В плену у этого города

Прыгаем с вышки, нас там ждут Фотографы вспышки жгут Нажимаем все красные клавиши Мне разреши отключить режим безопасности И прозрачное небо собой пронзить Заблудиться у розовых скал Ты так близко и я так близко Улицы ждали именно нас Именно нас улицы ждали Мы всех прекрасней в тысячу раз Только для нас этот город в пожаре Улицы ждали именно нас Именно нас улицы ждали Мы всех прекрасней в тысячу раз Только для нас этот город в пожаре

ZOLOTO -Улицы ждали

      Открыв глаза, Егор увидел над собой идеальную белизну дешёвого натяжного потолка. Это стало первым напоминанием о том, где он находится. Чужое тёплое дыхание, щекочущее живот же стало напоминанием о том, что он не один.       Слегка приподнявшись на локтях, Бердников увидел Сергея, крепко спящего, устроившись промеж его ног, щекой на его животе, и разметав яркую медь волос до самой его груди. Одно на двоих одеяло, большей частью скомканное в изножье кровати, прикрывало его лишь до ягодиц, а самого Егора, соответственно, едва до колен.       Брюнет понял, что, судя по всему, давно лежит в этой, не самой удобной, позе, и едва пришло осознание, ногу, словно ждавшую этого момента, скрутила судорога. В любой другой раз он с матом свернулся бы клубком, баюкая её, но сейчас лишь откинулся назад на подушку, и стиснул зубы, пытаясь не застонать, и не пошевелиться. Потому, что ему совсем не хотелось разбудить спящего на нём возлюбленного.       Возлюбленный… Когда это определение всплыло в мозгу Бердникова, он слегка растерялся, но на этот раз принял его без сомнений и отрицаний, даже с улыбкой, правда слегка вымученной из-за боли в ноге. Он часто говорил о себе, что он «старый солдат, и не знает слов любви», и действительно, признаваться в чувствах ему не доводилось никогда. Просто потому, что он и не испытывал их ни к кому, тех самых чувств, в которых хотелось бы признаться с трепетом в сердце, а в лжи ради того, чтобы показаться романтиком, не видел смысла.       Так было до минувшей теперь уже зимы. Тогда, при прошлом своём визите в город на Неве Егор едва ли не прямым текстом признался Сергею в том, что чувствует к нему что-то. Но если тогда, как и ещё буквально вчера вечером, он продолжал внутренне противиться этим, казавшимися ему противоестественными и безумными, чувствам, то теперь, с первыми лучами рассвета, уже нет. Теперь он пребывал в эйфории, наслаждаясь каждой гранью этих эмоций, что испытывает впервые в жизни.       А уж стоило голову наполнить воспоминаниям о тех безумствах, которые вытворял этой ночью скромный, на первый взгляд, самый молодой миллиардер в мире, как Егор не мог не покраснеть и нервно рассмеяться, проведя ладонью по лицу. Даже у случайного любовника, в независимости от пола, ни за что не осталось бы шансов забыть такое, что уж говорить о том, кто был безнадёжно влюблён. – Чего ты там хрюкаешь, Бердников? – послышалось недовольное сонное ворчание, заставившее его опомниться и прикрыть рот рукой.       Сергей приподнялся на локтях, и откинул с его лица упавшие на него пряди волос. В прищуренных спросонья синих глазах читалась укоризна, но на губах была заметна лёгкая улыбка. – Доброе утро. – только и смог произнести Егор, сдерживая продолжавший рваться изнутри смех. – Согласен. – ответил Разумовский. – Так чего хрюкаешь-то? Бердников вздохнул, глядя на него, и ловя себя на мысли, что любуется им. – Мне смешно, Серёж. – пробормотал он. – Надо мной? – нахмурился парень на его груди. – Над собой. – Егор откинул рыжие пряди волос с его лица, поглаживая костяшками пальцев скулу. – Над своей глупостью. Я ведь чуть было не отказался от тебя только потому, что кто-то вбил мне в голову…       Сергей прервал его, закрыв его рот нежнейшим поцелуем, а после тихо, вкрадчиво произнёс. – Да-да, ты и вправду дурак. И теперь у тебя на выбор два варианта – просто перестать хрюкать и дать мне доспать, или же доказать, что ты разбудил меня не напрасно.  Бердников приподнял брови. – Тебе было мало? – Мне понравилось то, что ты делал своими руками и ртом, Егор. У тебя получалось неплохо для первого раза. – пожал плечами Разумовский. – Хотя всё равно было сильно заметно, что ты привычнее к девчонкам. Но неужели ты так же реагировал, когда девчонки просили тебя трахнуть их? – Боже, не начинай снова! – застонал Егор, прижав ладони к лицу. – Пфф! – громко фыркнул тот. – Ясно.       И натянув на себя побольше одеяла, снова опустился головой на его живот, картинно закрыв глаза, и всем видом показывая, что, якобы, спит. Бердников ещё раз хрюкнул, и запустил пальцы в его огненные волосы, ласково перебирая шелковистые пряди. – Ты прелесть, Серёж. – только и смог пробурчать он. –Угу. – послышалось в ответ. – А теперь отвали и не мешай спать.       Егор замолчал, но улыбка с его лица никуда не делась. Он просто не мог её убрать, уголки рта растягивались сами собой. Назвать испытываемые чувства иначе, чем счастьем, он просто не мог.       Несколько минут потаращившись в потолок, Бердников закрыл было глаза, и попытался было тоже заснуть, но… – Ты спросил, было ли мне мало? – услышал он насмешливый голос Разумовского, едва начав проваливаться в приятное забытье. – А на самом деле, это кое-кому другому было мало. – Чего? – буркнул Егор, вновь разлепив веки. – Мне кажется, что часть тебя отчаянно протестует против продолжения сна.  – Сергей уже почти ржал, и скосив глаза, Бердников выдавил: – Бля… Собственное тело решило подшутить над ним, а он и не заметил. – Чего бля то? – хмыкнул рыжий. – Никакого бля. Вот он, индикатор твоей лжи. С парнями удобнее, у них он хотя бы есть… А баб этих попробуй раскуси. Егор был готов кончить уже от одного созерцания того, как тонкие пальцы Разумовского бережно обхватили его «стремящийся дотянуться до потолка» член, и от того, как чувственно красиво очерченные губы сомкнулись на его влажной головке. – Серёж, не на… -начал было он с нотками паники, но осёкся, и откинулся назад на подушку, стиснув в руке край одеяла. – Бля…бля…бля…       Рыжий взял его член в горло так глубоко, как только умел, а затем мучительно медленно проскользил губами по всей длине, выпуская. Егор только-только начал видеть звёзды под веками зажмуренных глаз, как внезапно всё прекратилось так же резко, как и началось. Более того, исчезли приятное тепло и тяжесть тела Сергея. – Серёж? – изумился Бердников, резко приподнявшись на локтях, и увидел, что Разумовский спускается по лестнице со второго яруса, где и находилась постель. – Ты куда?       Тот в ответ слегка закатил глаза, и исчез из поля зрения. Егора это одновременно взволновало и заинтриговало. Но прежде, чем он успел последовать за ним, чтобы всё разузнать, Сергей снова взобрался к нему наверх, глядя то ли хитро, то ли вызывающе. – Ты чего задумал, лис? – чуть нахмурился Бердников, но быстро всё понял, заметив у того в руке знакомого вида тюбик. – Если гора не идёт к Магомету…помнишь, как там дальше? – поинтересовался Разумовский уже чуть ли не угрожающе, щедро выдавливая на ладонь охлаждающую смазку для анального секса. – Раз уж ты так ломаешься, мне придётся взять дело в свои руки. Егор невольно подался назад, но там была лишь стена, в которую он и уперся спиной. Сергей весело рассмеялся в ответ на это. Впрочем, если бы брюнет взглянул в зеркало и увидел свои глаза в этот момент, его реакция, наверняка, была бы точно такой же. – Ляг, расслабься и получай удовольствие. – сказал миллиардер всё так же улыбаясь. – Ну же, хотя бы булки расслабь. Я не собираюсь их трогать. Ну…разве что, может быть, слегка. – Серёж, ты… – начал было Егор, но не сумел окончить мысль.        Разумовский размазал смазку по всей длине его члена, затем оседлал его бёдра, и, помогая себе рукой, медленно опустился на него сверху. У обоих вырвались судорожные вздохи. Бердников окинул Сергея ошалелым взглядом, всё ещё не до конца осознавая происходящее. Его руки сами собой поднялись, ложась на его бока, и слегка оглаживая покрывшуюся мурашками кожу. Рыжий же, упершись ладонями в его грудь, стал двигаться, осторожно, но, всё равно, слегка морщась. – Блядство…– чуть слышно выдохнул он. – Согласен. – только и смог ответить на это Егор, практически машинально, и только потом понял, что сказал. Он поймал взгляд Разумовского из под слегка нахмуренных бровей, и прыснул. Правда, смех этот был довольно нервный.       Сергей молча взял его за запястья, и завёл его руки за голову, прижав своими к подушке. При этом он наклонился вперёд корпусом, лицом к лицу, поцеловал, дерзко проталкиваясь языком промеж его губ. Движения его бёдер стали смелее, и в перерыве между поцелуями Егор заметил, каким отрывистым стало их дыхание, как оно всё сильнее напоминает сдавленные стоны. – Ломался…пол…ночи. – пробормотал Серёжа, прерываясь, чтобы обвести языком один его сосок, потом другой. – Ну давай...скажи, что тебе не нравится? – Я и не…думал…что мне…не понравится. – чуть смутившись ответил Бердников, с трудом справляясь с голосом. – Я…боялся…что тебе…будет больно. – О… - всё, что выдал Разумовский в ответ на это, с жалостливыми нотками, после чего ещё больше ускорил темп, как бы намекая, насколько тот ошибался. Какая же удача, что под ними лишь матрас на полу второго яруса этой студии, а не кровать, и он совсем не скрипит! Хотя Егор, не без смущения, предположил, что и шлепки их тел друг о друга тоже достаточно громки, чтобы их можно было расслышать за стеной. Сергей первый не сдержался и громко застонал на выдохе, слегка царапая ногтями плечи Бердникова. – Ш-ш-ш-ш. – прошипел тот, зажимая ему рот ладонью, смеясь, и сам, невольно, тоже срываясь на стон. - Помнишь, как мы слышали ночью каждый чих соседей – А не похуй ли? – шепчет рыжий, отняв его ладонь от своего рта и, ловит губами его пальцы, заталкивая их себе в рот.       Егор тут же вспоминает, что сам впервые произнёс эти слова ещё тогда, зимой, на парковке, когда впервые сам поцеловал его. И им бы пора уже стать лозунгом, гимном даже, во всём, что происходит между ними двоими.       Серёжа уже на грани. Стоны он, всё-таки сдерживает, но вместо этого издаёт звуки ещё более возбуждающие – рычит, шипит. Облизывает ладонь Егора, посасывает пальцы, трётся членом о его живот. Волосы красиво падают на лицо и плечи, на шее блестят бисеринки пота, ресницы дрожат, взгляд затуманен. Бердников как завороженный, взгляда от него оторвать не может, и не сразу замечает, как рефлекторно тоже двигает бёдрами, толкаясь в него.       Наконец, Разумовский не выдерживает, сжимает член в руке, падает Егору на грудь, мыча что-то нечленораздельное, и кончает себе в кулак. При этом впивается губами в плечо партнёра, прикусывая и засасывая кожу, и тот, сам того не ожидав, от сочетания удовольствия и боли кончает следом. Да так ярко, как с ним не бывало уже давно, до похожих на фейерверк звёзд в глазах, рассыпавшихся по натяжному потолку, как по небосводу…   После они просто отдыхали, Егор на спине, заложив руки за голову, Сергей поперёк кровати, полусидя, и закинув на него ноги. – И что, с девушкой у тебя не было вообще ни разу? – неожиданно для себя задал Бердников вопрос, который, в общем то, уже довольно давно крутился в его голове. Разумовский, не глядя на него, и делая вид, что рассматривает что-то на стене, чуть нахмурился, и невозмутимо ответил: – Смотря что. – Огород в пригороде и совместный бюджет, Серёг, что же ещё! – съязвил Егор. – Поцелуи и ласки без перехода определённых границ. Много раз. – так же спокойно ответил миллиардер, пожав плечами. – И в школе ещё было, и вот, буквально пару месяцев назад. – Ни хрена себе. А вот про это ты уже поподробнее давай, что ли! Разумовский ещё сильнее нахмурился, и швырнул в него валявшуюся в изножье упаковку влажных салфеток. – Женщины всегда от меня тащились. – пробурчал он, и в этом не было ни единой нотки хвастовства. – В отличие от многих парней, кому это было реально нужно. Притягивались ко мне как магнитом, мне даже звать не нужно было. На шею вешались, на колени садились, чуть ли не на член прыгали. У меня всегда хорошо получалось с ними флиртовать, и мне это нравится, не буду врать. Они услаждают взор, приятно пахнут, у них шелковистая кожа и мягкие волосы. Но я не хочу их. Не знаю, можешь ли ты понять… Олег понимал. Хотя он не как я, он как ты… – Как я? – переспросил Егор, вдруг осознав, что он впервые озвучил имя своего бывшего осознанно. – У него было с девушками. Неоднократно. Но это не мешало ему любить только меня. – Он так говорил? – Я и сам знаю.       Бердников открыл было рот, чтобы спросить что-то, о чём потом явно пожалеет, но в дверь номера громко постучали, и он, от неожиданности, резко сел, врезавшись головой в натяжной потолок, отчего тот заиграл волнами. – Ауч! – вырвалось у него. – Времени сколько? – спросил Сергей тихо и напряжённо, словно вспомнив что-то важное.  – Тринадцать ноль-ноль. – ответил Егор, заглянув в телефон.  – А у нас проживание до полудня.  – Чёрт! Чёрт! Чёрт! Он буквально скатился по лестнице, судорожно ища взглядом свои джинсы.       Стук повторился, ещё более настойчиво. Бердников, прыгая на одной ноге и налетая на предметы мебели, как герой ситкома, силился влезть в штаны. Когда ему это удалось, он, уже даже не заморачиваясь с верхом, бросился к двери, и открыл её.       Уже знакомая розововолосая девушка Яна изменилась в лице, окинув взглядом полуголого парня, но, надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки. – Добрый день. Вы выезжать-то будете, мальчики? – поинтересовалась она, глядя снизу вверх на собеседника, чей рост составлял сто восемьдесят шесть, против её ста пятидесяти пяти. – Мы продляем. – ответил Егор, облокотившись на косяк. – И когда вы собирались об этом сообщить? – Простите…мы только что приняли это решение. Точнее…я принял. Думаю, мой друг не станет возражать. – Ммм… А как насчёт варианта, что номер может быть забронирован на ближайшие сутки? – А он забронирован? – Нет. – ответила девушка, дёрнув уголком рта в полуусмешке. – А вы любите нагнетать, Яна. – Егор тоже усмехнулся, и залез в свой карман за бумажником. – Тогда мы бронируем его ещё на сутки. Организуйте. – Замётано. – девушка взяла деньги, ещё раз окинула его взглядом, уже смелее и веселее. – Сегодня вы выглядите не таким напуганным, как вчера. Рада за вас. Только ширинку всё же застегните, ладно? Сказав это, она  подмигнула, повернулась, и пошла прочь. – А вечером говорил, что номер – отстой. – донёсся сверху весёлый голос Серёжи, едва Егор закрыл дверь. – Что ты лучше забронировал, с видом на Невский, завтраком и спа-зоной. – Я так говорил? – сделал удивлённое лицо Бердников, подходя к лестнице, на которой сидел, замотавшись в одеяло, Разумовский, и привстал на цыпочки, чтобы поцеловать его. – Не помню такого. Но вот, что завтрак в стоимость не входит, это печально. Сходим куда-нибудь? – Может и сходим, вечерком. Так, проветриться. – задумчиво ответил Сергей, потирая подбородок. – А насчёт пожрать давай закажем доставку. Безумно хочется чего-то дико жирного и вредного.  Егор одобрительно кивнул. – Но сперва я бы хотел наведаться в душ. – добавил рыжий. – Ты со мной?       Почти полночь. Парни сидели в одном из маленьких, безлюдных, и плохо освещённых парков, на другом конце города, в тени раскидистой старой берёзы, и доедали шаверму. Совсем, как в тот прошлогодний осенний вечер, когда между ними промелькнула первая искра. Правда, шаверма была не такая вкусная, но, зато погода куда приятнее.       Из номера отеля они вышли-таки только в восемь вечера, когда солнце уже почти село, уехали на другой конец Кронштадта, и почти всё последующее время просто слонялись по улочкам. – Вчера в это время была не погода, а срань, а сегодня даже в отель возвращаться не хочется. – улыбнулся Егор, всей грудью вдыхая морской воздух с залива, и глядя на небо, усыпанное мириадами звёзд. – Совсем не хочется? – игриво переспросил Сергей, пихнув его локтём. – А кто недавно говорил, что не доживёт до вечера, мм? Бердников усмехнулся, и ласково ткнулся носом ему в щёку. – Я говорил. – признал он. – Но ещё часок я продержусь, обещаю. – Только учти, этой ночью ломаться, как девственнице, у тебя уже не выйдет. –пригрозил Разумовский, первым доевший свою шаверму, и спрыгнул со спинки скамейки. Однако, тут же был схвачен за подол плаща, и, выругавшись, довольно неуклюже плюхнулся уже туда, куда это, на скамейках, и положено. Егор слез со спинки, и сел рядом с ним, притянув его к себе за шарф, и ткнулся губами к его губам. Поцелуй вышел довольно неуклюжий, да и рыжий очень быстро возмутился: «– Бердников, ты весь в горчичном соусе, как грёбанная свинья!», однако, того это не остановило. Сергей ещё пару раз взбрыкнул, но потом сдался, разомлел и позволил углубить поцелуй, в свою очередь, запустив пальцы в непослушные тёмные кудряшки на затылке Егора. – Гули-гули! Это что здесь за голубки такие? – неожиданно донёсся до них бодрый мужской голос.       Сергей и Егор повернулись на этот голос разом, содрогнувшись. Из тени деревьев, под свет едва горящего фонаря, вышли двое. Парни, на вид ненамного старше них самих, на гопников вроде не особо похожи, на маргиналов тоже, но тот из них, что был повыше, присмотревшись, изменился в лице, и выдал: – Пиздец. Кажись и вправду голубки. Чел, или показалось? – Да всё тебе правильно показалось. – ответил его спутник, пониже и поплотнее. – Э, вы вообще откуда, блять, такие взялись? Чё, места больше не нашлось?       Почти весь день вчера Егор опасался того, что случится именно вот это – что на них с Серёжей обратят внимание в тот момент, когда они покажут чувства на людях. Вчера он не знал, как отреагирует на это, думал, что захочет провалиться под землю или убежать, ведь до прошлой ночи в нём всё ещё жило предубеждение о «ненормальности» того, что происходит между ними. Теперь этого уже не было. Первые испуг и смятение испарились быстро, уступив место сильнейшему раздражению. Но, постаравшись отринуть его, Бердников был намерен разрешить всё максимально мирно. – А вас что, ебёт, откуда мы? – спросил Сергей прежде, чем он сам успел открыть рот. – Если мы здесь, значит, так надо. Егор смог только бессильно зашипеть сквозь зубы – О как! – восхитился оппонент. – Я с рождения в этом районе живу. Петухов здесь не было никогда, и не будет, ни залётных, никаких. Тем более таких борзых. – Мужики! – Бердников, всё же, встал, вскинув руки в примирительном жесте. – Спокойно! Разойдёмся, ок? – Я никуда не пойду. С какой стати? – возмутился Разумовский, продолжая, тем временем, сидеть на скамейке, и более того, вальяжно откинувшись на спинку, и закинув ногу на ногу. – Мы хотим сидеть здесь, и мы будем сидеть здесь. – А я ведь тебя сперва за бабу принял! – ткнул в него пальцем долговязый. – Думаю ещё, какую горячую сучку рыжую мужик отхватил, завидно даже стало. А сучка-то оказалась с яйцами. – С яйцами или без, одна хрень – под хвост даёт. – подхватил его мерзкую шутку коренастый.       Егор в любом конфликте предпочитал бить первым, если понимал, что драки не избежать. И, чаще всего, у него это получалось. Пожаловаться на свою физическую и боевую подготовку он не мог. За плечами было пять лет каратэ и многие годы качалки. Это только в последнюю пару лет он как-то подрасслабился, утонув в работе, и все его тренировки свелись в ленивой десятиминутной зарядке дома раз в пару дней.       Ударил он первым и сейчас, прежде, чем коренастый успел опомниться. Его кулак врезался в щетинистую скулу, и соперник едва не свалился на асфальт, но налетел на фонарный столб, и сумел удержаться на ногах. – Ни хера! – выдохнул ошалело он, схватившись за лицо, и утирая брызнувшую из носа кровь. Второй удар получил уже сам Бердников, от его долговязого дружка. Пинок под дых выбил из лёгких весь воздух, и он, с хрипом, согнулся пополам, на миг даже в глазах потемнело.       Оглушительный хлопок за спинами заставил в шоке замереть всех троих. Долговязый уже даже схватил Егора за шиворот, и занёс руку для нового удара, но так и не успел его нанести. Ошалело он выпустил Бердникова, и тот, потеряв равновесие, упал на одно колено.       Сергей вышел из тени берёзы медленно, и, хотя ситуация была и не самая подходящая для этого определения, эффектно. Сжимая в руках лёгкий карманный пистолет, и продолжая целиться то в одного, то в другого из охреневших от такого поворота местных. – Ебать-копать. – только и смог вымолвить коренастый, переводя взгляд с дула пистолета на лицо Разумовского и обратно. – Да всё, всё, без базара, уйдём! Пушку только убери, психованный!       Егор был потрясён не меньше. Он встал на ноги и, нелепо подняв руки, словно сдаваясь, начал отступать в сторону. Двое придурков попытались было тоже ретироваться, но не успели сделать и нескольких шагов. – Я вас не отпускал! – в голосе Сергея звучала непривычная сталь, на щеках играли желваки. – Туда отошли! – он кивком головы указал на скрытый в тени участок газона. Парни покорно отступили, куда сказано, не сводя глаз с оружия в руках Разумовского. – Ты! - он кивнул на долговязого. – Штаны спускай. – Чё блять? – вырвалось у того, но дуло пистолета нацеленное прямо в лицо, мигом отсеяло все лишние вопросы. – А ты... – Сергей взглянул на коренастого. – Перед своим дружком на колени, в рот взял, и доставляешь ему удовольствие. – Ты охуел, пёс? – попытался было возразить тот, даже сделав резкое движение вперёд, словно нападая, но щелчок затвора заставил передумать и его. – Давай, вперёд, чего уставились? – прорычал Разумовский. – Я повторять не стану. – Серый, хорош, ладно тебе, пусть валят на все четыре стороны! – попытался было вмешаться совершенно оторопевший Егор, но рыжий взглянул на него таким взглядом, что он невольно отступил ещё на шаг назад.       Долговязый матерился, коренастый плевался и сдерживал рвотные позывы, но оба покорно делали, что было велено. Бердников, не в силах на это смотреть, порывисто отвернулся, судорожно вцепившись в собственные волосы, и отошёл в сторону. А вот Сергей смотрел, не отводя глаз, и было в этом взгляде какое-то…садистское удовольствие, что ли…       Всё продлилось не дольше нескольких минут, потом где-то в другом конце парка залаяла собака, и Егор встрепенулся, крайне нервно окликнув: – Серёжа, хватит! Там люди! Тот дёрнулся, словно очнувшись от оцепенения, и произнёс, обращаясь к долговязому: – Ну как так-то, друг твой уже минут пять пыхтит, а твой оловянный солдатик даже не встал. Ему же обидно, наверное. – Да пошёл ты! – гневно прорычал тот в ответ. – Думаешь, мы тебя на найдём?! – тут же с ненавистью подхватил коренастый. –Тебе не жить, понял, сучара? – Не сомневаюсь. – со скукой в голосе ответил Разумовский. – А теперь чтобы на счёт три я вас, голубков, здесь не видел. Раз…два…       Тех долго уговаривать не пришлось. Пока долговязый силился подтянуть штаны, его коренастый друг уже улепётывал в темноту, сверкая пятками. – Вы на досуге ещё потренируйтесь там, а то у вас хреново получается! – крикнул Сергей и плюнул им вслед.       Пистолет он сунул в карман плаща, на ходу схватил со скамейки рюкзак, и быстро направился к противоположному выходу из парка. На Егора он даже не взглянул, а тот, в свою очередь, не нашёл, что сказать, и просто, в ошалелом молчании, пошёл следом, пытаясь поспевать за ним.       Автомобиль, ждавший парней через дорогу от парковых ворот, приветливо моргнул фарами. Разумовский забросил рюкзак на заднее сидение, огляделся, чтобы убедиться, что улица пуста, и сел за руль. Бердников плюхнулся рядом. Всё в том же молчании Сергей сунул ключ зажигания в замок, и повернул. Егор видел, что у него сильно дрожат руки. – Может, лучше я за руль? – несмело спросил он, но его спутник не ответил, нажимая на газ. Через несколько секунд они уже ехали по ночному Кронштадту, и, в отличие от ночного Питера, где всегда кипела жизнь, здесь было тихо и практически безлюдно. Бердников старался успокоиться, но сердце всё ещё колотилось, как заведённое. – Что это было, Серёж? – пробормотал он спустя пару минут. – Что ты видел, то и было. – довольно резко ответил рыжий, не глядя на него, и поворачивая на светофоре. – Я ненавижу таких людей, понимаешь? – Да всё я понимаю, но это… – начал было Егор, но спутник перебил его с отвращением и яростью в голосе: – То, что такие, как они, заслуживают! Брюнет бессильно выдохнул, проведя рукой по лицу, и понял, что его лоб покрыт испариной, хотя было довольно прохладно. – Пушка-то у тебя откуда, гангстер? Молчание. – Ты понимаешь, что они и вправду могут тебя найти? В полицию заявить. Это статья, дорогой ты мой! И снова молчание. Егор выругался. – И куда мы сейчас? – спросил он тогда. – В отель, куда же ещё? – в этот раз соизволил ответить Разумовский, поворачивая на уже знакомую улочку недалеко от их гостиницы. – Серьёзно? Ты собираешься оставаться в Кронштадте после того, что случилось? – выдохнул Бердников. Свист тормозов резанул по ушам, и парень только сейчас понял, что не пристегнулся, когда едва не влетел лбом в лобовое стекло. – Блять! – выдохнул он, и резко обернулся на Сергея, чувствуя, что внутри просыпается уже не беспокойство, а лёгкая паника. – Ты чего встал посреди проезжей части? – Что ты предлагаешь? – поинтересовался Разумовский, сверля его взглядом. – Из города валить, что! – ответил тот. – Назад, в Питер. Прямо сейчас. Его спутник ничего не ответил, но снова завёл мотор, проехал несколько метров, и резко повернул назад.       В следующие полчаса они не обмолвились ни словом. Тишину нарушал только гул мотора. Сергей молча глядел в темноту, освещаемую лишь светом фар, Егор сидел закрыв глаза, и откинувшись на спинку сидения. Кронштадт остался позади, вскоре они уже мчались по кажущейся бесконечной дамбе, пересекающей Финский залив.       Лишь оставив позади и залив, уже на территории посёлка Лисий Нос, Разумовский вдруг свернул на насыпную дорожку, ведущую через лесополосу к дачам. Проехав по ней метров сто, он остановил авто в темноте леса.       Егору стало немного не по себе от осознания того, что рядом с ним, в машине посреди леса сидит парень с огнестрельным оружием в кармане, от которого, как оказалось, можно ожидать всего, чего угодно. – Прости, что напугал. – тихо сказал Сергей, и эти слова тоже стали неожиданными. – Я и сам… Он откинулся на спинку и прижал ладони к лицу. – Испугался? – несмело спросил Егор. – Мягко сказано. Но это уже потом, когда мы оттуда уходили. – ответил Разумовский. – А вот там, когда всё это случилось, страха вообще не было. – Так откуда пушка? У тебя хоть разрешение на неё есть? – Нет. Охранник мой на этой тачке гонял последнюю неделю, в бардачке пукалку свою забыл, а я в рюкзак сунул, хотел ему передать, и…тоже забыл. Я ему сообщил, конечно, что оружие у меня, но… – Ёб твою мать, Разумовский! Ни у охранника твоего, ни у тебя мозгов нет. Стоите друг друга! – Я в воздух стрелял, и гильзу подобрал. Там, в парке. Если тебя это немного успокоит. – Ага, это в корне всё меняет! – съязвил Бердников. – Меня не столько то пугает, что эти гондоны могут нас найти и отомстить, или вроде того. – уже тише добавил Сергей. – Больше пугает то, что я ведь чуть вправду в них всю обойму не выпустил. В руках пушка, от этого осознание своей силы и власти. Я убить их хотел, Егор, понимаешь? Бердников вздохнул, и ответил: – Понимаю. У самого было такое же желание. – Не понимаешь. – Разумовский покачал головой, и вцепился в его запястье так, что тот поморщился от боли. – Так многие говорят, вот, мол, так разозлился, что убить хотел. Но на самом деле это так, эмоционально окрашенные слова, не более. Говоря их мало кто хочет убить по-настоящему. А я хотел. В синих глазах было нечто сродни первобытному ужасу. Егор успокаивающе сжал его руку. – Давай успокоимся, Серёж, и поедем дальше, идёт? И, если хочешь, я могу сесть за руль. После недолгого молчания Сергей кивнул. – Выйдем подышать? – спросил он.       Егор пожал плечами. Они оба вышли из тёплого салона автомобиля на прохладный весенний лесной воздух. Поскольку они находились довольно далеко от дачных домов, как и от шоссе, здесь было умиротворяюще тихо и темно, хоть глаз выколи.       Разумовский привалился спиной к боку машины, глядя в небо, Бердников встал рядом, и сложил руки на груди. – Почему некоторые люди считают, что могут решать, кто из людей лучшего сорта, а кто худшего? – спросил Серёжа задумчиво и мрачно. – Кто взлетит на вершину, а кто будет прозябать в грязи. Кто выживет, а кто умрёт. Кто, блять, достоин целоваться в пустом парке ночью, а кто не достоин. – Конкретно те два отморозка просто транслировали то, что вбило в их пустые головы общество, вот и всё. – пробурчал Егор. Он давно бросил курить, но сейчас вдруг понял, что очень хочется. –Ты ведь помнишь, что то же дерьмо было и в моей, ммм? – У тебя был немного другой сорт дерьма. Если на то пошло, у тебя оно было более жидкое, и его было легко из тебя вывести. А у них в мозгах хренов запор. – ответил на это рыжий. – Есть категория людей, которая подчиняется системе, как господу богу. Им сильные мира сего говорят, что что-то плохо, а что-то хорошо, и они верят. Вот, как та парочка из парка. Есть вторая категория, чуть побольше, которая делает вид, что подчиняется системе, чтобы казаться «нормальным», не выделяться, а на самом деле сомневается в том, что система говорит правду. Это о тебе. А ещё есть третья, самая малочисленная – те, кто идут против системы, спорят и сопротивляются ей. На самом деле, я отношусь к той же категории, что и ты, ко второй, но я всё ближе к тому, чтобы перейти в третью. – Революционер, значит? – усмехнулся Бердников. – Ты же знаешь, они редко хорошо заканчивают. Да и вообще, кто мы такие, чтобы ломать систему. Откуда у нас такая власть? Хотя и было так темно, что было сложно разглядеть даже друг друга, Егор, всё же, заметил, что Сергей повернул голову, и внимательно смотрит на него. – Мне кажется, что ты и забыл уже, с кем ты второй день катаешься на тачке, пьёшь кофе, гуляешь по тенистым улочкам и предаёшься разным непотребствам. – тихо, но весьма внушительно произнёс он. – Кто я, Егор? Брюнет тут же нервно хохотнул и покачал головой. – И вправду, я забыл, господин Разумовский. – признался он. – Ок…допустим, кое-какая власть у тебя есть. Но неужели ты думаешь, что ты один, даже со всеми твоими миллиардами, смог бы что-то изменить в устоявшейся реальности? – А вдруг. – загадочно ответил Сергей. Егор лишь фыркнул. – Холодно. – сказал он. – Выговорился, Че Гевара? Поехали уже.       Его спутник возражать не стал. Бердников обошёл автомобиль, и занял водительское сидение. Разумовский, едва сел на место рядом с водителем, прислонился виском к боковому стеклу и закрыл глаза.       Остаток пути до города прошёл в полном молчании. Когда Сергей никак не отреагировал на то, что Егор провёз его по приморскому шоссе, мимо его небоскрёба, тот понял, что ему не показалось, и он заснул. Будить его парень не стал, продолжая движение по довольно-таки оживлённой, даже в столь позднее время, дороге, в сторону центра Санкт-Петербурга, даже издалека светящегося миллионами огней. Выстраивать маршрут ему помогал навигатор.       Промчавшись по Дворцовому мосту над неспящей Невой, Бердников направил автомобиль прямиком в сторону Невского проспекта, где, найдя при помощи навигатора нужный дом, въехал через арку во внутренний дворик, и, припарковавшись, заглушил мотор. – Ты куда это заехал? – сонно спросил проснувшийся Разумовский, растерянно моргая. -Всё нормально. Это мой отель. – ответил Егор. – Что я, в конце концов, зря четыре ночи здесь оплатил? Или ты против? – Нет. – ответил Сергей. – Мне уже всё равно, главное, чтобы было где спать. – Ну раз на то пошло, тебе и здесь неплохо спится. – хохотнул брюнет. – Неплохо. – согласился рыжий. – Но чревато тем, что к утру шею заклинит на неделю.       Поскольку Бердников останавливался в этом отеле не впервые, ему была разрешена удалённая регистрация через терминал в холле, которую он успешно прошёл, и получил ключ-карту от номера номер пятьсот пять. Проверки личности его спутника удалось избежать. Таща за собой чемодан, почти двое суток пролежавший в багажнике, Егор прошёл через небольшой холл к лифтам, а Сергей, на всякий случай натянувший на голову капюшон, шёл в шаге позади. Поднявшись на лифте на пятый этаж, они быстро нашли нужный номер. – Ну вот. – Бердников довольно осмотрел просторное и уютное помещение со свежим дизайнерским ремонтом и большой кроватью. Подошёл к окну, любуясь завораживающим видом на Невский проспект и Казанский собор. – Разве здесь не лучше? – Шумнее. – пробурчал Сергей, бросив свой рюкзак на тумбочку у прихожей. – Так окно открыто. Закрыть можно. – пожал плечами Егор. Разумовский снял кеды и плащ, прошёл за ним в номер, и, не особо присматриваясь к окружению, плюхнулся лицом вниз на кровать. – Спасибо, хоть разулся. – фыркнул брюнет. Вздохнув, он стянул свитер и повесил его на спинку стула. Туда же отправились и джинсы.        Пока Егор был в душевой, Сергей уже уснул так крепко, что ни свет в номере, ни шум оживлённого проспекта ничуть его не беспокоили. Всё же закрыв окно и задёрнув светонепроницаемые шторы, парень щёлкнул выключателем, погрузив комнату в полную тьму. Затем тихо забрался в постель, но, когда попытался как можно незаметнее вытащить одеяло из под спящего на нём Разумовского, тот что-то недовольно проворчал и проснулся. – Спи-спи! – сказал Бердников. – Это я.       Он забрался под одеяло, и накинул на любимого вторую его половину. А после с удовольствием уткнулся лицом в прохладную подушку. Спать не особо хотелось, но после всего, что произошло в последние часы, уютная тяжесть одеяла и мягкость подушки действительно успокаивали и расслабляли.       Между двух подушек лежал его смартфон, и парень, взяв его, мельком глянул на время. Почти четыре часа, утро скоро. Убрав телефон на тумбочку у кровати, он заметил блестящие в его тусклом свете синие глаза. – Иди ко мне. – чуть слышно прошептал Сергей.       Эти слова заставили сердце затрепетать от нахлынувшей нежности. Егор молча придвинулся к нему, и запустил ладони под худи, вызвав мелкую дрожь прохладой своих пальцев. Тот покорно позволил стянуть предмет одежды с себя, и бросить на пушистый коврик возле кровати. Вскоре туда же отправились и джинсы, которые сам Разумовский умудрился снять практически без помощи рук.       Грудь к груди, кожа к коже, губы к губам,и сразу стало практически жарко даже без одеяла. Но в этот раз дальше ласковых прикосновений и расслабленных поцелуев дело не зашло. Серёжа уткнулся лицом Егору чуть ниже шеи, обнял, и отключился снова, так быстро, как, казалось бы, умеют только дети и котята. Бердников обнял его в ответ, прижимая к себе так, как никогда не прижимал ни одну из своих подружек, и боялся шелохнуться, лишь бы не потревожить.       Егор не знал, сколько времени прошло, полчаса, час, или несколько часов. Сам он так и не смог уснуть, как бы ни пытался, и когда Сергей, наконец, не просыпаясь, перевернулся на другой бок, и натянул одеяло на голову, встал, и тихо ступая босыми ногами по полу, подошёл к окну.       Уже светало и над Казанским собором сияли первые лучи встающего солнца, пробиваясь меж его многочисленных колонн. Невский оживился, под окнами уже мелькали люди, спешащие по делам, машин стало гораздо больше. Часы на смартфоне показывали пол седьмого. Теперь, с наступлением нового солнечного дня, события прошедшей ночи казались чем-то, произошедшим не с ним, сном, отрывком из подзабытого фильма. О их реальности напоминала разве что лёгкая боль под рёбрами, куда его ударил один из тех двух идиотов. Ничего страшного, подумал он, даже синяка не будет, а вот один из них наверняка не сможет похвастаться тем, что легко отделался, и следы ночной потасовки ещё несколько дней будут «украшать» его лицо.       Внезапная мысль заставила Егора растерянно отвернуться от окна, и снова задёрнуть шторы. Неужели Сергей так и не вытащил пистолет из кармана, и пронёс его с собой в отель?       Быстро подойдя к вешалке в прихожей, и ощупав карманы плаща Разумовского, он нервно выругался. Да, так оно и есть. В таком случае просто чудо, что охранник ничего не заметил и не проверил их металлоискателем. Вот бы было бы весело в противном случае, чёрт возьми!       Осторожно вытащив пистолет, Бердников некоторое время разглядывал его, крутя в руках. Работая на HOLT International он научился худо-бедно разбираться в оружии и пользоваться им. Кольт Мустанг, удобный и лёгкий, но вполне себе боевой. Чуть слышно цокнув языком, парень обернулся на Сергея, чтобы удостовериться, что тот всё ещё спит, а потом подошёл к большому зеркалу у входной двери.       В голове всплыли слова Разумовского, сказанные ночью – «Так многие говорят, вот, мол, так разозлился, что убить хотел. Но на самом деле это так, эмоционально окрашенные слова, не более. Говоря их мало кто хочет убить по-настоящему». Парень поморщился, вглядываясь в собственное лицо с чуть потемневшим от трёхдневной щетины подбородком и падающими на лоб растрёпанными кудряшками волос. Затем, совсем по-мальчишески, приняв эпичную позу, смотрящуюся до смеха нелепо из-за того, что на нём были только трусы, вытянул руку и сделал вид, что целится в своё отражение. «А смог бы я убить человека?» - вдруг подумал он.       Эта мысль напугала Егора. Он быстро опустил чёртову пушку, нашёл в чемодане на всякий случай закинутую туда шапку, и завернул оружие в неё. Затем там же отыскал поясную сумку, в которой хранил наличку, и уже в неё аккуратно положил пистолет в шапке.       Так же быстро парень оделся, накинул свою кожанку, повесил на пояс сумку, взял с тумбочки ключи от автомобиля Сергея, и вышел из номера. Когда он выходил из лифта на первом этаже, сложнее всего было сохранять невозмутимый вид. Он поздоровался с парнем на ресепшене и молоденькой горничной. Охранник в чёрной форме всё так же прохаживался у входной двери, и Бердников, с лёгкой улыбкой, приветственно кивнул ему. Мужчина ответил тем же.       Подойдя к Ауди, красующейся на парковке посреди небольшого дворика, и разблокировав двери, Егор снял с пояса сумку и бросил на заднее сидение, прикрыв сверху лежащим там клетчатым шарфом Серёжи. Сразу стало гораздо спокойнее.       Вернувшись в отель, парень подошёл к ресепшену, и обратился к молодому человеку, на бейдже которого жирными буквами было выделено имя Иван. – Иван, меня зовут Егор, я из пятьсот пятого. Заселился сегодня ночью, хотя бронь с предоплатой была ещё на два предыдущих дня. – Ах да… - работник отеля поправил очки на переносице. – Мы пытались связаться с вами и вчера, и позавчера, чтобы узнать, планируете ли вы заезд, но не дозвонились. – Простите, был занят. – ответил Егор, виновато вспоминая все сброшенные и проигнорированные за эти дни звонки.  – Хотели бы вернуть деньги за двое суток? – поинтересовался Иван. – Да чёрт с деньгами. – буркнул Бердников, понимая, что эта процедура может отнять немало времени. – Лучше подскажите, у вас ведь завтраки входят в стоимость проживания? – Да, ресторан налево по коридору… – Нет-нет. Есть ли услуга доставки завтрака в номер? – За отдельную плату такая услуга предоставляется. – Отлично. Тогда я бы хотел, чтобы вы доставили в номер пятьсот пять два завтрака. – Егор положил перед парнем пятитысячную купюру. – Я доплачу за второй.