизнь, которого не было у сгоревшего сына Азизе.       Спустившись ко всем вниз, Азизе ловила на себе обеспокоенные взгляды Насуха от внимания которого не укрылось что её глаза были на мокром месте. Он сверлил её выжидающим взглядом, но ничего не спрашивал, словно чувствуя что ответов ему не получить или просто не хотел касаться темы о Мехмете. Однако, Азизе не могла рассказать ему всё. А если бы и рассказала, то лишь половину, что было бы далёким от правды. Когда пришла пора провожать гостей, мужчина как бы невзначай лишь молчаливо обхватил её за плечи. От чего, по правде говоря, дышалось чуть легче.       Внезапно в дом позвонили. На том конце провода Осман-бей — заместитель Азизе на фирме известил её о том, что Коркут принялся наводить свои порядки и уволил едва ли не всех сотрудников, предполагая нанять своих и так как под сокращение попал он сам, то господин Осман предупредил о том, что больше не имеет доступа к делам фирмы и от того не сможет больше помогать в поддержании прежнего порядка и передачи информации. — Что случилось? Кто звонил? — Насух забрал у неё трубку телефона, которую она всё ещё держала в своих руках, прижимая к груди. — Мой заместитель. Он больше не сможет нам помогать, потому что Коркут уволил его и остальной штат сотрудников. Своих людей приведёт. И чем ему наши сотрудники не подходят? — вспыхнула женщина. — Что этот тип собрался там делать, чёрти б его взяли! — А вот это уже хороший вопрос. Чего-то подобного стоило ожидать, если он надумал проворачивать что-то нечистое. Нужно только понять что он собирался делать и не мешать ему. — Чтобы он в пух и прах уничтожил репутацию нашей компании?! Насух сел в кресло по ту сторону столика, где стоял телефон и положил руку на её плечо. — Сейчас твоя задача найти толкового человека, который сможет играть на два фронта. А я представлю этого человека Коркуту как от себя. — на его губах заиграла коварная улыбка. — Он не посмеет возразить после того как я провернул аж целую свадьбу с тобой, чтобы утереть Асланбеям нос. Азизе не очень нравилась эта идея, но сейчас выдвинутое предложение было едва ли не единственным шансом обыграть Коркута. Она недоверчиво прищурилась, вглядываясь в воинственное, полное уверенности лицо Насуха. — Что ты имеешь ввиду? — На самом деле мы давно сотрудничаем, но узнав о наших… неприятностях, Коркут настойчиво посоветовал мне прогнать вас из города. О свадьбе и разорении фирмы и речи не шло. Я догадывался что он предлагает это не во благо Шадоглу, но видит Всевышний, надеялся что вы просто уедете. А получилось…вышло как вышло. — запнувшись, мужчина удручённо вздохнул и отвёл глаза. — Да и тогда ведь я не спроста потащился с ним в тот поганый кабак. Так как я убедил его в том, что стою за твоим решением передать фирму под его правление и что именно я оградил тебя от дел фирмы, взамен я потребовал свою долю. — «Свою долю»? — насторожено переспросила Азизе. — Мне нужно было выиграть время, чтобы отвести внимание и найти способ избавиться от этого пса. «Мой» человек будет выполнять мои поручения. Мне же вроде как нужно иметь какую-то дополнительную выгоду с того что я «помог» Коркуту. — пожал плечами мужчина и заметив колебания Азизе, настойчиво прибавил. — Я и одного процента не возьму с Асланбеевских акций! Верь мне. Насух сказал это с такой решимостью в глазах и твёрдостью в голосе, как когда-то в юности обещал, что они никогда не расстанутся и он будет вновь и вновь проживать свою любовь к ней. Азизе поймала себя на желании прогнать воспоминания об их с Насухом прошлом. Чтобы что? Почему…потому что хотела поверить ему? Прикрыв глаза, она с мукой вздохнула. — Зачем ты только взялся за это? — полушёпотом проговорила Азизе скорее свои мысли вслух. Но сидящий рядом Насух чудесно всё расслышал и бросил мимолётный взгляд на играющих детишек. — Потому что я беспокоюсь о своей семье. Они ведь теперь тоже моя семья… — тёплые мужские руки накрыли её ладони, крепко сжав. — и ты моя семья. У Азизе аж дыхание перехватило. Она подняла на него тяжёлый взгляд и выдернула свою руку с его хватки. — Не говори такого. Каким же лицемером был этот человек! Азизе до сих пор не понимала по какой истинной причине он помогал. Иногда у неё возникало такое ощущение, будто своими попытками сложить о себе хорошее впечатление, тем как говорил и прикасался, касаясь самого сердца, Насух играл в определенную давно знакомую Азизе игру. Иной раз ей думалось, что ему просто нравится добиваться расположения и добившись своего, в итоге его интерес улетучится также быстро, с каким усердием он добивался того самого доверия. Насух поступал фактически также как в юности: помогал, поддерживал, был внимателен, проявлял щедрость и отзывчивость. Ведь когда-то он так и украл её сердце, а забрав его собой, исчез из её жизни, словно его никогда не существовало. И теперь Насух снова как-то ловко и рьяно сокращал дистанцию между ними. Вмешался даже в её мысли и это тогда, когда больше всего в жизни Азизе старалась забыть его. Так, например, она вдруг стала замечать, что не могла уснуть пока Насух не явится в комнату. Он мог даже не говорить с ней, но его присутствие дарило необъяснимое чувство безопасности и заполняло гнетущее одиночество. Одиночество, начавшееся ещё задолго до того, как она овдовела. Между тем, чтобы провести время с внуками или почитать что-нибудь, Азизе периодически поглядывала в окно и прислушивалась не подъезжает ли его машина к воротам их дома. Иногда Азизе наблюдала за тем, как он учил Мирана и Фырата вырезать деревянные фигурки. Каким только сосредоточенным он становился! Азизе отродясь его таким не видела. Его руки точно знали что делали. А с каким терпением Насуху удавалось отвечать мальчишкам, когда те совершали ошибки. А не так давно произошло что-то из ряда вон выходящее. Попросив её помочь с документами, одним вечером они с Насухом засели в кабинете. Работа частенько помогала Азизе взбодриться, а временами, вечером её голова работала лучше, чем днём. Устроившись рядом с ней на диване, Насух указывал ей на какие-то пункты, расспрашивал и делал пометки и в какой-то момент тепло рядом сидящего Насуха, его мерное сосредоточенное сопение погрузило её в уютную негу настолько, что она задремала. Тот естественно не упустил возможность подтрунить над ней и тронув её за плечо, вопросил мол это ты так внимательно меня слушаешь и отправил спать, не желая терроризировать её голову. Азизе старалась не думать о Насухе больше положенного, но мысли всё равно возвращались к нему. Особенно в последнее время.       Ещё при поездке в Мидьят на совет директоров, она попросила своего человека проследить за Насухом, исключительно чтобы убедиться в том, что он действительно не проворачивает никаких лишних дел с Коркутом. Но тот огорошил её рассказом о том, что Насух ещё раз захаживал в кабак, так вдобавок стал вести встречи с какой-то женщиной, которая к тому же возрастом недалеко ушла от Султан. Сначала Азизе действительно хотелось вычитать его по первое число, но затем она решила немного подождать, в надежде что он нагуляется и угомонится. А возможно всё и вовсе не так, как она уже обрисовала в своей голове. Ведь что-что, а в её голове не укладывалось, что такое честолюбивое создание как Насух мог опуститься до интрижки с притонской девкой. Хотя чего ещё собственно ожидать от человека, который когда-то клявшись ей в любви, изменил с другой и даже общий ребенок его не остановил… Но тогда совсем неясно зачем он к ней прицепился, к чему эта вся видимость заботы. И ведь снова делает это так правдоподобно. На душе было гадко и Азизе убеждала себя, что это лишь потому, что любой женщине было бы неприятно оказаться в ситуации, где её НЕблаговерный так унижает её честь и позорит имя семьи. Но время разоблачения не заставит себя ждать.       

***

Сделав последний штрих помадой, Азизе отошла от зеркала и с изумлением рассматривала своё отражение. Приятная на ощупь ткань тёмно-красного платья изящно села по её фигуре, очерчивая силуэт. Имеющийся снизу платья небольшой вырез сбоку, что открывал взору её ноги и v-образный вырез декольте привнесли особой привлекательности и женственности. Азизе уже и забыла когда надевала что-либо с открытым декольте или вырезом на ногах. Обычно она предпочитала что-то более строгое, пускай и не лишённое нарядности, руководствуясь тем, чтобы люди с которыми ей придется взаимодействовать не отвлекались на лишние детали её образа и их мысли не занимала её внешность. А дома… Азизе было гораздо комфортнее, когда она не ловила плотоядные взгляды Нихата. Откровенно говоря, её вообще мало заботило насколько привлекательно она выглядела в его глазах, что больше всего ему нравилось в её внешности, что ему нравилось видеть на ней и покойный супруг будто чувствуя это, донимал своей извечной ревностью, что служило лишним поводом одеваться как можно сдержаннее. Но сейчас Азизе видела перед собой обычную красивую, а главное живую женщину в глазах которой всё ещё теплилась душа, а не мертвый холодный пепел. Тот кто прислал эту вещь дивным образом разглядел это в ней тогда, когда она думала что лютые зимы навек окутали её сердце. Она запросто решила бы, что это прислала какая-нибудь её хорошая давняя приятельница, ведь только женщина может быть так внимательна к деталям. Но ей в голову не приходило ни одно имя, кто бы столь смело мог прислать такое великолепие, похоже совсем не боясь прогадать. Даже попытки расспросить Эсму о том, никто ли не спрашивал у неё, например о её размере одежды, тоже не принесли никакой пользы. Азизе долго не могла решиться идти ли в этом платье на сегодняшнее мероприятие. Уместно ли будет так одеться, когда ещё и года не прошло с тех пор как похоронила сына. Не столкнётся ли с излишним вниманием какого-нибудь настырного поклонника. Кто знает что за маньяк ей это прислал и главное с какой целью. Азизе было боязно и любопытно. К тому же, иных вариантов у неё не имелось.       Всё началось ещё со вчерашнего дня, когда на носу было празднования пятидесятилетия фонда и у Азизе оставался день на то, чтобы придумать что надеть на этот вечер. Но благодаря другим заботам и трудностям, что настигли фирму, мысли о празднестве не задерживались в её голове. Обычно, она всегда знала какое впечатление хотела произвести, посещая то или иное мероприятие или встречу, что значительно влияло на выбор её наряда. Однако, в последние года её гардероб претерпел некоторые изменения и так открывая шкаф, она с досадой закрывала его обратно. Решив оставить размышления о своём внешнем виде на потом, Азизе отправилась в фонд, чтобы проверить как идёт подготовка. На входе охранник вручил ей какую-то коробку и решив что это были письма или документы, она не обратила на это никакого внимания. Хотя обычно всякого рода важные бумажки доставлялись в её кабинет секретаршей. Уже по приходу домой Азизе удалось заглянуть в коробку в которой без какой-либо записки или любой другой подсказки лежало рубинового цвета платье. Кажется теперь кто-то намеревался произвести своё определённое впечатление уже на неё.       Открыв одну из своих шкатулок, Азизе взглянула на золотую подвеску в виде головы льва с изумрудами — фамильное украшение, которое в день их с Нихатом свадьбы подарил ей отец мужа Хамит-ага. Не горя радостью от их брака, зачем только он отдал ей эту вещь, которую когда-то заказал для своей покойной жены и которая для самой Азизе стала удавкой, затягивающейся Нихатом вокруг её шеи с каждым годом брака всё сильнее… Спрятав украшение, которое всё равно не вписывалось в образ обратно, женщина отдала предпочтение серебряному набору из длинных серёжек и такого же кольца. В комнату постучав, вошла Эсма с висевшем на вешалке пальто. Застыв у порога, женщина забыла зачем пришла, так осторожно и разглядывая её. — Что, Эсма, слишком ярко? — поймав её заинтересованный взор, заволновалась Азизе. — Что Вы, оно бесподобно на Вас смотрится! — залепетала Эсма и видимо догадавшись что её беспокоило, несмело добавила вполголоса. — Траур ведь не может длиться вечно. Да и люди перестанут болтать глупости. Благодаря той же Султан, Азизе были хорошо известны местные сплетни половина из которых касалась передачи правления фирмой Асланбеев, так и о том, что Насух теперь распоряжается её жизнью также, как жизнью своей покойной супруги. Но много кто, особенно в Карсе, не был уверен даже в том действительно ли Азизе вышла замуж. — Люди меня беспокоят меньше всего, они всегда найдут повод болтать глупости. — Азизе махнула рукой и забрав у Эсмы своё пальто, спустилась вниз. Мимо них с Эсмой на носочках промчалась Генуль и шурхнула на диван, втискиваясь между Султан и подушками. — Мама, скорее спрячь меня! Накинь на меня что-нибудь! — вытянув из-под подушки голову, торопливо просила девочка. — Миран досчитал до десяти и уже пошёл искать нас. — Ох Генуль, вы бы успокаивались уже. — отпивая дымящееся в чашке лекарство, Султан неохотно сняла свой махровый халат и небрежно накинула его на то место, где девочка спряталась. — Смотри, чтобы тебе дышать было чем. — Я то думаю что это за возня, а они оказывается в прятки играют. — подойдя к дивану, Азизе пощекотала торчащую пятку Генуль и та тут же нырнула под подушки. Султан во все глаза изумлённо смотрела на свекровь и пару раз откашлявшись, шутливо произнесла. — Посмотри, Эсма, сегодня перед нами предстало восьмое чудо света! — кивнув в сторону Азизе и прикрыв рот ладонью, она никак не могла прекратить улыбаться. — Полно тебе. — отмахнулась от её издёвок Азизе и перевела тему. — Ты точно решила остаться дома? — Уверяю, с таким паршивым состоянием у меня только одно желание — как можно скорее завалиться спать. — тяжко вздохнула невестка, потирая потухшие глаза. Непостоянства погоды дали свои плоды, подкравшись к Султан противной простудой. — Знаешь, мне будет не хватать тебя там, Султан. — положив руку на плечо невестки, честно поделилась Азизе. — Но я с радостью надену свой новый наряд на другое торжество. Если, конечно, вы также охотно позовёте. — подмигнула ей Султан, которая и без того была горда собой, что вовлечена в важные дела. Послышалось как кто-то двигает кресло на верхнем этаже, затем активный топот ног и вот уже по перилам лестницы вниз съезжает Миран. — Миран! — возмущённо ахнула Азизе, завидев летящего вниз Мирана, который услышав голос бабушки, видимо испугался и в последний момент не рассчитав своих возможностей, шлёпнулся пятой точкой на пол. Азизе тут же ринулась к вскочившему на ноги внуку. — Ударился? — Ннет… — тихо прошипел Миран, виновато зыркая на бабушку исподлобья и потирая то место, которым ударился. Азизе строго заглянула мальчику в глаза. — Сколько раз тебе говорить, чтобы не катался?! — она недовольно поджала губы, но всё же прижала Мирана в объятии. — Твой дядя Ахмет тоже такое вытворял, пока подобное за ним не попытался повторить Али. Но его ножки едва доставали до ступеней и он испугался, так и повис там. Твоему деду потом пришлось снимать бедняжку оттуда. Послышалось глухое хихиканье и раскинутый на диване халат задрожал от смеха Генуль. Миран тут же смекнул, куда спряталась его сестрица и подкравшись, он с воплем запрыгнул сверху. — Нашёл! — Всё-всё, слезай, а то задушишь! — пищала Генуль, вылезая. Следом в гостиную впорхнула Элиф, которой надоело ждать пока её найдут. За ней сверкая начищенными туфлями и поправляя запонки на манжетах белоснежной рубашки, спустился Насух, который, кажется, всё это время сидел в кабинете. Подняв взгляд, он буквально вытаращился на Азизе. — Ты в этом пойдёшь? — Да, а что ты удивляешься мне интересно? — нервно бросила Азизе и ещё раз осмотрев свой внешний вид, поправила прическу. — Только не говори, что ты мне запрещаешь. Этого мне ещё не хватало. Насух так нагло вперил свои глаза, что Азизе уже было заволновалась что с её образом что-то не так. — Иди ты в чём хочешь, Аллах-Аллах. — буркнул Насух и подойдя к большому зеркалу, стал поправлять ворот своей рубашки. Азизе стала рядом и окинула мужчину любопытным взглядом. В его гардеробе она не замечала такого костюма. — А ты? Куда это ты собрался такой нарядный? — Туда же, куда и ты. — По-моему мы не разговаривали о том, что едем вместе. — неодобрительно пробормотала Азизе. — Господь с тобой, чтобы ты знала одна чудеснейшая дама пригласила меня туда на праздник. — Вот как. — она постаралась вложить в свой голос как можно больше бесстрастности. — Я очень надеюсь, что никто не будет знать о том, что мы женаты. — Это ещё почему? — в голосе Насуха послышались нотки недовольства. — Нет, ну хочешь сам объясняйся как ты по своей бессовестности возжелал жениться на мне и на прочее бессмысленное и неуместное любопытство окружающих. Не хватало, чтобы ко всему прочему сказали, что муж меня одну не отпустил и притащился за мной. — Ты сама согласилась на брак, я что-ли за руку тебя тащил? — невозмутимо парировал Насух. Азизе едва не задохнулась от возмущения. — Я была вынуждена это сделать, в противном случае ты бы сделал всё возможное, чтобы мы не вернулись. А я не собиралась оставлять это так просто. Насух забрал из её рук пальто и обойдя женщину, накинул его ей на плечи. — Видишь, желая сделать гадость мне, сделала плохо себе в первую очередь. — так и не убрав рук с её предплечий, Насух с довольной улыбкой прижался щекой к её виску. — Тебе вредно гневаться. Дёрнув плечами, Азизе высвободилась из его хватки. — Знаешь бабушка, ты такая красивая! Тебе так идёт это платье. — восторженно всплеснула в ладошки усевшаяся на подлокотник дивана Генуль. — Всё, что вызывает твою красивую улыбку, всё пойдёт тебе, бабушка. — согласился Миран, слова которого до глубины души тронули Азизе. — Ах мои дорогие, что бы я без вас делала? — склонившись она обняла, внуков, поочерёдно целуя их в щёки и стирая едва заметный след своей помады с их улыбающихся лиц. — Ай Миран, откуда такие слова? Если так пойдет и дальше, украдёшь сердце не одной девушки. — посмеялась Эсма, заставляя щеки Мирана краснеть. — А что, разве плохо сказал? Почему вы смеётесь? — мальчик поднял вопросительный взор на Насуха, недоумевая почему все посмеиваются. — Нет, парень, ты очень метко сказал. — переводя взгляд с Азизе на Мирана, кивнул он и взглянув на часы, не удержался от колкости в адрес жены. — Тогда, если моя несносная ханым не желает моей компании, я поеду первым.       Освещённая уличными светильниками территория наполнялась ненавязчивой музыкой, доносящейся из величественного здания и оживлённым гомоном гостей. Большинство из прибывших были женщины и девушки, кое-кто из них были в сопровождении своих мужей, а некоторые кажется напротив радовались, что наконец вырвались из вороха домашних хлопот. Дамы то и дело расхваливали наряды друг друга, болтали не только о предстоящем вечере и рабочих делах, но и просто делились чем-то из личной жизни, рассказывая о своих детях, новых сделках мужей, об успехах дел, которые они вели в фонде. Некоторые из-за своего проживания в разных частях страны доселе не виделись друг с другом воочию, имеея связь только по телефону или письмам и потому только сейчас лицом к лицу познакомились между собой. Довелось Азизе повстречаться и с сотрудничающими с фондом меценатами, которых она знала много лет, но кое-каких и сама в лицо ранее не видела, что было по-своему приятным сюрпризом, а то и вызовом погадать кто есть кто. — Госпожа Азизе, рада видеть Вас. — заставляя обернуться, поздоровалась Наджие-ханым — её правая рука и верная помощница в фонде, которая и научила её всем тонкостям ведения дел в фонде. Признаться честно, они не сразу поладили. Вероятно ещё и потому, что Азизе имела совершенно иной, более холодный подход к благотворительности. Азизе, которую жизнь научила полагаться только на себя, не спешила просить о помощи с вливанием в колектив и не аргументировала своих действий, привыкнув к тому, что это никому не интересно. Да и сама она предпочитала результат и действия, а не оправдания и обещания. Но когда недопонимания между ней и госпожой Янмаз исчезли, растворившись в проблемах, которые им приходилось решать сообща, Наджие-ханым лично одобрила кандидатуру Азизе на пост руководителя фонда и несмотря на то, что опыт этой женщины в ведении дел фонда был богаче, чем у всех сотрудников вместе взятых, она с должным почтением относилась к Азизе. — Взаимно. — пожав руку, тепло улыбнулась Азизе. — Добрый вечер. — Здесь один господин очень спрашивал о Вас. Увидев в компании Наджие своего несносного муженька, давящего хитрую улыбку, Азизе невольно отлегло от сердца. Интересно, что этот жук наплёл ей, не просто расположив её к себе, но и напросившись на праздник. — Вот так новость. — смерив его нарочито высокомерным взглядом, Азизе состроила важную гримасу. — Так что же Вам, бей-эфенди, автограф что-ли дать? — Вы ещё и автографы раздаёте? — изумлённо воскликнул Насух, решивший подыграть ей. — Только в особых случаях и для особо настырных. — А Вы женщина с характером. Именно такой я Вас себе и представлял. Чувствуя какой-то подвох, пожилая ханым бросала на них недоуменные взгляды из чего Азизе сделала вывод, что Насух всё же не распространялся ей об их браке. — Благодаря приглашению госпожи Наджие у меня и появилась замечательная возможность познакомиться с Вами лично. — Если у Вас есть ко мне какое-то дело, то сейчас не лучшее время, чтобы решать рабочие моменты. Надеюсь Вы поняли меня. — Более чем, поэтому я не прощаюсь с вами. Уверен мы ещё встретимся. Неожиданно к ним подошёл господин почтённого возраста Бурхан-ага — старейшина Карса и пожал ей руку. Краем глаза заметив удивление Насуха, Азизе не сдержала самодовольной улыбки. Хотя за визит и благосклонность достопочтенного аги в первую очередь стоит отдать должное покойной свекрови, которая, как поведала когда-то Азизе Наджие-ханым, спасла сестру господина от верной гибели, а его семью от кровопролития во имя страшного обычая.       Продрогнув на улице, все постепенно сходились в здание и Азизе не стала исключением. Однако, уже в гардеробной, когда все столпились сдать свою верхнюю одежду, Азизе поймала её секретарь и настаивала в скорейшем времени подписать бумаги, которые она вчера упустила из своего вида. А затем девушка зыркнула куда-то в толпу и приблизившись к Азизе, как-то невзначай бросила. — Какой-то господин смотрит на Вас весь вечер. Да такими глазами! — вполголоса поделилась она. Азизе снисходительно покачала головой. — Мне это совершенно неинтересно. Если бы я оглядывалась на каждого, кто смотрит мне в след, я бы уже в собственных ногах запуталась. — усмехнулась Азизе, но всё же в какой-то момент она прошлась глазами по присутствующим заскучавшим мужчинам. Но никого, кто бы не просто вёл себя подозрительно, но и с кем Азизе знакома лично в лицо она не выделила.       Зато её взор остановился на знакомой девичьей фигурке в брючном костюме и с модной стрижкой по плечи. Начиная с университета, извечная подруга и полная противоположность покойной Салихи. Именно она переняла все дела Салихи, которыми та посвятила себя в фонде. Улыбчиво пожимая руку Бурхану-аге, что почтил её своим благодарным словом, она присела на ближайшую скамью как только тот ушёл и угрюмо уставилась ему вслед, от чего-то не спеша присоединиться к сползающимся в главный зал гостям торжества. — Добрый вечер, Пелин. Обернувшись девушка аж вскочила. От чего большинство сотрудников как по команде вскакивают со своих мест, стоит ей появится… — Азизе-ханым! Рада видеть Вас в добром здравии. — она пожала ей руку и села обратно. — Я слышала о том что случилось с Мехметом и Дильшах. Примите мои соболезнования. Пусть Аллах упокоит их души. — Аминь. Очень хорошо, что ты успела приехать к празднику. Но что за печаль я вижу на твоём лице? — Это торжество, почести, письма благодарных женщин…я будто заняла чужое место, понимаете? — поджав губы, произнесла Пелин. — Всё это должно было принадлежать Салихе. Как жаль, что она не с нами… Азизе опустилась рядом с ней, вонзившись в её тонкое лицо внимательным взглядом. — Вы начали этот путь вместе и даже после её гибели ты посчитала своим долгом продолжить дело за которое не каждый бы взялся. Столько сил бросила, чтобы оно обрело продолжение, а теперь когда тебе возвращается твоё же добро, то считаешь что заняла чужое место? Девушка обречённо усмехнулась, понимая как вероятно абсурдно звучат её слова. — Салиха болела за это дело сердцем, а я руководствовалась лишь умом и совестью. — вздохнула она. — И это не умаляет того, что ты сделала и продолжаешь делать. Если бы я в своё время рассуждала также, потому что это не моё дело и не моя история, то никогда бы не пришла сюда. Но тогда неизвестно что бы было с фондом. — Тем не менее люди продолжают говорить о Вас, обо мне, смотрят с недоверием. — Пусть говорят, если твоя и моя жизнь интереснее, чем их собственная. — подмигнув, заговорщецким тоном вполголоса ответила Азизе. — Люди всегда будут говорить и всем в этой жизни не угодишь, что было бы весьма глупо. Судьба не зря всех нас привела сюда. Ты не хуже меня понимаешь, что если хотя бы на мгновение засомневаться в том, что ты делаешь, то всё над чем ты трудишься может дать трещину. Я скажу тебе то, что уже говорила как только ты изъявила желание перенять дело Салихи. Твоя задача продолжать путь и даже если оступишься, идти дальше. — назидательно напомнила она, замечая как блеснули зелёные глаза напротив. — Спасибо, Вам! За всё. — девушка взяла её за обе руки, благодарно сжав и хотела было пройти в зал, как тут же остановилась и обернулась. — А, кстати! Кое-кто уже заждался Вас. — она таинственно улыбнулась и кивнула на двери, ведущие на небольшую террасу. За широкой дверью стоял мужчина в иссиня чёрном костюме, немного закинув свою седовласую голову назад и наслаждаясь прохладным ветерком. Услышав стук каблуков, он обернулся и Азизе в обуявшем её вдруг волнении, нерешительно остановилась. Женщина прекрасно знала этого человека, но не думала что он прибудет так скоро и к тому же нанесёт визит в фонд. Их взгляды встретились и лишь на мгновение в холодных подобно стали меча серых глазах что-то переменилось. Господин без лишних предисловий протянул ей свою руку для приветственного рукопожатия со словами: С годами Вы становитесь только краше. Насух заозиравшись, потерял Азизе из виду и даже после того как внимательно оглядев главный зал, не нашёл её нигде, он вернулся на улицу, по пути спрашивая встречных может кто другой видел её. Не то, чтобы его сильно беспокоило то, что он почти никого здесь не знает, но на душе от чего-то было тревожно и неуютно. Потому мужчина надеялся провести хотя бы остаток вечера, пускай и как назойливый посетитель, но рядом с Азизе. Обойдя основной вход и задний двор, где так само не было ни одной живой души, Насух было потерял надежду, однако подняв голову, узрел Азизе на террасе. Он было хотел поспешить обратно, но заметил рядом со своей женой очередного незнакомца. Насух с радостью решил бы что это какой-нибудь очередной меценат или сотрудник, но тот держался как-то иначе. По тому, что увидел Насух нельзя было сказать, что тот был излишне вежлив или любезничал, но держался слишком уверено. Господин, который выглядел лет на десять старше самой Азизе вёл себя так, как не вёл себя ни один другой мужчина, которого ему доводилось видеть рядом с Азизе. Насух ведь успел обозначить для себя некоторые моменты. Например мужчинам, которые любят рассыпатсься в комплиментах перед ней супруга отвечала довольно сухо, вероятно чтобы человек наконец вспомнил о работе и соблюдал нужную субординацию, симпатизирующие ей люди которые проявляли любезность удостаивались надлежащей вежливости в ответ. Сейчас же всё было совсем иначе и Насух готов был поверить, что это какой-нибудь друг семьи, но от этого его беспокойство никуда не ушло. Перед самым входом в зал, господин Шадоглу застал Азизе следующую рядом с тем самым седовласым незнакомцем. Кажется она так заслушалась, что не заметила несущегося позади них парнишку с охапкой стульев. Незнакомец среагировал быстрее и бесцеремонно схватив женщину под руку, потянул к себе, вынуждая отойти и дать парнишке пройти. Насуху подумалось, что если этот человек ещё раз протянет свои лапы к его жене, у него натурально пар из ушей пойдёт. В его груди зародилось необъяснимая и неведомая ранее смесь отчаяния, жадности и злобы. Насух, не знающий нужды едва ли не во всех материальных благах, который никогда не трясся над лишней копейкой, чьи поручения безоговорочно выполнялись по первому требованию, вдруг ощутил необъяснимую жадность. В душе невольно проскочила мысль, что даже если бы кому-то удалось украсть все имеющиеся у него деньги, он не почувствовал бы и приблизительно того, что помутило его разум минутой ранее. В зале ему не посчастливилось сесть рядом с Азизе, но радовало хотя бы то, что и этот незнакомый прилипала сидел в другом краю ряда. На сцену по очереди выходили все, кто желал взять слово, выразить слова благодарности сотрудникам. Насух почти не удивился, когда своё слово взяла и Азизе, но в очередной раз восхитился её умением столь лаконично и ловко подбирать слова. Как она со своей осторожностью ещё заранее не подготовила речь… вероятно потому что сейчас говорила от сердца, а не то, что считал нужным разум? Казалось эта женщина за что бы ни взялась, всё пойдёт ей, всё будет гореть в её руках. Несмотря на то, что являлся руководителем на фирме Шадоглу и в его подчинении имелся не один десяток работников на поле, оливковых рощах, Насух решил, что ему вряд-ли удалось бы так привлечь внимание к своему слову, не прибегая к одному лишь авторитету. Возможно потому, что в его жизни отсутствует надобность толкать речи перед таким количеством женщин. Зал в очередной раз взорвался аплодисментами и сидящий как раз с того краю, где находились ступени ведущие со сцены, незнакомец ринулся подавать руку Азизе. У Насуха будто фейерверк в голове взорвался. Благо до конца торжества оставалось недолго и когда все стали покидать зал, Насух дождался пока Азизе уйдёт, схватил обалдевшего господина за плечо. — Бей-ефенди! Господин тут же обернулся и взглянул на Насуха сверху вниз словно тот какое-то ничтожное недоразумение. — Будьте осмотрительнее, когда пытаетесь столь настырно привлечь внимание моей жены. Незнакомец пусть и замешкался на миг, но не смутился нисколько. — Странно, если Вы муж, то почему оставляете Азизе-ханым одну? Ничего более не ответив, он смахнул его руку и пошёл дальше. Высокомерное спокойствие с которым он это произнёс вывело Насуха из себя. По приезду домой Насух намеревался расспросить Азизе об этом…человеке. Азизе, конечно, не давала ему повода для такого рода подозрений, но и в большей мере брак их не признавала. Однако, вместо того чтобы осыпать жену вопросами, он постарался отогнать своё раздражение и не портить ей настроение. Вместо этого он дождался когда все разойдутся и настоял ехать домой вместе. Расположившись на заднем сиденьи машины, Насух почувствовал облегчение, когда его супруга села рядом и не сдержавшись, он осторожно взял её за руку. Мужчина смотрел на её расслабленное сияющее лицо, переливающиеся теплом глаза и казалось всё предыдущее напряжение рассеялось.       Насух, весь вечер стремящийся расспросить жену о настырном незнакомце, по возвращению домой вдруг как-то позабыл об этом. Умостившись напротив своего столика с зеркалом, Азизе вытянула ноги и сладко потянулась. Сняв с ушей серьги, она устало провела руками за ушами вдоль шеи, зарываясь пальцами в собранные волосы. Радуясь что теперь внимание Азизе сейчас только в его власти, Насух не мог насмотреться на неё. Хотелось приникнуть губами к её лицу, оплести нежными прикосновениями каждую уставшую клеточку её души и тела, рассыпать тысячи поцелуев, чтобы она забыла обо всех беспокойствах и горестях. Это желание было таким необходимым, как у умирающего заново родится. Способен ли Насух хотя бы на грамм сделать её счастливой после того, как однажды не уберёг одну единственную любимую. Смогла бы ли Азизе хотя бы не оттолкнуть его после всего, не говоря уже о довериться и открыться. Нужно ли ей это именно от него? Они жили в одной комнате, беседовали, помогали друг другу, но по прежнему были далеки друг от друга. Насух с первых дней брака не держал её так далеко как должен был держать своего врага, не лишал подобающей помощи, но и не мог приблизится как к женщине, к которой его невыразимо тянуло. Иногда Азизе казалась ему такой холодной и неприступной, что от одной только мысли, что она могла бы ответить ему взаимностью кровь била прямо в голову, туманя рассудок несбыточным. — Как по мне в комнате что-то слишком жарко, тебе не кажется? — вскочил он с кресла, расстёгивая пару передних пуговиц на своей рубашке. — Я открою окно. — Не надо. — резко запротестовала Азизе. — Я хоть согрелась наконец-то. А ты просто с улицы в тёплое помещение зашёл, вот и разжарило. — Да, наверное… — прикрыв глаза, мужчина пару раз глубоко вздохнул и кое-как возвращая себе внутреннее равновесие, скинул пиджак. Когда Насух проходил к своей половине шкафа, чтобы повесить его, то случайно задел что-то рукой, что звякнуло на пол. Не успел он обернуться как Азизе подхватила свою обронённую заколку, которую он так неосторожно смахнул со столика. — Не сломалась? — Слава Аллаху, нет. — внимательно рассмотрев вещицу, женщина положила её в шкатулку и спрятала в выдвижной ящичек. — По-моему эта вещь дорога тебе. — заметил Насух. — Это подарок. Моя покойная невестка Салиха подарила мне её на День матери. — Кажется из всех она была твоей самой любимой невесткой. Азизе помрачнела и глядя куда-то вдаль, тихо сказала. — Всевышний не дал мне дочери, но дал невестку стоящую всех дочерей. — Ты смотри, ещё Султан услышит. — весело усмехнулся Насух. — Она и так помню оговорилась, что мол свекровь как с женой Али носилась, так теперь и с Элиф. — Я никогда не разделяла ни своих детей, ни внуков. Просто кому-то больше нужна опека, кому-то меньше. — Ещё бы дети это понимали. — согласился Насух, который с переменными успехом старался быть Хазару матерью и отцом, тем самым обижая этим Джихана, который считал что отец волен только придираться к нему. Но Насух всего лишь хочет чтобы из него вырос человек думающий прежде всего головой. Разве это плохо? Сидевшая к нему вполоборота Азизе принялась снимать макияж и закинула ногу на ногу от чего подол платья случайно скатился на небольшом разрезе, оголяя колени женщины. До этого блуждающий по лицу Азизе в отражении зеркала взор теперь задержался на её ногах, так несправедливо спрятанных под длинными платьями, юбками и изредка брюками. Про себя Насух находил её ноги привлекательными, как и всю фигуру в целом, насколько ему удавалось разглядеть. Ну нет, будет лучше об этом не думать, иначе он точно не найдет покой до самого утра. — Сегодня вечером я слышал, что вдобавок ко всему, ваш фонд помогает женщинам, страдающим от насилия. — перевёл тему Насух. — В нашем регионе заниматься таким довольно опасно, тебе не кажется? — Что ты хочешь сказать? — Как не прискорбно это признавать, но это может быть опасно для тех, кому вы помогаете и для тех, кто этим занимается. Азизе будто прочитав его недавние мысли, вдруг так внимательно на него посмотрела, машинально поправив платье, что Насуху сделалось невыносимо стыдно и он постарался сделать свой взгляд как можно беспристрастнее. Однако, кажется женщина просто задумалась. — Слава Всевышнему времена идут и старые обычаи и снисхождение правосудия к подобному теряют свою власть. А вообще очень сложно сломать волю женщины, которая решилась взять судьбу в свои руки. Когда ты понимаешь, что за твоей спиной стоит поддержка, ты и десять таких мужей сломишь. Мы делаем всё возможное чтобы обеспечить таким людям жилье в безопасном месте и все соответствующие условия, чтобы начать жизнь заново. Всё, что мы делаем обусловлено законом и все действия совершаются только с согласия тех, кому мы помогаем. Ни в чей дом с причинением добра мы не влезаем, если ты об этом. — Когда говорят о фонде, непременно вспоминают Асланбеев. — Непосредственно я не занимаюсь делами о семейном насилии. — уточнила Азизе. — Этому делу посвятила себя Салиха. Точнее, насколько я знаю, с этого пути начинала моя свекровь, но по ряду причин оно не возымело ожидаемого результата и Сафие-ханым нашла другие возможности помогать людям. — Оно и неудивительно, что не получилось в те времена. Но сейчас психов ведь тоже хватает и их недовольство может коснуться всех, кто причастен к фонду. — озабоченно проговорил он. — Тоесть когда заколачивается бунт, первый кто теряет голову это его предводитель. — Если так рассуждать, то всем нам лучше вовсе из дому не выходить, а то вдруг кирпич на голову упадёт. — иронично хмыкнула женщина. — Я бы на твоём месте не был так легкомыслен. — Беспокоится не о чём, благодаря ошибкам прошлого всё просчитано. Да и думаешь не случалось конфузов? Я сама становилась свидетелем того, как эти животные, мнящие себя мужчинами приходили, угрожали и требовали душу своих жён, дочерей или сестёр. — Давать ответ таким людям очень опасно, особенно после того как ты овдовела. Ты должна была это понимать. — Я в ответе за людей, которые работают на благо фонда. Да и… страх это последнее о чём я думаю когда сталкиваюсь с подобным. Зверь потому и нападает, потому что чувствует твою слабину. Если разобраться, человек, способный поднять руку на женщину наслаждается её страхом, это помогает ему чувствовать своё превосходство. На самом же деле это жалкий и ничтожный человек, не способный ни на что более как обижать слабых. Просто стоит всегда помнить об этом и не вестись на поводу у собственного страха и гнева таких людей. Азизе говорила с такой воинственностью и причастностью, что у Насуха внутри всё насторожено похолодело. Он не мог дать объяснение своему внезапному беспокойству, но силился понять говорила Азизе так потому что знала, что за неё есть кому заступится, если что-то выйдет с под её контроля или нечто совсем иное толкало её на такую самоотверженную вовлечённость. — Очень странный ход мыслей как для женщины. — Я и не говорила что похожа на других женщин. — Это я уже понял. — усмехнулся Насух. Когда он был юн, то готов был протянуть руку едва ли не любому нуждающемуся, но со смертью Айше Насух неожиданно обнаружил, что и сострадание его вместе с любимой ушло под землю. Помощь и любые альтруистические мановения, которые к тому же могут пошатнуть благополучие твоей семьи, он считал сущей бессмыслицей. Возможно он просто забыл что такое человечность, потому что вместе с Айше похоронил своё сердце. Помощь кому бы то ни было теперь была непозволительной роскошью для его очерствевшей души. Но у Азизе о которой он столько недоброго был наслышан, у неё было это богатство не измеряющееся никакими деньгами, позволяющее ей протягивать руку помощи. Рядом с ней Насух удивительным образом находил отголоски того, что думал умерло в нём навеки.       

***

Не обнаружив Азизе нигде поблизости и надеясь выведать у домочадцев куда с утра умотала его драгоценная жена, Насух спустился в гостиную и потянувшись за газетой, которая всегда лежала на столе, узрел переливающуюся всеми оттенками весны охапку тюльпанов. — А, Насух-Ага! Вы представляете кто-то с утра прислал это госпоже Азизе. — заметив его заинтересованность букетом, обратилась вышедшая с кухни Султан. Ещё раз покосившись на букет, мужчина сел в кресло и раскрыл газету. — Но кажется этот наглец попал в цель. — не унималась невестка, непонятно на какую его реакцию рассчитывающая. Поймав вопросительный взгляд Насуха, она добавила. — Да она минут пятнадцать стояла и гипнотизировала эти растения, будто бы они заговорили и выдали бы ей имя отправителя! — Глупо отрицать что Азизе видная женщина, поэтому такое внимание неудивительно. — ровным тоном произнес Насух и дальше уткнулся в газету. Буквально через пару часов Азизе вернулась домой и предупредив, что к ним на ужин пожалуют гости в лице её давнего хорошего знакомого, который превосходно знаком с порядками фирмы и согласился помочь, она отдала распоряжение подготовить дом к приёму гостей и приготовить достойный ужин. На все расспросы Насуха о том, возьмёт ли Коркут на фирму человека, что раньше уже работал здесь, супруга вскользь ответила что после смерти мужа прогнала этого человека, который и научил её всем делам в компании, посему этот аргумент должен чудесно подействовать. Перетянуть на свою сторону того, кто имеет зуб на неё, для Коркута покажется выгодным решением. В том, где приврала эта женщина и действительно ли этот человек окажется хорошим союзником Насуху ещё, конечно, предстоит разобраться. Но когда он увидел кто появился на пороге их дома, то уже прокручивал в своей голове аргументы как заставить Азизе отказаться от сотрудничества с ним. У двери стоял тот самый наглец, что весь вечер ошивался около Азизе в фонде. Рядом с ним стояла молодая особа с цветными прядями в светлых волосах и одаривала хозяев дома приветливой улыбкой. — Это моя дочь Нериман. Глаза Азизе расширились и она растерянно пожала господину руку. — Когда Вы говорили, что познакомите меня с дамой занявшей Ваше сердце я подумала… ох… — Что это моя жена или невеста? — улыбнулся бей и обнял девушку за плечи. — Я не женат, но поддерживаю с матерью Нериман тёплые отношения. Лицо юной девочки снова просияло и она лучисто улыбнулась. — А я Вас узнала. Вы тётушка из фото. Я видела Вас на фотографии отца. В жизни Вы ещё красивее. Азизе метнула вопросительный взгляд на Эмре. — Нериман! — Эмре неловко кашлянул и смутившись лишней болтливости своей любопытной дочурки, объяснил. — Знаете, у меня остались некоторые фото с Мидьята. Нериман в детстве очень любила их разглядывать. — Вот оно что. Я тоже рада знакомству с тобой, юная леди. — она в ответ пожала её руку, ласково похлопав. Азизе повернула голову и легонько обхватила напряжённое предплечье Насуха руками. — А это мой муж Насух Шадоглу. Насух, это господин Эмре — человек, который научил меня всему на фирме Асланбей. Старательно скрывая своё недовольство, Насух расправил плечи и стал как можно ближе к Азизе. Сдержанно кивнув, Эмре окинул его пренебрежительным взглядом. — Выходит, главное из того что я слышал, отнюдь не трёп любителей сплетен. Никогда бы не подумал, что такое возможно. Тем более что на Вашей руке нет обручального кольца. Азизе стушевалась и спрятала левую руку за спину. — Я…Вам ли не знать, что не стоит воспринимать всё услышанное так буквально. — быстро вернув себе свой величественный вид, она отошла, пропуская гостей в гостиную. — Прошу проходите. Когда Султан принялась показывать им дом, который, особенно дочери Эмре, напоминал старинный музей, Насух то и дело пытался поговорить с Азизе, но она сказала что сейчас не время и они всё обсудят с глазу на глаз позже. Усевшись за столом, сначала разговор пошёл о рабочих делах. Благодаря чему, Насух узнал что Эмре отменный аналитик, который теперь трудится в одной из логистических компаний Анкары, а его дочь со своей матерью переехали в Вену, где одна учится в университете, а вторая кажется работает переводчиком. Стоит сказать, что этот Эмре на все вопросы отвечал весьма односложно от чего показался Насуху ещё более скользким типом. Постепенно беседа перетекла в более неформальную сторону, хотя и здесь господин заговаривая о той же Австрии, сравнивал цены на жизнь, рабочие перспективы, комфорт проживания. А вот его дочь охотно поведала о том, как адаптировалась там, как больше всего любит проводить свой досуг, о другом менталитете местных и приезжих. — А вообще вы знаете сколько жутких историй я успела услышать о таких городах как Мидьят, Урфа и Диярбакыр? И их гораздо больше, чем хороших. Страшно подумать правда ли всё это. — неуверенно поделилась Нериман. — Хотя на вид, довольно современные города, явно не то, что я успела вообразить. — Боюсь люди там заграницей с их разнеженными мозгами преувеличивают. —буркнул Насух. — Тоесть женщины, становящиеся рабами у своего мужа это преувеличение? Мужчины обижающие своих бесправных жён тоже неправда? Родители отказывающиеся от своих детей, когда те не живут по их воле? — воинственно затараторила юная гостья. — А эти вензеля, пышные свадьбы, где молодожён отдали в жертву никому не нужному браку как барашек на убой? Что не скажи, что не сделай всё позор, всё нельзя. — Почему ты так категорично рассуждаешь? — опешил Насух, которому от чего-то стало неприятно слышать подобное, хотя он и сам знал об изъянах своих родных краёв. Между собой горожане могли говорить что угодно, но по-особенному задевало, когда так отзывались иногородние, а то и иностранные гости. Раздражало это ровно также, как если бы в твой дом пришел гость и со своей колокольни вдруг решил, что допустим стол в твоём доме стоит в неположенном месте. — А по-вашему это всё нормально? Так, в порядке вещей? — по-своему рассудила с вызовом воззрившаяся на него такими же как у отца серыми глазами Нериман. Насух нервно заёрзал на стуле и медленно выдохнул. В самом деле не спорить же ему с юной девчонкой. — Что плохого в пышных свадьбах? К тому же, нормальный отец никогда не отдаст свою дочь без её на то согласия, да ещё какому-то подозрительному типу. Не стоит всё расценивать так буквально и дурные случаи за чистую монету воспринимать. — Насух дело говорит, дорогая. — вмешалась в разговор Азизе, что было не только весьма кстати, но и любопытно. — Не все здешние правила, устои так плохи. Я бывала в других городах Турции, год жила в Англии и видела совсем другую жизнь. Это правда заставляет задуматься. Я понимаю что заставляет тебя так негодовать. — И всё равно вернулись домой. Я бы после такой жизни не захотела возвращаться туда, где моя жизнь будет в клетке. Это же мазохизм. — Нериман! Что за неуважение? — одёрнул её Эмре. В отличии от внешнего сходства, Насуху подумалось, что благо эта девочка не была такой надменной льдышкой как её отец, который видимо успел попутать берега после своего возвращения с Анкары, совсем забыв о здешних приличиях. — Почему же в клетке. — Азизе поставила локти на стол и сложенными руками подпёрла подбородок. Видимо её забавляли такого рода споры, вероятно потому что она умела выдержанно давать ответ. — Если относиться к этой жизни с умом, то любое место станет для тебя раем. Это если мозгов нет, то даже в самом мирном месте не найдешь себя. Дело ведь не в правилах, а в людях. Сейчас я тебе объясню. Мир развивается, да. Сюда тоже много туристов, иногородних приезжают и рассказывают о другой жизни. Много молодёжи выезжает с деревней в город, а то и в другие города, страны. Но раньше люди ведь по-другому жили. Например знала ли ты, что раньше ни один дом не запирался на ключ, потому что всегда под присмотром соседей? Или что к свадьбе могла готовится вся округа, так само и дом сколачивали сообща. Общество придумало все эти правила ради собственной безопасности. Если все друг друга знают, кто чем дышит, все живут по одним правилам они чувствуют себя в безопасности. От того и суют свои носы в чужие проблемы. Азизе говорила об этом так легко будто давала распоряжения что подать на завтрак. — Получается все эти обычаи придуманы чтобы руководить людьми как бездумными овечками? — недовольно поморщилась Нериман. — Почти. Но люди не бездумная животина, верно? Хотя иногда они об этом забывают… Не правила ломают их жизни, а люди сами ломают свои жизни, потому что не включают голову. Нигде не написано что женщина должна отдать свои документы супругу, потому что она всё равно дальше своего города никуда не уезжает и она всю жизнь обязана прислуживать мужу. Но так её научили родители, которых так само воспитали их родители. Даже если ты предложишь такой женщине другую жизнь, она скорее всего откажется по множеству причин, но в большей мере потому что боится жить иначе, не той жизнью которую для неё выбрали. Кажется Насух перенял терпение Азизе и теперь мог думать головой, а не эмоциями и не принимая на свой счёт. — Женщины не думают о том, что принимая роль жертвы, становятся добычей для безмозглого мужчины, который не может предпринять ничего другого, как справится с женщиной грубой силой. — откинувшись на спинку стула, он вкрадчиво добавил. — Скажем, что бы делала ты, если бы не приведи Всевышний, ошиблась с выбором будущего супруга и поняла что он непомерно жесток? — Да развелась бы с ним в тот же день! Натравила на него полицию, если бы вздумал руками махать. Не знаю, отцу сказала бы. В крайнем случае, мне пришлось бы обороняться. — вспыхнула Нериман, сдувая с лица выбившуюся прядь. — К чему Вы это спросили? — К тому, что ты бы не мирилась с этим. Потому что ты знаешь как это по-другому, ты выросла в мире, где не стыдно «трепать имя семьи, обращаясь в полицию» и за тобой есть отец, который спрячет тебя даже от упавшего с дерева листка. Однако, есть женщины, которые терпят и смиряются с подобным, веря в то что их смирение воздастся. — краем глаза Насух заметил мельтешащую туда-сюда Эсму, которая по пути в гостиную едва не уронила тяжёлое для её хрупкой статуры горячее блюдо. От чего она вынуждена была поставить его на тумбочку возле дивана. Поднявшись со своего места, Насух забрал у неё кухонное полотенце, накинув его на ручки блюда и подхватил увесистую посудину, относя на указанное Эсмой место на столе. Став возле своей супруги, он положил руку на спинку её стула и продолжил. — Но я знаю женщин, с которыми сам шайтан побоится иметь дело. Обычно таких называют вздорными, невоспитанными и заносчивыми особами. Хотя те, кажется, чихать хотели на то, как их там называют и живут себе в своё удовольствие. К тому же, если женщину обижать, особенно такую, то рано или поздно она превратит твою жизнь в ад. Да, Азизе? Азизе кажется уловила его завуалированную издёвку и ухмыльнувшись, подняла на него свои хищные глаза. — Несомненно, Насух. Мужчина, проливший женские слёзы рано или поздно захлебнётся в них сам. — в серьезном взгляде Азизе притаилось нечто такое, что ему показалось будто её завуалированные угрозы были адресованы теперь ему. Он давно заметил, что временами Азизе нападает первой, стараясь ужалить как можно больнее, особенно в его с ней перепалках. Если он начинал ругаться преимущественно из-за своего вспыльчивого характера, то что побуждало делать это владеющую собой Азизе? Лишь со временем он стал догадываться, что она попросту защищается, иногда не рассчитывая собственных колкостей. Что такое уязвимое она пытается защитить? — Поэтому, Нериман, не правила жестокие, а люди, которые не хотят думать и не только сами слепо поддаются им, но и других порицают за попытку жить не так, как все. А порицают, потому что бояться, что привычный порядок их жизни будет нарушен. Когда понимаешь это и перестаёшь смотреть на тех, кто тычут в тебя пальцем, то жить становится проще. — заключила Азизе. За столом помалкивающего Эмре, казалось, не интересовал никто, кроме хозяйки дома. Он не глядел на Азизе украдкой, боясь что его пристальное внимание кто-нибудь обнаружит, напротив, смотрел на неё смелым взором. Будто этот шайтан имел какое-то право на неё смотреть! И Азизе, как успел отметить для себя Насух, обычно ловя взгляды других мужчин, делала вид что не замечает их или же вонзалась в витающего в облаках наглеца пронзительным взглядом до тех пор, пока тот не прекратит пялится. Но сейчас, когда взор серых глаз Эмре подолгу останавливался на ней, она прятала глаза, то ли пытаясь что-то утаить, то ли смущаясь. Хотя на самом деле Азизе очень сложно было поставить в неудобное положение, по крайней мере Насух почти ни разу не видел, чтобы она терялась или смущалась и вероятно в любом другом случае его бы позабавила такая реакция. Жалко что этот осёл сидит далеко, иначе Насух бы не постеснялся «случайно» наступить ему на ногу или опрокинуть чай на его безупречный костюм. Вдруг гость поднялся со своего места и пошарив по своим карманам, произнёс. — С вашего позволения, я проветрюсь немного. Когда Эмре скрылся за дверью, Насух встал следом за ним. — А я пожалуй составлю нашему гостю компанию. Мужчина застал гостя на улице затягивающегося сигаретой. Откровенно говоря, он понятия не имел как заставить себя сотрудничать с ним против Коркута, ведь именно он должен представить Эмре на фирму как своего человека, а как это сделать, когда он немыслимо его раздражает Насух не представлял. Да и тот большой приязни к нему не питал. — Надолго ли Вы здесь, господин Эмре? — На сколько потребуется. Я прибыл по просьбе Азизе-ханым, чтобы помочь. — холодно пояснил он и с гадким снисхождением прибавил. — Являясь её мужем, Вы наверняка должны были знать об этом. — Послушайте, Эмре… — сжав кулаки, процедил сквозь зубы Насух. — …бей. Если Ваши намерения не те, о которых Вы мне рассказываете… я спрошу с Вас за это, имейте ввиду. Поправив свои в тёмной оправе очки, бей наградил его уничтожающим взглядом. — И это мне говорит человек, который вынудил женщину к браку? — Азизе объявила мне войну и хотела навредить моей семье, я подумал что так обезопа… — И Вы решили навредить ей, так выходит? Очень «мужской» поступок. — Нет же! Я не… — возмущённо воскликнул стиснувший зубы Насух, как Эмре протестующие выставил ладонь перед собой и снова перебил его. — Ваши оправдания меня совсем не интересуют. — холодно отрезал он. — Перед собой я вижу лишь самодура, который по какому-то праву решил, что Азизе стала его собственностью. С этими словами он вернулся обратно, оставив Насуха полыхать от злобы и досады…потому что кое в чём этот напыщенный господин был прав. Поступок Насуха с браком сложно назвать поступком достойного мужчины. Он опустился на диванчик, располагающийся на террасе дома и уронил голову в свои ладони. Вернувшись ко всем, до тех пор пока гости не разошлись, Насух сидел молча, мечтая чтобы этот день побыстрее закончился.       Проводив гостей, Азизе хотела было поговорить с Насухом и наконец посвятить его в план действий, который они оговаривали с Эмре, но супруга как ветром сдуло с гостиной. Зато Султан кажется доставляло удовольствие принимать гостей в их доме. — Слушайте, а ведь букет отправил не этот человек. — словно рассказывая тайну мирового масштаба, произнесла Султан, задумчиво поглядывая на букет. — Что? — Говорю, что букет-то не Эмре-бей отправил. — с ехидцой повторила она, надеясь что свекровь раскроет имя своего тайного поклонника. Но та лишь усмехнулась. — Сказал, что это наихудший подарок, который только можно подарить женщине. Азизе бросила на невестку поражённый взгляд, мол ты действительно это спросила. — Это не в его стиле. — пожала она плечами. — Он человек более приземлённый. По словам курьера, человек отправивший букет не представился. Но прилагающаяся к нему записка со словами: «госпоже, что сражает сердца людей одним словом» тоже мало что дала. Хотя экспрессивное содержание записки лишь подтвердило уверенность Азизе в том, что отправителем был точно не Эмре. Однако, букет действительно был странным, не похожим на те, что ей дарили прежде…не помпезным. Нет, он был красивым и ярким, а к вечеру стал ещё пышнее и радовал глаз больше, чем дорогущие увесистые букеты в разноцветных обёртках. Азизе, по правде говоря, не была привередлива в стоимости подарка, но например Нихат, не заморачивающийся над выбором, как он сам однажды признался, дарил ей то, что в априори нравилось всем женщинам и похоже не задумывался о том, что подарки дарят для души, а не чтобы потешить своё самолюбие. В спальне, сидя в кресле её уже ждал насупленный Насух, прожигающий её враждебным взглядом. — Обязательно было звать господина Эмре домой? — У тебя ещё спрашивать буду кого мне приглашать. — раздражённо бросила Азизе, которой порядком надоели участившиеся придирки Насуха. — Вы давно знакомы? — Какое это имеет значение? — А такое, что не произойдёт ли такой же ситуации как с Коркутом. — жёстко отчеканил мужчина. — Этому человеку я доверяю больше, чем самой себе. — твёрдо заявила Азизе. Лицо Насуха озадаченно вытянулось. — Он…между вами что-то есть, да? — Что за вопрос такой некультурный? — вспыхнула она. — К тому же, это было твоей идеей, чтобы я поставила своего человека на фирме. — И никого другого не нашлось что-ли? — Тебе не кажется, что ты напридумывал себе чего-то? Сам шайтан дёрнул Насуха спросить у Султан кто в конце-концов этот Эмре, надеясь разгадать причину по которой этот человек ведёт себя так, будто имеет на Азизе какие-то права. Когда невестка поведала о том, что этот человек в своё время положил на госпожу Азизе глаз, он уже не слышал что она там ему дальше рассказывала. — Тоесть по-твоему то, что этот осёл был в тебя влюблён я тоже придумываю? Ещё неизвестно по какой такой старой памяти он явился сюда. Неясно как тесно он собрался поддерживать тебя. — перехватив её удивлённый взгляд, Насуха вдруг осенило и он не дал Азизе никакой возможности вывернуться. — Или погоди…это не заканчивается, ты сделала мне это назло? Вот оно! Когда что-то пошло не по его, Насух показал своё истинное лицо. Это он ещё не прознал о том, что Эмре-бею вздумалось в далёком прошлом позвать её замуж после смерти Нихата. Глаза напротив сверкали бешенством, тело источало жар злобы и Азизе лишь на мгновение испугалась. Не за себя, а за то, что с ним делал этот дом. Будто и его делал злым. Насух всегда был немного неуравновешенным, но не злым. Насух и сам до конца не понимал, что именно так выводило его из себя, вынуждало говорить несусветные гадости и заставляло бурлящую по венам кровь сжигать его нутро огнём: неосмотрительность Азизе…то, что он не располагает таким же доверием Азизе, как этот выскочка или то, что он не может рассчитывать и на долю того, что возможно испытывает Азизе к этому человеку. Сделав шаг вперёд, Азизе подошла к нему почти вплотную. — А теперь послушай меня. Свои грязные обвинения оставь при себе. Ты слишком большого мнения о себе, если думаешь что я стану крутить романы с кем бы то ни было только чтобы позлить тебя. — сердито проговорила она. — За кого ты меня вообще принимаешь? Ведёшь себя как ребенок! К тому же, тебе известно каким образом мы поженились. Поэтому на каких основаниях ты выставляешь мне какие-то идиотские претензии?! — Ах ну да! Я забыл, что для тебя я пустое место в этом доме, так? — разъярённо воскликнул он, всплеснув в ладони. — Посмотрел бы я что бы делала ты, если бы по нашему проживанию в доме Шадоглу я без твоего ведома позвал какую-нибудь…свою хорошую знакомую и вёл бы себя так, будто тебя не существует. Азизе сверлила его испепеляющим взглядом и даже не пыталась скрыть своего презрения. Надо же как разозлился на её элементарный жест вежливости по отношению к человеку у которого она попросила помощи. А во времена, когда Насух по-настоящему поступил подло и сделал ей больно, предав её с Назлы, он и не думал о том что творит, кажется и тот факт что она носила его ребенка его совсем не смущал, не ёкнуло ни разу и совесть ни на миг не уколола. И сейчас вся эта сцена не от того, что он о ней беспокоится, а о том как это будет выглядеть в глазах других людей, о своём задетом собственническом эго думал. Азизе проходила уже это с Нихатом, который превращался в отвратительное существо стоило ему усомнится в её верности, когда сам бесстыдно шатался по притонам. — Ты бы этого не сделал, Насух. — ядовито бросила она и вкрадчиво продолжила. — Никогда бы не привел её домой, потому что тебе так важно не терять своё благопристойное имя. Если и сотворишь нечто, то ни за что не найдёшь смелости признаться. Насух аж вскинулся, опешив от возмущения. Да что она заладила с этой благопристойностью, будто он трус какой-то, не умеющий отвечать за свои поступки? От чего вообще решила, что он сможет вот так легко крутить шашни с кем бы то ни было за её спиной? Он ведь не для этого привёл такой пример и самое главное — почему её совсем не задевает то, что он сказал? В самом деле, неужели её совсем не заботит с кем таскается её муж?! Она ведь вон нисколечко не насторожилась. Столько раз пытаясь доказать благочестивость своих намерений ему казалось, что он снова стучит в закрытую дверь. Чего он ожидал, что-то там доказывая? На что рассчитывал, пытаясь завоевать доверие этой невыносимой женщины? — Сумасшедшая. — буркнул Насух и ушёл из комнаты. — Ну не идиот ли? — выругалась себе под нос Азизе и её взгляд зацепился за какую-то поблёскивающую детальку на тумбочке возле дивана на котором спал Насух. Подойдя ближе, Азизе рассмотрела женскую серёжку, которая по всей видимости принадлежала довольно обеспеченной даме и совсем не напоминала памятную вещь. Теперь гнев ударил в голову ей. Насух даже не удосужился спрятать вещицу куда-нибудь, так и оставив на видном месте. То, какую сцену он ей устроил минутами ранее, когда сам так легко и нагло предаёт её доверие приводило Азизе в настоящее бешенство. И где он только успел познакомится с ней в чужом городе? А может его вылазка на мероприятие фонда была неспроста и на самом деле он приходил туда на встречу к своей подружке? Ну ничего, теперь Азизе выведет этого орла на чистую воду.       Насух торопливо брёл по двору мечети, находящуюся недалеко от центра города и всматривался в лица прохожих женщин, чтобы случайно не разминуться с Азизе. Ещё после её поездки в Мидьят они договорились вместе выбраться и посмотреть подарок Мирану. Если конечно после вчерашнего Азизе вовсе намерена разговаривать с ним, если не ехать. — Ну что, отдал серьгу владелице? — послышалось где-то позади. Азизе, обнаружившей утром пропажу злосчастной безделушки сразу стало ясно где сейчас задерживается её окаянный муж. — Ты следила что-ли за мной? — ошарашенно проговорил Насух, но Азизе молча прошла вперёд и отвернулась. — Отдал. Видимо Жале́-ханым потеряла её, когда я подвозил её. — спокойно объяснил Насух, понимая что опираться нет никакого смысла. — Мм, значит Жале-ханым. Так это и есть твоя «хорошая знакомая», которой ты мне вчера грозился? — едко поинтересовалась она. — И что же это, уважаемый Насух-ага затесался с какой-то… сомнительной личностью из борделя? Насуху вдруг вспомнилась её обидная фраза о другой женщине во время ссоры, но тогда он не придал этому должного значения, так как из-за гнева у него на было времени подумать над этим. Выходит, ей не так уж всё равно на него? Интересно, в ней говорила оскорблённая гордость и уязвленное самолюбие или же… Не сдержавшись, теперь он добродушно рассмеялся. — Не пристало шататься по подобным местам, когда тебя дома ждёт твоя потрясающая жена. На лице обернувшейся Азизе отразилось недоумение, кажется его шутка была принята за издёвку. — Как это понимать? — снова ощетинилась Азизе, окинув его недоверчивым взглядом. — А вот как хочешь так и понимай. С внутреннего кармана своего пиджака Насух достал карманные часы, демонстрируя их жене. — Я действительно ещё раз забегал на переулок Халита-паши, чтобы забрать это. Мне ещё крупно повезло, что их никто не прикарманил. Азизе медленно выдохнула. — А с чего ты, мой дорогой супруг, решил что я жду тебя? — вопросительно вскинув бровь, фыркнула Азизе. — Если бы не ждала, то ночевал бы я там, откуда пришёл или в лучшем случае на пороге комнаты. — У тебя на все свои проступки найдётся оправдание. — Как и у тебя на все мои поступки найдется обвинение. — в тон ей ответил мужчина. Уставившись на него исподлобья, стушевавшаяся Азизе виновато поджала губы и нахмурилась. — Кажется тогда я наговорила лишнего… — Я повёл себя не лучше. Тогда, когда я разозлился я совсем не хотел тебя обижать. — он вовремя прикусил язык, чтобы ещё какая-то сумасбродная чушь вроде того, как его коробит, когда Азизе шушукается с этим проходимцем из Анкары, не вылетела с его уст. — Этот Эмре…я хочу чтобы ты была осторожнее. — Ты за него не думай, он надёжный человек и профессионал своего дела. Потому позвала его, чтобы он прижал Коркуту хвост. А вот тебе как раз стоит быть осторожнее с теми, с кем ты проводишь досуг. На Насуха словно ушат ледяной воды вылили и он поторопился всё объяснить, хотя сложно было скрывать, что тот факт, что он Азизе не безразличен уже несказанно радует. — Азизе, ты не так всё поняла. Жале-ханым — директор косметической компании у которой с Коркутом тоже случилась одна неприятность. Мне едва удалось вытянуть из неё хоть какие-нибудь подробности их неудачного сотрудничества, а это может сыграть нам на руку в борьбе против этого таракана, понимаешь? — А сказать мне об этом раньше нельзя было? — закатила глаза Азизе, с досадой осознавая что во все эти авантюры Насух влип, чтобы помочь ей с фирмой и тут же поспешила отогнать неприятно кольнувшее чувство вины. Если бы он сразу обо всём рассказал и не играл в неуловимого заговорщика, то она бы не надумала себе всякого. — Рассказывать толком нечего было. — развел руками Насух. — Не так давно я заметил, что люди Коркута следят за мной и я не хотел, чтобы ты как-либо была причастна к этой авантюре, что непременно вызвало бы подозрения у вашего горе-родственника. Он взглянул на часы и подтолкнул её идти вперёд. — Давай, моя ледяная госпожа, идём. Азизе остановилась и требовательно воззрилась на него. — Что это за прозвище ты мне дал? Мужчина склонился чуть ближе к её уху и вполголоса произнёс. — Не я, а люди. За глаза тебя так величают. — он протестующе взмахнул рукой и весело добавил. — Хотя я не могу согласиться с ними. — Просто никто из них не бесит меня так, как ты. — Знаешь, с твоих уст это звучит как комплимент. До поры до времени Насух искренне полагал, что Асланбей был очарован своей женой и от того позволял ей на равных верховодить на фирме, так само как несмотря на наличие маленького ребенка, позволил ей учиться и, как Насух был наслышан, всегда брал Азизе с собой на светские собрания. Если брать в расчет те достоинства, которыми обладала Азизе, это было не особо удивительно. Но Насух совсем не понимал что побуждало Нихата расхаживать по разгульным заведениям. Сам Насух, конечно, не был святым человеком: иногда он говорил Назлы такие вещи за которые ему до сих пор было стыдно, порой ему казалось что мебель в их доме была куда полезнее, чем его извечно подавленная и несчастная жена. Но он, несмотря что ругался до побагровения, никогда не позволял себе ни поднимать руку на жену, ни оскорблять её честь. Ведь мужчина, поступающий подобным образом со своей женой, прежде всего унижает себя самого. Предельно точно уяснив, что Азизе не из тех женщин, что терпеливо сносят обиды, Насух никак не понимал как она не снесла башку своему нерадивому мужу за его похождения, о которых она определённо не могла не знать. Впрочем, до участи Асланбея Насуху не было никакого дела. Но Азизе разве заслужила подобного? Даже ему удалось ужиться с её восхитительно-крутым нравом, а любимому мужчине было не под силу? Если Азизе вовсе любила Асланбея…но ведь иначе никак, разве вышла бы она замуж за нелюбимого или просто не по своей воле? Однако, ведь за него же вышла… Чертыхнувшись своим мыслям, разрушающим его приподнятое настроение, он легонько обнял Азизе за плечи.       Побродив по местному муравейнику, точнее по торговому центру добротных три часа, они прикупили Мирану машинку, даже лучше чем та, которой он ещё недавно хвастался в своих рассказах. Однако, Насух взял на себя смелость и не так давно уже приобрел свой отдельный подарок о котором он не рассказал даже Азизе. Напоследок Азизе потянула его в старую часть города к рынку на сей раз выбирать подарок госпоже Янмаз из фонда. Чтобы не отстать и не затеряться в толпе, она взяла его под руку и он не выпуская её холодных пальцев из своей ладони, делился своим теплом. Минуя ряды с продуктами, они завернули в царство одежды, тканей, ковров и посуды, пока женщина не завела Насуха в теплую просторную лавку с украшениями. Изобилие оснащённых блестящими разноцветными камнями от которых рябило в глазах натолкнуло Насуха на мысль, что это пожалуй отличное место для скучающих мужчин, чтобы на несколько часов избавится от своей жены, что потащила тебя помогать ей с выбором одежды или другой какой-нибудь ерунды. Ведь как правило, женской половине сложно устоять перед такими сияющими побрякушками и она пока всё не пересмотрит, а то и не перемеряет, не уйдёт. Бережно расставляющий бархатные паллеты с украшениями на витрины продавец заметил их и расплылся в радушной улыбке. — Добро пожаловать, госпожа Азизе. Ваш визит честь для меня. Чего желает Ваша душа? — мужчина взглянул на Насуха и в молчаливом приветствии почтительно кивнул. — Твоя лавка известна украшениями ручной работы, в том числе и антикварными. Я ищу нечто такое на подарок. Покажи что-нибудь достойное. Хозяин лавки обошёл Азизе с другой стороны и подвёл к другим витринам, где красовались различные изделия: от ожерелий с серьгами и кольцами, браслетами до брошек, шкатулок, заколок. Мужчина показал какой-то жест своему молодому помощнику, вероятнее всего сыну, в лице которого угадывалась схожесть с ним самим. Через несколько минут смуглый мальчишка вернулся с кофе и опустив поднос с ароматным напитком на небольшой стол, он также поспешно удалился как и появился. Когда Насух дёрнул жену за руку, чтобы она разделила с ним чашку кофе, она лишь отмахнулась и сказала, что он может подождать её за столом и заодно отдохнуть. — Что это за кольцо? — нарушив умиротворяющую после назойливых продавцов, зазывающих попробовать их готовую еду тишину, обратилась к продавцу Азизе. — Похоже на обручальное. Мужчина заглянул в витрину на которую она указывала и лукаво улыбнулся, от чего Насух предвидел как тот сейчас присядет его жене на уши. — Не совсем. Ещё в молодости я привёз его из своего путешествия в Индию, госпожа. — На нём есть какая-то гравировка. — Именно, присмотритесь. — он достал заинтересовавшую Азизе вещицу. — Это вьющиеся между собой розы. Их плетение по кругу образует собой бесконечность и не спроста. Позвольте я расскажу Вам легенду его создания, если Вы уж заинтересовались. Поговаривают его создал один жрец для своей жены, чтобы исходя из индуистских верований, найти её во всех своих следующих воплощениях. Он не знал выпадет ему снова тяжёлая жизнь или лёгкая, но знал что все свои жизни желает прожить с одной единственной любимой. Говорил: «Всё ниспосланное проживу, если она будет рядом». В самом деле, мы не знаем какие испытания нам послал Всевышний. Но если ты встретил свою половину это большая милость, которая дана не каждому. Поэтому, кое в чём я согласен с легендой. Азизе задумчиво покрутила колечко в руках и отдала продавцу, поблагодарив за рассказ. Она ещё час молча рассматривала товар в лавке, пока не нашла то, что искала. Вернее то, что нашло её саму, просясь на подарок будущей владелице. Остановив выбор на серьгах, Азизе вдруг спохватилась и отправилась за сладостями для детишек, призывая Насуха не задерживаться и желательно не потеряться пока, она пойдёт в лавку через дорогу. Но по её уходу Насух решил полюбопытствовать у хозяина лавки о вещице, что привлекла внимание его жены. — Если это кольцо так уникально, почему никто не купил его до сих пор? — В нашей лавке много других изделий, которые значительно выше в цене. За всё долголетнее время что это кольцо лежало на витрине никто не покупал его. — Почему? Оно недостаточно дорого для состоятельных посетителей или слишком дорого в чьем кошельке нет столько денег? — Нет же, его ценность не в деньгах, господин. В этом дело. Даже самые состоятельные люди, что могли позволить себе любое изделие которое приглянулось их половине, не спешили брать это кольцо как только заходила речь о смысле, что оно в себе таит. — Ты в самом деле думаешь что кто-то верит в эти сказки, потому не берут? — насмешливо фыркнул Насух. — Верят-не верят, но явно не спешат ждать свою половинку на том свете. — иронично усмехнувшись, продавец пожал плечами и непринужденно добавил. — Если мужчина с ног до головы осыплет свою женщину золотом это ещё не говорит о том, что она для него ценнее того самого золота и любого драгоценного камня. Это кольцо призвано для того, чтобы поведать о своих глубоких чувствах, не измеряющихся в деньгах.       

***

Так как День рождение Наджие-ханым должно было наступить завтра — как раз в день их отъезда, Азизе собиралась передать приобретенный сегодня днём подарок через своих помощников вместе с поздравительной написанной от своей руки запиской. Отъезд никак нельзя было перенести на другой день, ибо приближающееся День рождения Мирана они договорились отпраздновать все вместе в Мидьяте. Отпросив внуков из школы на пять дней, Азизе не намеревалась надолго отлучать детей от учебы, потому ровно через неделю ребятня в полном составе должна вернуться в Карс, включая Фырата, который наряду с Мираном упросили Эсму отпустить его с ними. Однако, после их с Насухом вылазки в город и прогулки по рынку это несчастье умудрилось простыть. К вечеру его настигла слабость, головная боль и кажется жар. Отмахиваясь от любой помощи, мужчина уверял что это полный пустяк, который утром пройдёт и они преспокойно отправятся в Мидьят. Но Азизе заставила его лечь под одеяло и выпить лекарство, предварительно пригрозив что уедет одна, если он начнёт выделываться. Предполагая, что Насух под воздействием лекарств видит уже десятый сон, она тихо вошла в их комнату. Не так давно прикупив себе тёплое платье, она не ожидала, что материал из которого оно сделано, будет так неприятно кусать её чувствительную кожу. Исчесав наверное уже все руки и плечи, Азизе безуспешно боролась с молнией на платье, которая никак не хотела ей поддаваться. — Тебе помочь? — внезапно тишину нарушил немного сонный голос Насуха, заставляя Азизе вздрогнуть от неожиданности. Сзади послышался скрип дивана и приближающиеся шаги. — Я думала ты спишь и потому с ужином беспокоить не стала. — посчитала нужным объяснить женщина и услышав как рука Насуха шарила по тумбочке видимо в поисках лампы, она ухватила рукав его рубашки, не давая включить свет. — Но я же не увижу ничего. — А тебе и не нужно что-то видеть. — как-то само собой вырвалось у Азизе, которая не готова была столкнуться с неизбежной чередой вопросов о происхождении её ожогов, что откроются его взору как только он справится с застёжкой. Наиболее вероятно, что в том виде в котором она предстала перед ним того злополучного утра, он вряд-ли что-либо успел заметить. По крайней мере Азизе на это очень надеялась. Руки Насуха неуклюже коснулись очертания её плеч, видимо пытаясь нащупать молнию, пока не спустились вниз по спине, замирая на талии. Благодаря рассекающему кромешную темноту свету, льющемуся из дверного проема, Насух мог видеть разве что силуэт женщины и заметив как она повернула голову, видимо пытаясь понять чего он так долго копошится, мужчина потянулся к её лицу. Согревающая своим жаром ладонь завороженно ласкала её шею и щёки, а кончики пальцев почти невесомо касались губ. По всему телу застывшей Азизе пробежала обжигающая душу дрожь, отбирая дыхание. Бешенный ритм сердца эхом отдавался в наступившей тишине. Разум твердил что это было простое влечение, ничего не значащее больше, чем минутное наваждение истосковавшегося по женщине одинокого мужчины. Но даже этот довод мало спасал сладко занывшее сердце от тени той любви, что Азизе испытывала только с этим человеком и только по отношению к нему. Совершено противоречивые чувства смешались между собой и Азизе вдруг поймала себя на мысли, что если он не остановится, то и она не сможет. Женщина закрыла глаза, изо всех сил стараясь вернуть себе контроль и одновременно благодаря Всевышнего, что Насух не увидел как затуманились её глаза, ведь тогда бы она точно сгорела от стыда или от совести. — Платье, Насух, платье… — судорожный выдох столкнулся с его губами, что едва ощутимо коснулись её подбородка, подкрадываясь к устам. Словно очнувшись от сладострастного сна, Насух едва слышно зашипев, медленно отстранился и Азизе только сейчас заметила как собирая собственную волю, буквально впилась ногтями в его запястье. Лишь когда она ослабила хватку, Насух разомкнул объятия и одним движением расстегнул застёжку платья. После чего Азизе так поспешно унеслась в ванную, что Насух успел как-либо среагировать лишь тогда, когда дверь захлопнулась перед его носом. Он ещё какое-то время стоял под дверью, так и не решившись ни попросить прощения, ни хотя бы постучать. Насух мысленно поносил себя на чём свет стоит. Ну как он мог всё так испортить?! Как мог нарушить зародившееся к нему хрупкое доверие столь оскорбительным способом? Хотя Азизе действительно очень нравилась ему. Нравилась отчаянно и безудержно и это чувство так неосмотрительно снесло его пылающую голову. Сбитый с толку, он совсем не мог разгадать реакции Азизе: обиделась ли она, разозлилась, разочаровалась, была ли встревожена. Как жаль, что в комнате стояла всепоглощающая тьма, мешая заглянуть в лицо Азизе, волнение которой он буквально ощущал на своей коже. Насух был уверен, что именно в те мгновения непременно нашёл бы ответ в её глазах. Однако, гораздо меньше он бы терзался, если бы Азизе вовремя залепила ему затрещину, наградив парой ласковых. Не хотелось думать о том, как он будет по утру смотреть ей в глаза. Наверное ему с самого начала не стоило заваливаться жить с ней в одной комнате. Но тогда бы у него не было бы почти никакого шанса разгадать эту женщину.