В плену у этого города

Жадно так глотает солнце

Два серебряных крыла.

Милый друг твой не вернётся

В этот город никогда.

И огни усталых улиц

Станут по тебе скучать.

Только им печаль такую

В своём сердце не унять.

И зажигать пьяные звёзды

Нет, без тебя так будет сложно…

Как легко плывут ресницы,

Не узнает твой герой,

Если что-нибудь случится

Где-то за морем с тобой.

С ним теперь другое небо,

Облака над головой…

И ступает ангел следом

Незнакомый и чужой.

Би-2. Зажигать.

      Два дня спустя. Одиннадцать часов вечера, автопарковка у аэропорта Пулково.

– Приехали. – коротко сказал Сергей, заглушив мотор своей чёрной Ауди. – Угу. – так же коротко отозвался Егор, глядя на бьющие в стекло капли не на шутку разошедшегося дождя. – Мы ещё можем поехать назад. – уже немного несмело, но с долей надежды добавил Разумовский. – Можем. – снова согласился Бердников, не глядя на него. Мысль была соблазнительная, но совершенно безумная, учитывая то, как быстро и удачно развивалась его карьера в HOLT Inc. Отказаться от неё значило прослыть полнейшим придурком в глазах всех знакомых. Да и в своих собственных тоже… – Но не поедем. – считав мысли по выражению его лица, заключил спутник. – Ну, тогда давай прощаться, что ли? Егор поморщился от щемящей боли, сдавившей сердце, и притянул его за воротник ближе к себе. – Я вернусь, ты же знаешь. Серёжа ткнулся носом ему в шею.       Около минуты они молчали. Бердникову хотелось, чтобы эта минута не кончалась, чтобы она растянулась на миллионы и триллионы лет, пока Землю не поглотит какая-нибудь неведомая чёрная дыра. И тогда ему не придётся выходить из этой машины, садиться в самолёт и возвращаться в Амстердам, лишь ради престижной и хорошо оплачиваемой работы. Не придётся снова одиноко просыпаться в неуютной, несмотря на весь дизайнерский ремонт и дорогую мебель, квартире, не придётся вливать в себя по три чашки кофе, заставляя себя доехать до офиса, не придётся видеть лиц коллег, среди которых он никого, на самом-то деле, не может назвать другом. – Он так же говорил. – прошептал Разумовский вдруг, вырвав его из раздумий.  – Что вернётся. Всегда говорил. Но настал день, когда не вернулся… – Я – не он. – чуть резче, чем хотел, ответил Егор. – Я не вернусь только в одном случае. Если умру. Понял?       Но эти слова произвели совсем не тот эффект, на который он рассчитывал. Вместо того, чтобы хоть немного утешиться, Сергей вдруг издал странный звук, похожий на болезненный стон, и, дрожа, уткнулся лицом в свитер на его груди. – Ты чего, Серёж? – опешил Бердников, сжав его плечо. – Не смей. – прошипел тот, вскинув голову, и его глаза были полны слёз. Слёз, и ярости. – Не смей умирать! Хотя в этом не было ничего смешного, у Егора вырвался смех, пусть и слегка истеричный. – Я и не собирался! – хохотнул он. –Это лишь слова, чтобы дать тебе понять, что… – Я не хочу остаться один…снова. – перебил Разумовский, и в его взгляде мелькнул настоящий ужас. – Ты не один. – Ты имеешь в виду всех этих людей, что постоянно меня окружают? Масса безликих теней. Среди них я одинок, как никогда. От Марго, грёбанного бота, исходит больше искренности, чем от них. Только этот город не даёт мне сломаться, Егор. Если бы я жил где-то в другом месте, я бы не выдержал. Питер для меня как ласковая мать и сильный отец в одном лице. Обнимает, даёт силы, поддерживает. Благодаря ему я держался в последние полтора года…и благодаря ему продержусь ещё…пока ты снова не приедешь. Бердников вымучил улыбку, и поцеловал его, касаясь рукой щеки. – Я уже опаздываю. – шепнул он. – Пока, Серёж. Пиши, звони. Так часто, как только захочется. – Да. – только и сумел ответить тот, прижимаясь лбом к его лбу. –Пока…       Егор вышел из салона автомобиля под ливень, достал из багажника чемодан и, чертыхаясь, почти бегом кинулся к терминалу. У самого входа он ещё раз обернулся, и, уже с трудом из-за стены дождя, разглядел на парковке чёрную Ауди.       Последние два дня они с Сергеем провели в отеле на Невском, совсем его не покидая. И это были ленивые, но бесконечно уютные дни. Они отдыхали, наслаждались едой из отельного ресторана, кино на ноутбуке, и друг другом. Им не было скучно вдвоём. Парни легко находили темы для разговоров, обсуждали всё на свете, дурачились, спорили, подкалывали друг друга, и не думая обижаться. А когда уставали болтать, легко поддавались страсти, и, с каждым разом Егор становился всё смелее и решительнее.       В отличие от Бердникова, поставившего телефон на авиарежим, Разумовский иногда звонил кому-то по работе и принимал деловые звонки. В такие моменты в нём словно срабатывал переключатель, и он мигом превращался в серьёзного делового человека, вызывая у Егора смех, когда раздавал указания своим подчинённым, расхаживая по номеру в одних только гостиничных тапочках.       От пистолета Серёжа тоже избавился, уже на следующий день после происшествия в кронштадском парке. Он позвонил своему охраннику, и попросил приехать и забрать его. Бердников не знал, насколько глубоко миллиардер посвятил того в суть случившегося, и посвятил ли вообще, поскольку не слышал их разговора, но получил максимально серьёзное заявление, что всё под контролем.       Однако, на высоте в десять тысяч метров, уже на подлёте к Нидерландам, Егору вдруг приснился этот злосчастный Кольт, только теперь, почему-то, нацеленный в его собственную голову.        Спустя пару дней после возвращения в Амстердам, когда Бердников уже снова приступил к работе, и, не без терзаний и душевных мук пытался вернуться в ритм своей повседневной жизни, в самом начале рабочей смены его окликнули: – Привет, Егор! Оторвавшись от монитора рабочего компьютера, парень резко обернулся, и понял, что ему не показалось. – Пап…ты чего это здесь? – вырвалось у него.       Да, Роман Бердников тоже до сих пор работал на Holt International, но в офисе корпорации гостем он был довольно редким. Да и вообще, в последнюю пару лет сын не мог похвастаться тем, что часто видится с отцом, даже живя в одном городе. В основном они просто созванивались, чтобы перекинуться несколькими дежурными фразами.       Роману было пятьдесят четыре года. Он никогда не пытался выглядеть импозантно и по-деловому. Это был не очень высокий, лысеющий, полноватый мужчина, всегда носящий очки, но очень улыбчивый и жизнерадостный, чем, прежде всего, и располагал к себе. Егор не был на него похож, он пошёл в мать буквально всем, и цветом волос, и высоким ростом, и привлекательной внешностью, и…вечно нахмуренными бровями, в большую часть времени делавшими его лицо недружелюбно-мрачным. – По делам заходил. – ответил Роман, напряжённо глядя на сына. – Сын, я тебя искал дня четыре назад, дозвониться не мог. Ты всё был недоступен и недоступен. Я Дилану дозвонился, так он сказал, что ты, вроде как, в Россию умотал. Егор опешил. Откуда Дилану знать? – Я уже и матери твоей звонил, узнать, не к ней ли ты поехал. –продолжал отец. – А она даже и не в курсе, что ты на родину собирался. – Я не был у мамы. – ответил Егор, чувствуя лёгкое раздражение. – У меня другие дела были пап. Всё нормально ведь, вот я, здесь. – Мог бы и отзвониться, для приличия. Дилан намекнул мне, что у тебя, вроде как, девушка в Питере. – сказал Роман уже тише. –Так и есть? Что, здесь уже закончились? Бердников младший стиснул зубы. Внутри вскипали одновременно гнев и беспокойство. – Если тебя это успокоит, то можешь думать так, пап. – Чтобы меня это успокоило, мне бы лучше знать, как всё на самом деле. – Мне что, пятнадцать лет, чтобы я отчитывался о каждом шаге? – Иногда взрослые дети заставляют беспокоиться больше, чем подростки. – Как тебе Дилан намекнул? Что он сказал? – Что ты талантливый парень, но думаешь не всегда мозгами.  Это цитата. Егор вскочил на ноги. – Как мило. – пробурчал он. – Пап, давай договоримся. Если я говорю, что у меня всё хорошо, значит, у меня всё хорошо. А девушка у меня в Питере, или ещё что…это уже моё дело, ок? Роман покачал головой, глядя на него. Некоторое время он молчал, а потом отодвинул чашку кофе подальше от края офисного стола сына, и произнёс: – Ты бы выспался лучше, а не кофе вёдрами пил. Не полезно это...       С этими словами он просто развернулся и ушёл, оставив Егора в замешательстве. Тот быстро глянул на монитор компьютера с едва начатым докладом, на чашку кофе, а потом грязно выругался, и бросился прочь из кабинета. В холл, к лифтам.       Офисы службы безопасности находились десятью этажами ниже. Бердников бывал здесь довольно часто, и отлично знал, где находится рабочее место Дилана. –Как это понимать? – прошипел парень, облокотившись на стол того, кто был его помощником в командировках в Россию, и оторвав мужчину от залипания в телефоне. – Через что ты шпионишь? Жучки, или ещё что? Говори, куда ты их прицепил? Дилан медленно окинул гостя взглядом. – Ну, во первых, доброе утречко! – он дёрнул уголком рта. – А во вторых, разве я лезу в ту твою часть работы, о которой мне знать не положено? Так вот и ты не лезь в ту, о которой не положено знать тебе. – Ты знаешь больше, чем тебе положено. – ответил Егор прежде, чем успел всё обдумать. Сотрудник службы безопасности отложил телефон, и повернулся к нему на стуле. – Я о том…что ты знаешь то, что должен был знать только я. – пробормотал Бердников, уже с меньшим запалом. – Из-за того, что следил за мной. В Питере. –В том, что касается работы, я никогда не допускаю своеволия, Бердников. Если я следил за тобой, значит, на то был приказ свыше. – сказал Дилан совершенно серьёзно, и даже с нотками угрозы. – И ты должен был понимать это. Забыл, где работаешь? – Не забыл. Хорошо…допустим, тогда всё было оправдано, это была командировка. А сейчас? Это были заслуженные отгулы и поездка по личному делу. Какого хера? Почему ты теперь-то знаешь, что я ездил в Россию? Кто тебе теперь приказал следить за мной? Босс? Почему? – Вот оно что! – Дилан снова окинул его взглядом, и усмехнулся. – Расслабься, обкакаешься.  Никто не приказывал, и я не следил за тобой. Твоему папаше я лишь высказал предположение, и, о чудо…судя по всему, оказался экстрасенсом! Егор скрипнул зубами. – Смешно. – выдавил он. – Экстрасенс, блять. И с чего ты взял, что я именно в России? – Вроде бы, это довольно логично. Ты там родился, у тебя мама и сестрёнка там. – Дилан пожал плечами. – А к чему слова про то, что я думаю не мозгами? – А чем же ты думал, когда в рабочей командировке с шлюхами развлекался? Тебе повезло, что тебя я курировал, а не Стефан, например. Бердников бессильно опустился на пустой стул около его стола и запустил пальцы в волосы. – А ты чего так разволновался то? – вкрадчиво спросил собеседник. – Как будто я случайно твои похождения перед женой рассекретил. Тебе бы к врачу, паранойя – это психическое расстройство. – Пошёл ты. – буркнул Егор, не глядя на него. С каждой минутой он всё больше понимал, что действительно, вёл себя излишне эмоционально для того, кто просто съездил в четырёхдневный отпуск. Похоже, произошедшее в Питере действительно тревожит его куда сильнее, чем он хочет думать. – А насчёт того, что я знаю больше, чем положено, я уже говорил…это моя работа, и я ей дорожу. – Дилан наклонился ближе к нему и понизил голос. – От меня личность твоего анонимного заказчика не узнает никто. Я могила. Ясно тебе, пацан?       Тем вечером, всё ещё испытывая странную тревогу, Егор решил, вместо кофе, который обычно пил и по вечерам, купить успокаивающего травяного чая. Придя домой, заварив его, и приготовив себе сэндвич, он сел на диван по-турецки и поставил на колени ноутбук.       Едва войдя в приложение соцсети Vmeste, парень увидел сообщение от Сергея. «Привет, Егор!» «Привет, Серёж. Как ты?» - ответил Бердников, жуя сэндвич. «Презентация в Москве вчера вечером прошла на ура» «Я в тебе и не сомневался. Может, созвонимся лучше? Я тут ужинаю» «Это не для телефонной связи разговор. Часа три назад я узнал, что на меня подали заявление в полицию» «???» «Ты не поверишь. Те двое, из Кронштадта» У Егора аж тост из руки выпал, прямиком на пол, а сердце пропустило удар. «Что?» «Судя по всему, они меня узнали. Или, скорее, уже потом поняли, что я им кого-то напомнил, и загуглили. Заявляют, что Сергей Разумовский, восемнадцатого апреля, в двадцать три часа пятьдесят минут, принудил их к совершению действий сексуального характера, повлекших сильные моральные страдания, используя огнестрельное оружие. Да, вот прям так и написали. Будто я их себе отсосать принуждал» «Разумовский, это не смешно. Чего хотят? Денег?» «Нет. Чтобы я сел и меня вздрючили на зоне. Ты в интернет зайди. Там об этой истории уже разве что самый ленивый желтушный новостной портал не написал. Понятия не имею, как эта система работает. Журналюги с ментами за одно, или как это понимать?»       Бердников зажмурился, внезапно ощутив, как на плечи обрушивается вся моральная усталость последних трёх дней, которую он пытался игнорировать. «Не переживай ты так» – написал Сергей, словно увидев выражение его лица. – «Тебе нечего бояться. Твоё имя нигде не фигурирует, и не будет. Эти два гоблина упомянули, что я был не один, но даже описать тебя достоверно не смогли». «Я не столько за себя боюсь, Серёж. Не я в них пушкой тыкал. Это было максимально опрометчиво, я так и знал, что так просто это не пройдёт» «Пройдёт. У них нет никаких доказательств. Ни записей с камер, никаких улик, ничего. Кроме их слов, сказанных, к тому же, в состоянии алкогольного опьянения. Да, их проверили в участке, и оба были весьма подшофе» «Но ты узнал об этом, значит, к тебе пришли, чтобы проверить» «Полиция? Они обязаны были. Я даже объяснительную писал. Но поверь, уходя от меня, они и сами ржали над абсурдностью происходящего. Ты же знаешь, у меня почти идеальная репутация. Мы всё уладили, и, уж поверь, даже без взяток.  Мои люди организовали мне железное алиби. Более того, большинство из них сами в него верят» «Хотелось бы верить, что этим всё и закончится» «Уж поверь. Егор, всё будет хорошо. Я обещаю» «Береги себя» «У меня для этого есть охрана и наивные питерские копы» «Серый, я серьёзно!» «Я тоже»       Бердников вышел из приложения, и закрыл ноутбук, только сейчас вспомнив про упавший сэндвич. Не смотря на бодрый и уверенный настрой Разумовского, его собственное беспокойство ничуть не рассеялось. – Чёрт! – вырвалось у него, когда он взял чашку с чуть остывшим чаем, но не удержал, и опрокинул её на себя.       Но, как Сергей и обещал, эта неудобная и неприятная ситуация действительно обернулась лишь ему на руку. Статьи о ней в интернете уже через несколько дней запестрели словом «клевета», и пол страны весело обсуждало, как нелепо два выпивающих рабочих из кронштадского порта попытались оклеветать питерского медиамагната Разумовского, обвинив его в изнасиловании. Не конкретизировав, как именно всё происходило, эти двое только дали журналистам и простому народу огромный простор для фантазии, и, в итоге, затея с заявлением обернулась против них самих. Очень скоро сеть заполнили мемы и приколы на данную тему, и над олухами не потешался уже только тот, у кого не было интернета.       До суда, правда, так и не дошло. Разумовский снисходительно заявил на камеру при очередном интервью, что претензий не имеет, и моральной компенсации не жаждет, а «Болек и Лёлек», хоть заявление и не забрали, но показания поменяли, и, так же на камеру, промямлили, что, вероятно, обознались, и неизвестный «насильник» был просто похож на миллиардера.       Егор не мог дать точного определения чувствам, которые у него вызывает то, как всё разрешилось. С одной стороны он испытывал облегчение и некоторое злорадство, а с другой – гложущее неприятное чувство вины. Какими бы неразумными и ограниченными людьми не были те двое, они, всё же, не заслуживали этой публичной порки, устроенной во многом с подачи Сергея. Не заслуживали клейма на всю жизнь и того, что в них будет тыкать пальцем даже последний сопливый подросток, курящий дешёвые сигареты на лавочке у парадной. Возможно, у них есть семья, дети. А после такого унижения не то, что хоть из города беги, а и вовсе – хоть в петлю лезь.              И, тем не менее, его тревога за возлюбленного, и, совсем немного, за себя, всё же, сошла на нет.       Спустя две недели Егор обнаружил в своём ежедневнике собственный портрет, нарисованный чёрной шариковой ручкой. В ответ на вопрос к Серёже, о том, что это, тот похвалил его «офигенную внимательность», и сказал, что нарисовал его в отеле, пока он тупил в ноутбуке. Портрет был таким похожим и искусно выполненным, что парень аккуратно вырвал страничку с ним из ежедневника, и купил рамочку по размеру, чтобы вставить в неё. С тех пор творение Сергея грело душу, красуясь на прикроватной тумбочке.       Вообще в первое время парни общались почти ежедневно. Хотя прошло ещё совсем немного времени, Разумовский часто спрашивал Бердникова, когда он снова приедет, и, на этот раз, даже чаще самого Егора говорил о том, как скучает. Иногда они могли часами болтать по телефону, дразнить и соблазнять друг друга по видеосвязи (чем, разумеется, больше увлекался Серёжа), а порой и просто переписываться, особенно, в рабочее время.       Но по прошествии месяца Егор заметил, что общение стало реже, через полтора, когда уже наступило лето, вдруг осознал, что инициатива в восьмидесяти процентах случаев исходит от него, а к концу июня и вовсе, всё чаще его звонки и сообщения стали оставаться без ответа.       Редкие разговоры стали короткими и сумбурными, и Бердников встревоженно замечал, что его любимый выглядит бледным и очень уставшим. Однако, тот уходил от прямых вопросов о том, в чём дело.       «Разумовский гениальный и занятой человек! Быть может, он не спит ночами и не звонит мне, потому что занят созданием чего-то грандиозного, чем снова потрясёт страну, а может, и весь мир!» - говорил себе парень, ища происходящему оправдание.       В самом начале июля, спустя два с половиной месяца после последней поездки Егора в Петербург, едва придя утром в офис, парень получил от секретарши сообщение о том, что начальник просит его зайти к нему.       Теряясь в догадках, Бердников поднялся наверх, на последний этаж здания, где и находился офис Августа ван дер Хольта. – Егор, Эйрин, работая с табелем, сообщила мне, что ты уже год не был в отпуске. – почти сходу сообщил руководитель корпорации, взглянув на растерянного подчинённого. – Отпуске? – переспросил тот, прикидывая в голове, когда, в самом деле, в последний раз был не в командировке, не в отгуле, а именно, в законном отпуске. И вправду, это было ещё в феврале прошлого года. –Да…но ведь работы полно, босс. – Не спорю. – согласился Август. – И ты, как я тоже в курсе, работал хорошо. Достаточно хорошо, чтобы иметь право отдохнуть пару недель прямо сейчас. А вторую пару ближе к зиме. Как тебе такое предложение?       Егор давно уже думал о том, когда снова сможет вырваться, чтобы навестить Сергея в Питере, но он и представить не мог, что возможность выдастся вот так внезапно и прямо сейчас. – Эээ…хорошо, босс. Я не против. Если вам так угодно. – ответил он, с трудом сдерживая улыбку. – Угодно. Вижу же, что ты в восторге. Давай, заявление на отпуск мне на стол, и завтра вали куда-нибудь на лазурный берег. Лето за окном. – Август выдавил довольно редкую для него улыбку.