Цена за молчание

      Ветер лениво переносил с места на место песок. Пустые смотрели на своего гостя с некоторым удивлением. Что этому мелкому от них понадобилось?       Видя, что волк не собирается нападать, первым нарушил молчание самый крупный адьюкас с гигантским острым рогом на конце морды, по-видимому, являющийся вожаком своей маленькой стаи:       ­­­– Как твое имя?       «Имя?» Волк никогда не задумывался над тем, есть ли у него имя. Если есть, то как его узнать? Кто должен сказать ему его? Раньше никто не спрашивал его имя. А если имени нет, то что? Неужели, это и есть та причина, по которой он неизмеримое количество времени слоняется один? Тогда нужно его придумать, что-то простое, что-то легко запоминающееся, что-то, что будет ассоциироваться только с ним…       – Эй! Ты что, оглох? Какого хера не отвечаешь? – тонколапый адьюкас, значительно уступающий в размерах своим товарищам, был явно не из терпеливых.       –Дай ему отдыш-ш-ш-шаться. Он ж-же так быс-с-с-стро к нам беж-ж-жал, бедняж-ж-жка, – осадил своего товарища змееподобный пустой, не прекращая грациозно и пугающе скручивать и раскручивать кольца своего длинного тела.       Столь великодушный жест змеи, к сожалению, нисколько не мешал нарастать напряжению, которое уже легким покалыванием ощущалось в воздухе. Мелкий задира ощетинил шерсть, пригнул к земле свою собачью голову и оскалил зубы. Но вожак сохранял спокойствие, а значит, мелкой псине, змее и последнему члену их команды, похожему на куст на ножках, пока нет смысла нападать. Нет смысла нападать, пока не иссякнет терпение гиганта.       «Нельзя допустить бойни! Все ведь идет как по маслу! Ну же!» Волк раскрыл свою пасть, пытаясь произнести свое имя, однако, из пасти вырвалось лишь низкое рычание, перешедшее в скулеж. Повисло недолгое молчание, разрушенное истеричным смехом куста:       – Ахахаха! Идиоты! Да это же просто псина! А вы тут с ним беседы ведете! Еще стишки того дурачка Билли ему почитайте! «Быть или не быть…»       – Заткнись, Рози! – грубым рыком вожак оборвал своего товарища. Было видно, что он уже выходит из себя, но его положение обязывало его держать лицо. По крайней мере, ему самому казалось, что настоящий лидер должен быть с головой на плечах. Однако, что бы это значило, он не совсем понимал, но и буквальное восприятие этой установки его вполне устраивало, Свое место он заслужил исключительно благодаря силе, а уважение немногочисленных товарищей заработал умением достаточно пафосно рассуждать скудным набором слов о лидерстве и головах. – Ты можешь назваться свое имя? Зачем ты бежал нам навстречу?       Волк снова заскулил, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, похожее на слова, которыми с такой легкостью оперировали его оппоненты. Раздался мерзкий смех шакала, змея быстрее задвигала своими кольцами. Вожак, молча кивнул головой, давая сигнал к началу атаки.       Змея стремительно бросилась на растерявшегося волка, но он успел отпрыгнуть, однако, тут же попался передними лапами в удлинившиеся ветки куста. Оборвав ветки и увернувшись от летящего на него носорога, волк кинулся к кусту. Переговоры окончены. Пора спасать свою шкуру. Пасть с мерзким хрустом сомкнулась на костяной  маске куста, державшейся на сухих ветках, кроша ее на мелкие осколки.       – С-с-сволочь! – змея снова кинулась на волка, которому едва удалось избежать ее зубов, однако от колец он уйти не успел, и змея, сдавив его поперек тела, подняла свою добычу в воздух. Вожак уже стоял рядом, приготовившись нанести последний удар своим внушительным рогом. Еще мгновение, и он вспорол бы волку горло. Но тот существовал слишком долго, чтобы позволить так глупо себя поймать.       Красные вспышки, возникшие на пластинах волчьего доспеха, за долю секунды разорвали сжимавшиеся кольца. Раздался душераздирающий вопль змеи, и песок оросили частые капли ее холодной крови, а волк свалился в ноги вожаку и, перекатившись на спину, выстрелил серо из открытой пасти.       Внезапная боль пронзила голову справа. Ударив левой лапой в том направлении, волк почувствовал, что кого-то задел. Повернув голову, он увидел безумный взгляд шакала, пережевывающего правое волчье ухо. «Моя маска!..» В следующее мгновение туша носорога обрушилась на волка, и новая боль, теперь уже в правой задней лапе, затуманила рассудок. «Этот ублюдок жрет меня! Живьем! Надо выбраться! Выбраться и уничтожить его!» Волк стал вгрызаться в тело носорога, пытаясь проложить себе выход на волю сквозь эту тушу. Вскоре, ощущение, что он обед, волка покинуло. Значит, все оставшиеся лапы если не внутри, то под носорогом, а, значит, это мелкое недоразумение пока не может до него добраться.

***

      – Рус-с-с… Эй… Рус-с-с – змея пыталась подползти поближе к трупам товарищей, но поврежденное тело совершенно не хотело слушаться. – Рус-с-с, помоги!       Шакал отвлекся от поедания ставшего грудой мяса вожака и мерзко захихикал:       – С чего это я должен тебе помогать? Ты сама напоролась на неприятности, сама ввязалась в драку, в которой тебя отделали, а мне тебе помогать?!       – Ну мы ж-ж-же с-с-стая! Тот волк убил бос-с-са и Роз-з-зи. Если он выжил, то прикончит нас. Помоги мне, и вмес-с-сте мы его добьем…       – Он уже труп! Трупее трупного трупа! Или уже подыхает. В любом случае, – оскал на песьей морде стал еще неприятнее, – это ужин на одного, Нага, ты тут явно лишняя.       – С-с-стой! Я… – однако, договорить Наге было не суждено, бывший товарищ в пару стремительных прыжков оказался рядом и быстрым серо в упор избавил ее от необходимости продолжать столь бесполезную беседу.       – Либо ты, либо тебя, змейка! Хи-хи-хи! Да-а-а… Замечательно! Сожру их всех и разом стану еще сильнее! – На шакала накатил новый приступ истерического смеха, который внезапно прервал звук разрываемой плоти. Стремительно обернувшись назад шакал увидел, что вот-вот его разнесет на мелкие части громадным серо, которое уже формировал волк, выбравшийся из плена туши носорога.       – Чертов мертвец! – либо из-за страха смерти, либо из-за врожденной способности, серо Руса сформировалось быстрее, и место бойни озарилось красным сиянием двух разрушительных залпов.

***

      Песок медленно оседал, закрывая собой кровавые следы прошедшего боя, словно пытаясь стереть из памяти мира столь неприглядную картину. На месте, где над телом змеи стоял шакал красовался свежий провал, открывающий вид на порядком переломанные верхние ветви кварцевых деревьев.       «Ушел. В последний момент выстрелил себе под ноги и ушел! Урод!» В груди волка клокотала ярость. Голова все еще болела, но эта боль заглушалась яростью, разочарованием, чувством непонимания. «Псина убила своего товарища. Разве так принято среди товарищей: добивать раненого? Зачем тогда нужны эти товарищи? Зачем я вообще сюда бежал!» Пытаясь выплеснуть свои эмоции, волк раздирал лапами тушу поверженного им носорога, рычал и подвывал, стремясь унять постигшее его разочарование, все больше утопал в жиже крови и растерзанных органов, и не мог остановиться.       «Это я виноват. Я испортил жизнь и себе, и этим пустым. Виноват только я! Почему я не смог назвать им свое имя? Почему?..» Волк остановился. «Ну же, еще раз. Может, я не смог, потому что никогда не слышал своего имени? Но имя куста я слышал. Рози. Ну…» Волк раскрыл пасть:       – Рр-р-р-о-о-о-у-о-о…       Песок уже почти осел, и ветер продолжил плавно переметать его по бескрайней бледной пустыне. Так же безразлично и тускло освещала луна свой мрачный унылый мир. Так же из песка тянули свои верхушки-крючья деревья Леса Меносов. Но для волка кое-что изменилось навсегда. Осознание навалилось на спину неподъемным грузом.       «Я немой.»