В плену у этого города

Проблемы всегда не по возрасту Сначала рано, потом уже поздно всё Ты рад скандалу, а я рада звёздам Но пой со мной, стой со мной Но не строй серьезного Слушай музыку, музыку, просто выдохни, выдохни Так бывает, не первые мы кому это выпало Прощай, даже друзьями не обещаю...

Холодный Питер тобою простужен, водой по спине И ты, наверно, сильнее кому-то нужен Прости, что не мне Холодный Питер тобою простужен, водой по спине И ты, наверно, сильнее кому-то нужен Прости, что не мне...

Мари Краймбрери. Питер       Вечером Бердников выбежал из офиса почти вприпрыжку. Едва придя домой тут же купил билет до Санкт-Петербурга на завтра, и кинулся собирать чемоданы. Две недели! Боже, целых две недели!       Он схватил было телефон, чтобы позвонить Серёже, но что-то остановило его. «Пусть это будет сюрприз» - пронеслось в голове, и больше он к этой мысли даже не возвращался.       На этот раз Егор сообщил отцу, куда едет, правда, ловко увернулся от вопроса «зачем?», и сказал, что заедет к матери. Последнее действительно было в его планах. Маму и сестрёнку парень не видел вживую уже года два.       Уже в аэропорту, на следующий день, парень закупился милыми подарочками для Сергея – местными сувенирами и сладостями, а так же приобрёл бутылку самого дорогого вина в местном дьюти-фри.       Вылет из Амстердама состоялся в два часа дня по местному времени, и почти четыре часа спустя самолёт благополучно приземлился в Питере, где, на тот момент, было чуть больше пяти часов вечера. Город встретил малооблачным небом, но совсем не летней прохладой, во всего десять градусов со знаком плюс. Поездка из аэропорта до приморского района по вечерним пробкам заняла почти два часа, и вот, уже в восьмом часу вечера, белый Uber, наконец, подъехал к небоскрёбу на Воздушной улице.       Егора мандражило почти так же сильно, как полгода назад, в январе, когда он приехал сюда, чтобы увидеться с Сергеем, и когда впервые сам поцеловал его на парковке у здания. Сейчас, правда, у такси пропуска за шлагбаум не было, и от него Бердникову пришлось тащиться с чемоданом пешком.       В ответ на звонок в домофон из здания вышел охранник, мужчина лет пятидесяти, и подозрительно оглядел парня, задержавшись взглядом на чемодане. – Вы куда? – спросил он. – К Сергею Разумовскому. – Вам было назначено? На какое время? У меня вы не записаны. – Нет, не назначено. Чёрт, не подумал даже о том, как это будет выглядеть, если я вот так завалюсь. – неловко пробормотал Егор, чувствуя себя идиотом. – Я друг Сергея. Правда. Егор Бердников, из Нидерландов. Он сам меня приглашал погостить у него, много раз. – Ага. – гаркнул охранник, всем видом показывая полное «доверие». – А в чемодане что? – Вещи, что! Блин, да я не террорист! – парень уже чуть не смеялся. И вправду, нелепо вышло. Судя по всему, весь план с сюрпризом коту под хвост. – Просветить чемодан хотите? Да ради бога! Сейчас я сам Сергею позвоню.       Он достал из кармана ветровки телефон, и набрал номер Разумовского. Охранник с крыльца мрачно смотрел на него, гудки шли, и с каждым новым гудком Егор всё больше хотел провалиться в преисподнюю. Трубку так никто и не взял. – Блядство… –- пробормотал он отчаянно, а потом его озарило. – Посмотрите! У меня есть номер Разумовского! Откуда бы он у меня был, если бы мы не были знакомы? Бердников ткнул мобильником в лицо мужчине. Тот, взглянув на номер на дисплее, крякнул. Кажется, он знал его наизусть, ибо сразу чуть смягчился лицом. – Ладно, друг. Заходи. – он жестом позвал Егора за собой.       Парень, подняв чемодан на крыльцо, зашёл, катя его за собой, в холл небоскрёба, следуя за охранником. Тот провёл Бердникова в довольно большое помещение с кучей мониторов, и тот сразу же понял, что находится в аппаратной, откуда ведётся видеонаблюдение за всем зданием и территорией. Здесь было ещё несколько мужчин разного возраста, и тот, кто привёл его, громко спросил у коллег: – Мужики, здесь у нас некий Бердников. У него есть телефон босса, и он уверяет, что они друзья. Кто-то что-нибудь знает?       Почти все присутствующие повернулись, и один из них, бородатый, лицо которого Егору показалось смутно знакомым, встав, проверил парня металлодетектором. После чего спросил: – А паспорт у этого Бердникова есть? – Эээ…да. – тут же ответил тот и снова полез в карман, за документом, который затем вручил ему. Охранник некоторое время изучал паспорт парня, потом несколько раз кивнул, и сообщил коллегам: – Очевидно, здесь у нас объект Б. – Что? – растерялся Егор. – Тот самый, что ли? – спросил ещё один мужчина, в глубине помещения. – С которым тогда… –Угу. – промычал бородатый. – Он. Ну и что нам с ним делать?       Бердников невольно почувствовал, как сердце сползает в пятки. Так «Объект Б» - это он? Быть «объектом» само по себе как-то жутковато, а когда ещё и спрашивают «что нам с ним делать?» - вдвойне. Едва ли такой встречи он ожидал, едя в гости к любимому человеку… – А я ебу? Указания на этот счёт были? – спросил тот, кто встретил Егора на крыльце. – Неа. – бородатый покачал головой, и снова взглянул на гостя. – Так вы чего так внезапно-то? Не сообщили ничего даже. Случилось что? – Да нет. Я в отпуск пошёл…решил сюрприз сделать. – промямлил Бердников, чувствуя себя всё большим идиотом. – Ммм…Ну что ж, сделали. – охранник вздохнул, встал, и вернул ему паспорт. – Ладно, пойдёмте, отведу вас. – Куда? – спросил парень, и уровень ощущения неловкости просто достиг своего пика. Бородатый хмыкнул. – А вы куда хотели-то? Туда и пойдём. В офис босса. – Так я знаю, куда идти. – сказал Егор. – Был там уже. – Рад за вас. Только у вас доступа нет. Пойдёмте, говорю. Егор не стал больше спорить, и покорно пошёл за ним. – Чемодан оставьте. – побурчал, обернувшись, его провожатый. –Принесём позже.       Дальше в холле, ближе к лифтам, Бердников увидел на стене уже знакомую беловолосую мультяшную девушку, скромно сложившую ручки, и провожающую проходящих взглядом. – Добрый вечер, Марго. –сказал Егор, выдавив улыбку. С коротким звуковым сигналом включилась функция распознавания лица. – Добро пожаловать, Егор. Вас давно не было. – произнесла электронная помощница спустя несколько секунд. – Вот видите! –тут же воскликнул парень, бросив раздражённый взгляд на бородатого. – Даже она меня помнит! – Я запрограммирована, чтобы помнить всех гостей. Сообщить господину Разумовскому о вашем визите? –поинтересовалась Марго своим приятным, мелодичным голоском. – Нет-нет! –успел ответить Бердников, за миг да того, как охранник буквально затащил его в подъехавший лифт. Бородатый вышел первым, подошёл к дверям офиса, приложил к панели карточку-пропуск, а потом повернулся к висящей сбоку камере. – Босс, я тут к вам человека привёл. Примете? – Какого ещё человека?  – послышался чуть раздражённый голос Сергея из динамиков. – Я не помню, чтобы кто-то ещё должен был прийти. – Ещё? Сегодня у вас никого не было, босс. – Разве? – Совершенно точно. Разумовский умолк. Егор нахмурил брови. – Этот человек заявляет, что хотел сделать вам сюрприз. – с лёгкой усмешкой ответил охранник, с обернувшись к гостю. – Вы его проверили? – спросил Сергей тогда. Егор нахмурился ещё сильнее. Ему становилось всё более не по себе. – Проверили. Всё чисто. – ответил бородатый. Спустя ещё несколько мучительно долгих секунд молчания, в течение которых ноги Бердникова стали совсем ватными, хозяин офиса ответил: – Хорошо, можешь впустить. Охранник толкнул дверь, и жестом показал Егору, что тот может заходить.       Просторный и светлый офис был залит золотым закатным светом, и Егор даже невольно поморщился, ослеплённый. Сергей, увидев его, чуть ли не вскочил из-за стола. Но из-за обилия света гость мог разглядеть лишь его тёмный силуэт. – Егор... – выдавил миллиардер. – Вот это да… – Ну что, босс? Оставить вас? – уточнил охранник. – Да, Юрий. Оставь. Всё хорошо. – Разумовский сделал несколько шагов вперёд, но таких несмелых, словно опасался чего-то. –Я сообщу, если что-то будет не так. – Понял, принял. – ответил охранник, и, без дальнейших возражений, вышел прочь.       Когда Сергей и Егор остались наедине, оба, некоторое время, ещё продолжали молчать и глядеть друг на друга, словно незнакомцы. Сегодня медиамагнат был одет по-деловому, словно только что вернулся с совещания. Белая рубашка, тёмные брюки. Только вот судя по полупустой бутылке вина на столе и бокалу складывалось ощущение, что совещание это было не из удачных. Да и лицо у него было всё такое же бледное и уставшее.       Сердце Бердникова колотилось, как сумасшедшее, а в горле пересохло. Тем не менее, он первый решился заговорить. – Если что-то будет не так? – усмехнулся он нервно. – Например, что? Если я домогаться начну? – Как ты здесь оказался? – спросил Сергей тихо. –Оказался. – повторил, хмыкнув, Егор, шагнул к нему, и крепко обнял. Разумовский в первый миг сделал такое движение, будто хочет отшатнуться, но потом обмяк, и прижался щекой к его плечу. – Всё банально, самолётом. Удивить тебя хотел. Вышло хоть? – Вышло. – Разумовский отстранился, глядя на него пронзительным, странным взглядом, словно боялся, что при ближайшем рассмотрении на его месте окажется кто-то другой. – А чего так серьёзно-то всё? Твои орлы меня чуть не скрутили, и мордой в пол не бросили. – сказал Егор, в свою очередь, разглядывая его, и пытаясь найти хоть какие-то ответы в его облике. – Что-то случилось? Сергей отрицательно покачал головой и отошёл назад, к столу. – Нет.  Вполне дежурные меры предосторожности. – Ммм… – Егор пожал плечами, и, в свою очередь, отойдя в противоположную сторону, сел на диван. – Мне даже мой чемодан сказали внизу пока оставить. А я там тебе презенты привёз. Разумовский покачал головой и нажал какую-то кнопку на сенсорном экране, встроенном прямо в стол. Через несколько секунд из динамика послышался голос: – Что-то не так, босс? – Да. Чемодан господина Бердникова верните. – ответил Сергей. –Оставьте в холле. – Понял. Принял. – Господина Бердникова. – фыркнул Егор иронично. – А десять минут назад я был «Объектом Б»! – Это шифр. Они есть у всех тех немногих людей, кто ко мне особенно приближен. – пояснил Разумовский. – Вина? – Разве что, чуть-чуть. Сергей кивнул, достал из шкафа ещё один бокал, и небрежно плеснул в него красного. Затем долил немного в свой. – А ты чего такой деловой-то сегодня? – спросил Егор, следя за ним взглядом. – Снова презентации или типа того? – Нет. Всю неделю никого не принимаю и никуда не выезжаю. – Тогда зачем вырядился как начальник? – Так я…и есть. А это, чтобы не забыть. Егор тихо засмеялся, и Серёжа, вдруг, тоже выдавил-таки улыбку, и подал ему бокал. – Ты, похоже, сильно занят. – сказал Бердников. – А я тут свалился, как град на яйца. Ну…в России обычно говорят «снег на голову», а у нас на работе так… Просто ты столько раз мне намекал, что я могу у тебя погостить, когда захочу. Я, обычно, не имею привычки являться без приглашения, а тут что-то нашло. Прости, если что. – Брось. – покачал головой Разумовский. – Да, я много работаю, и мне действительно нужно бы и отдыхать иногда. А ты не чужой человек, всё-таки. Для тебя и место, и время найдётся.       Спустя минут десять они оба сидели на диване и пили вино. Напиток был достойный, с восхитительным ароматом и глубоким вкусом, но Егор почти не ощущал ни того, ни другого. Он наблюдал за Сергеем. Странный, блуждающий взгляд, нервные подёргивания рук и покачивание ногой, жевание губ. Да ещё и то и дело смотрит куда-то, в угол комнаты, будто видит в стоящей там статуе безрукого греческого бога что-то такое, чего его гость не замечает. – Серёж. – наконец, не выдержал Бердников, и, протянув руку, коснулся костяшками пальцев его щеки. Тот дёрнулся, как от пощёчины. – У тебя точно всё хорошо? – Да. – ответил медиамагнат поспешно, глядя на него широко распахнутыми глазами. Зрачки вроде не расширены, а то Егор уж грешным делом подумал…  – Ты когда спал в последний раз? – Спал? – переспросил Разумовский таким удивлённым голосом, словно собирался следом добавить «А что значит «спал»? – Ясно… – только и смог пробурчать в ответ Егор. – Ты просто нуждаешься в няньке, которая утащит тебя из твоего офиса и уложит в кроватку. Он встал. Сергей уже более осознанно взглянул на него, потом на бокал в руке. – Может, хоть вино допьём? –спросил он. – Я тебе там ещё в подарок привёз. Хорошее, тосканское. – сказал Бердников. – Пошли, говорю.       Разумовский пожал плечами, осушил бокал и оставил на столике. Когда он подошёл к выходу из офиса, сработали сенсоры, и на стене появилось улыбающееся изображение Марго. – Уходите, Сергей? – поинтересовалась она. – Мне выключить технику и освещение? – Валяй. – бросил Разумовский в ответ, не глядя на неё, и открывая дверь. – Готово. Приятного вам вечера. – бодро пожелала виртуальная помощница.       Чемодан Егора действительно уже ждал в холле.       Только когда, поднявшись на последний этаж, парни вышли из лифта в личных апартаментах Сергея, Егор заметил, что снаружи почти стемнело. Над заливом висел диск полной луны. – Вот. – Бердников расстегнул чемодан, и достал свои подарки –бутылку вина и коробку конфет. – Тебе, из Амстердама. Я, конечно, не рассчитывал удивить миллиардера среднячковым вином из дьюти-фри, но… – Это ты зря. – Разумовский взял у него бутылку, и взглянул на этикетку. – Ништяковое винишко. Спасибо. Они прошли в гостиную. – Если голодный, повар сегодня днём приходил, должен был что-то сварганить. В холодильнике посмотри. – Разумовский пошарил в тумбочке, и вытащил штопор, которым тут же откупорил бутылку. А затем плюхнулся на диван, даже не заморачиваясь поиском бокала взамен того, что остался в офисе, и хлебнул прямо из горла. Бердников дёрнул бровью. – Если в душ хочешь, то вон туда, направо, около спальни. Там и джакузи есть, правда, я редко пользуюсь. Бердников не был голоден, так как поужинал в аэропорту, а вот ополоснуться, или даже расслабленно полежать в тёплой водичке было бы сейчас самое то. – Ммм… – протянул он. – Понял. А тебе стоит отдохнуть, помнишь? – А я что делаю по-твоему? – ответил Сергей, вызвав у него скрежет зубов. –Ты сам-то вино будешь? – Нет, спасибо. – ответил Егор. Разумовский пожал плечами. Парень заглянул в ванную, и присвистнул. Вместо её дальней стены было панорамное окно, через которое можно было любоваться видом, лёжа прямо в просторной джакузи. – Круто, конечно. – сказал он, а потом хохотнул. – А если кто-то решит с коптера поснимать? – Там над джакузи кнопка. Одна гидромассаж включает, а вторая как раз решает эту проблему. – ответил Сергей. Егор слегка нахмурился, но, пройдя в помещение, на кнопку, всё-таки нажал. И через несколько секунд всё большое окно полностью запотело. – Вау… – Никакого волшебства. – заявил Разумовский. – Элементарная физика.       Бердников снял рубашку, положил её на спинку дивана, и бросил на него взгляд. Миллиардер продолжал посасывать хорошее итальянское вино из горла, как алкоголик настойку боярышника. Это вызывало лёгкий ступор и желание отнять бутылку, но парень строго напомнил себе, что это подарок. На своего гостя Сергей даже не смотрел, глядя пустым взглядом прямо перед собой. Даже, когда следом за рубашкой тот стянул и джинсы, оставшись в одних трусах. – Ладно, Серёж, я в душ. – сказал Егор, помня, что в те дни, что они провели вместе в апреле, тот всегда с энтузиазмом отвечал на это «А меня с собой возьмёшь?». – Угу. Чистые полотенца там в шкафчике на полке. – услышал он в ответ. – Хорошо. – брюнет неловко переступил с ноги на ногу.       И хотя он пытался доказать себе, что приехал как раз вовремя, чтобы помочь Разумовскому вспомнить, что значит «отдыхать», часть его упорно твердила, что его здесь не ждали. Вопросов было много, а ответов ноль, но он просто не знал, с какой стороны подойти, чтобы разузнать всё как можно деликатнее.       Решив, что ему просто необходимо немного времени на размышления, парень вздохнул, и потянул на себя дверную ручку.       Егор всегда любил горячий душ. Настолько, что всё помещение наполнялось паром, как в прогретой сауне. Вот и сейчас он включил воду, такую горячую, какую только мог выдержать, быстро ополоснулся, а потом, стоя под тугими струями тропического душа, прислонился лбом к тёмному кафелю, и закрыл глаза, погрузившись в напряжённые мысли.       Но прошло не больше пяти минут, как внезапное прикосновение рук к плечам заставило парня похолодеть, не смотря на жару. Шеи сзади легонько коснулись губы. – Знаешь… я ведь даже не сразу поверил, что это вправду ты. –послышался тихий голос Сергея, вызвав волну мурашек. – Не сон, не глюк. Без подвоха. – Да какой уж тут подвох. Я соскучился. – пробормотал Егор в ответ. – Извини, что приём устроил не ахти. – сказал Разумовский. – Всё как-то навалилось, одно за другим, знаешь. Я уже не вывожу просто… Егор повернулся, охваченный трепетом, и прижал ладони к его бледным щекам. – Что-то случилось, Серёж? – спросил он, заправив прядь его мокрых рыжих волос за ухо. – Я же вижу, не слепой. Тот покачал головой. - Я просто устал. От всего. А раз уж ты вправду здесь, помоги выкинуть из головы все мысли и просто забыться. Поцелуй…как тогда, в том хостеле…ну ты помнишь…       Конечно же, Бердников помнил. Всё, вплоть до эмоций и ощущений. Он прижал Разумовского к стене, и накрыл его губы своими, ощущая на них вкус вина. Сергей в ответ обвил его руками, прижимаясь ещё плотнее, с какой-то жадностью, словно человек, истерзанный тактильным голодом.       Егор ощутил громадное облегчение. Вот и он – Серёжа, которого он знал и которого полюбил. Может быть, тот настолько отвык быть таким, каким был с ним, что и не сразу вспомнил вот так сходу, от неожиданности? Если так, то несложно представить, отчего он так устал. Шутка ли, каждый день играть роли, в которых тебя желают видеть именно сегодня. То дерзкую акулу бизнеса, то скромного гения и филантропа, то секс-символ поколения… – Ты, всё-таки, зря в джакузи окунаться не стал. – тихо сказал Разумовский, едва выровняв дыхание после долгого поцелуя, - уткнувшись лбом в плечо Бердникова. – Оно крутое, с гидромассажем. Реально расслабляет – Одному не охота было. Если с тобой, то ещё можно подумать. – ответил тот. – Так я к этому и веду. – Сергей улыбнулся уголком рта. Слегка пьяно, но бесконечно мило. – Знал, что ты так ответишь. Уже и воду включил, думаю, как раз уже набралась.       Очередной раскат грома заставил Егора вздрогнуть, и проснуться. После малооблачного тёплого вечера это было слегка неожиданно, но он быстро напомнил себе, в каком городе находится, и что здесь это – обычное дело. Электронные часы показывали четвёртый час утра. Ничего себе его после вечернего отдыха в джакузи разморило…       В комнате было весьма прохладно. Похоже, гроза заставила и без того невысокую температуру за окном упасть ещё ниже.       Протянув вперёд руку, парень ощутил рядом с собой лишь холод простыни. – Серёж… – выдохнул он, резко сев, и тут же увидел силуэт на фоне тёмно-синего с бордовыми отсветами неба над расстилающегося далеко внизу городом. – Холодно же. Ты чего там стоишь? – Ты не слышишь? – спросил Разумовский тихо, словно боялся, что его услышит кто-то, кроме любовника. – Что? Гром? Смеёшься? – тот сонно потёр глаза и сел, прислонившись к кожаной спинке кровати. – Нет. Город стонет. – всё так же тихонько, с каким-то ужасом в голосе ответил Сергей. Егор растерянно заморгал. – Чего? – переспросил он, решив, что ослышался. – Мой любимый город. Что они сделали с ним? – прошептал миллиардер горько, припав лицом к стеклу панорамного окна. – Он молит о помощи. Он болен, Егор, разве ты не видишь? – Приснилось что ли что-то, блять? – пробубнил Бердников, спуская с кровати ноги, и ёжась от холода. –Этот город пожирает чума коррупции, алчности, беззакония…здесь уже нет места красоте и возвышенности. – продолжал бормотать Сергей. –Типа этому городу нужен новый герой, да? Миллиардер в костюме с маской… – хмыкнул Егор, подойдя к нему сзади. Коснулся руками плеч, губами шеи чуть пониже уха.       Реакция Разумовского даже слегка напугала его. Тот вздрогнул, как от удара, шарахнулся от него, и врезался в стекло спиной. Синие глаза широко распахнулись, и он уставился на Бердникова с неподдельным ужасом. Как раз в этот миг небо расчертила пополам вспышка молнии, осветившая ярким светом и город и спальню в пентхаусе небоскрёба, и он вздрогнул ещё раз, невольно вскинув руки, словно в попытке закрыться от чего – то. – Серый, с тобой всё нормально? – севшим голосом выдавил Егор, подняв руки в знак того, что не собирается причинять ему вреда. – А ч…что? – переспросил Сергей, оглядевшись с таким видом, словно видит собственную комнату впервые. Бердников нервно рассмеялся, пятернёй зачесав назад упавшие на лицо кудряшки. – Ты лунатишь что ли? – спросил он. – Боже…никогда раньше вживую лунатиков не видел. – Лунатиков? Я не лунатил. – возмутился Разумовский, похоже, окончательно придя в себя. – Я уснуть не мог. Помню, как встал, халат надел, вина хлебнул. У окна стоял. – И какую-то херню нёс. Про то, что Питер стонет, про коррупцию что-то. – Ээээ…да? – Сергей поднял слегка испуганный взгляд. – Может быть… Егор хмыкнул и нахмурился, сжимая его плечо через тонкий шёлковый халат, и чувствуя, что он слегка дрожит. Да что с ним такое? – С детства грозы боюсь. Панические атаки бывали…даже. – пояснил его возлюбленный, словно прочтя его мысли. Затем вывернулся из под его руки, как делает не любящий фамильярностей кот, и отошёл на другой конец комнаты, назад, к кровати. Плеснул в бокал ещё подаренного гостем вина. Его осталось чуть-чуть на донышке. – У всех есть страхи. Чего стесняться? Я вот высоты боюсь…немного. – ответил Бердников, разведя руками. – А сейчас стою тут, у окна в пентхаусе небоскрёба. – Ммм… – нескладно промычал Разумовский в ответ, делая жадный глоток. Как человек, который не насладиться напитком хочет, а напиться до забытья. – Раз боишься, чего у окна – то стоял? Меня бы разбудил, я бы тебя успокоил. – Егор подошёл к нему, и заправил за ухо прядь его волос, упавшую на глаза. Тот снова сделал такое движение, словно хочет отшатнуться, но, видимо, сдержался. – Ты не обязан со мной нянчиться. – тихо произнёс он. - Нянчиться. – повторил задумчиво Бердников. – Ну знаешь, у людей так принято. Заботиться о тех, кого они любят.       Эти слова заставили Сергея вздрогнуть снова. Он обернулся, и окинул любовника странным взглядом с ног до головы. Тот был совершенно обнажён, и на краткий миг под этим взглядом ему сделалось неловко настолько, что захотелось прикрыться. – Не надо. – сказал Разумовский. – Чего не надо? – нахмурился Егор. – О любви говорить не надо. – Почему нет? Я не боюсь это говорить, и больше не сомневаюсь. Я люблю тебя, Серёж.       Сергей поморщился, словно, распробовав, понял, что бокал наполнен дешёвым пойлом из ближайшего ларька, а не дорогим вином. Ответа не последовало. Бердников так и остался стоять, слегка разведя руки, голый и, как ему теперь казалось, нелепый. – Он вернулся, Егор. – тихо сказал Разумовский, совсем не то, чего он ожидал. – Что? – переспросил тот, ещё больше растерявшись, и опустив, наконец, руки. – Кто? – Олег. – послышалось в ответ. Олег… Сергей всего пару раз называл имя своего свалившего из страны бывшего, но Егор запомнил его. Нетрудно было догадаться. В конце концов, о ком ещё могла быть речь? – Вот как. – всё вокруг как-то поблекло, и даже гром за окном вдруг стал звучать, как сквозь вату. – И что, решил к тебе вернуться? – Я ведь говорил, что хоть и уехал, но меня не разлюбил. Он не мог, я это точно знаю. Да и не думаю, что кроме меня его что-то связывало с этим городом. Он как ты...терпеть Питер не мог. – Но я - то Питер полюбил в итоге. Благодаря тебе. Егору самому было не по себе от того, как жалко прозвучал его голос на этих словах. Как у обиженного ребёнка, чьих стараний не оценили. – Я благодарен тебе за это. Искренне. – ответил на это Разумовский, всё ещё не глядя на него, и продолжая то и дело прикладываться к почти уже опустевшему бокалу.  И, чёрт возьми, лучше бы он промолчал! – Да? За что ещё ты благодарен? – вырвалось у Бердникова прежде, чем он успел хорошенько осмыслить свои эмоции. – За то, что успешно затыкал собой дыру в твоём сердце, пока тот, по кому ты страдаешь, грел зад где-то в тёплых странах с весёлыми приключениями? – Егор! – в голосе Сергея прозвучала мольба. – Ты не знаешь всего! – Он бросил тебя, погулял и передумал, явившись, словно ничего не было. А ты и рад снова кинуться к нему в объятия?! У тебя вообще есть гордость, Разумовский? А что насчёт меня? Он знает? – Егор уже не мог остановиться. – Знает. – И что? Какова была реакция? – Он всё понял, и не злится на меня. – Но злится на меня, да? – Даже если и да, я не позволю ему тебя и пальцем тронуть. Это не твоя вина. – Обнадёживающе! И где он сейчас? – Где-то рядом… – В этой части города? – Возможно, даже в этом здании. – Вдвойне обнадёживающе, блять! Бердников в запале схватил со спинки стула свои джинсы. Сергей поставил бокал на стол, и схватил его за руку повыше локтя, остановив, и заставив повернуться к себе. – Куда ты? Там дождь стеной. – И? А что ты ещё предлагаешь? – с вызовом прошипел Егор. – Мог и вечером мне об Олеге своём сказать. А лучше написал бы или позвонил. Я бы и не приезжал сюда вовсе. – Ты меня увидеть хотел. – Разумовский погладил его по руке с какой-то горестной нежностью. – Да. Да, хотел! А ты меня? И снова напряжённое, виноватое молчание. – Стоило догадаться, что нет. – горько хохотнул Егор. - Всё ведь об этом говорило, а я замечать не хотел. Ты и звонить реже стал, и не звал больше в Питер приехать, пока сам не решился тебе сюрприз сделать. Так себе вышел сюрприз, да? Сергей уткнулся лбом ему в плечо. – Нет. Я был рад, что ты приехал, правда. – Так, что с вечера набухаться пытаешься, ага. И как будто витаешь где-то. И даже когда мы трахались это ощущение не пропадало. Ты телом вроде со мной был, а вот мыслями чёрт знает где. Хотя…теперь понятно, где. Бердников отпихнул его и продолжил одеваться. – Ты всегда любил только Олега. – с болью и злобой говорил он. - Это было ещё после первого поцелуя понятно. – Прости. – только и ответил Разумовский. То, что это всё, что он может сказать, привело Егора в ещё больший гнев. – Это ты втянул меня во всё это! А по итогу деловые отношения – это то единственное, что и должно было между нами быть. То, на чём стоило остановиться. На чём разум вопил мне остановиться. – крикнул он. - Я мог бы жить, как жил прежде. Привычной мне жизнью. – Потому и втянул, что я с первой встречи понял, как тебе скучно жить твоей спокойной, привычной жизнью. – ответил Сергей, впервые за весь этот разговор, с настоящим пылом. – Ты не хотел, как все! Жить, любить, видеть мир! И я увидел в тебе это… и этим ты похож на меня. Мы оба не хотим быть…обычными! – Вот не надо из себя психолога строить, и делать вид, что видишь меня насквозь! Он тебе самому не помешал бы! – Да, возможно, там, во дворе-колодце я увидел на месте тебя Олега. Я сильно тосковал по нему, это правда. Мы часто были там с ним, когда были ещё мальчишками лет шестнадцати - семнадцати. Сбегали из детского дома, чтобы переночевать там, в парадных. Чтобы целоваться в тени подвесных галерей… Но я быстро понял, что ты – не он. Совсем не он. Наваждение спало. Однако, твоей реакции на поцелуй я не забыл. Нет, не ругани и обидок. Настоящей реакции. Того всплеска эмоций... Я думал о том моменте постоянно. – Ну и думал бы, сколько угодно. Зачем мне напомнил об этом, тем смс? – А разве ты сам забывал, до этого напоминания? Боже, хватит врать себе и перекладывать всё на меня, ёб твою мать! Егор зарычал сквозь стиснутые зубы. – Если бы забыл, не приехал бы тогда на такси к моему дому, чтобы ещё разок поцеловать меня, там, на парковке. – Сергей прищурился. – Я ведь тогда специально на ту встречу не пришёл, чтобы с тобой не пересекаться. А ты ждал. Хотел, чтобы я там был. Можешь верить, можешь нет, но я не просил Марго прислать тебе уведомление о том, что я снова в зоне доступа. Бердников бессильно смотрел на него, замерев в расстёгнутых джинсах, и отлично понимая, что сказанное – истина до последнего слова. – Ты прав. – он нашёл в себе силы признать это. – Во всём. Но я снова задам тебе этот идиотский вопрос, как тогда, зимой… Что нам теперь делать со всем этим, ммм? С тем, что ты любишь Олега и хочешь вернуться к нему, в то время, как я люблю тебя, и теперь уже не представляю, как жить прежней жизнью, как раньше, до твоего появления. Разумовский горько усмехнулся. – Честно ответить? – спросил он. – Я не знаю. Егор в ответ на это нервно рассмеялся. – Иного я услышать и не ожидал. Но, я думаю, что, всё же, поступлю именно так, как и начал… – он застегнул – таки ширинку и ремень, и потянулся к футболке и рубашке. – …просто уйду, и не буду мешать. Отец говорил, что, в некоторых ситуациях, это – величайшее проявление любви. Как в том меме, до меня дошёл смысл этих слов «в сегодня лет». Он натянул футболку, рубашку, и принялся судорожно сражаться с пуговицами не слушающимися пальцами. – Не провожай. Марго проводит. – Егор, подожди! – сорвалось с губ Сергея, и на последнем слоге его голос сорвался.       Этот полувсхлип мигом разрушил до основания всю решимость, с которой Бердников направился к выходу. Он замер у самой двери спальни, положив ладонь на дверную ручку, но не в силах, однако, обернуться.        Чужая рука взяла его за плечо, и развернула. Чужие пальцы до боли стиснули плечи сквозь ткань футболки. Чужие губы припали к его губам, не дав ни возразить, ни даже вздохнуть. И вся решимость Егора начала рушиться, словно песочный замок, от ощущения тепла тела этого чужого, как он минуту назад пытался доказать самому себе, человека. От солоноватого вкуса его слёз на губах, от той нежности, приправленной болью и отчаянием, которыми был наполнен его поцелуй.       Бердников зарычал от бессилия, целуя в ответ, но, в то же время уперев ладони в грудь Сергея в стремлении сохранить дистанцию. – Останься. – выдохнул Сергей ему в губы, попутно снова расстёгивая ремень и молнию на его джинсах, и максимально дерзко нарушая выстраиваемую им из последних сил границу. – Взгляни, что там творится, за окном. Себя не жалеешь, обо мне подумай.  Я боюсь грозы, помнишь? Собираешься бросить меня одного, наедине с этим апокалипсисом? А ещё о любви что-то втираешь… Довольно наглая манипуляция, вкупе с движениями руки, которую миллиардер уже успел запустить ему в трусы, подняли в груди Егора целую бурю гнева. – У тебя для этого есть твой Олег. Его и зови. – прошипел он. – Но сейчас мне нужен ты. – ответил рыжий, снова потянувшись губами к его губам. – Сейчас я тебя хочу, Бердников…       Эти слова добавили к волне гнева вихрь страсти, образовав воистину дикий коктейль. Егор увернулся от поцелуя, схватил Сергея под локоть, резко развернул, и толкнул к окну, до которого была буквально пара шагов. Тот выставил вперёд руки, но всё равно слегка приложился лбом о многослойное, ударопрочное стекло, выдохнув шипящее «сссука!». Если он и хотел повернуться обратно, Егор не дал ему сделать этого. На ходу приспустив так заботливо расстёгнутые Разумовским джинсы, он прижал его к стеклу напором собственного тела. Странный халат из фиолетового шёлка в тигровую полоску, который был на том сейчас, бесил Бердникова. Он подошёл бы разве что стереотипному педику, какими их, обычно, показывают в русском кино. Чёрт вообще знает, что могло сподвигнуть его купить эту тряпку, какой бы брендовой и нежной на ощупь она ни была. Егор с наслаждением сорвал её с Серёжи, и швырнул на пол, тут же, с ещё большим наслаждением припав губами к его нагому, прохладному, покрытому мурашками, плечу, а ногтями впиваясь в гибкие бёдра.       Рыжий дрожал и дышал судорожно, словно пытаясь выровнять дыхание после рыданий. Отражение его бледного лица с плотно зажмуренными глазами и приоткрытым ртом можно было разглядеть в панорамном окне с видом на Питер, к которому он прижимался грудью и ладонями. – Главное, ты никогда не втирал о несуществующих чувствах ко мне! – прошипел брюнет отчаянно и гневно, с вызовом, схватив Сергея за волосы на затылке, и наклонившись к его уху. Отражение любовника в окне прикусило нижнюю губу, и, очевидно, вовсе не от боли. – Ты всегда давал понять, чьё место я занимаю в твоей жизни. Уважаю тебя за честность. И всё равно люблю, ничего с собой не могу поделать…       Ответа не последовало, и от этого грудь снова сдавила колючая обида.       Егор скользнул ладонью вниз от плеча Сергея по груди, до члена настолько возбуждённого, что касался влажной головкой плоского живота. И тут же крепко обхватил его, вызвав у возлюбленного сдавленный вздох. Его собственный член, тем временем, твёрдо упирался тому чуть повыше копчика, и он, чувствуя это, изящно выгнулся, дразняще потираясь о него задом.       Преодолевать несколько шагов до прикроватной тумбочки, чтобы взять смазку, у Бердникова не было ни сил, ни желания, и он обошёлся собственной слюной. Разумовский замычал сквозь сжатые губы, когда он вошёл в него. Было сложно понять, чего было больше в этом полустоне, удовольствия или боли, но, хотя обычно парень всегда спрашивал, не больно ли партнёру, сейчас он не стал этого делать. Вместо этого он молча, не выдерживая паузы, стал толкаться в него, нетерпеливо и интенсивно, на грани с жесткостью.       Сергей тоже продолжал молчать, кусая губы и уткнувшись лбом в стекло. Егор стиснул пальцами его подбородок, отрывая его голову от окна, и притягивая ближе, чем вынудил прогнуться в пояснице ещё сильнее. Едва рыжий затылок коснулся его щеки, Бердников опустил руку ниже, на горло Разумовского, в то время, как вторая скользила вверх-вниз по члену любовника в такт движениям его собственных бедер.       Бердников никогда прежде не испытывал чувства ревности. Возможно потому, что и не был ни к кому привязан, ни в кого не был влюблён. Ему было плевать, по сути, пойдёт ли его подружка после него в койку к другому мужику, или оттуда же и пришла к нему. Присутствие же призрака Олега в жизни Серёжи хоть и задевало порой, но тоже не причиняло сильных душевных терзаний. Егор внушил себе, что он никогда не вернётся, а веру Разумовского в обратное считал отрицанием, одной из стадий принятия неизбежного.       Но теперь всё было иначе. Мысли о том, что Олег находится где-то рядом, в этом же небоскрёбе, о том, что до его приезда, Сергей, наверняка, в этой же комнате, занимался любовью с ним, вкупе с пониманием того, что его он всегда любил вдвое, а то и втрое больше, сводили Егора с ума. Ему хотелось крушить всё и швырять стульями в стену, как в тупом кино, но вместо этого он лишь трахал Разумовского немного грубее, чем обычно, и вместо нежных поцелуев оставлял на его коже укусы и засосы. Словно желая показать «он мой!». И ведь мозг, тем временем, осознавал, как все эти чувства бессмысленны и вредны, вот только сердце, спавшее годами, вдруг твёрдо решило взяться за оружие, и отстаивать свою позицию… – Егор! – пробормотал вдруг Сергей с судорожным придыханием, начиная толкаться членом в обхвативший его кулак, требуя ускорения ритма. – Егор я…Блять, Егор!       В те немногие ночи и дни, проведённые вместе, Бердникова сводило с ума, если Разумовский в момент оргазма шептал или выкрикивал его имя. Но сейчас он вдруг понял, что не хочет слышать своего имени на его губах, ни тихо, ни громко. Раз уж молчал, то пусть и продолжает молчать…       С горла миллиардера ладонь Егора резко и неумолимо поднялась выше, и зажала ему рот, как раз в тот момент, когда тот содрогнулся всем телом, и кончил прямо на оконное стекло. А уже через пару мгновений извернулся, и вцепился в эту наглую руку мстительным укусом.       Именно в этот момент прозвучал новый раскат грома, хотя и уже заметно дальше и тише. – Ебанулся? – выдохнул Бердников, отдёрнув руку от боли, и увидел довольно сильно кровоточащие следы от зубов чуть ниже большого пальца правой руки. – А что не так? – с долей вызова ответил Разумовский, развернувшись к нему настолько, насколько позволяло его положение. Его щёки раскраснелись, рыжие пряди прилипли к взмокшему лбу, а в глазах читалось что-то доселе незнакомое Егору, дикое и пугающее. – Я думал, сегодня мы играем по новым правилам. И знаешь, мне так даже больше понравилось. Этот твой внутренний зверь… А тебе идёт беситься и ревновать. У Бердникова словно выбили из лёгких весь воздух. Некоторое время он обдумывал сказанное, и, как не поверни, оно звучало отвратительно. – Скажи ещё, что ты наврал про возвращение Олега, чтобы меня на эмоции вывести. – произнёс он тихо, уже морально готовясь к подтверждению его предположения. – Нет. – спокойно и невозмутимо ответил Сергей, пятернёй зачёсывая влажные волосы назад. – Ну, может быть отчасти. Он не в этом здании, уехал по каким-то своим делам, но вернётся, возможно, даже завтра. Ну и ещё…я ему про тебя не говорил, на самом деле.       Егор понял, что не двигается уже с пол минуты, при этом всё ещё оставаясь в нём, но даже когда он осознал это, продолжать уже не хотелось. Вся ярость вдруг куда-то испарилась, вместе со всеми другими эмоциями, в том числе и возбуждением.        Молча отступив на пару шагов, парень подтянул спавшие до колен штаны, и отвернулся, застёгивая их дрожащими руками. – И не собираешься, я так понимаю… – сказал Бердников, не спрашивая, а утверждая. – А зачем, если ты всё равно собрался уходить? Или по-твоему стоит рассказать? – Сергей повернулся к нему, скрестив руки на груди, всё ещё обнажённый, в сумеречном ночном свете, падающем из окон. Егор смотрел на него, и не узнавал. Перед ним словно стоял незнакомец. Чужой взгляд, чужая поза, да всё какое-то чужое. Природу этого ощущения парень не понимал до конца, но, быть может, дело в том, что он никогда и не знал этого человека толком. Только думал, что знает, а по факту, большую часть придумал себе сам… – Да мне похуй, Разумовский. Хватит уже этого театра абсурда. – Егор покачал головой. – Вот так всегда. Нет бы просто сразу уйти, так нет, обязательно надо напоследок сделать что-то, после чего тебя будет от себя тошнить ещё больше. Он повернулся к двери. – А мне показалось, что тебе тоже понравилось. – заявил Сергей вслед. – Но ты даже не кончил. Нечестно как-то. Если что, я всё ещё могу это исправить. Много времени не нужно, ты же знаешь, я умею… Егор стиснул зубы. В голосе Разумовского звучала неприкрытая издевка. Впервые за всё время, пока они были знакомы, у Бердникова появилось желание ударить его. Но, в очередной раз обернувшись, и взглянув на того, он понял, что не сможет этого сделать, как бы не распирало изнутри. Вместо этого он бросил: – Главное, ты в этом преуспел. Окно хоть протри…придурок. И вышел из спальни, хлопнув дверью громче, чем планировал.