Узы мести

Вслед за ушедшими невзгодами с Джиханом пришли новые проблемы. В Адане шелковая зима постепенно превращалась в настоящее испытание. Сезон сбора апельсинов был в самом разгаре, но внезапные заморозки нанесли серьезный удар по урожаю. Деревья, привыкшие к мягкому климату, не выдержали неожиданного холода и значительная часть плодов погибла, не успев дойти до рынков. Насух уже почти неделю ломал голову над тем как справиться с ситуацией. Утрата урожая означала не только существенное сокращение доходов, но и значительные затраты на возобновление плантации. Да и страховка, компенсация которой придёт не скоро, не покроет всех убытков. К этому добавлялась ещё одна проблема — штрафы за невыполненные контракты с покупателями, теперь нависшими над ним тяжелым бременем. И как будто этого было мало, правительство именно в этом году решило поднять налоги на экспорт сельскохозяйственной продукции. Насух предполагал, что налоги могут возрасти, но даже в худших сценариях не ожидал, что одновременно столкнется со столь серьезными убытками. Всё как будто сговорилось против него. Запасные средства могли бы спасти ситуацию, но они уже были вложены в цинковые шахты — перспективный, но недоступный актив. Единственным скорым выходом могла стать срочная распродажа запасов оливкового масла или винограда, но даже этого, скорее всего, не хватило бы, чтобы покрыть все расходы. После долгих обсуждений с коллегами единственным реалистичным вариантом оставалось взятие банковского кредита. Это было рискованно, но другого пути выбраться из кризиса пока не было. Вскоре Насух сделал ознакомтельный запрос в банк на получение кредита и это не осталось без внимания того, кого он хотел бы сейчас меньше всего видеть.       Господин Шадоглу сидел за столом в своём кабинете, склонившись над бумагами. В воздухе витал слабый аромат кофе, остывшего в чашке и о котором давно позабыли. Перед Насухом лежали отчёты аналитиков: прогнозы, расчёты, возможные сценарии. Всё говорило о том, что без дополнительных средств ситуация с апельсиновой рощей только усугубится. Работа шла тяжело, мысли путались, когда дверь кабинета неожиданно открылась. — Не помешаю? — раздался знакомый голос и Насух мысленно сжал кулаки. На пороге стоял Коркут. Несмотря на вежливую улыбку и чуть расслабленную позу, в его глазах блестел привычный холодный расчет. — Добро пожаловать, Коркут-бей. — Я ненадолго, много времени не заберу. — в голосе гостя слышалась притворная забота. Насух молча кивнул, складывая бумаги в папку. Он уже знал, что «ненадолго» у этого человека может растянуться на долгие часы, особенно если тот задумал что-то неприятное. — Видишь ли, мой дорогой друг, до меня дошла информация о проблемах в апельсиновой роще и о твоём запросе в банк. — продолжил гость, присаживаясь в кресло напротив. — Кредит, значит, хочешь взять? Насух поднял на него напряжённый взгляд. — Я рассматриваю всевозможные варианты, пока этот самый приемлемый. Коркут усмехнулся, сцепив пальцы в замок. — Кредит это всегда риск. Проценты, обязательства, всё такое. Конечно, тебе лучше знать как решить это дело и я уверен, что ты вскоре найдёшь решение. Однако, в данной ситуации можно обойтись без кредита. — Например? — сухо поинтересовался Насух, заранее ожидая подвоха. Коркут сделал вид, что задумался, но слишком быстро перешёл к сути. — Есть смысл рассмотреть продажу недвижимости. Да хотя бы дом Азизе в Урфе, который переписал на неё покойный Хамит-ага. Даром чтоли пустовать будет. Тем более что за ней имеется должок. Насух замер, наблюдая за кузеном Асланбеев. Внутреннее чутьё подсказывало, что тот не просто так заговорил о продаже дома. — На что ты намекаешь? — холодно спросил он, сжимая руки в замок. Коркут улыбнулся — нагло, беззаботно, словно речь шла о пустяке. — Да что тут намекать. — он театрально пожал плечами. — Ты же в своё время дал Азизе деньги в долг, не так ли? А долг, если мне не изменяет память, она тебе так и не вернула. Сейчас самое время напомнить ей об этом. Наследства у её внуков предостаточно, у неё самой есть крыша над головой и будет до конца её дней. Так что, по сути, этот дом её последняя и лёгкая возможность расплатиться с тобой. Азизе даже включила этого мальчишку Фырата — сына своей экономки в наследство. Смешно, правда? Кто такой этот мальчишка, чтобы претендовать хоть на что-то? А вот информация о Фырате заинтересовала и удивила Насуха. Жена никогда не рассказывала ему о том, что включила мальчишку в наследство. Она и не обязана была ему рассказывать, но всё же… Почему он узнаёт это сейчас да ещё и из уст Коркута? Вопросы так и вертелись на языке, но он вовремя прикусил его, удерживая себя от расспросов. Уж не у этого проходимца ему искать правду. Если уж кто-то и перевернёт всё с ног на голову, так это точно этот человек. Коркут на мгновение замолчал, задумавшись о чём-то, а затем с гадкой усмешкой добавил. — А знаешь, Азизе отнюдь не промах, раз сумела накрутить старика. — он лениво откинулся на спинку стула, наблюдая за реакцией Насуха и чуть прищурился. — Либо она ему дорогу перешла…или наоборот, очень даже угодила. Насух мгновенно уловил его грязный намёк. Внутри всё вспыхнуло, пальцы судорожно сжались в кулак под столом. Каждое слово Коркута было отправлено ядом, каждая ухмылка бросала тень на его женщину. Ему стоило огромных усилий не всадить кулак в ухмыляющееся лицо Коркута, не стереть с него эту мерзкую самодовольную улыбку. Но ради Азизе Насух сдержался. Ради всех стараний, что они с женой приложили, чтобы вытащить этого крота из компании Асланбеев. Он не даст ему вывести себя из равновесия. Не сейчас. Коркут развернулся и вышел, оставляя после себя ощущение липкого дискомфорта. Теперь Насух был уверен, что этот человек не просто так затеял этот разговор. Если он предложил что-то, значит у него был свой интерес. Вопрос только в том, какой именно. Эта история никак не давала Насуху покоя и он в тайне от Азизе занялся информацией по её наследству, а в особенности домом в Урфе. Последнюю неделю Насух был на грани — бесконечные разъезды, совещания, звонки, встречи. Он почти не бывал дома, посему Азизе видела его только утром и поздно вечером, когда он возвращался выжатым, как лимон. А сегодня он даже отказался от ужина, полностью погрузившись в работу. Когда Азизе вошла в кабинет мужа, её встретил настоящий хаос. Стол был завален бумагами, расчётами, папками и какими-то скомканными записями. Как он вообще собирался здесь что-то найти? — По-моему ты немного засиделся. —сказала она, остановившись у его стола. В руках у неё был поднос с кофе. Мужчина на мгновение поднял голову и встретился с её взглядом, но прежде чем она поставила поднос, ей пришлось дождаться, пока он сдвинет в сторону кипу папок и ворох разбросанных листов. Ох, как же у неё чесались руки навести здесь порядок! Она искренне не понимала, как в таком бардаке можно хоть что-то упорядочить не только на столе, но и в голове. Но вмешиваться не стала. Азизе знала, что её муж не умел распыляться на множество дел одновременно. Если он загружал голову чем-то важным, ему уже не было дела до порядка вокруг. Так что пусть его «творческий беспорядок» остаётся на месте. По крайней мере, пока он сам не решит с ним разобраться. Азизе подошла ближе и мягко положила руки ему на плечи, сжав их, пытаясь хоть ненадолго снять напряжение. Насух коротко выдохнул, прикрыв глаза на мгновение, а затем погладил её по ладоням. — Я почти закончил. Спасибо. — когда он поднёс чашку кофе к губам в его глазах промелькнуло что-то хитрое, а затем с затаённым ехидством он выдал. — Надеюсь будет не как в прошлый раз на нашей помолвке, не то мне придётся требовать моральную компенсацию. Он вдруг вспомнил как на помолвке Азизе расстаралась и высыпала ему в кофе с пуд соли, проверяя его терпение. Конечно тогда, не моргнув глазом, Насух осушил чашку до дна, хотя внутри, наверное, всё переворачивалось и он потом весь день пил воду. Азизе поставила локти на стол, склонившись к нему поближе и подпёрев подбородок ладонями, с любопытством заглянула ему в глаза. — И что же тебе от меня может понадобится? — игриво поинтересовалась она, слегка склонив голову набок. Насух не стал отвечать словами. Он просто молча потянулся и неторопливо поцеловал её в губы, заставляя на мгновение растеряться. Когда он отстранился, женщина моргнула, затем хмыкнула и немного смутившись, пробормотала. — Но на сей раз я ничего не добавляла в кофе. Насух усмехнулся, поднося чашку к своим губам. — А это за тот раз. — спокойно ответил он, делая ещё один глоток. Азизе пересела на стул напротив, сложив ногу на ногу и наблюдая за ним внимательным, изучающим взглядом. Она не спешила заговорить, словно собиралась с мыслями, а затем наклонив голову набок, вкрадчиво спросила. — Позволь полюбопытствовать, что сподвигло тебя шарить по моему имуществу? Её слова застали мужчину врасплох. Он оторвался от чашки, задержал взгляд на её лице и в голове мелькнула мысль, что скрывать эту информацию не только не имело смысла, но и могло разбудить ненужные подозрения со стороны Азизе. — Коркут. Недавно он приходил ко мне и рассказал, что тебе по наследству принадлежит дом в Урфе. Слова мужа вызвали у Азизе явное недоумение. Она нахмурилась и переспросила. — Какой ещё дом? Насух пожал плечами, откинувшись на спинку стула. — Тебе лучше знать, дорогая. Коркут сказал, что его переписал на тебя Хамит Асланбей. Но вместо подтверждения он увидел на её лице искреннее замешательство. — У нас в Урфе нет никакого дома. Тем более в моём владении. — уверенно сказала Азизе. — Я бы знала об этом, когда после смерти Нихата распределялось наследство между сыновьями, а затем и внуками. Ничего не понимаю. А зачем он об этом тебе сказал? И почему ты ничего не рассказал мне? Насух почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Он не хотел, чтобы Азизе обиделась на него за то, что он не спросил у неё напрямую, а начал искать информацию за её спиной. Теперь, когда она смотрела на него так внимательно, будто пыталась заглянуть в самую душу, он понимал что соврать просто не получится. Мужчина сглотнул, на мгновение отвёл взгляд, но затем собрался с мыслями и на одном дыхании признался. — Он подсказал мне настоять о его продаже, чтобы покрыть мои убытки в качестве возвращения долга за внесённые мной деньги во благо фирмы Асланбеев. Лицо Азизе просияло. — А ведь это мысль! — оживлённо сказала она. — Если таков дом действительно имеется и я могу ним распоряжаться, так твои проблемы решаться быстрее. Стоит только проверить. Но Насуху эта идея очень не понравилась. Ради него он не позволил бы Азизе даже серьгу продать, а то ещё дом. Ещё секунду назад он беспокоился, что она обидится, а теперь ему пришлось беспокоиться о другом. — Азизе, я не приму этого! — нахмурившись, отрезал он тоном не терпящим возражений. Однако, Азизе была непреклонна. — Аллаха ради, я всё наследство честно поделила поровну между всеми своими близкими. Для меня этот дом большой роли не сыграет, а вот тебе поможет. Насух сжал челюсти. Всё внутри протестовало против этой идеи. Он не был каким-то слабаком или недоумком, который не способен справиться с подобной ситуацией. Но что-то подсказывало, что Азизе так просто не отступит. Если она уже загорелась этой идеей, то в скором времени обязательно начнёт подготовку к продаже. Значит ему нужно действовать первым и узнать всё об этом доме как можно раньше. А затем помешать жене продать его. На какое-то время между ними воцарилась тишина. Насух задумчиво вертел в руках чашку, а затем не удержавшись, всё же позволил себе полюбопытствовать. — Азизе, а вообще такое могло быть, что отец Нихата отписал тебе дом? Ты сама в это веришь? Женщина неопределённо пожала плечами. — Всё может быть. — ответила она без особого энтузиазма. Насух внимательно посмотрел на неё. Желая узнать больше, он будто между делом осторожно уточнил. — Видимо покойный свёкр любил тебя. У вас, по всей видимости, хорошие отношения сложились, да? Азизе на мгновение вонзилась в него взглядом и Насуху вдруг показалось, что она догадалась, что именно его волнует. — Я почти ничего не могу сказать об этом человеке, так как большинство из того, что я знаю о нём, я наслышана от других. Мне не довелось узнать его. — призналась она и на её лице пробежала тень печали. — На момент нашей с Нихатом свадьбы он был совсем плох. Уже не вставал с кровати и не говорил. Этих слов было достаточно и Насух решил, что раз у них выдался такой вечер откровений, то стоит воспользоваться моментом. — Азизе, я могу у тебя ещё кое-что спросить? — Азизе подняла на него внимательный взгляд в готовности слушать. — Фырат. Почему ты отписала ему значительную часть наследства? В конце-концов он сын какой-то экономки в вашем доме. Женщина на миг стушевалась, её взгляд на секунду забегал, будто она искала правильные слова. Затем, с заметным трудом, ответила. — Это не моя тайна, Насух. Но Фырат мне не чужой, большего я не могу сказать. Насух нахмурился. Её ответ не прояснил ситуацию, а только больше его озадачил. — Теперь вопросов ещё больше, родная. Он выжидающе посмотрел на неё, словно надеялся, что она передумает и скажет что-то ещё. Но вместо слов Азизе просто накрыла его руку своей, слегка сжав. — Волноваться не о чём. — тепло улыбнувшись, заверила она. — На нас с тобой это никак не влияет и не повлияет. Не надумывай лишнего. Так как Насух раньше Азизе сделал запрос об имуществе, то ему вскоре пришла информация о доме, который упоминал Коркут. Таков действительно имелся и ранее принадлежал Хамиту Асланбею, но теперь оформлен на имя некой Хамиде. Насух мысленно перебрал в своей голове это имя, но ни разу ни от кого из обитателей дома Асланбеев не слышал это имя. Может Коркут что-то напутал и это какая-нибудь дальняя родственница (хотя он упомянул что дом пустует). Может это и вовсе золовка Азизе, которая по идее вышла замуж. Только звали её кажется не Хамиде… В любом случае, зная упёртость своей женщины, он решил нанести визит в этот дом и найдя концы, договорится с его хозяйкой о том, чтобы та не давала никакого разрешения на продажу дома.

***

Шанлыурфа город, где вековые традиции и медленный ритм жизни переплетаются с легендами. В зимние дни город остается преимущественно сухим, однако, иногда прохладный дождь делает старинные брусчатки блестящими, а запах влажного камня смешивается с ароматами чая с шафраном, свежей выпечки и кофе с кардамоном, доносящимися из маленьких кафе. Каменные дома с их изящными арками и резной дверью постепенно выныривают из молочной дымки, когда солнце начинает медленно прогревать город. Старый базар даже зимой остается живым сердцем города. Под разноцветными навесами и покровами из хлопчатобумажных тканей продавцы предлагают яркие специи, сухофрукты, медную посуду и изящные восточные украшения. Здесь же на открытом огне жарят каштаны, а на углях греется традиционный урфский кебаб, пахнущий так, что даже тот, кто не голоден, соблазнится зайти. Вечером Шанлыурфа погружается в особое спокойствие. Древняя крепость, возвышающаяся над городом, купается в теплых оранжевых огнях, а внизу у Балыклыгёля вода озера кажется чернильно-глубокой. Рыбы медленно двигаются под серебристым бликом луны, а туристы и местные, кутаясь в шарфы, ходят вдоль старых мечетей, где с башни минарета раздается мелодичный азан. В такие зимние вечера кажется, что город затаил дыхание, прислушиваясь к древним легендам, которые эхом разносятся между его вековыми стенами.       Прибыв по указанному адресу, чета Шадоглу уже стояла под калиткой каменного ограждения. Насух всё ещё был недоволен этой затеей. С самого утра он пытался уговорить Азизе не ехать, но безуспешно. И вот теперь, пока она спокойно осматривала участок, прикидывая, за сколько можно было бы продать этот дом, ведь тот находился в хорошем районе, мужчина всё больше раздражался. — Мне всё ещё кажется, что это плохая идея. — в очередной раз проворчал Насух, когда Азизе постучала металлическим кольцом на двери с резным узором. Женщина закатила глаза. — Ну что ты как дитя малое! — всплеснула она руками. — Не с той ноги, что-ли, сегодня встал? Азизе раздражённо оглядела его, ожидая очередной волны возражений. Конечно, ей самой казалось странным, что свёкр отписал ей дом в котором уже кто-то обосновался. Не исключено, что это могли быть какие-то дальние родственники Нихата по матери о которых Азизе почти не слышала (не считая Коркута конечно) и что более странное так это то, что имя её самой не фигурировало в соответствующих документах. В любом случае это дело обязательно надо прояснить. Благо был выходной день и Азизе надеялась застать хозяйку дома на месте. — Здесь я, не тарабаньте зря. — донёсся сзади женский голос. Азизе обернулась и увидела, как из-за поворота к ним спешила по всей видимости хозяйка дома. Благодаря привычке, выработанной годами ведения бизнеса, она быстро оценила женщину с головы до ног. Пальто незнакомки когда-то было дорогим, но мода на такие фасоны прошла лет пять назад. Сапожки тоже явно стоили немало, но уже порядком поизносились. Сгиб локтя украшала сумка известного бренда, местами потёртая с лёгкими заломами на коже. Обычно состоятельные дамы тщательно следят за своим гардеробом, обновляя его по мере выхода новых коллекций. Но эта женщина, хоть и не бедствовала, не выглядела человеком способным с лёгкостью распоряжаться крупными суммами. Возникал закономерный вопрос, а за какие средства она тогда содержит такой дом? Размышления Азизе были не праздным любопытством. Ей нужно было понять с кем они имеют дело и какие рычаги давления можно использовать в переговорах. Компромисс — это всегда баланс интересов, а чтобы его найти важно знать чем располагает другая сторона. — Прошу прощение за беспокойство, но нам нужно с Вами поговорить. — спокойно произнесла Азизе, стараясь говорить максимально вежливо. Женщина прищурилась, её зелёные глаза быстро пробежались по лицам гостей, оценивая. — Что привело Вас к моему дому? — в её голосе не было ни гостеприимства, ни явной враждебности, но что-то в её взгляде промелькнуло недоброе, настораживающее. — Чем обязана гостям, что прибыли сюда аж из Мидьята или Вы проездом? — Значит Вы знаете кто я такая? — хмыкнула Азизе, чуть приподняв бровь. В ней загорелось ещё больше любопытства. Хозяйка дома странно ухмыльнулась, чуть покачав головой. — От чего же не знать. — произнесла она с ноткой легкой насмешки, словно сам вопрос был для неё забавен. — Тогда мне уместнее спросить что Вы делаете в этом доме? — вернула ей ироничную усмешку Азизе. Женщина посмотрела на неё чуть внимательнее и уже с более гостеприимной интонацией медленно проговорила. — Прошу, я угощу Вас чаем. Истину стоя не ищут. Но не успела Азизе что-либо ответить, как Насух вдруг резко оборвал её. — Не нужно никакого чая! — его голос прозвучал неожиданно грубо. Азизе даже опешила от такой реакции и незаметно для постороннего глаза дёрнула мужа за локоть. Какая только муха его укусила?! Хозяйка дома никак не отреагировала, лишь молча открыла калитку и поспешно прошла вперёд.       Дом выглядел тихим, почти сонным в эту пору года, но при этом всё ещё хранил своё благородное очарование. Массивные стены дома из урфского известняка, обычно отливающие тёплым золотом на солнце, в пасмурные дни теперь приобрели сероватый оттенок. Деревянные ставни на окнах, которые летом спасали от зноя, сейчас были плотно закрыты, защищая дом от прохладного зимнего ветра. Двор, окружённый высокой каменной оградой, выглядел почти безжизненным: виноградная лоза, что летом тянулась вдоль стены, теперь была голой, её тонкие ветви извивались, словно застывший узор. Маленький фонтан в центре двора не работал — его накрыли, чтобы вода не застаивалась и не образовывала наледи. Каменные дорожки, ведущие к входной двери, кое-где покрылись тонкой корочкой льда. В комнатах сохранились высокие потолки с деревянными балками, а полы были устланы традиционной узорчатой плиткой. В гостиной на одной из стен висел старинный ковёр ручной работы, подчёркивая уют и богатую культуру региона. А так же дом согревался камином в котором потрескивали поленья, распространяя по дому лёгкий запах дыма и древесины.       «Как забавно» — подумалось Азизе, что лишь с годами начала замечать некоторые вещи. Например, что состоятельные дамы отличались от простых женщин своей неспешностью. Они никуда не торопились, словно плыли по дороге, не оглядываясь. Другое дело — обычные женщины. Они почти всегда спешили, ссутулившись под тяжестью забот, а нередко и под тяжестью тяжелых сумок, которые несли в одиночку. Но эта женщина… У нее была быстрая, уверенная походка, на длинных пальцах виднелись мозоли и мелкие порезы — следы тяжелого ручного труда. Память о собственной матери подсказала Азизе, что эта женщина скорее всего швея. И всё же, несмотря на это, она держала осанку. В ней не было той сгорбленности, что появлялась у женщин, привыкших сгибаться под тяжестью жизни. В некоторых её движениях скользила забытая, но не утраченная плавность, грациозность, что служили тенью прошлой жизни, когда её руки, возможно, не знали такой работы. — Кто Вы? — Меня зовут Хамиде Караджа. — поставив чашки перед гостями, хозяйка дома произнесла свое имя с такой уверенностью, будто его непременно должны были узнать. Но это имя не сказало Азизе ровным счётом ничего. Ни от кого из своих близких, ни просто в доме она никогда не слышала его. На вид эта невысокая женщина выглядела лет на десять старше самой Азизе. Несмотря на то, что на её утратившем свежесть лице кое-где залегли морщины, его черты по прежнему были чёткими. А в её выразительных глазах если и была печать прожитых лет, но взор не утратил своей остроты и цепкости. Голос всё ещё был резким, насыщенным, сильным без какой-либо дрожи или ослабленности. Руки Хамиде пусть и были испорчены работой, но не были похожи на те, что присущи дамам постарше. Всё это натолкнуло Азизе на мысль, что Хамиде если и старше неё, то не на много больше чем на тройку лет, а то и не исключено что эта женщина могла быть её ровесницей. — Вам должно быть известно что этот дом принадлежит Асланбеям. Господин Хамит переписал его на меня. — спокойно заговорила Азизе, выжидающе глядя на собеседницу. Хамиде откинулась на спинку стула, но её плечи по прежнему оставались напряжёнными. — Этот дом столько лет Вас не интересовал. Что же случилось теперь? — она сделала небольшую паузу, а затем с лёгким прищуром добавила. — Не дай Аллах Ваше положение столь сложное, что этот скромный дом вдруг понадобился Вам? — Конечно же нет. Я пытаюсь понять каким образом Вы причастны к дому, который находится во владении Асланбеев. Хамиде вскинула брови, а затем изобразила не то наигранный испуг, не то насмешку. — И что же Вы, пришли вышвырнуть меня отсюда? — в уголках её губ мелькнула ухмылка и с деланным огорчением она покачала головой. — Боюсь ничего не выйдет, потому что Нихат Асланбей отписал его мне при жизни. Азизе охватило смутное беспокойство, её лицо вытянулось, но она быстро взяла себя в руки и постаралась скрыть растерянность. — Нихат? Как это? Он не мог сделать это без моего ведома. — мотнула она головой и натянуто улыбнулась. — Вы что-то путаете, вероятно произошла какая-то ошибка. Хамиде вдруг сделалась похожей на нелюдимую, побитую жизнью кошку, что притаилась в углу, выжидая удобного момента, дабы стащить что-то с чужого стола. Её губы изогнулись в хищной усмешке, а в глазах мелькнуло торжество. — Азизе, знающая о грешном вздохе каждого, но не знающая ничего о своём муже. Я знала семью Асланбеев задолго до того как ты влезла туда. Тебе просто повезло что ты забеременела, иначе этот дурень наигрался бы с тобой и бросил. — смакуя ошарашенное молчание Азизе, она смерила её взглядом брезгливо скривилась. — Уж не знаю чем такая зануда как ты взяла Нихата, что он тут же побежал на тебе женится, но похоже тебя это несильно спасло. Ну если судить по тому как он, подобно побитой собаке, бегал ко мне. Даже в то время, когда ты мучилась в родах со своим младшим сыном, со мной был. В глазах Хамиде мелькнула жёлчная усмешка. Она с упоением наблюдала как красивое лицо Азизе вмиг побледнело, за тем какая тяжесть легла на нахмуренные брови и как упрямо поджались накрашенные губы. В груди Азизе всё скрутило, она чувствовала себя так, будто на неё ушат грязи вылили. Переводя дух, женщина окинула глазами дом и с отвращением заговорила. — Значит, хвастаешься тем что была в запасе у обиженного мужчины, так выходит? И за этот дом ты продала свою гордость и честь? — с презрением проговорила Азизе и ощутила как крепкая рука Насуха легла на её колено, слегка сжав его. Она чувствовала на себе его неотрывный взгляд, но не осмеливалась посмотреть ему в лицо. Какой же это позор! — Как же ты могла позволить себе находиться в таком унизительном положении? Ты столько лет скрывала свой позор, почему сейчас заговорила? Высокомерное выражение тотчас слетело с лица Хамиде. — Если бы не твой сын, ты бы узнала обо всём гораздо раньше. — с вызовом прошипела она. — Твоё самолюбие рухнуло бы тебе на голову. Эти слова обрушились на Азизе, словно град, хлестнувший по лицу. Мир перед её глазами померк, будто кто-то резко сдавил ей горло, не давая дышать. Хамиде знала, куда бить. Знала, что сказать, чтобы ударило как можно больнее. О каком из сыновей говорила Хамиде: об Ахмете, что мог скрыть грех своего отца, или о Мехмете, который не хотел чтобы она расстроилась, узнав о таком? Азизе на миг потеряла дар речи, пытаясь справиться с предательской дрожью в пальцах. Но вскоре пламя вспыхнуло внутри неё с новой силой. — Пусть бы твой грязный язык отсох! Не упоминай моего ребёнка. — Я говорю как есть. — лениво бросила Хамиде, с упоением наблюдая как трещит гордость Азизе и разгорается злоба. — В обмен на моё молчание твой сын помог своей сестре. — Какой ещё сестре?! Что ты несёшь? — Той, что рождена от одного с ним отца, разумеется. — кивнула Хамиде и сцепив перед собой пальцы в замок, задумчиво проговорила. — Какая всё же странная у тебя судьба, Азизе — приходить к чужому костру. Ты всегда занимаешь чьё-то место. Потому что своего у тебя в этом мире нет. Прежде чем Азизе успела ответить, воздух в комнате словно разорвался от глухого удара по столу. Насух резко стукнул по столу, его глаза вспыхнули холодным гневом. Насух не мог сказать что хорошо разбирался в людях, а особенно в женщинах. Но со стороны прекрасно видел ЧТО пыталась сделать Хамиде, выпуская свой яд и наблюдая как её слова разъедают человека изнутри. — Довольно! Замолчи уже наконец! — он поднялся с места и взглянув на жену, почти приказал. — Азизе, мы уходим. Но ни Азизе, ни Хамиде даже не шелохнулись. — Я так погляжу даже твой теперешний супруг ещё не понял в какую ловушку угодил, да господин Насух? — одарив его насмешливым взглядом, ухмыльнулась Хамиде. — Мне не о чём говорить с такой бесстыжей женщиной как ты. — отчеканил Насух, чем только раззадорил завистливый яд этой женщины. Хамиде снова посмотрела на Азизе так, словно она нищенка какая-то приползшая к дому Шадоглу просить милостыню. — Ты, пустое место, Азизе, пустой звук. Даже сейчас пришла в дом вдовца. Это всё на что ты можешь рассчитывать — что тебя подобрал овдовевший мужчина. Даже там заняла чужое место. Но сколько не старайся, ты будешь лишь тенью. Даже имея влияние на весь мир, тебе нигде не будет места. Такие как ты умирают всеми забытыми, потому что кроме своего имени ничего не оставляют. В этот момент что-то сломалось внутри Азизе. Всё её терпение, вся выдержка разлетелись, как хрупкое стекло. С глухим звуком её рука смахнула со стола оба стакана с чаем и они разбились о пол, разлетевшись вдребезги. — Ты бесстыжая змея, Хамиде! — прошипела она, позволяя гневу наконец вырваться наружу. — Когда-нибудь ты захлебнёшься собственной завистью, будь уверена. Вскочив со своего места, Азизе резко развернулась и вышла, не оглядываясь, не думая ни о чём, кроме ярости, что бурлила в груди. Насух метнул на Хамиде тяжёлый взгляд, полный негодования, а затем поспешил следом за женой.       Его сердце болезненно сжалось, когда он увидел непроницаемое лицо Азизе. В её глазах поселилась холодная отстранённость, а губы сжались в тонкую линию. Азизе снова ушла в себя, как в те времена, когда не доверяла ему своих мыслей. Она шла впереди, не оборачиваясь, но даже сквозь холодный ветер до Насуха донёсся её безжизненный, почти равнодушный голос. — Ты знал кто эта женщина? Насух угрюмо кивнул. — Поэтому я не хотел, чтобы ты ехала сюда. — Почему ты раньше не рассказал мне этого? — обернувшись через плечо, с досадой вопросила Азизе. На что Насух развёл руками и обречённо вздохнул. — Я не хотел тебя расстраивать. Как о таком расскажешь? Молчание и спокойствие Азизе давило на мужчину сильнее, чем если бы она извергалась злобой. Что у неё на уме? Почему она молчит? Конечно, она бы не стала выдирать той женщине волосы, но и её молчание не предвещало ничего хорошего. Может быть она затаила на него обиду, что он промолчал и не сказал ей ничего прежде, чем эта женщина Хамиде вылила на неё свой яд? Было ли лучше, если бы она и дальше жила в этом неведении и лжи? В конце-концов всё тайное становится явным… Ожидая хоть что-нибудь, Насух настойчиво взял Азизе за локоть и осторожно развернул к себе лицом. Её плечи были напряжены, тело стало каменным. — Азизе… — тихо позвал он, мягко прижав её к своей груди. Но женщина не то, что не прильнула к нему, даже не пошевелилась. Азизе никак не могла собрать себя в кучу, мысли разбегались и путались между собой. Ощущая оглушающую пустоту внутри себя, на душе было гадко. Несмотря на доводы разума, что поступок Нихата в очередной раз очернил её честь, Азизе почувствовала паршивый укол совести. Такой же, который не давал ей покоя всю их с Нихатом совместную жизнь, когда она задумывалась над тем сделала ли она всё от себя зависящее, чтобы этот брак стал, если не стопроцентно счастливым, то хотя бы надёжным. Азизе не осмеливалась сейчас заглянуть Насуху в глаза, хотя и сама не знала что боялась там увидеть…осуждение? Отвращение? Непонимание? Жалость? Всё же, в их обществе всегда считалось, что в измене мужа виновата женщина и это позор прежде всего для женщины, а не для ветренного мужчины. Что ей ответить на его немые вопросы в глазах? Как объяснить почему ничего не сделала, чтобы предотвратить подобное и не оказаться в этом положении? А с другой стороны, не ему её судить! Он, как помнится, ведь тоже «бросил якорь в другом порту», когда она верно ждала их воссоединения. — Езжай домой, Насух. Я скоро вернусь. — бесцветным голосом прошелестела она и встретив недоумённый, встревоженный взгляд Насуха, медленно кивнула. — Никакой беды не случится, будь уверен. — Вот ещё новости! Я не оставлю тебя в таком состоянии. Тенью пойду за тобой, буду плестись рядом. — не повышая тона, однако, бескомпромиссно заявил он. — Хочешь, я дам тебе побыть одной, только поехали домой. Не оставайся здесь. — мужчина взял её за руку и повёл к машине. — Давай, идём.       Все четыре с половиной часа пока они ехали, Азизе не проронила ни слова. Отвернувшись к окну, так и сидела, уставившись в одну точку. По приезду домой, Насух не стал беспокоить супругу, решив дать ей время и может быть она сама заговорит с ним, если ей нужно. Насух, по правде говоря, не знал что бы от него сейчас хотела услышать Азизе, какие слова. Нужно ли вообще ворошить эту рану? Дабы согреться и расслабиться после этого бесконечного тяжелого дня, Насух велел подготовить к вечеру их небольшой хамам при особняке. В воздухе висел густой, пряный пар, наполненный мягким ароматом розовой воды и тёплого камня. Расположиашись на широкой мраморной лавке, мужчина откинулся спиной к горячему камню. Напряженные мышцы медленно поддавались теплу и вместе с ним таял холод, что впитался в кожу за долгие часы пути.       Не ему судить поступок Нихата, но с тем как тот таскался по кабакам и завёл семью на стороне, вывод был только один — он просто не любил Азизе. Насух по себе знал, что даже если бы она из кожи вон лезла, он бы всё равно это сделал, если уж захотел. Другое дело, когда тебя останавливает твоя же совесть, собственная честь в лице женщины, которую взял в жёны. Насух честно не знал была ли Азизе счастлива в браке, какие мечты и надежды на него строила и оправдались ли они хоть немного. Однако, никогда не затрагивал эту тему и не видел смысла ворошить прошлое, когда у них есть такое замечательное настоящее и шанс на счастливое будущее. Хотя иногда Насух думал о том как до этого жил без этой женщины. Возможно тогда давно, когда Айше не стало, они все прожили бы другую жизнь, если бы их с Азизе судьбы сплелись раньше. Конечно, на то кем они стали сейчас как раз их прошлое и повлияло и кто знает какими бы они были людьми, если бы не прошлое. Сошлись ли бы их пути, если бы они не стали теми, кем есть сейчас. Но, да упокоит Аллах душу Назлы, к Насуху часто закрадывались мысли, что если бы Азизе встретилась на его пути раньше, то его боль по Айше утихла бы гораздо быстрее. Насух ведь и сам забыл каково это обнимать свою женщину, потому что тебе по-настоящему хочется. Каждое утро, начинающееся с улыбки Азизе, было прекрасным, каждый вечер заканчивающийся её объятиями и тихим дыханием рядом был настоящим подарком. Он столько всего не успел в своё время с Айше, что теперь не упускал ни одной возможности надышаться этим прекрасным чувством (и порой боялся быть слишком навязчивым).       Вдруг в проёме двери мелькнула тень. Высокая изящная фигура, окутанная хлопковым полотенцем, вплыла внутрь. — Пустишь погреться? — мелодичный голос Азизе пробрался сквозь влажный воздух, сплетаясь с шумом воды. Насух тут же оживился и указал на место рядом с собой. — Конечно! Проходи. Она сделала осторожный шаг вперёд, босые ноги коснулись нагретого мрамора и тёплый пар коснулся её щек, окутывая легкой дымкой. Взгляд Азизе скользил по стенам, по узорам камня. — Не знала что здесь есть хамам. — А что, особняк Асланбеев не может похвастаться таким же? — иронично хмыкнул Насух. — Куда нашему скромному дому до этого, Насух-ага. — ухмыльнулась Азизе и возмущённо нахмурилась. — Как ты можешь отдыхать при таком свете что аж глаза режет?! Яркий свет ламп беспощадно разрезал клубящийся пар, разбивая мягкую, загадочную атмосферу хамама. Быстро найдя длинные спички, спрятанные среди вещей для хамама, Азизе уверенно направилась к нишам, где были размещены свечи. Сосредоточенно, одну за другой, она зажигала их, даря помещению мягкое мерцание, что тут же окрасило стены янтарными бликами, сделав тепло более живым, уютным. Когда же её тонкие пальцы добрались до последней свечи, что находилась совсем рядом с мужем, Насух, до этого лениво наблюдавший за ее действиями, внезапно протянул руку и мягко обхватив её за талию, притянул к себе. Тепло его тела коснулось её боков, горячее дыхание скользнуло по коже. Он оставил пару мелких, почти невесомых поцелуев на кисти её руки, той самой, что держала зажженную свечу. Азизе не отвела взгляда от огня, её лицо осталось сосредоточенным, но в голосе прозвучала лёгкая угроза. — Насух, перестань, иначе у меня дрогнут руки и я уроню свечу на тебя. — То есть ты признаешься, что от моих поцелуев у тебя дрожат руки? — с легкой насмешкой проговорил он, прищурившись. Женщина фыркнула и по парному, уютному пространству разлился её мягкий смех — живой, лёгкий, словно отражение колеблющегося пламени свечей. Азизе опустилась на мраморную лавку рядом с Насухом, укутываясь теплом, исходящим от нагретого камня и от его тела. — Наконец-то ты улыбнулась. Я ведь знаешь…меня тоже не меньше огорчило то, что сказала та женщина. Ты не заслужила этого. Ни одна женщина не заслуживает такого. На мгновение воцарилась тишина, наполненная только мерным плеском воды и шепотом пара. Азизе молча зачерпнула теплой воды из каменной чаши и умыла лицо, позволяя каплям стекать по щекам и пытаясь смыть тяжесть разговора, но напряжение, что на миг отступило, не исчезло. Тишина, казавшаяся раньше умиротворяющей, теперь тяготила, заставляла Насуха ощущать себя беспомощным перед чувствами любимой женщины. Насух заметил, как утончённые пальцы сжались чуть крепче на чаше, брови нахмурились, взгляд потяжелел. Недавняя легкость улетучилась, будто её и не было. Мужчина не знал как поддержать жену так, как бы это могла сделать, скажем, другая женщина вроде матери, сестры или подруги, которых в её окружении нет. — Это унизительно, Насух! — резко бросила Азизе, не глядя на него. В дрогнувшем голосе сквозили гнев, горечь и разочарование. — Нихат переступил через меня, печущуюся о благополучии семьи, родившую ему троих детей, словно через мусор. В этот момент Насух понял. Проблема Азизе была не в предательстве любимого мужчины, а в растоптанной чести. В задетой и уязвлённой гордости. Впрочем, он не мог её осуждать за это, ведь с самого начала знал, что Азизе из тех кто знает себе цену и что она весьма самолюбива. И, пожалуй, это даже было одной из тех черт, за которую он её уважал. Однако, этот вывод огорчал. Если боль Азизе это лишь задетая гордость, значит, любви не было. Выходит, она была одной из тех женщин, что проживали свой брак без любви, как живут многие в их регионе…было ли это её выбором или вынужденным обстоятельством? Жила ли она так всегда или просто со временем любовь угасла, испарилась, как капли воды на горячем камне? Любила ли она когда-то? Испытывала ли те глубокие, нежные, настоящие чувства или, возможно, никогда не знала их вовсе? Бывало в своих порывах она шептала ему, что он её единственный и Насух не знал помнила ли она об этом потом, в конце-концов чего только не скажешь в страсти, но буквально, абсолютно и бесповоротно терял голову. Насух медленно придвинулся ближе, стараясь не нарушить размышлений Азизе. Он осторожно, почти бережно взял её за плечи, проводя теплыми пальцами по влажной коже, пытаясь согреть не только тело, но и сердце. — Кому-то всю жизнь отдай и напрасно, не оценит. А кому-то один день дай и он заменит кому-то всю жизнь. — тихо произнёс он. Азизе медленно, почти незаметно оперлась спиной об его широкую грудь, словно ища в нём тихое пристанище. — Я знала что Нихат за человек, чего-то такого следовало ожидать. Только…как я так прожила свою жизнь? Зачем? Вся жизнь за моими плечами была сплошным обманом. Куда ушла моя молодость? Оно ведь так и есть…я действительно чувствую себя тенью, у которой нет своего места на этой земле. Азизе сама не знала что способно её утешить и где искать этот покой. Сама не знала что может принести облегчение. Живя всю жизнь в борьбе, без любви, она не спрашивала себя чего бы ей хотелось, счастлива ли она. В конце-концов ведь не всё в этой жизни случается так, как бы нам хотелось. Но сейчас, рядом с Насухом, когда его руки окутывали нежностью, не требуя ничего взамен, она снова вдохнула то, за чем тосковала долгие годы. — Ты ошибаешься. На этой земле у тебя есть как минимум место в моём сердце. — наклонившись чуть ближе, горячо прошептал он. — Всё, что есть у меня — всё твоё. Азизе прикрыла глаза. Слова Насуха растопили что-то внутри, разлили тепло по венам, наполнили грудь легкостью. Она улыбнулась, а затем сплела пальцы с его рукой, что обнимала её за пояс, крепко сжимая его ладонь в своей. — Даже весь мир не заменит мне твоего сердца, Насух. Насух заметил, как она наконец расслабилась, как смягчились её черты и сам почувствовал, как тепло растекается в нём. Его тело тоже разомлело, он крепче переплел их пальцы. Случалось, когда в порывах чувств он бормотал ей всякие нежности на ухо, она также улыбаясь, прикрывала глаза и кажется даже переставала дышать. В такие моменты он готов был осыпать её ещё тысячей нежностей, лишь бы она также прижималась к нему. Когда он поинтересовался о чём она думает в такие моменты, Азизе сказала лишь о том, что некоторые вещи нельзя увидеть глазами и ушами, только сердцем. — Иногда мне кажется что я знаю тебя всю жизнь, знаю о тебе всё и в тоже время не знаю ничего. Это так странно… — вздохнул он, слегка склонив голову к её виску. — Кто знает, возможно всё, что мы пережили было для того, чтобы мы встретили друг друга и относились к любви более бережно.       Всё же, дела по немногу стали налаживаться и удача таки улыбнулась им хотя бы потому, что Эмре уведомил их о том, что сын Коркута прекрасно чувствует себя в Америке и никак не заинтересован в компании Асланбеев. Но самое важное — на связь вышла владелица косметической компании у которой тоже не заладилось сотрудничество с Коркутом. Ещё в Карсе Насух вышел на директора их компании — Жале-ханым, но по соображениям личного недоверия и конфиденциальности информации, которую она не могла разглашать без позволения их владелицы, ему удалось узнать крайне мало. Как понял Насух, из-за предоставляемого Коркутом дешёвого сырья, у покупателей, потребляющих их продукцию, началась аллергия и все попытки как-то привлечь Коркута к ответственности не увенчались успехом, ведь ему удавалось выйти сухим из воды. А теперь их владелица по не понятным причинам всё же согласилась помочь и не так давно вернувшись с заграницы, по совместительству с личными делами, собралась нанести визит в Мидьят. Было бы очень хорошо ударить по Коркуту с обеих сторон, чтобы не только прижать ему хвост, но и выкурить из фирмы Асланбеев. Затаскать его по двум судам, застав врасплох будет достаточно. Тем более, что, по рассказам Азизе, он уже успел провернуть некие махинации в их компании.       Однако, один вопрос всё же оставался открытым. Солгала ли эта женщина Хамиде о дочери? Совсем не ясно как давно Нихат закрутил с Хамиде и сколько примерно должно быть лет этой девчонке, если такова имеется. И самое главное — чего от неё ждать, не представляет ли она угрозу прежде всего внукам Азизе? Когда поиски Азизе не дали существенных плодов, она настояла на том, чтобы Насух выведал у Коркута есть ли эта дочь и что это за девушка. Не даром же с его подачи они столкнулись с этой змеёй Хамиде! Насуху совсем не хотелось выслушивать очередной бред этого проныры и тем более сплетничать об Азизе, но ещё больше не хотелось вмешивать этого выскочку Эмре в семейные дела. Его присутствия и излишнего доверия Азизе было достаточно. Коркут был явно доволен тем, что Азизе узнала «тайну, которая уже давно просилась на свет» и подтвердил что такая девчонка действительно существует, однако, он не знаком с ней лично. Тогда Насух приставил своих людей к дому в Урфе, чтобы если кто-то наведается в гости, ему доложили о том где живёт эта гостья. Кто знает, рано или поздно девчонка должна же наведать собственную мать. И в самом деле, гостья не заставила себя долго ждать, только вот почему-то не осталась у матери, а уехала в один из отелей Мардина. Издалека увидев эту девчонку, её лицо показалось Насуху знакомым. То ли она так была похожа на Асланбея, то ли он где-то видел её. Насух подумывал погодя встретится с девчонкой лично и узнать какие у неё помыслы, знает ли она вообще чья она дочь или слова её матери были пустыми угрозами. Кто знает, возможно она не представляет угрозы для Асланбеев. А если в её голове таки есть какие-то нехорошие мысли, то он быстро поставит её на место. Решено! Нужно всё как следует обдумать и как можно скорее встретится с этой девчонкой.