Проект: Тейват

Небесный пастух бросает облака на произвол разъярённой судьбы, небо полностью застилается тяжёлыми грозовыми тучами, что угрожающе нависают над одиноким лесом. Небесное полотно настолько плотно сплелось, что даже луна еле-еле проглядывает сквозь тёмный туман. Где-то вдали слышатся отголоски грома, но звук этот полностью приглушает спокойное течение лесной реки, вокруг которой приятно клубится характерная свежесть. Одиночество не страшно трем путникам, что с волнующимися лицами сидят на каменистом берегу, что – то ярко обсуждая. И первые капли будущего иллюзионного дождя еще не достигли сухой земли, молчащей под натиском бесконечных дней – от мерзлоты до прекрасной весны. Весь лес шелестит юной листвой, покачиваются стволы от небольшого ветра. В воздухе пугающей атмосферой костенеет тягучий страх. Путники сошли с освещенной тропы, встав на путь ложной звезды пилигрима. Звезды на туманной небе безвольно редеют. – Делать будь? – Рэйзор плохо говорит по-человечески, с трудом проговаривая каждый слог, но другие путники уже давно к этому привыкли. Тем более речь парня – волка с каждым месяцем становится все лучше – спасибо за это Лизе. – Великая нирвана ночи молчит, оставляя нас, могущественных поселенцев громовой страны, искать решения самостоятельно. Даже вороны нам не помогают. – Фишль снимает тяжелый рюкзак, кладя его на побережный камень. Будто скала с хребта упала. – О великий лидер, я спускаюсь к вашему мнению с вопросом – неужто ситуация эта подобно лабиринту с вечными тупиками? – Ребят, простите, наверное, это все из – за моей неудачи… – Да. Ты не вино. – Рэйзор всегда хочет подбадривать своих друзей, правда не всегда у него это хорошо получается. Беннет смиренно вздохнул и с желанием глубоко задуматься, да просто отдохнуть в компании близкой реки, направился к самому большому камню на берегу, на котором уже сидела грустная, потерянная Фишль, но Бенни не учел одного – берег ни одним камнем един, поэтому при пути юный искатель приключений споткнулся об маленький камень, уже леча, чтобы стукнутся головой о будущее место сидения. Благо Рэйзор отличался отличной реакцией, на полпути схватив почти покойника. Беннет просто места себе не находил, ведь во время полета он уже понял, что это приключение станет для него последним. Смерть стояла поодаль, радуясь своему улову, но ликовать пред победой – это самая плохая привычка. Фишль тут же подскочила. – О великие вороны! Неужто твоя внутренняя нирвана подверглась разрыву? Посмотри на меня, великую властительницу, и соверши свою исповедь, чтобы разрыв не дошел до твоего разума! – Фишль глазами осмотрела Беннета и, не заметив темно фиолетовых ушибов, с облегчением вздохнула. Беннет все еще держался за Рэйзора, стараясь перевести дух. На локации глумилась мгла, благо купленный буквально за копейки не сильно мощный фонарик давал хоть какой – то свет. Рано или поздно мгла сожрет всех путников. – Спасибо, Рэйзор. – Беннет наконец от него отошел, старательно вглядываясь в тьму гнетущего леса. Кажется, и тьма взглянула на Бенни. – У меня вообще нет идей, как мы отсюда будем выбираться. И прохладно на улице, поэтому спать здесь тоже не вариант. – Да, ночь бьет слишком рьяно. – Искать путь будь? – Заблудится можно еще больше, но… давайте по тропинкам пройдем? Точно же куда – нибудь да придем. – Даже с высоты вороньего полета мы не смогли их соизволить, так сейчас же почему у нас это может получится? – Но попытаться можно! – Ладно. Все равно великое хитросплетение различных обстоятельств и судеб пытаются вогнать нас в шипастый тупик, поэтому нужно действовать хоть как – то. – Я вами. Фишль посветила своим – общим – фонариком в густую тьму, меж крон пугающих деревьев, что похожи на силуэты больших и тонких монстров в типичных страшных историях. Тропинка будто подснежник, запрятанный под угрожающе темным в ночное время суток снегом. Весь воздух раскален в печи первородного страха. – Ничего не… могу соизволить. – Фишль еще раз огляделась в надежде увидеть хоть какой – то намек на тропинку. Ничего. Абсолютная мрачная пустота. – Как мы сюда шли? – В голове великая нирвана не отпечатала этого. – По запаху определ могу. Рэйзор вышел к деревьям и начал очень активно их обнюхивать, изображая из себя истинного волка, но, к сожалению, волчьи способности были далеки до простого костюмированного актера. – Да, не могу. Бенни с большей досадой посмотрел на непроглядную тьму и с жалостью отвел глаза на своих двух друзей. Тишина убивает, хочется узнать, услышать хоть что–то, но за сценой молчат. Может это, конечно, и к лучшему – да чувствуешь недосказанность в определённых действиях. Будто в мире есть только три заблудших путника. Некое одиночество царит в этом лесу. Страшно. Вновь тьма сгущается над тремя судьбами. Маленький луч фонаря, что трясется вместе с руками слегка побледневшей Фишль, не играет никакой роли. – Пойдёмте, нет смысла здесь просто так сидеть. – Может топот наших уставших ног отпечатается в этой проклятой земле, и другие звездные путники смогут больше не допускать таких ошибок? Вперед, юные пилигримы, вместе мы сможем найти путь. Беннет лишь рассмеялся и в свете тусклого фонаря направился к пожирающей глазами тьме, надеясь на то, что данное путешествие не станет для него последним. Звук шагов приглушен, но слышится отчетливо за спиной самого первого и смелого Рэйзора. Где – то в кустах играет полчище сверчков, что своими прекрасными мелодиями дополняют атмосферу стереотипной ночи. Под ногами мешается совсем свежая трава с грязью старой земли. Луна, сокрытая за пеленой тяжелых облаков, размеренно плывет по туманному небу. Звезды не светят, не играя роль тропинки с постоянными знаками, что направляют на верный путь, поэтому идти слишком тяжело. – А давайте когда придем домой попробуем создать свой аналоговый хоррор? – Беннет уж очень хочет разбавить напряженную атмосферу. Дорога плывет под ногами, петляя и будто бы грозясь потеряться. – О великий смелый лидер, мой ворон Оз вьет свои слова в моей нирване, и искусная вышивка эта рассказывает об одной замечательной картине… – Фишль призадумалась, не находя такого же продолжения своей реплики, – на которой виднеется лишь два знака – д и а. – Я помогать могу. – Хах, правда я думаю, что к компьютеру в библиотеке нас больше не пустят… скинемся и пойдем в компьютерный клуб? – Да, денег мало. – Рэйзор, ты путаешь «да» и «нет» … Вот в этой ситуации тебе нужно было сказать «нет», если ты отрицаешь. – Слова великой принцессы ночи гласят – давайте найдем какой – нибудь отхожий промысел? – Отхожий? Что это такое? – Подработка. – Хорошая идея! Поговорим с Кэйей или Джинн на счет этого. – Да, денег нужно. Шаг за шагом туман все сгущается, оставляя в тьме лишь странные горящие янтарем глаза, что существуют лишь в ирреальности разных страхов. В головах разных людей, в мечтах и во снах. Вдали ночные птицы вновь заводят свою песнь о великих глупцах, решивших отправится в глубинные леса при свете потухшего солнца. Тихий плеск воды уже давно разносится позади – робкие шаги быстро заменяют его. Расплывчивый силуэт тропинки петляет перед глазами. Деревья устрашающе смотрят куда – то в тьму. Фишль оглядывается по сторонам, натыкаясь взглядом лишь на кроны деревьев. В ушах с неприятным писком слышится давящая тишина. Рассвет еще не скоро. – Вы слышали сплетни о романе Дилюка? – Прекрати занимать спокойные места в своей нирване всякими безнравственными, глупыми сплетнями! О великий Оз давно уже все знает, поэтому я не нуждаюсь в повторении фактов. – Лиза говор о этом. – Лиза той еще сплетницей порой бывает, хах. Когда меня с раной колена в очередной поход не пустили, так она, чтобы я не обиделся, пригласила на чай в библиотеку и в течении всего чаепития рассказывала мне истории о всех жителях города. И я правда не обиделся. – Кажется, что наше будущее проклёвывается светлыми нитями свозь всю эту тьму великой ночи, и я, великая принцесса осуждения, вижу темный свет в конце нашего пути! Вперед, путники, тропинка сейчас подобна звезде в бескрайнем небе. Подобно солнечного мосту через глубокое, темное и холодное море. Натоптанная тропа становится все более видимой, а очертания больших многоэтажек расплываются туманом на горизонте. В сердце жгучей смесью разгорается невиданная раньше надежда. Воображаемый рассвет постепенно начинает освещать перепуганный мир. Беннет с большей уверенностью выбирается впереди Рэйзора, дабы проверить дела по курсу. Чистый прохладный ветер перебирает белые волосы уже немного подуставшего Беннета, заставляя того смахивать непослушные волосы с красноватого лица. В лесу холодно, но в глазах виднеется пейзаж прекрасных гор с бесконечно красивом небом над головой. Скоро он явится в этот мир, а пока впереди лишь тьма и густая листва. Ночь тянется, гуляя по небосводу в виде кромешного тумана. – Осталось немного. Я точно это знаю. – Беннет вглядывается в горизонт, положительно кивая в сторону будущего рассвета, – Фишль, тебе плохо? Может ты заболеваешь? – Все нормально, просто ночь забирается в мою голову, оставляя там… – Фишль испуганно осмотрелась по сторонам, будто пытаясь что – то пока незримое быстрее выглядеть. В ее глазах виднеются различные пейзажи, что быстро сменяются на отражение темного зеркала. Вдали тихой поступью ступает нечто слишком жуткое. – в общем, со мной все хорошо, не беспокойся. – Могу Фишль помочь. На руках понести. – Нет! Не надо, я могу сама прекрасно дойти. – Рэйзор хорошо знать лес, но эта место слишком плохое. Беннет слегка покраснел, но быстро пришел в свой прежний образ, пытаясь сделать так, чтобы никто не заметил небольшой запинки. Пощада находится слишком далеко. Что же так могло напугать Фишль? Наверное, бесконечное полчище глаз и голодные рты на засохших кронах? Или может трава, что больше напоминает куски плоти от линчевания? Тихий шепот, громкие шаги и бесконечный тик вымышленных – что здесь реально? – часов смешивается в единую мелодию, составляя прекрасный образ бывалого кошмара. Молния наточенным клинком пронзает влажную землю. В углу сидит странный человек. Мир изменчив, и будто самый страшный сон умеет мимикрировать под страхи разных людей. Может и нет здесь ничего реального? А может и Фишль до такой степени устала шарахаться по темному лесу, что мозг сам решил создать собственную долину грез. Но что – то точно идет не так… Вдали явью становится странный обрыв, что спускается прямо к самому страшному месту в Мондштадте – Разлому. Да и, наверное, самому страшному месту во всем мире, ведь тягаться с манящей тяжестью холодной бездны мало что сможет. Люди до сих пор спорят о происхождении этой жуткой ирреальности, считая, что это является самым явным доказательством чего – то паранормального, скрытого, таящегося в самых страшных уголках мира. Никто не обладает такой смелостью, чтобы исследовать Разлом – может, конечно, если и найдутся такие смельчаки, то наука сделает слишком большой рывок в исследовании всех странностей данного мира, но разве это стоит? Сколько тайн откроется людям… Что эти тайны будут делать с людьми? Правильно же говорят – меньше знаешь, крепче спишь. Ветер что – то шепчет. – Нужно будет пройти рядом с разломом – Беннет говорит это, сам не веря, что такая ситуация вышла из разряда простого кошмара. Хочется просто не верить в это, считая, что все – лишь глупый сон. Будто небо вмиг наполнилось кровавым свинцом, а рассвет стал очередным вымыслом. – Великая принцесса осуждения, подобно ночи является в этот мир с вопросом: неужто нет обходных путей? – Беннет упасть. Мне его не достать. – Ребят, теперь у нас нет больше выхода. Обойдем по краю, старайтесь не смотреть в разлом… Скоро уже и город будет виднеться. – О великий лидер, мы точно обязаны запечатлеть свои темные, холодные похождения в великой летописи веков, чтобы даже наши потомки об этом знали! – Конечно, мы так сделаем. Если, конечно, сможем выбраться. – Что вы здесь делаете? – незнакомец будто из тьмы появился. Блондинистые волосы трепались от небольшого ветра, а в больших голубых глазах не было места для души. Этот человек был загадочный, и от него будто веяло аурой изгнанника – одиночки. Альбедо. – Господин Альбедо! Неужто моя удача вновь вернулась ко мне… – Отставить такую вежливость. Говори быстрее. – Потеря мы. – Рэйзор сам Альбедо не знал, но, видимо, сразу понял, что этот человек запросто может помочь им. – Зачем вы сюда пошли? – Приключений искали, – Фишль просто места себе не находила от страха. – до Разлома мы случайно дошли. – Крайне опрометчиво с вашей стороны, но, к вашему счастью, я об этом никому не расскажу, оставив это только, между нами, – Альбедо появлялся редко, но, как говорится, достаточно метко, ведь его появление всегда означало, что где – то происходит какая-либо странность. Местные жители считали его архетипом загадочного художника, творца, что тем временем ищет свое вдохновение в различных исследованиях, путешествиях и в своем одиночестве. Альбедо был гением, которого никто не понимал. Альбедо был главной загадкой. Кто – то говорил, что он связан с неким циклом, а кто – то утверждал, что Альбедо – посланный агент из империи Каэнрии. Но никто не был прав, ведь Альбедо застрял между двумя мирами, оставаясь лишь куклой, марионеткой в руках некой могущественной сущности. Будто вампир полукровка, что живет в то время, когда соприкасается день с ночью. – поэтому советую вам молча последовать за мной, чтобы не остаться здесь навсегда. – Огромное вам спасибо! – Беннет вместе со своими друзьями направился за Альбедо, попутно молясь Барбатосу, чтобы не упасть в Разлом. Сейчас дорога будет слишком сложна, и мысли путаются в клубок, который легче порвать нежели распутать. От Разлома смрадом тянется тяжелая аура. Беннет лишь вздыхает и решает просто на автомате пройти этот путь, даже и не задумываясь о своих шагах. *** – Окраина города место опасное. – Альбедо спустя примерно час пути отвел троих потеряшек к около городской местности. – Но я вас провести уже не смогу. Мне просто уже к Кадзухе пора. Я верю в то, что вы сможете преодолеть и этот рубеж. – А зачем вам к Кадзухе надо так поздно? – Подбодрить его надо. Сейчас он в очень мерзкой ситуации оказался. Окраина города всегда была местным притоном, что привлекал лишь маргиналов и люмпенов, поэтому идти туда без ствола в кармане – просто самоубийство. И все жители Мондштадта знали, что над такими районами висит грязное небо с почерневшими, прокуренными звездами, наблюдающими за этим миром в крайне веселом настроении. Всегда говорили, что жителей окраины уже из болота не вытянешь, так что стали их и игнорировать считая, будто сами и подохнут. Может это было и правильно, а может и слишком радикально, но мнение народа уже было не изменить – адекватные сидят в центре, остальные отбросы пускай по лесам разбегаются. Если говорить очень честно, то порой кажется, что в центре живет слишком мало народу. Серые обшарпанные дома, будто гнутся под тяжестью, ничтожностью одинаковых дней, что несут за собой лишь все такой же грязный пепел. Все изрисовано глупыми граффити, обозначающих только спонтанное желание и идею бунтарства, а улицы с дырявыми дорогами усеяны гребаными пустыми бутылками, которые по праздничным дням идут убирать бедные волонтеры. Дома расположены параллельно, на пустынной дороге вдали виднеются несколько странных силуэтов и только высшим силам известно – лежит ли под их ногами мусор, или такой же неудачливый человек. Мерзко. Нормальные люди ненавидят подобные улицы, даже не зная, что живут на них. Заходя на эту улицу, в голове играет грустный напев «заводской» песни. Будто бы блевотина лежит здесь. Невидимая блевотина, что тебя замарает – вот только ты этого и не заметишь. – Ну, с Барбатосом, – Беннет первый направился по улицам в направлении своего дома, вскоре за Бенни еще и Рэйзор направился, а вот Фишль так и осталась стоять, смотря, не моргая на Альбедо, – Фишль, давай, мы наконец преодолели этот путь! – Я н – не помню тебя. О великий Оз, неужто что – то поменялось… – Отдай мне это, – Альбедо говорил спокойно, тем самым давая Фишль шанс на упокоение. Фишль быстро прочухала смысл слов нового знакомого и из кармана легкой ветровки достала совершенно небольшую книжку, обложка которой больше напоминала кору деревьев, а сам дизайн больше смахивал на альманах для травника. Было что – то фантастическое в этой книжке. Альбедо оценивающе взглянул на нее. – Удачи тебе. Но не успела Фишль удивиться, как вместо окраины ее любимого города на горизонте вновь показались немые кроны деревьев с шелестящей юной листвой, а прямо впереди белая персона с кувалдой. Страшно. Даже слишком. Хоть это происходит не в первый раз, но Фишль все равно трясётся, будто зная, что этот раз явно не последний. И ведь… за что с ней поступают? – Фишль, ты же прекрасно знаешь, что натворила. – голос острый, грубый и тяжелый, персона нарочно пугает Фишль. – Я не знаю, честно… – Нет – нет, так дела не пойдут! – Ладно, – глаза застилает соленая пелена, а все события кажутся нереальными, причудливыми, будто происходящими с кем – то другим. – я обуздала запретные знания, взяв Араньяку, но я от нее уже избавилась! – Избавилась? – персона проходит ближе, всматриваясь и изучая, но заветную книжку, так и не находя лишь облегченно вздыхает. – Молодец, моя принцесса, это будет твой последний раз. !! Фишль даже не сопротивляется, ложась на холодную землю, но в сердце бушует огонь надежды, что прожигает все слова, сказанные раннее. Звезды зовут к себе, подманивая своим свечением, и будто бы зная, что совсем скоро юная принцесса будет с ними гореть самой яркой звездой, надеясь на то, что сможет направить таких же путников на верный и светлый путь, чтобы те не вечно ходили по тернистым тропинкам темной лесной чащи. Первый удар приходится по ногам, превращая их в сплошное мясное месиво, из которого проглядывают отголоски прежних прочных костей, полностью сломать кои с первого удара не вышло. Боль просто адская, острая и в тоже время немного глухая. Когда кости хрустят, тогда делается ощущение будто вся твоя опора безвольно разрушалась. Чертовые осколки костей вонзаются в пока что живое месиво, заставляя Фишль лишь еще раз безвольно вскрикнуть. Все превращает в кашу, в фарш, пока принцесса может только хрипеть, да молиться, чтобы это поскорее прошло. Второй удар по животу. Эта просто ужасная боль, которая отдается во все придавленные органы, что сейчас, как и все остальное, становится похоже на простой фарш и ничего более. Изо рта выливается то ли кровь, то ли блевотина. Персона лишь хмыкает, считая это зрелище до безумия мерзким. И в какой – то степени веселым. – Что же ты теперь сможешь сделать, безвольный кусок мяса? – вопрос явно риторический, ведь Фишль, даже если бы и захотела, то не смогла б выдавить из себя и один простой звук. – Гнить здесь, да? Ведь ты же не сможешь умереть… будешь заживо наблюдать, как твое тело пожирают мерзкие личинки, да солнце превращает его в самую мерзкую массу на свете. Тебе должно быть очень жаль, что ты решила сделать это. !!!Ты же прекрасно знаешь как цикл не любит людей, которые нарушают правила, и у тебя теперь есть достойное наказание. И, кстати, ты же спрашивала, как меня зовут, да? Так можешь называть меня либо Эолой, либо Розарией – красивые имена, не так ли? Мне они просто нравятся и ничего более. Тем более, я же не первая тебя убила – просто поймала тебя в мире покойников, а вот твой истинный убийца сейчас шляется на свободе.