Хозяйка озера

      Бета все чаще задавалась этим вопросом, пусть и не решалась произнести его вслух. Он приходил к ней тихими вечерами, когда Джени спала, свернувшись под одеялом, с разметавшимися по подушке темными волосами, которые наотрез отказывалась собирать в косу. Приходил ранним утром, когда дочь со смехом бежала босиком по влажной от росы траве навстречу новому дню. Приходил в те мгновения, когда Бета смотрела на нее и чувствовала, как сердце сжимается от любви и страха, что сковал льдом все внутри.       Дети приходят в этот мир с помощью чужих рук повитухи. Даже первый крик и первое тепло, в которое обернули ребенка, не из материнских рук. Джени делала первые шаги, держась за материнские пальцы, или крохотными ладошкой цепляясь за огромную ладонь отца. Но с годами она очень быстро перестала нуждаться в них. Сначала бежала играть с другими детьми, потом с животными, а после уходила все дальше — к лесу, в поля, к собственным мыслям и желаниям. Так устроена жизнь. Родители дали ее, научили ходить, говорить и любить, а после должны сделать самое трудное — научиться отпускать.       С Джени все было иначе. Порой Бете казалось, что она держит в руках настоящую воду. Такую же прохладную, живую, ускользающую сквозь пальцы, сколько ни сжимай ладони сильнее. Дочь смеялась как обычный ребенок, иногда плакала, крепко обнимала ее и отца, и все же иногда в ее карих глазах появлялось что-то чужое. Такое же древнее и тихое, как местные легенды, напоминающее гладь озера перед бурей. И тогда Бета вспоминала слова Кальях Варе. «Когда придет время, она сама станет моей»       Этому не бывать! Джени ее дочь! Ее кровь, плоть, вымоленное у богов чудо. И все же где-то глубоко внутри жила страшная мысль: возможно, нельзя потерять того, кто никогда полностью тебе не принадлежал?

**

      Джени исполнилось четырнадцать. И по утрам, вместо колодезной воды она предпочитала выбегать на двор и собирать ладонями горсть росы на траве. Та приятно холодила лицо и заставляла девочку улыбаться, но не все разделяли ее привычки. Дети все чаще сторонились, а взрослые не стесняясь называли странной. Джени и сама чувствовала, что не такая, как все. Когда солнце опускалось за холм, поросший колючим кустарником, ее нестерпимо тянуло к озеру, а по ночам ей все чаще снились повторяющиеся сны, но в силу возраста она не придавала им никакого значения.       Осень медленно опускалась на Лох-Ломонд. По утрам над водой лежал густой туман, а трава серебрилась инеем, хотя до первых заморозков оставалось еще несколько недель. В последнее время Бета все чаще замечала, что дочь выглядит уставшей, и даже рассеянной, словно ее мысли были где-то далеко. За ужином Джени могла внезапно замереть с ложкой в руке и смотреть в окно, на сгущающиеся сумерки, в ту сторону, где начинался лес, а за ним и проклятое озеро. И каждый раз Бета чувствовала, как внутри поднимается тревога. Несколько раз женщина подумывала рассказать все мужу, но представляла, что тот сочтет ее сумасшедшей и оставляла эту затею.       Глубокой ночью Бета проснулась от скрипа половиц. Она резко села на постели, прислушиваясь, рядом мирно спал Нейл. Из комнаты дочери доносились едва различимые шаги. Сама девочка стояла у окна босая и смотрела в темноту, распахнув окно. В комнате стоял холод, и Бета зябко повела плечами, сильнее кутаясь в шаль, тогда как Джени в одной ночной рубашке не дрогнула. — Дочь? — она обернулась и посмотрела на мать сонными глазами, будто не до конца проснулась. — Почему ты не спишь? — Мне снилась женщина с озера. На мгновение показалось, что я не сплю, и она взаправду пришла сюда. — Джени хмурится, словно вспоминает, как оказалась у окна. У Беты холодеют руки, а сердце колотится быстрее. — Это всего лишь сон, — отвечает женщина, с надеждой, что голос не дрожит от страха. Джени отворачивается к окну. — Только он всегда одинаковый. — Расскажешь?       А потом дочь рассказывает ей о том, чего знать не может. Как Кальях Варе протягивает на аккуратной ладони сухой цветок чертополоха, просит его сжечь и упоминает о том, что все имеет свою цену. — Я здесь чужая. — Заканчивает свой рассказ девочка. — Что за глупости? Ты наша дочь, и мы любим тебя. — И я вас люблю, но я чувствую, как другие сторонятся меня. Что пение сверчков для меня дороже самой красивой музыки, а мокрый мох под босыми ногами лучше новой обуви. — Бета прижимает Джени к себе, так крепко, насколько хватает сил. — Это всего лишь сон, обычный сон. Ничего больше.       Но еще через пару недель Джени снова заговорила об этом с матерью, а потом еще раз и еще. Время шло к зиме, а они с каждый годом становились все более суровыми, но для Беты несли облегчение. Озеро за лесом покрывалось толстой коркой льда и до весны не грозило опасностью. Они вдвоем перебирали сушеные травы возле очага, когда Джени нарушила тишину. — Люди обходят наш дом стороной. — Скоро зима, все спешат закончить до заморозков, чтобы без лишней надобности не пропадать на улице. — Ты знаешь, что я не об этом. Они боятся меня, а заодно и вас с отцом, потому что я не такая, как другие дети. Почему? — Ты была долгожданным ребенком, и первое время мы с отцом с рук тебя не спускали. Но росла ты в любви ко всему живому, отсюда твой интерес и к растениям, и к животным. — Но ты не испытываешь восторга, стоит мне притащить в дом дикое раненное животного. — Я, как и любая мать, просто боюсь за тебя. — Они не причинят мне вреда. — Бета холодеет, потому что слышит в ее словах ту другую. Корзина с травами падает из рук, а сухие листья разлетаются по полу. — Хотела бы я быть такой же уверенной, как ты. — Я тебе помогу. — Джени ловко собирает все до последней травинки, аккуратно опуская в корзинку. И Бета знает, почему дочь так бережна с травами. Из соседних деревень нет-нет, да заглядывают посыльные, что готовы купить отвары и мази, которые готовит Джени. Они безобидные, лечат ссадины, помогают от простуды и мигрени. У каждой свое предназначение. Но Джени никогда не берет монеты, просит лишь говорить о ней всем, кого встретят на пути. И люди передают ее имя из уст в уста, только вот для кого-то Джени оказывается спасением, а для кого видится злом во плоти. И Бета понимает, что Кальях Варе была права. — Поверь, со временем люди привыкнут к тому, какая ты. — Нельзя тебе засиживаться допоздна. — Это еще почему? — с улыбкой спрашивает Бета. — К концу лета к нам придут братья. — Женщина трепет девочку по голове, не придавая значения словам. Джени наверняка подумала о своих двоюродных братьях, что каждое лето проездом гостили у них в доме. А еще через пару недель замечает на окне две ветки вербы с серебристыми почками, которых не может быть зимой.

**

      Выносить вторую беременность не так то просто, но Нейл с Джени во всем помогают Бете. Да и окружающие сменяют гнев на милость, оставив свои предрассудки. Новая жизнь приносит свет в маленькую деревушку. У Джени становится больше желающих для врачевания, и время от времени она берет монеты за свои отвары, чтобы помочь семье.       В одну из ночей в самом начале осени Бета проснулась, и нашла постель дочери пустой. Сердце женщины ухнуло вниз. Несмотря на то, что она была в ожидании второго ребенка, но старалась не выпускать из вида старшую. — Джени? — Бета выбежала во двор в одной тонкой рубашке мужа поверх ночной сорочки, ветер бил в лицо. А луна висела над лесом, озаряя светом все вокруг. Женщина озиралась несколько минут, прежде чем заметила дочь почти у самого леса. — Джени! — что есть мочи крикнула Бета, и заспешила к ней. Девочка стояла босиком на холодной земле и смотрела вдаль, и Бета точно знала, что представляется в ее воображении. Джени медленно обернулась на голос матери. На ее лице застыло странное выражение растерянности и сожаления. — Мам? — Ты почему здесь среди ночи и босая? — Не знаю. — Девочка нахмурилась. — Мне показалось, что меня кто-то позвал. Там, за могильным холмом кому-то плохо. — Кто тебя позвал? — Бета схватила дочь за плечи, встряхивая слишком резко. — Говорю же, не знаю. — Джени испуганно дернулась в ее руках. — Ты делаешь мне больно!       Бета отпустила ее, а Джени заметила в глазах матери слезы. — Прости! — женщина обняла ее, слишком крепко, словно не желая отпускать больше никогда. — Мам, все в порядке. Утром попрошу отца, и мы вместе сходим к тому месту, чтобы посмотреть. — Эти слова успокоили взволнованную женщину.       Следующей ночью Бета никак не могла уснуть, прокручивая в голове все, что случилось с момента рождения дочери. Она лежала рядом с Нейлом и смотрела в потолок дома, о котором они так мечтали вместе. Слишком многое возвращалось, и многое начинало сбываться. Когда за окном сильнее завыл ветер, женщина не выдержала. — Нейл, — она тронула спящего мужа за плечо. Он сонно приоткрыл глаза. — Что стряслось? — Нам нужно поговорить. — Прямо сейчас? — Именно сейчас. — Он сел на кровати, глядя на жену. Бета долго молчала, а потом впервые за почти пятнадцать лет рассказала все с того самого момента, когда Нейл получил рану и метался в бреду. Ночь у озера, Кальях Варе, сделка ради того, чтобы он выжил, дочь и долг перед хозяйкой озера. Бета говорила долго. Иногда сбивалась или принималась горько плакать, пряча в ладонях лицо, а когда закончила, в комнате воцарилась тишина. Нейл смотрел на нее так, будто видел впервые. — Ты понимаешь, что говоришь? — Да. — Это просто невозможно. — Я знаю. — Бета… — Он устало потер лицо ладонями. — Все эти годы ты носила это в себе и молчала?       Женщина кивнула. — Я боялась, что ты примешь меня за сумасшедшую. — Боялась сказок? — Нет. — Бета подняла глаза. — Боялась того, что они окажутся правдой.       Нейл отвернулся. Некоторое время слышалось только потрескивание свечи, которую они зажгли перед началом разговора. Потом он тихо произнес: — Иногда… я вспоминаю ту рану. — Бета изумленно посмотрела на мужа. — Мне тогда сказали готовиться к твоей смерти. — Он сглотнул. — А утром я проснулся. — Нейл… — Иногда мне кажется, что часть той ночи я просто не помню. — Он впервые выглядел по-настоящему растерянным. — И если хоть половина того, что ты рассказала, правда…       Ветер сильнее ударил в стены дома, будто кто-то невидимый услышал их разговор. — Я хотела лишь одного, чтобы ты жил. Я была молода и боялась остаться одна, и конечно, совсем не думала о том, что отдавать долг придется нашим ребенком. — Мы будем бороться, — Нейл притянул жену к себе. — Теперь ты не одна!

**

      Вечером Джени сидела у окна, когда отец вошел в комнату, девочка даже не обернулась, смотрела на сгущающийся за окном туман. — Джени. — Да? — Ты ведь знаешь, что мама переживает о твоих вылазках к озеру, а ее нужно как можно меньше волновать. — Знаю. — Тогда перестань уходить одна. — Девочка помолчала, не торопясь с ответом. — Я не ухожу. — Нейл нахмурился. Неужели Бета ему солгала? — Что это значит? — Ноги уходят, а я остаюсь. — Мужчина почувствовал неприятный холод, пробежавший по спине. — Не понимаю, как такое возможно. — Я тоже. — Впервые в голосе дочери прозвучал страх. Она обернулась и в этот момент выглядела младше своих лет. Совсем ребенок. — А если однажды я не смогу вернуться? — Нейл застыл, а сердце болезненно сжалось. — Не говори глупостей. — Я серьезно. — Ты вернешься, здесь твоя семья. Всегда. — Джени долго смотрела на него, а потом едва слышно спросила: — А если меня позовут домой? — Ты дома. — Девочка снова устремила свой взгляд в окно. — Иногда мне кажется, что нет.       Джени и сама не знала, почему иногда закрывая глаза, она видит ее лицо. Она не боялась сказок, и самой хозяйки озера, но холод, что бежал по коже, каждый раз был настоящим, а не плодом воображения. Ее пронзительные голубые глаза, а собственное тело чужое и не слушается. Не знала Джени так же, как объяснить людям вокруг, что она чувствует горечь полыни по одному только прикосновению. Распознает травы задолго до того, как увидит их глазами и без труда может отыскать любую. Знает, каким тягучим будет вересковый мед из нового урожая гораздо раньше, чем он поспеет. Как туман расступается перед ней, стоит только выйти в ночной тиши, а ноги безвольно несут ее одной и той же тропинкой.

**

      Праздничные костры горели чуть поодаль в стороне от берега озера, рассыпая в ночной воздух золотые искры. Молодежь смеялась, хлопала в ладоши, кто-то играл на свирели, кто-то пел старые песни под звуки волынки. Над водой дрожали отблески огня, будто звезды спустились с неба и теперь плавали в темной глубине. Местные верили, что в летнее солнцестояние духи леса объединяют свои силу с богами и бродят по земле, соединяя силы четырех стихий. Этот праздник в деревне ждали все от мала до велика, потому что Лита считалась торжеством радости, любви и победы света над тьмой. Впереди ожидалось много светлых дней, а еще люди верили в силу молитв о плодородии и изобилии.       Джени стояла чуть поодаль, как всегда, пока другие девушки плели венки и перешептывались о юношах. Ей исполнилось шестнадцать, и один из местных мальчиков позвал ее с собой на праздник, прыгать через костер. Лео был светловолосым и голубоглазым юношей, чья улыбка напоминала луч солнца, а еще он совсем не верил в предрассудки и темноволосая Джени ему очень нравилась. Он любил слушать рассказы о лесе и животных, которым она помогала, вместе собирать травы и бегать по мокрому мху босиком. И Джени была бы рада отплатить ему взаимностью, но не чувствовала ее. Он был для нее вроде старшего брата, и только. Пару раз они даже целовались, и девушка позволяла держать себя за руку, только этим все и ограничивалось. Она сплела венок для Лео из полевых цветов и трав, приложив цветок чертополоха от себя, как полагается на праздник, но сил отдать не нашла. Он так и лежал в кармане ее платья.       Мальчишки толкали друг друга ближе костру, подначивая прыгнуть выше и смелее, пока Джени смотрела на озеро чуть поодаль. Она боялась заходить глубоко и смотреть в черную гладь слишком долго. Боялась шепота волн, когда ветер усиливался в ночи, но вместе с этим она слышала зов озера так же отчетливо, как и в своих снах. Не словами и не голосом, оно манило так же, как песня у костра зовет тех, кто знает мелодию и невольно начинает подпевать. Мягко и терпеливо, зная, что ожидание подходит к концу. В эти благословенные дни было важным собирать целебные травы, ведь считалось, что они напитываются особенной силой именно в это время. Ходило поверье, что травами, заготовленными на Литу, лечили самые тяжкие недуги, если правильно их собрать. Джени собирала свои при свете луны, обрезая серпом, а не ножом, как обычно. Она чтила традиции и всей душой благодарила природу, тогда как многие воспринимали ее скорее, как данность. — Джени! — Лео помахал рукой. — Давай к нам!       Она не успела отказаться. Соседская девчонка Рут уже потянула ее вперед. Вокруг лилась музыка, смех и крики. Горячий воздух ударил в лицо и Джени зажмурившись прыгнула, крепко взявшись за протянутую ладонь Лео. На мгновение показалось, будто она перелетела через маленькое солнце, а внутри все потеплело от мысли, что ничего плохого не случилось, несмотря на тревожное предчувствие.       Джени смеялась и пела местные песни вместе с другими, когда ее вновь позвали прыгать через костер. Не ведая беды, девушка решила пересечь его самостоятельно. Только ветер переменился, и пламя неприятно дохнуло в лицо. Край платья случайно коснулся языков пламени. Сначала Джени ничего не поняла, только почувствовала жар, а следом услышала крики. — Огонь, Джени! — Пламя быстро побежало по ткани, кольцом свиваясь у босых ног. Девушка вскрикнула и, не думая, бросилась через высокие кусты, за которыми было озеро. Холодная вода сомкнулась вокруг ног, а потом дошла до колен и тогда Джени остановилась. — Как ты? — заботливо спросил Лео, выглянув следом. — Я в порядке. Дай мне несколько минут побыть в тишине, и я вернусь к вам. — Отозвалась Джени с улыбкой.       Мир исчез, а крики за спиной стали далекими. Даже музыка и та звучала приглушенно. Джени стояла посреди тишины, а вода вокруг была неподвижной. Не темной, не холодной, а скорее…родной. Напротив появилась женщина, которую Джени видела не в первый раз. Светлые волосы медленно покачивались, словно жили собственной жизнью. Капли воды стекали с изгиба ее локтя вниз, медленно скользили по коже и собирались в ладонь одна за другой. Они вытягивались серебристыми нитями, переплетались между собой, пока не образовали тонкую цепочку с маленьким полумесяцем. Женщина протянула ее Джени. — Зачем ты пришла? — Женщина улыбнулась. — Ты выросла. — Спокойно прошелестел женский голос, подобно ветру. Джени отступила на шаг, но вода словно сдерживала ее. — Не подходи. — Почему? — Потому что ты… — Голос дрогнул. — Потому что тебя не существует, ты всего лишь снишься мне во сне.       Кальях Варе засмеялась, склонив голову набок. — А существуешь ли ты? — Джени нахмурилась. — Я живая, я живу в кругу людей. У меня есть родители и младшие братья! — Уверена? — Женщина медленно приблизилась. Вода не двигалась под ее ногами, а ледяные голубые глаза, казалось, заглядывают в самую душу. — Тогда скажи мне, дитя… почему вода никогда не причиняла тебе вреда? Почему звери не боятся тебя и доверчиво идут к твоей ладони? Почему ты слышишь то, чего не слышат другие и чувствуешь то, что другим не знакомо?       Хозяйка озера сделала еще шаг ближе, обвивая руками и цепляя цепочку с полумесяцем на тонкую шею девушки. — И наконец, почему озеро зовет тебя? — Замолчи… — Голос Джени дрогнул. По воде пошли круги, озеро всколыхнулось. А Кальях Варе смотрела спокойно и без насмешки, словно всю жизнь ждала этого разговора, а затем тихо произнесла: — Дитя, которому не суждено было появиться на свет. — У Джени перехватило дыхание, будто ледяная рука сжала сердце. — О чем ты? — Ведьма опустила взгляд на серебряную цепочку, полумесяц дрогнул на шее Джени. Девушка испугалась и сдернула его, протянув обратно стоящей перед ней женщине. — Ты появилась там, где смерть уже поставила свою метку. — Нет… — Ты была подарена. — Не может такого быть. — Но оказалось, что ты не долг. — Кальях Варе посмотрела ей прямо в глаза. — А настоящее чудо, дитя истинной любви.       Джени медленно покачала головой, из глаз потекли слезы. Она отказывалась верить в то, что слышит. Ведьмы способны уболтать кого угодно, не зря про них ходит по свету столько историй. — Тогда почему мне страшно?       Хозяйка озера впервые не ответила сразу, лишь подняла руку и осторожно коснулась мокрой пряди волос у ее лица. Движение оказалось холодным, но угрозы в себе не несло. — Потому что даже человек всегда боится встретить себя настоящего. — Она снова протянула цепочку с полумесяцем. — Возьми, я хочу быть уверена, что люди не причинят тебе вреда.       Джени посмотрела на маленький серебристый полумесяц и приподняла волосы, позволив Кальях Варе застегнуть цепочку еще раз, а потом отступила. — Зачем мне верить в твои слова? — Если не веришь мне, спроси свою мать. — И вода вокруг них дрогнула, забирая ночную гостью и оставляя Джени в одиночестве. Смех, песни и музыка у костра вновь стали слышны, и девушка услышала, как ее зовут по имени. Она протянула руку в карман платья и вытащила аккуратный венок с цветками чертополоха, а потом уложила его поверх воды и оставила.       Вода сулила перемены, будто река времени, течение которой смывало однажды все, чтобы создать новое. И Джени понимала, что ее жизнь больше не будет прежней, потому что смутно чувствовала, что хозяйка озера права и мама лишь подтвердит ее слова.

**

      Еще некоторое время Джени удавалось держать все в себе, пока местные снова не начали сторониться ее, клича ведьмой. Год случился не урожайный, кур задирали дикие волки, а люди считали виноватой только ее, что она несла в себе тьму, и поэтому все вокруг приходило в негодность. Джени старалась реже попадаться на глаза другим, но доставалось и ее семье. Она украдкой ускользала к озеру и часами могла говорить с Кальях Варе обо всем на свете.       Бета порой замечала ее отсутствие, но понятия не имела, как еще помешать дочери и ее вылазкам. Нейл колол дрова возле дома, когда жена рассказала ему о случившемся ночью. Топор замер на середине удара. — И что? — Она опять ушла среди ночи. — Она ребенок, у нее почти нет друзей и она справляется, как может. — Она стояла посреди поля. — Бывает. — Нейл! — Топор с грохотом рухнул на землю. — Моя дочь не принадлежит никакой ведьме! — Я этого тоже не хочу! — Тогда прекрати говорить так, будто все уже решено! — Голос Нейла сорвался. Бета впервые увидела настоящий страх в его глазах. — Она наша дочь. Понимаешь? Наша, а не ее.       Поздно ночью Нейл проснулся от странного ощущения, будто кто-то стоял возле кровати. Он открыл глаза, но комната была пуста. Только за окном, где от ветра распахнулись ставни, клубился туман. И на мгновение мужчине показалось, что среди белесой дымки стоит высокая женская фигура: светлое платье, длинные волосы спиралями кудрей и холодные голубые глаза. Он резко сел, а фигура исчезла. Остался лишь ветер, что цеплялся за распахнутые ставни. Где-то далеко со стороны озера раздался протяжный плеск воды, словно кто-то терпеливо ждал.

**

      Вечером в доме было непривычно тихо. Братья-близнецы спали в дальней комнате. За окном шелестел дождь. Ветер то и дело ударялся в стены, заставляя скрипеть деревянные балки под крышей. Нейл сидел у очага, задумчиво перебирая в руках нож для резьбы по дереву. Бета штопала рубаху, хотя давно уже смотрела не на иглу, а куда-то мимо. Джени замерла у окна, а потом вдруг обернулась. — Мам. — Бета подняла голову. — Что такое? — Это правда, что отцу суждено было умереть? — Внутри все оборвалось. В комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивают угли. Нейл медленно поднял взгляд. — Кто тебе сказал? — Никто, я давно это знала по обрывкам снов, которые тогда не понимала. — Джени подошла ближе. Бета почувствовала, как дрожат пальцы. — Джени… — Так это правда? — Женщина опустила глаза. Молчание оказалось красноречивее любых слов. — Значит правда. — Девочка присела на лавку напротив родителей. — И тогда ты пошла к озеру.       Бета побледнела, Нейл нахмурился, а Джени смотрела только на мать. — Ты плакала. Было очень холодно. И ты умоляла спасти его. — По щекам Беты потекли слезы. — Я не хотела потерять твоего отца. — Я знаю. — Джени неожиданно улыбнулась. Так тепло, почти по-детски. — Я бы тоже так поступила.       Нейл резко поднялся. — Хватит, дочь. — Девушка посмотрела на него. — Не нужно продолжать. — Почему? — Потому что мне не нравится, куда ведет этот разговор.       Джени долго молчала, а потом тихо спросила: — Вы когда-нибудь думали, что я появилась не случайно? — Бета закрыла глаза. Наступило то, чего она боялась все эти годы. — Не говори так, ведь ты наша дочь. — Я знаю. — Джени пересела ближе и осторожно накрыла ладонь матери своей рукой. — И всегда буду вашей дочерью. — Тогда зачем весь этот разговор? — Голос Беты дрогнул. Джени посмотрела на огонь. — Потому что иногда мне кажется, что вы все время пытаетесь удержать меня там, где мне тесно. — Никто тебя не удерживает. — Нейл резко выдохнул. — Удерживаете. — Она подняла глаза. — И делаете это из любви.       Нейл отвернулся, а Бета почувствовала, как начинает задыхаться. — Ты хочешь уйти? — превозмогая ком в горле, произнесла женщина. Джени долго молчала. — Не сейчас. — Сердце Беты забилось быстрее. — Но однажды? — За окном ударил ветер. Девушка посмотрела туда, где за лесом лежало озеро. — Когда придет время. — Нет. — Прозвучало слишком отчаянно, Бета сжала ее руку. — Нет, Джени. Ты не можешь так поступить.       Девушка посмотрела на мать с такой нежностью, что стало еще больнее. — Мам, послушай меня. — Нет. — Ты сама когда-то пошла за тем, кого любила. — Бета замерла. — Что? — Ты пошла к озеру ради папы, потому что не могла его потерять. Теперь позволь мне однажды пойти туда, куда зовет меня мое сердце уже очень давно.       В глазах женщины стояли слезы. — А если мы не хотим тебя отпускать? — Джени грустно улыбнулась. — Тогда вам будет очень больно. — А если отпустим? — Тоже будет, но я помогу вам с этим справиться. — Нейл опустил голову. Впервые за весь разговор он ничего не сказал, потому что вдруг понял то, что Бета знала уже много лет. Некоторые дети приходят в этот мир ненадолго. И вовсе не для того, чтобы принадлежать родителям, а затем, чтобы однажды найти собственную дорогу. — Я люблю вас и моих братьев, — тихо сказала Джени. — Больше всего на свете.       Она поднялась и подошла к двери, а потом вдруг обернулась. — Но любовь и клетка – это разные вещи. — После этого она ушла к себе. Бета еще долго сидела неподвижно, слушая дождь за окном и понимая, что день, которого она боялась так много лет, становится все ближе.