Хозяйка озера

      Через семь месяцев после той ночи у озера в доме Беты и Нейла родилась девочка. Маленькая, крепкая, удивительно тихая. Волосы темные и густые, глаза, словно два уголька, а кожа бледная. Старуха-повитуха долго качает головой, кутая ребенка в теплую ткань, кожа новорожденной непривычно холодна. Она списывает все на осень. Обычно младенцы появлялись на свет синевато-розовыми, и кричали, что есть мочи, оповещая всех вокруг о новой жизни, но здесь все было по другому. — Волосы-то какие… — пробормотала она, поглаживая малышку по головке. — Темные совсем, а брови будто нарисованные.       Бета только улыбается, не выпуская дочь из рук. После всего пережитого ей кажется, что счастье наконец-то перестало обходить их дом стороной. Нейл и вовсе не отходит от ребенка. Стоит девочке заплакать, как он бросает любую работу, поднимает дочь на руки и носит по дому, пока та снова не успокоится. Назвали ее Джени. И первое время жизнь действительно напоминала тот самый сон, о котором Бета когда-то молилась. Только одно тревожило новоиспеченную мать — глаза выглядели обычными младенческими и лишь иногда, на короткий миг женщине казалось, что в них проскальзывает странный ледяной оттенок.       Джени рано научилась ходить. Слабо умея держаться за материнскую юбку, она уже упрямо переставляла маленькие ножки по деревянному полу дома, который Нейл построил для большой семьи. Джени смешно покачивалась и падала на попу, чтобы через секунду снова подняться и идти дальше. Нейл тогда смеялся и говорил, что дочь пошла в него характером, такая же упрямая и целеустремленная. Стоило Джени заплакать, как ветер становился сильнее, но этого никто не замечал. Говорить она тоже начала рано. Поначалу это были короткие детские слова, забавные и немного невнятные, от которых Бета таяла и готова была слушать их бесконечно. Потом появились вопросы, слишком много вопросов для ребенка ее возраста. Почему птицы знают, когда будет дождь? Почему озеро никогда не шумит одинаково? Почему ветер иногда пахнет снегом, даже летом?       А еще позже Джени научилась читать. Бабушка Фанни однажды долго качала головой, наблюдая, как девочка, едва доставая ногами до пола, старательно водит пальцем по старым пожелтевшим страницам. — Рановато, — пробормотала старуха. — Очень уж рановато.       Но Бета лишь улыбнулась в ответ. Ей хотелось верить, что дочь просто умная. Особенная, ведь каждая мать так думает о своем ребенке. Только была одна странность, которую невозможно было объяснить. Джени боялась воды, словно ее страх родился вперед нее самой. Не как дети боятся глубины или холода, а сильнее. Стоило подвести ее к берегу, как маленькие пальцы тут же крепче впивались в материнскую ладонь. Она смотрела на озеро настороженно, хмурила темные брови и будто чего-то ждала. Чего-то невидимого и понятного лишь ей одной. Бета пыталась смеяться: — Глупышка, это просто вода.       Но Джени лишь молча качала головой. И все же было в этом что-то странное, потому что одновременно со страхом девочку неудержимо тянуло к озеру. Словно между ними существовала тонкая невидимая нить.       Джени росла спокойным ребенком. Почти никогда не плакала, редко капризничала и больше любила бродить одна, чем играть с другими детьми. Пока деревенские мальчишки носились по полям, гоняя палками траву и сшибая чертополох, а девочки плели венки, Джени чаще можно было найти где-нибудь на краю леса или у воды. Она любила смотреть. Пристально и слишком внимательно для ребенка ее возраста. В шелесте деревьев ей чудился шепот, который она пока не могла понимать, но он завораживал девочку. Она улыбалась, заслышав его и глядя на качающиеся макушки столетних деревьев. Она вскидывала маленькую ладонь, заметив летящих птиц. Несмотря на то, что взрослые только посмеивались на этот жест и постоянно говорили, что птицы ее не видят, Джени продолжала так делать. Маленькая кареглазая девчушка со смешными косичками могла подолгу сидеть на берегу и смотреть на воду. Просто смотреть на почтительном расстоянии от воды. Наблюдать за тем, как ветер гонит рябь по поверхности, как солнечный свет дрожит в волнах, играя бликами по воде. Как туман медленно стелется над гладью, укрывая пеленой. Озеро звало Джени. Не голосом и не словами, но звучало как родное…словно песня у костра, мелодия которой кажется давно знакомой, хотя слышишь ее впервые. Тихо, настойчиво, но терпеливо, в ожидании, когда придет время.       Конечно, как и все дети в деревне, Джени слышала местные сказки о Кальях Варе. О ведьме неземной красоты с ледяными глазами, что живет в озере и предстает в виде женщины из воды и тумана. Она забирает непослушных детей и уводит их за собой в темные глубины навсегда. Только вот ее страх рождался не из этих историй. Сказок боялись дети, а Джени пугало другое. Иногда ей казалось, что озеро смотрит на нее в ответ. И тогда по спине медленно пробегал холод. Будто кто-то невидимый стоял по ту сторону воды и терпеливо ждал, когда она, наконец, подойдет ближе и придет время. Джени могла сидеть на берегу неподвижно так долго, что Бета начинала волноваться. — О чем задумалась? — однажды спросила она, присев рядом. Девочка медленно подняла глаза. — Слушаю. — Кого? — Воду.       Бета тогда только рассмеялась. Дети часто говорят странные вещи, вот только странностей становилось все больше.       Животные тянулись к Джени. Даже самые пугливые, такие как дикий лесной заяц, что мог спокойно сидеть возле ног девочки. Лошади не брыкались, а с удовольствием принимали из ладони ребенка угощение. Пока другие дети бежали гонять собак и кур, деревенские собаки переставали лаять рядом с ней. Птицы без страха садились неподалеку. А однажды Нейл едва не выронил топор, когда прямо к дочери из леса вышел молодой олень. Настороженный, он стоял всего в нескольких шагах и спокойно смотрел на ребенка. Джени с улыбкой протянула руку, он не убежал, а наоборот склонился, позволяя себя погладить. — Представляешь? — потом смеялся Нейл, рассказывая всем вокруг эту историю. — Просто зверье любит нашу девочку.       Но Бета замечала совсем другое, как старики после таких историй переглядывались, а соседки замолкали, стоило только Джени пройти мимо. Бабушка Фанни однажды долго смотрела вслед ребенку и тихо перекрестилась.

**

      Когда Джени исполнилось шесть, Бета впервые по-настоящему испугалась. В тот день девочка исчезла. Сначала никто не волновался. Думали, снова ушла гулять в одиночку, однако солнце медленно опускалось за холмы, потом стемнело, а Джени так и не вернулась. Нейл собрал мужчин, взял фонарь и отправился на поиски дочери. Бета чувствовала, как внутри нее снова поднимается тот же ужас, который когда-то привел ее на берег озера. Только сейчас становилось еще страшнее, ведь теперь она знала цену потери.       Нашли ее ночью, на берегу озера остались ботинки и плащ. Луна светила ярко, отдавая голубоватый свет всему, на что падал ее свет. Туман клубился на дальнем берегу, а Джени стояла по щиколотку в воде. В одном тоненьком платьице, без плаща и без страха. Ветер ласково трепал ее темные волосы, а туман стелился вокруг ног, хотя поверхность озера оставалась неподвижной, будто боялась нарушить тишину. — Джени! — голос Беты дрогнул, когда она кинулась к ней. Девочка обернулась и улыбнулась, на ее лице не отразилось и тени сомнения. Она словно не осознавала, что уже наступила ночь и почему на нее смотрит столько встревоженных лиц. — Мама, почему вас так много? — женщина сжала ее в объятиях, поражаясь холоду, который исходил от тела девочки. — Дочка, ну разве можно так пропадать, никому не сказав, куда ты ушла? — Я просто гуляла, как обычно, а потом меня потянуло к озеру. — Пойдем на берег, Джени. Ты ведь совсем ледяная. — Бета кутает девочку в свой плащ и настойчиво тянет прочь из воды. Все, кто проводил поиски, расходятся по домам, рядом остается один Нейл, да и тот ждет в стороне, давая время жене побыть с дочерью. Джени натягивает ботинки, кутается в свой плащик, а потом снова тянется обнять маму, доверчиво шепча на ухо: — Мам, а ты ее тоже видишь?       Бета чувствует, как кровь медленно отхлынула от лица. — Кого?       Джени посмотрела куда-то за ее плечо. Там, где над темной гладью клубился туман, теряясь над кромкой воды. — Женщину с голубыми глазами.       Ветер вдруг усилился, а холод, кажется, вмиг проник внутрь тела Беты. Где-то на противоположном берегу протяжно заскрипела старая ива. Впервые за долгие годы она снова вспомнила холодные голубые глаза дочери зимнего солнца. Больше Бета даров на берег озера не приносила и строго запретила дочери там гулять, и уж тем более что-то брать в свои руки.

**

      Джени восемь, она делается еще краше и странности в ней становится все сложнее игнорировать. Девочка умеет заранее предсказывать, когда начнется дождь, а еще загодя всегда знает, кто пожалует гостем в дом. Для нее не составит труда найти заблудшую овцу или корову, что отстала от стада. Когда дедушке со стороны отца становится плохо, и он не встает с постели уже пару недель, а лечение не помогает, Джени буднично произносит за ужином: — Дедушка Элиот скоро уснет навсегда. — Девочка замечает, как бледнеет мать, которой кусок в горло не лезет, и меняется в лице отец, которому уже не всегда удается найти оправдание поступкам единственной дочери, хоть и любит он ее так же сильно. — Не говори так. — Вы и сами знаете, что ему недолго осталось. — Бета ударяется в слезы, бросаясь на шею к мужу.       Через два дня старик умирает во сне, а соседские дети начинают ее сторониться. Шепчутся между собой о том, что Джени «ведьмино дитя». Старики бормочут: — Нехорошая она. — Нейл злится, но бросается на защиту дочери. А Бета молчит, потому что отчетливо вспоминает слова о долге перед Кальях Варе.       Джени приводит домой раненного волка, и спокойно говорит: — Он не злой, и я сама буду его выхаживать. — Она исправно заботится о нем, а потом уводит обратно в лес, будто какую-то собачонку. Ночью Бета не может уснуть, хотя Нейл спокойно сопит рядом. Женщина тихо босой идет в комнату дочери, глядя на спящую девочку. И впервые Бета чувствует в себе не только любовь, внутри появился страх. Она вспоминает в мельчайших деталях: ледяную ладонь Кальях Варе, такую же, как кожа ее собственной дочери. Ветку вербы, просочившуюся сквозь пальцы, после которой они узнали, что скоро станут родителями. И слова: — Когда придет время, ты все узнаешь. — Она отчетливо понимает, какую цену должна отдать за спасение любимого. Из открытого окна слышится шепот ветра, Бета подходит ближе к нему и смотрит вдаль, туда, где за лесом то самое проклятое озеро и ее обещание, бездумно брошенное в час отчаяния.

**

      Стоял конец лета. Днем еще припекало солнце, но вечерами над озером начинал стелиться молочный туман, а трава после заката быстро становилась влажной и холодной. Бета много раз запрещала дочери уходить далеко от дома, особенно когда начинало темнеть. И девятилетняя Джени честно собиралась не уходить, но в тот вечер увидела огоньки. Сначала один желтый, потом второй голубой, затем еще несколько тех же цветов. Они вспыхивали среди высокой травы у края леса маленькими искрами и медленно двигались вперед, словно зовя за собой — Светлячки? — тихо прошептала девочка. Но светлячков она уже видела раньше. Эти были другими, слишком яркими, будто не существующими взаправду. И двигались странно, не хаотично, а словно знали дорогу. Огоньки кружили рядом, зависали в воздухе, а потом отлетали чуть дальше и словно ждали.       Джени осторожно сделала шаг по направлению к ним, потом еще один. Трава тихо зашелестела под ногами. Впереди снова вспыхнул мягкий золотой свет, а она осознала, что они зовут ее за собой. Джени смело пошла следом. Через какое-то время деревья начали редеть, а запах леса сменился сыростью, и Джени остановилась у края, где кончались деревья. С той ночи, когда ее искала вся деревня, девочка старалась не огорчать родителей и не ходила в сторону озера, хотя по-прежнему слышала эту тихую песню, как вода звала ее. Сейчас темная гладь лежала перед ней, спокойная и неподвижная, будто огромное зеркало. Блуждающие огоньки медленно опустились к самой воде и погасли. Джени подошла к самой кромке воды, привлеченная ее зовом, а потом вздрогнула от неожиданности, когда услышала женский голос. — Ты пришла. — Голос звучал мягко и тихо, словно мерный плеск воды о камень. Девочка хотела уже бежать обратно. В воде стояла женщина. Ее светлое платье чуть покачивалось, будто его трогал невидимый ветер. Длинные волосы спадали на плечи золотистыми волнами, а глаза в сумраке казались слишком светлыми. — Я… я не хотела, — быстро проговорила Джени. Женщина улыбнулась. — Еще как хотела. — Джени опустила взгляд. Она боялась, но что-то внутри все равно привело ее сюда. Кальях Варе медленно присела перед девочкой. В руках у нее было что-то маленькое: тонкие травинки полыни переплетались между собой, образуя маленькую куколку в платье из вереска. — Это тебе, — сказала женщина, протягивая куколку. Джени застыла, а внутри все сжалось. Она не помнила почему, но вдруг ясно услышала в голове голос матери: «Никогда ничего не бери…» Девочка отступила на шаг. — Я не возьму. — Голубоглазая женщина удивленно склонила голову. — Нет? — Мама велела ничего от тебя не принимать. — Несколько секунд ведьма просто смотрела на нее, а потом вдруг улыбнулась, почти печально. — Значит, она все-таки помнит. — Джени не поняла ответа, но решила смягчить свой отказ, кивая на куколку. — Ты обиделась? — Кальях Варе посмотрела на фигурку в своей ладони. — Нисколько. — Она опустила ее на воду и куколка не утонула, как должна была, намокнув, вместо этого она поплыла по темной глади озера, качаясь на маленьких волнах, пока туман не проглотил ее целиком. А когда Джени подняла взгляд, женщины рядом уже не было, только ветер едва слышно шевелил траву. И где-то далеко снова вспыхнул маленький золотой огонек. Пора бежать домой, пока мама не хватилась.

**

      Джени исполнилось двенадцать. Лето уходило медленно и неохотно. Дни еще оставались теплыми, но вечерами над Лох-Ломондом уже начинал стелиться туман, а воздух пах влажной землей, увядающей травой и дымом из деревенских труб. В такие вечера Джени любила тайком уходить к озеру одна. Бета ворчала, но помешать ей не могла. — Далеко не ходи. — Не буду, мам. — И до темноты домой. — Хорошо. — Джени всегда отвечала одинаково и всегда задерживалась, на что у нее находилась сотня оправданий.       В этот вечер вода была почти неподвижной. Лишь слабый ветер иногда касался поверхности, и тогда по озеру пробегала тонкая дрожь, словно кто-то невидимый проводил рукой по черному стеклу. Джени села у берега, поджав колени к груди. Она уже давно не искала ответов, зачем приходит сюда снова и снова. И почему не может положить этому конец. Озеро и его хозяйка все еще пугали ее до неприятного чувства под ребрами, но одновременно с этим именно вблизи озера ей становилось невероятно спокойно, будто в кругу давних знакомых. За спиной тихо прошелестела трава, но Джени не обернулась, она и так знала, что не одна. — Ты опять пришла. — А ты ждала меня. — Джени повернула голову на ее голос. Кальях Варе стояла совсем близко. В светлом платье, которое будто было соткано из озерной воды и тумана. Длинные волосы медленно двигались от ветра, а может и сами по себе. В бледном вечернем свете ее кожа казалась почти прозрачной, как туман. Эфемерная женщина опустилась рядом с ней на берег, вода при этом не шелохнулась, но это уже не удивляло. — Люди любят приходить к воде, когда не понимают самих себя. — Я себя понимаю. — С упрямством в голосе отозвалась Джени. — Правда? — Девочка нахмурилась. — Я не маленькая, не надо говорить со мной загадками. — Знаю, но и недостаточно взрослая, чтобы все понять. — Кальях внимательно посмотрела на нее, а потом подняла руки. Джени не сразу заметила, что в тонких пальцах ведьмы венок, да не обычный из полевых цветов. Темно-зеленые стебли переплетались между собой, а среди них виднелись лиловые головки чертополоха живые и свежие. Словно их только что собрали, хотя для них уже давно прошло время цветения. Женщина осторожно положила венок ей на голову. Джени замерла. — Для чего это? — Просто подарок. — Девочка легонько коснулась пальцами цветков. Они и вправду оказались настоящими, теплыми. — Мне никто никогда не дарили просто так подарки, — сказала она тихо. Улыбка ведьмы стала грустной. — Я знаю.       Джени поднялась и подбежала к воде, чтобы увидеть свое отражение, а когда обернулась с улыбкой, чтобы поблагодарить ночную гостью, то поняла, что рядом уже никого нет.       Когда девочка вернулась домой, солнце уже почти скрылось. Бета встретила ее на пороге, и ее хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего. — Где ты была?! — Гуляла. — Лицо матери изменилось мгновенно, будто из него разом ушла вся кровь, стоило только ей увидеть венок на голове дочери. — Где ты его взяла? — Джени растерянно моргнула. — На озере. — И кто дал тебе его? — сердце Беты неприятно сжалось. — Хозяйка озера. — Женщина схватила дочь за плечи, резко встряхнув, как куклу. — Мам, мне больно…       Но Бета смотрела только на венок, на чертополох и его дрожащие лиловые лепестки, олицетворявшие ее собственную глупость много лет назад. — Никогда, — тихо произнесла она, снимая венок с головы дочери, — никогда не бери ничего из рук Кальях Варе. — Почему? — Бета не ответила, только крепче сжала венок, что колючками уткнулся ей в ладонь.       Ночью, когда Джени уснула, она вышла из дома. Ветер усилился, толкая женщину в спину, но Бета дошла до леса и долго смотрела на венок в своих руках, а потом выбросила его в кучу прелой листвы, прикрыв для надежности сверху ветками. А после вернулась домой, будто ничего и не произошло.       Утром Джени проснулась от теплого прикосновения к щеке, словно ветер мимолетно коснулся ее кожи. Она сонно открыла глаза и замерла. На подушке рядом лежал венок из чертополоха, свежий и еще краше вчерашнего, будто его только что сплели. Из соседней комнаты послышался звук упавшей и расколовшейся посуды, а потом испуганный голос матери: — Нет… — Джени медленно подняла взгляд. Женщина стояла бледная в дверях, прижимая ладони к груди. И смотрела испуганно не на дочь, а на венок в ее руках.

**

      Бета плохо спит по ночам. Она долго лежит с открытыми глазами, прислушиваясь к дыханию мужа рядом, к тихому потрескиванию догорающих углей в печи, и шорохам старого дома. А когда усталость все же берет верх, приходят сны. Каждый раз одни и те же, не сулившие ничего хорошего.       Она на берегу озера, свет луны освещает водную гладь, на которой стелется туман. Бета резко оборачивается, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Ее дочь у самой кромки воды, в светлом платье, с венком из чертополоха на распущенных темных волосах. — Джени! — зовет она, но девочка не слышит. Она делает шаг вперед, еще один, и еще, заходя в воду по щиколотку. — Неееееет, — стонет Бета. Ее голос дрожит, она хочет броситься вперед, да только тело вдруг становится тяжелым и не двигается с места. — Иди ко мне, Джени! — девочка оборачивается и улыбается, слишком спокойно для происходящего, а в следующую секунду пропадает из вида. Будто озеро раскрывает свою пасть, затягивая ее маленькое тельце в глубину. Бета кричит что есть мочи, бежит, падает в ледяную воду и чувствует, как сводит ноги. Руки беспомощно хватают пустоту, ладони бьют по воде. Бета ныряет следом, легкие горят, а сердце разрывается от ужаса, но пальцы снова нащупывают лишь холод и пустоту, а из бездны на нее смотрят холодные голубые глаза. В их глубине только равнодушие, древнее и бесконечное, как легенды об этой ведьме. Ее голос тихий и шелестящий, словно сам ветер над головой: — За все приходится платить. — Пожалуйста, не тронь мою дочь. — Ты ведь знала цену, и ты ее приняла.       И Бета просыпается резко, как от удара. От ужаса ком в горле, пока женщина судорожно хватает ртом воздух. Глотать больно, щеки мокрые от слез, а сердце колотится, как загнанная птица. Рядом мирно спит Нейл. Бета поднимается с постели и спешит в комнату дочери, присаживаясь у ее кровати. Долго смотрит, как мерно поднимается и опускается маленькая грудь. Ее темные ресницы отбрасывают тень на щеки, и во сне дочь иногда хмурит брови, совсем как Нейл. И только тогда Бета позволяла себе снова спокойно дышать. Потому что страшнее любого кошмара была мысль, которую она не решалась произнести даже про себя. За все в этой жизни приходится платить, а за чудеса вдвойне. Вот только, как быть, если разменной монетой оказывается жизнь собственного ребенка?       На полную луну Бета с наступлением ночи уходит из дома, собрав в корзинку все дары, которые Кальях Варе оставляет для Джени. Все то, что неизменно возвращалось назад, сколько бы она ни пыталась избавиться от этих вещей. Бета ненавидит их и боится. Ночь встретила ее сыростью и холодом. Туман уже расползался по земле белесыми лоскутами, цепляясь за траву и корни деревьев. Ветер шуршал в камышах, и в этом звуке чудилось что-то похожее на шепот. Озеро впереди темнело неподвижной гладью. Бета остановилась у самой воды. Дрожащими пальцами поставила корзину на землю. — Забери все это, — тихо произнесла она. — Хватит! Джени это не нужно.       Несколько мгновений ничего не происходит, только слабый ветер трогает поверхность озера. Из глубины стали расходиться круги, туман вздрогнул и шелохнулся, а Бета почувствовала давно забытый знакомый холод. Она не увидела, как появилась Кальях Варе, только вдруг поняла, что больше стоит не одна. Женщина находилась совсем рядом. Светлое платье сливалось с туманом и водой, длинные волосы струились по плечам золотистыми волнами, глаза светились холодной синевой. Бета стиснула зубы. — Я не позволю тебе убить ее.       Некоторое время ведьма молчала, а потом чуть склонила голову набок, едва заметно улыбаясь. — Глупая, я не собираюсь ее убивать. — Ее голос, как всегда, звучит так, словно говорит сам ветер над водой. Кальях Варе подходит ближе. — Для этого мне не понадобилось бы твое разрешение.       Бета почувствовала, как внутри все сжалось. Разве может она простая смертная бороться с тем, что неподвластно человеку? — Тогда чего ты хочешь? — Спасти ее. — Бета замерла. Несколько секунд слышно было лишь только тихое шуршание камышей. — О чем ты говоришь? — Эфемерная женщина посмотрела куда-то вдаль, на темную воду. — Ты ведь знала, что за любую магию приходится платить, когда клялась, что отдашь все, что угодно взамен за жизнь любимого. — Холодный взгляд голубых глаз медленно вернулся к Бете. — Твоя девочка не такая, как все. — Нет. — Да, это бессмысленно отрицать. — Нет! — Голос Беты дрогнул.- Она обычный ребенок, который просто верит в сказки. Ведьма улыбнулась, но улыбка получилась печальной. — Окружающие давно стали замечать, что она не такая, а потом они станут сторониться вас, как чумы.       Бета почувствовала, как страх поднимается где-то под сердцем. Тот самый страх, что столько лет жил внутри нее, когда появились первые странности, которые женщина предпочитала не замечать. — Отпусти мою дочь. — Кальях Варе моргнула медленно, словно не сразу поняла смысл сказанного. По воде пробежала рябь. — Я ее и не держу. Когда придет время, она сама станет моей. — Этому не бывать. — Бета шагнула вперед.- Я тебе ее не отдам.       На губах ночной гостьи появилась странная улыбка. Та самая, от которой когда-то кровь стыла в жилах. — Отдашь, потому что у тебя и выбора не будет. — Нет. — Отдашь сама. — Холодный ветер внезапно усилился. — Потому что однажды наступит день, когда ты больше не сможешь защитить ее от людей.       Ведьма смотрит прямо ей в глаза. И впервые за все время Бета видит в ледяной глубине зрачков не безразличие, а участие. — И тогда ты сама позволишь ей уйти.       Бета давится слезами всю дорогу до дома, пока бредет по темным тропинкам. Она правда старается быть хорошей матерью все эти годы и оберегать свою дочь от злых языков, что распускают слухи, но вечно это продолжаться не может. Деревушка маленькая, а слухи уже давно расползлись до соседних деревень. Людям все равно, что Джени безобидна, и не причиняет вреда, они просто окрестят ее ведьмой и устроят самосуд. Потерять единственного ребенка ей не хотелось, но и отдавать его хозяйке озера тоже. Только вот можно ли удержать того, кто никогда полностью не принадлежал тебе?