Научиться любить

— Крест, Крест, Крест, Крест! — гремело на всю гостиную, пока ученики подбрасывали на руках ловца своей команды, принёсшего ей победу. Эмили хохотала и просила опустить её на землю, но, кажется, её даже не слушали. Эйфория после матча захватила абсолютно всех, и в башне Гриффиндора царило настоящее сумасшествие. Девушка выглядела такой счастливой, такой живой в этот момент… Губы Ремуса невольно дрогнули в улыбке. Он стоял у двери в свою спальню, наверху лестницы, и оттуда наблюдал за происходящим внизу. Шум и толкучка совсем его не привлекали, но ему очень хотелось поздравить Эмили, так что он надеялся немного подождать, пока все не оставят её в покое. Однако чем дольше он ждал, тем больше народу собиралось вокруг неё. Рем смотрел на улыбающуюся Эми, и в голову невольно лезли неприятные мысли. Все эти люди восхищались ей, любили её, хотели коснуться её славы. Она была популярна. А Ремус был всего лишь Ремусом, незаметным, тихим парнем с большими проблемами и страшным секретом. Зачем бы он был нужен такой девушке, как Эмили? Он заметил, как Сириус улыбнулся ей и предложил сесть с ним и остальными игроками. Внутри у Рема что-то ухнуло вниз. Развернувшись на пятках, он поспешил скрыться в спасительной тишине спальни. Люпин пересёк комнату и хлопнул дверью в ванную чуть сильнее, чем рассчитывал. Под потолком с тихим шипением зажглись старинные лампы, осветив коричневатую плитку желтым светом. Из зеркала над раковиной на Ремуса смотрело уродливое, совершенно непривлекательное лицо, исполосованное шрамами, с синяками под глазами. Нарисованные на щеках золотые львиные морды косились на его отражение с отвращением. Повернув скрипнувший кран, Рем зачерпнул ледяную воду и стал с усилием тереть кожу. Он продолжал до тех пор, пока лицо не зажгло, а пальцы совсем не онемели. От львов остались лишь золотистые подтёки. Выключив воду, Ремус уставился на себя с покрасневшими щеками, со стекающими по подбородку и шее каплями, с мокрыми рукавами свитера, и ему стало тошно. Только теперь он осознал, как тяжело дышал, как быстро билось сердце. Ненависть застилала глаза. Смотреть на своё лицо было невыносимо. Стерев остатки краски жёстким полотенцем, он выскочил из ванной в темноту комнаты. Слава Мерлину, там никого не было, все были слишком заняты празднованием. Рем прошёл к высокому окну и сел на каменный подоконник, подогнув одну ногу под себя, другую притянув к груди. В отдалении виднелась гладь озера, его мерцающая поверхность, покрытая рябью от ветра, отражала огни Хогвартса, искажая их, преломляя в причудливой форме. Чёрное небо подсвечивали созвездия. Из гостиной доносились весёлые крики и смех вперемешку с музыкой, в то время как на улице звенела оглушающая тишина зимней ночи. Ремусу хотелось оказаться где-нибудь подальше от замка. Мысли об Эмили приносили ощутимый дискомфорт. Всего месяц назад он вообще не думал о ней, но теперь… Теперь ему казалось, что она его заколдовала, настолько часто её имя всплывало в голове. Он не считал, что был влюблён, вовсе нет. Просто все годы до этого Ремус общался практически с одними только мародёрами, иногда — с Лили Эванс, потому что она ходила с ним на Нумерологию и была настоящим воплощением доброты и всего самого лучшего в людях, как он считал. Контактов с остальными он избегал, во избежание непоправимого. Ему нельзя было сближаться с людьми, это было слишком опасно. Причём для обеих сторон. Его тайну могли случайно раскрыть, и тогда шаткий мир, в котором он жил, и который с таким трудом выстраивали вокруг него Дамблдор, мадам Помфри и его друзья, рухнул бы, погребя Ремуса и всех, кто годами его покрывал. При мыслях об этом его сердце болезненно сжималось от страха. Кроме того, разве он только что не наблюдал картину счастливого мира без него? Эмили была в центре внимания, очевидно, чувствуя себя абсолютно в своей тарелке, а Ремус только бы ей помешал. Ему не было там места, среди радостных, весёлых людей. Он скучный и унылый, никому не захочется сидеть с ним в его любимой библиотеке и читать в тишине или бродить вдоль озера, слушая пение птиц. Его нельзя было назвать душой компании. Даже его друзья постоянно находили себе занятия без него. В последний год он часто заставал их шушукающимися втроём, при виде Ремуса они резко замолкали. Люпин даже почти не обижался на это, он ничего не смел требовать от них, учитывая, какую жертву они уже принесли, согласившись терпеть его соседство в этой самой спальне после того, как узнали, кем он является на самом деле. Он был рад наличию друзей в своей жизни, был благодарен им за всё, и понимал, что так будет не всегда. Они взрослели и, вероятно, всё больше осознавали риски. Он их не винил. В конце концов, в свои четырнадцать Ремус Люпин чётко понимал, что его ждёт только одиночество.

***

— Что с тобой происходит? — Вопрос, заданный шёпотом, почти утонул в шелесте страниц учебника. Лили смотрела на Ремуса с беспокойством, пока он искал нужную страницу. — Ничего, — машинально отозвался он, тряхнув головой. Кажется, это не устроило Лили. Она отодвинула свои конспекты и развернулась корпусом к нему, пытаясь заглянуть в глаза с немым укором. Ремус вздохнул. — А что по-твоему происходит? — Не знаю, потому и спрашиваю, — немного язвительно ответила Эванс. — Ты уже второй день сам не свой. Выглядишь так, будто дементора повстречал. Проблемы в комнате? — Её тон стал очень мягким, она слегка нахмурилась. Люпин тихо усмехнулся. Лили терпеть не могла Сириуса и недолюбливала Джеймса, и была уверена, что Ремусу и Питеру приходится нелегко в их компании. Если бы она только знала, как сильно Рем был к ним привязан, как они сами относились к нему… Да и Пита вроде бы всё устраивало. Порой Блэк бывал с ним груб, но это считалось нормальным явлением, Сириус вообще ни с кем не церемонился, а Петтигрю частенько тормозил. С их дружбой всё было в полном порядке, по мнению Ремуса. Его молчание и усмешку Лили интерпретировала по-своему. — Если они тебя достают — скажи! — с жаром выпалила она, едва не сорвавшись с шёпота на голос. Ребята с соседнего ряда и впереди стоящей парты обернулись, и Лили притихла на несколько секунд. — Ты не обязан молча терпеть все их выходки, — еле слышно продолжила она. — Мы можем сообщить старостам или Макгонагалл, она заставит их вести себя… — Лили, у нас в комнате нет никаких проблем, — оборвал её пылкую речь Ремус. Обмакнув перо в чернила, он, мелким, убористым почерком с округлыми буквами, стал выписывать формулы, которые требовалось заучить к следующей проверочной работе. Сам профессор Циферус сидел за учительским столом и что-то чертил на большом пергаменте. Наверное, какую-нибудь матрицу. Сегодня их урок Нумерологии представлял собой по большей части самостоятельное изучение и повторение материалов, так что они могли немного отвлечься. Тем более, что профессор не замечал ничего, кроме своих чертежей. Эванс сидела, надувшись, и то и дело метала в Люпина подозрительные взгляды, отвлекаясь от чтения параграфа. Закончив с формулами, Рем нарисовал в углу страницы маленькую лилию в лучах солнца и пододвинул пергамент к Лили. Она заулыбалась, качая головой, но тут же снова отложила учебник и посмотрела на Ремуса с пытливым выражением на лице. — Я тебе клянусь, Лили, у нас всё в полном порядке, — заверил её Рем, склонившись в её сторону. Их головы оказались так близко, что он мог разглядеть каждую крапинку в её зелёных радужках. — Тогда в чём дело? — не унималась Эванс. — Ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать. Я никому не скажу. Люпин тяжело вздохнул. С одной стороны, он не считал, что ситуация с Эмили требовала какого-то решения — они просто не могут быть друзьями, вот и всё. Всё просто. Но с другой, ему хотелось бы поделиться этими сложными чувствами хоть с кем-нибудь. С мародёрами говорить на такие темы было как-то неправильно. Обычно они не обсуждали душевные переживания и всё такое. Наверное, это было не по-мужски. Он закусил кончик пера, раздумывая, стоит ли дать Лили то, что она хочет. Ей явно не терпелось кому-нибудь посочувствовать, Эванс это просто обожала — выслушивать, давать советы, утешать. Она постоянно находила кого-нибудь обиженного и всей душой устремлялась на помощь этому несчастному. Наверное, больше всего на свете Лили любила заступаться за слабых. Бороться с несправедливостью. В такие моменты её глаза вспыхивали праведным огнём, и никто и ничто не могло встать у неё на пути и помешать. Рем улыбнулся, глядя на неё, готовую выслушать любую его проблему и помочь найти решение. Вскоре после звона колокола, оповестившего о конце урока, они вдвоём отправились в Западное крыло и заняли пустой класс, в котором хранили запасные стулья. Мародёры частенько собирались тут, чтобы посекретничать и обсудить какой-нибудь розыгрыш. Лили взмахнула палочкой, очищая пару стульев от пыли, и села, всем своим видом выражая нетерпение. Рем тоже сел. Ему было сложно начать, но, спустя несколько мучительных попыток выстроить связное предложение, слова полились из него рекой. Он вывалил на Эванс почти все свои переживания, страхи и опасения, утаив лишь маленькую пушистую проблему, конечно. Ему пришлось немного слукавить, почему же он так боится сближения с Эмили, но Лили не выглядела подозрительной. Она смотрела на него со смесью жалости и такого решительного энтузиазма, что Люпину стало немного не по себе. Когда он закончил говорить, Лили подскочила на ноги и принялась суетливо ходить туда-сюда, рассуждая вслух. — Эта проблема решаема! — сразу же заявила она. Рем так не думал, но спорить не стал. — Если она тебе нравится, дай ей об этом знать. Иначе как она должна догадаться? Это так не работает, вы, мальчишки, вечно считаете, что мы должны научиться читать ваши мысли! Она возмущённо фыркнула, а брови Ремуса взлетели вверх. Разве всё было не наоборот? Конечно, он судил лишь по рассказам Сириуса, за неимением собственного опыта, но разве стал бы Блэк врать о таком? Это девчонки вечно изъясняются намёками и ничего не говорят прямо! Он уже было открыл рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнул. Злить столь воодушевлённую Лили он не решился. — И я совершенно не понимаю, с чего ты взял, что с тобой что-то не так! — Она остановилась напротив него, поставив руки на пояс. — Ремус, ты умный, высокий, симпатичный, добрый, чуткий, — перечисляла Лили, заставляя Люпина краснеть. Он не верил ни единому её слову. Наверняка она говорила всё это только для того, чтобы утешить его. — Да ты намного лучше любого мальчишки с нашего курса! У тебя хотя бы хватает мозгов не вести себя как Блэк или Поттер. Особенно, как Поттер! Он абсолютно не умеет общаться с девушками! Теперь отчего-то щёки и уши самой Лили порозовели. Рем вдруг подумал, что она довольно часто краснела при упоминании Джеймса, но он объяснял это себе стеснительностью самой Лили. Джеймс одаривал её таким вниманием, что она невольно становилась объектом всеобщих насмешек. Вся школа знала её как ту самую рыжую, на которую запал Поттер. Ну, не мог же он ей тоже нравиться? Если это было так, то Ремус вообще ничего не понимал в девчонках. — Кроме того, — прочистив горло, продолжила Лили, — ты точно нравишься Эмили. Нужно быть полным дураком, чтобы этого не понять. — Она посмотрела на него с укором, а потом широко улыбнулась. — И ещё я случайно услышала её разговор с подругой, так что это подтверждённый факт. — О, — только и смог выдавить Рем. Ему не верилось в слова Лили, но зачем ей было врать? Она бы не стала так играть с чувствами людей, такое было не в её стиле. Значит, Эмили и правда по-настоящему проявляла к нему интерес. Сердце застучало быстрее, и ладони вспотели. Секундная радость сменилась тревогой. Симпатия всё равно никак не решала проблему с ежемесячным обращением в огромного волка… — Из твоего рассказа я поняла, что бедная девочка пыталась привлечь твоё внимание с Рождества, а ты едва ли поддался. Может, стоит уже сделать шаг ей навстречу, м? Пригласи её в Хогсмид. — Ты не первая, кто мне это говорит, — пробормотал Люпин, скрещивая руки на груди. — Так тем более, прислушайся к мудрому совету. Рем хохотнул. Если бы Лили знала, что это Блэк советовал ему то же самое, она бы так не обрадовалась. И уж точно не назвала бы Сириуса мудрым. Лили изогнула бровь, недоумевая, что смешного сказала. — Что самое ужасное может произойти, если ты пригласишь её на свидание? — спросила она. Фантазия Рема тут же разогналась до смутного будущего, в котором оборотень разрывает Эмили на куски, по телу пробежала дрожь. Вслух он сказал только: — Она может отказать мне, рассмеяться в лицо. — Меньшее, о чём он переживал. — Видишь, это вовсе не смертельно, — улыбнулась Лили. — Да, не смертельно. Перед глазами Ремуса стояла только полная луна, смотрящая на него с вызовом.

***

Субботним утром в комнате мародёров царила суматоха. Кровать Сириуса была завалена его вещами, которые он вытащил из шкафа. Сам Блэк перебирал рубашки, футболки и свитера, прикладывая их к себе и тут же отбрасывая прямо на пол, бормоча под нос недовольства. — А это что вообще такое? — возмущённо воскликнул он, уставившись на нечто, похожее на женскую блузку с воланами и ленточками. — Как оно сюда попало? — Симпатичная кофточка, — посмеиваясь, прокомментировал Джеймс, высунувшись на секунду из ванной, где он укладывал волосы гелем «Простоблеск». Точнее, пытался уложить. Судя по всему, выходило у него неважно. — Одолжил у Макдональд? Питер, сидевший на кровати Джеймса и жевавший тост, прихваченный им с завтрака, громко прыснул. — Наверное, это дело рук моей дражайшей матушки… Хочет, чтобы я одевался как какой-то идиот из прошлого века. — Сириус пожал плечами и швырнул блузку подальше. Сириус готовился к очередному свиданию с очередной девушкой. Он подцепил её в деревне в прошлые выходные, так что сегодня они должны были встретиться только второй раз. Джолин была немного старше, и Блэк был настроен произвести на неё незабываемое впечатление своим лучшим нарядом. Кроме того, она была сквибом, и Ремус был уверен, что невообразимый интерес Сириуса к ней подкреплялся его желанием всячески насолить матери, которая пришла бы в ужас, если бы узнала, с кем общается её сын. Джеймс прихорашивался для Лили, конечно. Пусть она этого и не оценит, но он, кажется, не собирался сдаваться. Так что Поттер продолжал уверенно приглаживать непослушные вихры на макушке, счастливо насвистывая какую-то мелодию. Сегодня он снова попытается привлечь её внимание, возможно, в очередной раз опозорится перед её подружками, но совершенно не воспримет это близко к сердцу и обязательно попробует в следующий раз. Порой Ремус завидовал его оптимизму. Сам же Люпин не мог перестать нервничать. Эмили была явно удивлена его внезапному порыву, когда он всё-таки набрался смелости и пригласил её на свидание. И, хотя он не использовал конкретно это слово, когда говорил с ней, было очевидно, что оно подразумевалось. От этого его внутренности сворачивало в тугой узел. Он никогда не ходил на свидания. Ремус особо не заморачивался над внешним видом. В конце концов, вещи — это просто вещи. Он не любил ходить по магазинам, поскольку это предполагало, во-первых, взаимодействие с назойливыми продавцами, а во-вторых, длительное рассматривание себя в зеркало, и обычно заканчивалось испорченным настроением от ощущения, что абсолютно всё сидит на нём ужасно. Поэтому в его гардеробе преобладала одежда, проверенная временем. Если бы он не рос так быстро, он покупал бы её ещё реже. Так что он просто выбрал наиболее приличный свитер без затяжек, маленьких дырочек, проеденных молью, и не успевший растянуться, голубые (и единственные) джинсы и остался доволен. Ему не требовалось возиться с волосами, как Джеймсу или Сириусу, а это означало, что у него была в запасе уйма времени, чтобы довести себя до пика тревожности. Он не мог перестать думать о предстоящей встрече и разыгрывать в голове возможные диалоги. Его ладони были ледяными и в то же время потели, пока он пытался убедить себя, что ему не о чем переживать. Он не считал, что у них с Эмили выйдет что-нибудь стоящее, но Лили убедила его рискнуть, и отступать теперь было как-то глупо. Когда ему пришлось сказать друзьям о свидании, чтобы Джеймс и Пит не рассчитывали на его компанию в Хогсмиде, он всё же не смог сдержаться и высказал свои сомнения. Не так откровенно, как с Лили, конечно, но зато честно назвав причину — оборотни и свидания — вещи, плохо совместимые. — Лунатик, по-моему, ты слишком заморачиваешься, — сказал ему Сириус. — Тебя ведь не просят на ней жениться. Рассматривай это как возможность просто хорошо провести время. Сходишь на пару свиданий, может, научишься целоваться. — На этих словах уши Ремуса будто пламенем обдало. Блэк же ни капли не смутился. — Потом придумаешь какую-нибудь причину и расстанешься с ней. Или начнёшь вести себя по-свински, тогда она сама тебя бросит. Так даже лучше, ей будет не так обидно. «Но что, если я влюблюсь?», — подумал Ремус. Мысль застряла на кончике языка, так и не сорвавшись. А может, он вообще был не способен любить? Чтобы это узнать, придётся проверить опытным путём. Он всё твердил себе, что не стоит волноваться о том, что ещё не произошло. Будь что будет. Ремусу было сложно убедить себя, но он решил, что, хотя бы раз, попробует пожить сегодняшним днём. Carpe diem, так ведь говорят. Эмили ждала его у ворот Хогвартса, как они и договорились. Рем быстрым шагом приближался к ней, стараясь игнорировать дурацкие шутки друзей, летящие ему в след, и собственную нервозность. Вокруг было полно народу, все торопились скорее попасть в волшебную деревушку, в воздухе витало приятное оживление. Мартовское солнце светило ярко, заставляя щуриться, было тепло, и счастливое пение птиц разносилось по всей округе. Весна вселяла в Ремуса желание наслаждаться жизнью, и в этот момент, в эту самую секунду, когда всё казалось таким прекрасным, он вдруг преисполнился ощущения, что всё делает правильно. В конце концов, Сириус был прав. И Лили тоже. Что плохого может случиться от одного свидания? Даже если оно пройдёт плохо, жизнь ведь и состоит из череды успехов и неудач, глупо было их бояться. Ремус вовсе не хотел быть таким трусом. — Привет, — выдохнул он, улыбаясь и рассматривая Эмили. Девушка явно готовилась. Он заметил, что она что-то сделала с волосами, и теперь по её плечам рассыпались светлые кудряшки вместо прямых и гладких прядей. Её ресницы казались длиннее и темнее, губы блестели под солнечными лучами, а на щеках цвёл нежный румянец. От неё пахло чем-то сладким, не так, как раньше. — Хорошо выглядишь, — выпалил Ремус, стараясь не думать слишком сильно о том, что ему следует говорить, а что — нет. Сегодня он будет просто плыть по течению. Эмили зарделась от его слов. Её тихое приветствие и благодарность за комплимент почти потерялись в окружающих звуках. Дорога до Хогсмида не заняла много времени. Ремус так боялся, что им будет не о чем говорить, что он впадёт в ступор из-за волнения, но всё шло как по маслу. Разговор завязался сразу же, и беседа потекла бурной рекой, сменяя тему за темой, так что они и не заметили, как пересекли границу и оказались посреди оживлённой деревни. Всюду сновали студенты, двери магазинчиков то и дело открывались и закрывались, впуская и выпуская посетителей. Куда он поведёт Эмили, было решено уже давно. Выбор, в общем-то, был невелик: в «Три метлы» вечно набивалась куча народу, кафе мадам Паддифут было слишком розовым и приторным, «Кабанья голова» отличалась неприветливой атмосферой и совсем не подходила для свиданий. Оставался только «Чайный пакетик Розы Ли». Люпин уверенно направился в его сторону. Заведение находилось в одном из переулков, ответвляющихся от главной улицы, поэтому обычно там было поменьше людей. Найти чайный дом не составило труда, благодаря детальным объяснениям Лили, данным Ремусу накануне нынешней субботы. Здание Розы Ли выделялось на фоне остальных, невозможно было пройти мимо, не заметив или пропустив его из виду. Китайская постройка пестрела красными загнутыми кверху крышами, а у входа красовались золотые драконы. Из их ноздрей вырывался белый пар. Над дверью приятно звякнул фурин, когда Эмили и Рем вошли в кафе. Внутри было на удивление тихо, по сравнению с «Тремя Мётлами», где постоянно стоял галдёж из разрозненных голосов и смеха. Из радиоприёмника лилась едва слышная странная музыка. За столиками сидели не только парочки, но и компания старшекурсниц, кажется, с Когтеврана. Девушки негромко беседовали, периодически склоняясь ближе к столику и переходя на шёпот. Рем и Эмили прошли мимо них к свободному месту в дальнем углу, где стоял горшок с каким-то пышным кустом с крупными красными цветами. — Здесь уютно, — прокомментировала Эмили, оглядываясь по сторонам. — Я даже не знала, что в Хогсмиде есть ещё чайные, кроме мадам Паддифут. — Я там не был, — сказал Рем, чувствуя себя глупо. Наверное, кто-нибудь другой водил её туда на настоящее свидание… Все знали, что Паддифут держала самое популярное место для влюблённых. — Ты, наверное, хотела пойти туда? — Нет-нет! — сразу же возразила Эмили. — Я была там только один раз, и больше бы не пошла даже под дулом пистолета. — Она рассмеялась. — Там с потолка всё время сыплется розовое конфетти в форме сердечек, чай пить просто невозможно. Рем усмехнулся, представив, как ему на голову и в тарелку падают бумажные сердечки. Какая глупость. Он обернулся, ещё раз оценивая интерьер. Спокойные, приглушённые цвета, красные фонарики под потолком. Из высокого прямоугольного окна открывался вид на небольшой садик, разбитый на заднем дворе заведения. Среди невысоких деревьев и различных кустарников, только-только начавших набирать почки, притаились каменные скульптуры в виде тигров, слонов и непонятных уродливых существ. — Мне тоже здесь нравится, — наконец констатировал он, возвращая внимание Эмили. — Что будете заказывать? Рем не заметил, когда к их столику успела подойти официантка, и вздрогнул от внезапного вопроса, прозвучавшего совершенно не приветливо. Девушка азиатской внешности в тёмно-синем фартуке с блокнотом в руке смотрела на них скучающим взглядом. Её чёрные волосы были забраны в пучок двумя скрещенными деревянными палочками. На бейджике, приколотом к нагрудному кармашку, было написано «Фэй». — Нам, пожалуйста, чай и… — Какой именно? — перебила она, закатив глаза. — Зелёный, белый, красный, чёрный? Улун? — Э-э… — протянул Ремус, бросив взгляд на Эмили в надежде, что она сделает выбор. Девушка только пожала плечами. — Чёрный, наверное. — Уверены? — Официантка скептически выгнула бровь. — Не думаю, что вы, англичане, понимаете, что такое чёрный чай. Лучше берите красный. Чжун Го Хун или Дян Хун Ми Сян? Или Гу Шу Шайхун, может? — Оглядев их растерянные лица, девушка прыснула. — Ладно, не парьтесь, принесу вам Хэй Цзинь. Что-то ещё? — Ма Чиу, пожалуйста, — сказала Эмили, ткнув пальцем в меню. Иллюстрацией к выбранному ей блюду служило фото какого-то шарика в кунжуте. Официантка сделала пометку в блокноте и повернулась к Ремусу. Он пробежался глазами по десертам, чувствуя себя нелепо. Рем не мог назвать себя знатоком китайской кухни, он вообще понятия не имел, из чего были сделаны все эти странные десерты на картинках, так что, когда ему вдруг попалось знакомое слово в названии, он тут же выбрал его. — А мне пекинские яблоки. Пожалуйста. — Отличный выбор, — равнодушно заметила официантка. — И кстати, на будущее, у нас есть чайная карта. — Фэй перевернула меню обратной стороной, там действительно оказался длинный список с кучей разных названий и пояснений к ним. — Здесь всё про каждый сорт расписано. — Закрыв блокнот, девушка удалилась. — Такая странная…— Эмили проводила её задумчивым взглядом. — Эта Фэй, кстати, племянница самой Розы Ли. Говорят, их поддерживает китайская мафия, — тихо добавила она. — Но, наверное, это просто дурацкие слухи. — Звучит сомнительно, — ответил Рем. — Китай слишком далеко отсюда. Вряд ли они интересуются локальным бизнесом в богом забытой деревне на краю Британии. — А ты бывал в других странах? Я вот нет, но так хочется, — мечтательно протянула Эми. — Интересно было бы посмотреть, как живут люди на другом конце света. — Я тоже нигде не был. У моей семьи не было такой возможности. Они оба замолчали. Ремус смотрел в окно, разглядывая каменные фигуры, Эмили же не сводила глаз с него самого. Она словно на что-то решалась, боковым зрением Люпин видел, как девушка нервно натягивала рукава на кисти рук. Наконец Эмили прочистила горло. — Ты ничего не рассказывал о родителях, Рем, — мягко произнесла она. Ремус моментально напрягся. — Кто они? Чем занимаются? Несколько коротких мгновений он потратил на то, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, собираясь с мыслями. Ему не нравилось говорить о семье, но Эмили интересовалась искренне, и он не хотел её обижать. Обычно он закрывался, стоило кому-то начать совать нос в его жизнь, однако сейчас такая стратегия испортила бы им весь день. Поэтому Ремус повернулся к Эмили и спокойно, как ни в чём не бывало, заговорил. — Отец работает в отделе регулирования магических популяций. Он занимается боггартами и полтргейстами. А мама раньше была страховщиком в одной магловской фирме, но уже давно переквалифицировалась в домохозяйку, — скупо улыбнулся Рем. — Здорово, — искренне ответила Эмили. — Твоя мама, наверное, была в шоке от магии, когда узнала? — Знаешь, на самом деле, она довольно спокойно отреагировала, — ответил Рем. Теперь он заулыбался по-настоящему. — Отец рассказывал их историю знакомства. Он спас её от маньяка в одном лесу, и мама влюбилась в героя. А потом он признался, что на неё напал никакой не маньяк, а всего лишь боггарт, рассказал ей о волшебниках, но ей было всё равно на такие мелочи. Это не имело для неё никакого значения. — Ваш чай, — к ним вернулась официантка с подносом и стала расставлять на столе сервиз и десерты. Подхватив глиняный чайничек, она, аккуратно придерживая крышку, изящным движением наполнила такие же маленькие чашки без ручек. Насыщенно-красный чай тут же распространил вокруг чудесный терпкий аромат. — Приятного чаепития. — Фэй коротко поклонилась и снова оставила их наедине. Рем был рад этой маленькой паузе, приостановившей их с Эмили разговор. Он надеялся, что теперь она переключится на что-нибудь другое, молчал и наблюдал, как белёсая струйка дыма расплывается над его чашкой. Эмили сделала маленький глоток чая и улыбнулась. — Крепкий, — прокомментировала она. — Мне нравится. Знаешь, дома у нас есть маленькая традиция. Мы всегда пьём чай только все вместе. В Хогвартсе мне этого очень не хватает… Я скучаю по дому, а ты? — Мне кажется, я не успеваю скучать, — уклончиво ответил Ремус. — В школе столько всего происходит. — Ах, ну да, конечно, — рассмеялась Эмили. — С твоими друзьями не заскучаешь. А что ты будешь делать летом? Я думала, может, ты захотел бы увидеться как-нибудь? — робко предложила она, опустив взгляд. Румянец на щеках стал ярче. — Если тебе будет удобно, конечно. — О, я… — Люпин совершенно растерялся от столь неожиданного вопроса. У него, конечно, не было существенных планов на летние каникулы, но ему и в голову не приходило встретиться с Эмили. — Я не знаю, — неловко улыбнулся он. — Может быть. Посмотрим. Ремус и сам не понимал, почему так смутился. Что тут такого? Прошлым летом он пару недель гостил у Джеймса, а до этого они все вместе с Сириусом и Питом ходили в поход. Сириусу тогда пришлось провернуть целую махинацию, чтобы выбраться на встречу с друзьями. Его схема включала наглую ложь, угрозы и провокацию, и в конце-концов мать отпустила его, уверенная, что он всего-лишь проведет выходные у Поттеров. Но одно дело — друзья, и совершенно другое — девушка. Ему было трудно решиться даже на это свидание, а уж о том, что будет дальше, он ещё и не думал. Эмили казалась расстроенной его ответом, больше походившем на вежливый отказ. Рем потупил взгляд и принялся за чай и пекинские яблоки, которые оказались вкуснее, чем он ожидал. Ему было жутко неловко, Эмили тоже молчала, и он начинал думать, что ему стоило согласиться. Всё равно до лета оставалось ещё несколько месяцев, может, к тому времени они вообще перестанут общаться. Девушки за соседним столом засобирались уходить, Рем проводил их тоскливым взглядом. Ему бы тоже хотелось сейчас уйти, оказаться в замке, в своей тихой и пустой спальне. Интересно, чем сейчас занимались мародёры? Досталось ли уже Джеймсу от Лили? А свидание Сириуса наверняка проходило в тысячу раз лучше, чем его собственное. Рем вздохнул и украдкой взглянул на Эмили. Она крутила в пальцах маленький шарик в кунжуте и выглядела обиженной. Молчание затянулось, Рем судорожно перебирал в голове темы для разговоров, но, как назло, никаких годных идей не было. Он уже думал, что сегодняшний день обречён на провал, как вдруг Эмили подала голос. — Почему ты такой? — Что? — переспросил Рем, посчитав, что ему послышалось. Эмили смотрела на него исподлобья и хмурилась. — Я просто пытаюсь понять, что с тобой не так? Тебе будто неинтересно со мной, как будто я за тобой бегаю и навязываюсь! Зачем вообще было приглашать меня? Это какая-то шутка? Может, вы с друзьями решили так надо мной поиздеваться? — Эмили, нет! Мне интересно! Я хочу, то есть, да, я… Я не могу. — Слова путались, и Рем никак не мог собраться с мыслями, чтобы выразить свои чувства. Сердце застучало где-то в горле, ладони вспотели. — У меня действительно есть проблемы с доверием, но я хочу с тобой общаться. Ты мне нравишься, — выпалил он прежде, чем успел подумать. Эмили замерла, глядя на него широко распахнутыми глазами. Она моргнула, потом ещё и ещё. А потом закрыла лицо руками и издала странный звук, похожий на всхлип. Люпин перепугался, не зная, что делать. Он не мог понять, плакала Эмили или смеялась, но вскоре девушка отняла ладони от покрасневшего лица, её глаза были сухими, а сама она широко улыбалась. — Какая же я дура. Прости. — Она покачала головой. — Мне стоило быть с тобой мягче, а я… Извини, Рем. — Ничего, — медленно ответил он, переваривая услышанное. — Наверное, это я должен извиниться. Я вёл себя ужасно. Ты не заслужила такого. — Всё нормально, я не в обиде. Спасибо, что объяснил, а то я уже думала, что с ума сошла, — усмехнулась она. — Мне казалось, будто я себе придумала твою заинтересованность. Грешила на свою бурную фантазию. Как же глупо… — Да… В самом деле глупо. Я виноват. — Рем сделал большой глоток чая, смачивая пересохшее горло. Ему хотелось объяснить ей всё, но страх сковывал голос. Пересилив себя, он всё же заговорил: — Видишь ли, у меня очень мало друзей, как ты могла заметить. Мне сложно… сближаться с людьми. Со мной кое-что не так, — тихо сказал Рем, чувствуя, как нарастает пульсация в висках. — Дело в том… — Не нужно, — перебила его Эмили. — С тобой всё в порядке, Ремус. Так бывает, ты не обязан оправдываться. — Но у меня действительно есть проблема, о которой я даже сказать не могу! В его голосе прорезалось отчаяние, он тяжело задышал. Мерлин, как бы ему хотелось просто вывалить всю правду и больше не думать об этом! Больше не бояться. Мимолётный порыв вдруг сменился дрожью. Если он расскажет ей, изменится ли это сочувственное выражение на её лице на страх и ужас? Как быстро она побежит рассказывать всем, кто же на самом деле скрывается за личиной тихого и неприметного Ремуса Люпина? Он закрыл глаза и тихо рассмеялся. Наверное, он сейчас походил на сумасшедшего, но ему было всё равно. Пусть Эмили видит, кого она пожалела. Пусть снова захочет его избегать. Пусть. — Это неважно. — Её голос лёгким ветерком прорвался сквозь туман в его голове. Дышать стало легче. — Ты всё равно от меня не отвяжешься, — сказала она, улыбаясь. — Даже не надейся. Ремус смотрел на неё с приоткрытым ртом, не веря своим ушам. Если бы она узнала, кто он, вряд ли была бы так же настойчива, но внутри у него всё равно потеплело. Он улыбнулся в ответ, позволяя себе снова поверить в призрачную возможность нормальной жизни. В глубине души Люпин понимал — потом будет больнее, но он не мог отказаться от Эмили прямо сейчас. Не тогда, когда она так ему улыбалась.