Скучай по мне, пожалуйста, скучай !

Осень выдалась теплой. Погода стояла солнечная, давая возможность горковцем подготовиться к зиме лучше и основательно. Антон Семёнович ездил по делам, решал вопросы в городе, занимался колонией, воспитывал ребят. Вечерами он так уставал, что едва голова касалась подушки, он тут же засыпал богатырским сном. Иногда сон был как одно мгновение, быстрое и бессмысленное. А иногда, во сне, к нему приходил Задоров. Он видел его улыбку, слышал его голос, держал его за руки. Иногда они вместе ловили нарушителей, а иногда целовались прямо в этой комнате. После таких снов, Макаренко чувствовал себя лучше. Мысль, что Саша о нём думает, давала силы и держала в узде, какие бы проблемы на него не сыпались. А проблемы были разные, и в такие моменты ему не хватало Задорова. Вот бы посоветоваться с ним, узнать, что он думает. Или поспорить, высказывая свою точку зрения, но все равно принять его, потому что Саша всегда знает как лучше поступить, и не ошибается. Конечно, он скучал без Саши. Пока ещё не так отчаянно, на это просто не оставалось времени, и чувствовал, что Саша тоже скучает. Через месяц пришло первое письмо от Задорова. Антон Семёнович, как и обещал Саше, открыл его первым. Достал лист, сложенный вдвое, и положил в карман. Письмо для «всех» он зачитал вечером. Задоров писал, что у них всё в порядке, что они получают рабочую специальность и лучшие пойдут учиться в институт. Он тоже мечтает стать инженером. Писал он, что скучает по колонии сильно. Передавал привет Антон Семёновичу, и обещал приехать следующим летом. Рассказывал про остальных. Что Бурун у них по субботам на расхват, лучший гармонист факультета. Что Карабанов себя с лучших сторон рекомендует, и с девками гулять уже ходит. Что Настя и Маруся медсёстрами хотят быть, чтобы у них в колонии свои медработники имелись… Антон Семёнович гордился своими хлопцами, улыбался, читая письмо. А потом говорил с теми, кто собирался поступать. В пример ставил. Поздно вечером, он вернулся радостный в свою комнату. Зажёг керосиновую лампу, и достал из кармана лист, сложенный пополам. " Здравствуйте, мой милый Антон Семёнович! Пишет Вам Задоров, которого, я надеюсь, вы ещё не забыли. Как вы уже читали в общем письме, у меня всё хорошо. Знаю, Вы мной гордитесь, и я буду стараться чтобы стать похожим на Вас. Эх, я так по вам скучаю, Антон Семёнович. Вспоминаю Вас ежеминутно, Ваш смех, Вашу улыбку. Вспоминаю как сильно бьётся Ваше сердце, в такт с моим. А ещё, я часто вижу Вас по ночам. После таких ночей мне не хочется просыпаться. Я знаю, у Вас сейчас нет времени скучать по мне, но я очень скучаю по Вам. Знаете, шея уже не болит после падения, да и спина тоже, но я сожалению, что так легко отделался. Я только здесь, в дали от Вас осознал какую глупую ошибку я чуть не совершил. Мало Вы мне, Антон Семёнович тогда съездили, нужно было ещё, чтобы мыслей подобных у меня не возникло. Вы знаете, из-за кого-то другого я так не смог бы. А вот за Вас… всё смогу! Всё перетерплю. Я люблю Вас искренне, всем сердцем, и, только мысли о вашей любви помогают мне не сойти с ума от тоски к Вам. Как Вы думаете, мы скоро встретимся? Я надеюсь что скоро. И мысль о том, что мы снова будем вместе, греет меня. Радует. Помогает жить дальше. А без Вас ой тяжело мне жить. Антон Семёнович, я Вам обязательно ещё напишу! Вы только храните эти письма. И скучайте. Пожалуйста скучайте о Саше Задорове, чтобы я мог чувствовать, что где-то далеко, есть человек которому я нужен Целую. С любовью, Ваш Задоров. " Антон Семёнович улыбнулся краешком рта. Письмо грело душу, радовало, было лучиком солнца. Мужчина прижал письмо к груди, как самое дорогое, что у него было. Письмо его милого Задорова. Перед глазами снова возникло красивое лицо хлопца. И так его захотелось обнять в этот момент, что Антон Семёнович, сжал до боли кулаки, от безысходности. Письма помогали и Саше. Когда он писал их, казалось, будто говорит с Антоном Семёновичем, будто чувствует его дыхание, слышит его голос. В письмах к нему, Саша находил утешение. Не заладилось что нибудь, так он сразу за письмо садится. Пишет. Рассказывает, а потом осознаёт, будто Антон Семёнович, через расстояние, слышит и понимает его. И жизнь тут же становится легче. Письма Саша писал разные. О чувствах, о любви. В некоторых просил совета, в некоторых, рассказывал о своих успехах. Антон Семёнович, получая их чувствовал себя намного лучше. А ещё с каждым новым письмом сильнее скучал. И Задоров это чувствовал. *** Неожиданно зимой письма перестали приходить. Сначала, Антон Семёнович, забеспокоился, что их вскрывают сразу колонисты, и читают те, что адресованы ему. Но, оказалось, что Задоров вообще не писал. Антон Семёнович беспокоился, переживал. Его лицо тут же потеряла здоровый вид. Никто не мог понять причину, и только он сам знал, из-за чего это! Он то злился на Задорова, считая, что тот просто забыл его, влюбившись в какую нибудь барышню, то наоборот беспокоился: а вдруг что нибудь случилось? Ясность внёс Семен Карабанов в своём письме. Он писал, что Задоров, оступился на лестнице и сломал руку. Писать пока не может, и извиняется, за отсутствие своих писем. Особенно перед Антон Семёновичем. Макаренко с одной стороны выдохнул: Задоров его не забыл. С другой, забеспокоился ещё сильнее. Его милый Задоров, лежал в лазарете с поломанной рукой, а он ничего не мог сделать. Хотелось бросить все, промчаться к Саше, утешить, поддержать, забрать себе его боль. Он не находил себе места, долгие два месяца: столько времени не было писем от Саши. И вот наконец-то, весной пришло долгожданное письмо. » Милый мой, Антон Семёнович! Как только мне сняли гипс, я сразу же сел писать Вам. Вы простите за корявый почерк, рука ещё болит, но Вы не беспокойтесь, я чувствую себя хорошо. Особенно, радует то, что наконец-то я могу Вам написать. Вы не представляете, как долго я ждал этой минуты. Казалось, я умру в ожидании дня, когда смогу взять в руки перо и чернила, чтобы написать для Вас. У меня столько всего есть Вам рассказать. Но, если я буду всё это писать, не хватит бумаги всего рабфака. Знаете, я лучше приеду к Вам в начале лета и мы поговорим. Обо всем! И будем целоваться, ведь правда? Скажите что правда? Иногда мне кажется, что я забыл уже вкус Ваших губ, и это меня пугает. Но Вас я никогда не забываю, не на секунду. Чувствую, как Вы тоже скучаете. А ещё, я благодарен Вам за письма, что были написаны для меня. Именно они помогли мне обрести силы и скорее поправится. Ваши письма и Ваша любовь. Вы не грустите, Антон Семёнович. Уже весна. В городе снег превратился в грязь, а у вас там сейчас красота. Я скоро приеду. Клянусь, приеду. Вы только ждите. Не успеете оглянуться как вместе будем. Люблю. Целую. Скучаю. Ваш Задоров. " *** Рабфаковцы приехали на день раньше, чем планировали. В колонии об этом не знали. Хлопцы устроили настоящий сюрприз заявившись на рассвете. Ранняя пташка, Калина Иванович, просыпавшийся с лучами первого восходящего солнца, даже испугался, когда вышел во двор с трубкой, и увидел как полдюжины человек направляется к колонии быстром шагом. Он уже хотел поднимать шум, но тут услышал весёлый смех Задорова. — Что дед, не признал али как? — Сашко, няужо ты? — Сердюк чуть трубку из зубов не выпустил. — А як жа вы тут, хлопцы? Мы вас завтра чакали. — А мы экзамены сдали, и сразу к вам — Весело проговорил Бурун. — Вы тольки не будите их. Пусть спят. — От паразиты — покачал головой Сердюк. — от Антон Семёнович порадуется. — Хлопцы, айда у казармы — усмехнулся Карабанов. — Вось радости будет. — Идите, я догоню — махнул рукой Саша. — К Антону Семёновичу пойдёшь? — засмеялся Бурун. — Правильно, ты ж его любимый командир. — А ты с дороги побрейся — усмехнулся Задоров. — А то Антон Семёнович не признает. Хлопцы зараготали. А потом тихо разбрелись по казармам. Саша тихо открыл дверь в комнату Макаренко. Вошёл внутрь, прикрывая её за собой. Антон Семёнович мирно спал, заложив руки за голову. Очки лежали на стуле, рядом с кроватью. Лицо его было умиротворённое, и Саша залюбовался, не в силах отвести взгляда. — Антон Семёнович, наконец-то я вас увидел — прошептал тихо. Где-то в коридоре послышался гомон и смех. Рабфаковцы разбудили если не всю, то точно половину колонии. Антон Семёнович, явно разбуженный этими паразитами, тоже открыл глаза. И столкнулся лицом к лицу с Задоровым. Саша наблюдал за ним со счастливой усмешкой. Глаза мужчины, секунду назад ещё сонные, тут же приобрели ясность и удивлённость. Рука потянулась за очками, нацепив их на нос. Антон Семёнович, не понимая смотрел на Сашу не в силах что либо произнести. — Антон Семёнович, вы не сошли с ума. — тихо засмеялся Саша. — Это я, Задоров. — Саша? — Антон Семёнович улыбнулся — Саша! — он тут же сжал его в своих объятиях. — Вот и встретились — целуя в губы своего педагога прошептал Задоров. — Если бы вы знали как я ждал этой минуты. Антон Семёнович обнимал и целовал своего милого Задорова. Он действительно подумал, что перед ним сон, или галлюцинация, но это был Саша. Настоящий. Живой. Из плоти и крови. — Вы же завтра должны были приехать? — Антон Семёнович наконец-то отпустил Задорова из своих объятий. — А это мы вам сюрприз устроили — смеясь сказал Задоров. — Твоя идея? — Всё то вы знаете — весело расмеялся Саша. — Я бы не выдержал больше ни дня. — Я скучал по тебе, мой милый Задоров — тихо прошептал Антон Семёнович. — Я знаю. — Саша достал из нагрудного кармана листок. — Вот. Это вам. Вы только потом прочитайте. А сейчас, — он оглянулся на дверь, а потом заглянул в глаза мужчине — можно я вас ещё раз поцелую, пока другие рабфаковцы не пришли? — Целуй — весело согласился Макаренко и сам притянул к себе Задорова.