Проект: Тейват

Приглушенный свет, что бьёт по чувству безопасности, заставляя идти максимально осторожно, сопровождает Эолу в максимально некомфортной бетонной комнате без окон и обоев – лишь серые грязные стены и стол с двумя стульями напротив друг друга. Кровь подступает к пересохшему горлу, но девушка терпит, не показывая свою явную слабость. Дрянной запах будто хочет сжечь легкие, горло, словно серная кислота, запрятанная среди обычных колбочек. По стене пробегает маленькая тень, похожая на неприятных тараканов. Первые слова срываются с уст собеседника напротив: – Посмотри на себя, Лоуренс, кем же ты стала? – голос скрипучий, ужасно странный и походящий на ржавое железо, что напоминает грязные катакомбы прошлых эр. Собеседник сам по себе абсолютно ничего из себя не представляет, оставаясь только тенью запачканных стен, лишенных всякого тепла и уюта. Эола хочет сбежать отсюда вновь, но тяжесть прошлого поражения сковывает прочными цепями, что остаются красными следами на свободном духе, – Ты отринула всю свою благородность, выточенную идеальность ради чего? Чтобы танцевать на потеху простолюдинам? Нет, Эола, дочь моя, так не должно быть. – Вы все убийцы и я не хочу иметь с вами хоть чего-то общего, – Эола держится изо всех сил, сохраняя свою выдержку, – Сейчас у меня есть большее, нежели простой статус аристократа. – Большее? Убийцы? Эола, они промыли тебе мозги, раз ты считаешь, что именно мы в этом виноваты. Вспомни великую историю Мондштадта, где именно произошло свержение всех богов – огромные роботы империи разрезали небо, достав до реального дворца, – собеседник активно жестикулировал. Эола вновь и вновь хотела отсюда сбежать, но ног своих она не чувствовала. – И зачем мне это нужно? Я знаю, что Селестия в прошлом была свергнута с помощью сил Каэнрии. – Ты знаешь это, но не умеешь применять факты, – собеседник стал сверлить своим неживым взглядом растерянную Эолу, что судорожно пыталась хоть что-то понять. Победа ускользала из рук, пока девушка металась меж двух сторон, – Ты слышала о принцессе морского царства? Конечно же ты слышала о ней, так вот эта принцесса, Фокалорс, не хотела кончать со своим спектаклем, продолжая вновь и вновь устраивать великолепные суды, пока в конечном итоге Фонтейн не стал частью нынешнего разлома. Королевой морского царства называли прогресс, очень резкий прогресс, что привлек внимание, в скором переросшее в катаклизм. Катаклизм тот привел к тому, что от Фонтейна ничего и не осталось, будто и не существовало его вовсе. Еще ты знаешь почему Мондштадт называли «мертвым городом»? – К чему ты это ведешь? – Я веду к тому, что ответов ты просто так не получишь, моя дочь, каждый день ты будешь корить себя мыслями об этом, пока вся реальность не превратиться в расколотое зеркало. Эола прекрасно будет понимать, что в этом есть долька ее вины. – Моя вина? – Эола хотела бы громко стукнуть по этому столу, но боюсь, что от этого удара он может и превратиться в гору былой полезности, – Разве ты не помнишь, как наш клан шел на контракт со Снежной, чтобы они могли проводить здесь исследования?! Не помнишь все слезы жителей?! – Эола, ты вырастешь и все поймешь, сейчас рано с тобой об этом говорить, – отец разочарованно покачал головой, на самом деле пытаясь спугнуть надоедливую мошкару, а не выразить свое недовольство. Этот отец не может ничего испытывать – Эола давно это поняла, но с каждым разом снова и снова забывала о такой особенности, поддаваясь порывам своих эмоций, что не могут сидеть взаперти – существования изгоя ставит ужасное клеймо на всей душе. Эола решила проигнорировать все эти слова, чтобы отринуть бремя этой бесконечно странной комнаты, что представляет из себя абсолютную бездну, пустоту, перерастающую в зеркальную реальность. Отринуть то, что стало частью сознания, молящего о освобождении. Цепи плотно обвивали шею Лоуренс, но она пыталась вздохнуть чистым насыщенным воздухом диких полей прекрасного Мондштадта. То, что девушку не любили в этом городе, было понятно сразу как очередные камни прилетали в изящный, хорошо выглаженный костюм уличной танцовщицы, устраивавшей свои выступления с не самыми профессиональными музыкантами – Эола прекрасно понимала на сколько она сияет на этой сцене, пока подруги остаются в тени идеально выточенных движений. Эмбер, самая близкая подруга Эолы, часто вставала на импровизированную сцену и перечисляла все заслуги Лоуренс в качестве рыцаря разведки – можно сказать, что помогало это слабо, ведь жители давно погрязли в этих предрассудках, но такие действия скаута всегда грели душу. Коллеи, скорее подруга Эмбер – честно говоря Эола недолюбливала эту девушку, что упала на их группу совершенно внезапно – часто понимающе вздыхала говоря, будто ее в Снежной тоже все сторонились, называя монстром и отродьем загробного мира – Эола особа не расспрашивала Коллеи об этом, пока Эмбер молчала, чтобы не задеть болезненные воспоминания о прошлом. Переводя дух, Эола встала со своего неудобного места и, бросив хмурый взгляд на неподвижного отца, направилась к двери, что ведет к ветряной свободе. Шаги раздавались стуком каблуков по бетонному полу. Желание перестает в нечто большее. Эола наконец тянется к дверной ручке, сильным рывком открывает дверь и…

***

Это все, что сейчас важно – горящие огни покоцанных жизнью уличных фонарей, что отгоняют клубящуюся тьму апрельской ночи, так и норовящей забрать в последние объятия всех, кто заплутал в этих лишенных тепла улицах. Снег растаял уже в конце марта, давая шанс всему городу покинуть белые небеса, дабы открыться для зеленых плодов будущего лета. Люди шныряют туда-сюда по одиночке и шумными компаниями, чтобы насладиться весенними ночами, что будоражат умы, привыкшие к зимним холодам, своим неповторимым запахом, будто знаменующем приближение скорого лета – притом забывать про то, как прекрасна весна не по факту приближения лета не стоит, ведь шарм такого прекрасного времени года не должен быть утерян за тенью чего-то более понятного. Сегодня девятнадцатое апреля. Огни старых домов и круглосуточных магазинов вместе с уличными фонарями прогоняют всю тоску этой постоянной тьмы, что подобна тучам грозы на хмуром небе. Улицы даже не хотят пустеть, потому что скоро начнется самое настоящее шоу простых уличных бродяг, отрекшихся от своих корней. По крайней мере две девушки из этого трио идеально подходили под подобное описание, пока третья, Эмбер, абсолютно ему противоречила. Эола, находясь в середине пешеходной улицы, сильнее стискивает зубы, когда наблюдает за тем, как около их трио собирается большая толпа, любопытно смотрящая на любые действия уличных артистов. Эмбер подносит свой чехол от гитары для собирания подати с наблюдателей прямо рядом с одним из флангов толпы, надеясь на то, что сегодня золоту не будет предела. Гитаре висит на специальном ремешке, и для наступления шоу осталось только отринуть внутренний страх, чтобы сорвать со струн несколько нот. Коллеи подносит свою Блокфлейту к губам, наблюдая за всеми движениям еще не начавшей свою шоу Эолой. Мысли переполняют голову, и хоть это ее не первое выступление, но волнение все равно рушит идеальные представления. Гитара пока не звучит, ведь скаут переводит свой дух, вспоминая эту незамысловатую мелодию. Коллеи переводит свой взгляд на Эмбер, мысленно улыбаясь своей самой теплой улыбкой. Шаг назад – Эмбер и Коллеи отходят, пропуская Эолу на передний план зрительских симпатий. Аплодисменты. Гитара в руках скаута с первых минут издает противную ноту из-за того, что струна на ладу была неправильно зажата – правда девушка на это не обижается и продолжает играть новый, прежде здесь не звучавший, перебор, что на символическом припеве перерастет в шумный бой. Коллеи тоже начинает подыгрывать в такт гитары, но порой совершенно не попадая в ноты. Только Эола прекрасно и точно выполняет болью выточенные до идеала движения ритуального танца, в которым с каждым выступлением танцовщица добавляет новую изюминку – в этом, к примеру, знаменую начало «куплета» Эола будет кружится, словно балерина искусного мюзикла. Люди хлопают, запивая свое горе пивом и вином из ближайшего круглосуточного бара, где приветливые официантки ловко шныряют среди уличных клиентов, предлагая весь ассортимент с небольшой скидкой в честь дня искусства. Костюм Эолы сегодня по-настоящему особенный, пока Коллеи шастает в своей повседневной – порой создаётся ощущение, что единственной одежде – одежде, что иногда напоминает текстуру ковра по словам Кэйи. Компании уличных музыкантов где-то от пятнадцати до семнадцати лет и у них нет ничего впереди – только тьма нежилых проспектов и пустых улиц. Эмбер всегда заряжена позитивом, буквально скача по импровизированной сцене с плохо звучащей гитарой в руках, которую в планах скаута нужно точно обклеить разного рода наклейками. Каждый день Эмбер надеется, что их банда не распадётся, словно ненужные ныне отряды скаутов. Эола всегда холодна. Прячет свои эмоции сдержанным танцем, что не терпит всяких отступлений в вольность резких чувств – конечно, Лоуренс может быть высокомерной или грубой, но она старается стать более дружелюбной, чтобы влиться в атмосферу города свободы. Первые ноты блокфлейты во время «куплета». Шумный бой гитары простыми аккордами. Эола кружится, чувствуя все свои движения, ловко скачет по плитке улицы, поднимая руки к небу. Эмбер кидает несвойственно беспокойный взгляд куда-то в длинную, но пустую улицу, думая, что проживает свой последний миг. Глаза из пожирающей тьмы неизведанных мест отвечают тем же жестом, заставляя некоторых людей в толпе немного поднапрячься, чтобы вновь перевести свой взгляд на кружку пива или выступление прежде ненавистного аристократа. Толпа стала немного лояльнее к Эола, ведь прямо сейчас они видят в ней свою отдушину. Возможно, это продлится недолго, но в такой миг можно полностью поддаться своим мечтам. Коллеи вспоминает свою написанную под эту мелодию песню и совсем тихо, только в мыслях своих, напевает ее вновь и вновь, забывая о том, что сейчас находится в тени успешной танцовщицы. Да, хоть их и часто забрасывали камнями, но… что-то все-таки поменялось. «Выйду на порог, Чтоб впитать вид цветочных дорог, Увидеть подсолнух, саку-уру, Закрою глаза… Чтобы не увидеть куда правда сползла» Коллеи погрузилась в свои мысли, что вели к далеким мечтам о цветочном будущем, где не будет ни скучной работы, ни серой жизни – только путешествие в компании уличных музыкантов и блокфлейты. Будущее, одетое в цветную одежду субкультуры «хиппи», что будет наполнено яркими песнями с одним единственным смыслом – любовь лучше пуль. Мир лучше войны, и Коллеи это понимает, ведь все, что ждет впереди, может быть испорчено грохотом боевых действий. Это беззащитное настоящее подобно прекрасного хрусталю, рискующему разлететься на осколки былой красоты. Печаль и тоска способна заменить смех детей и счастливые выкрики взрослых во время мирных празднований. Девушка хотела бы посетить мир за Мондштадтом, но официально жителям города свободы запрещено покидать его, хоть и туризм из других стран –сюда разрешен – правда неофициально запрещен по понятным причинам – когда-то Мондштадт и Каэнрия пришли к соглашению о сотрудничестве, но в условиях независимости города свободы. Коллеи вновь задумывается о словах своей песни, что лишь образом крутятся в голове – фотки, сделанные на плохой телефон со старой камерой, где изображена Эола с яркой одеждой и венком на голове, что идеально украшает красивое лицо с теплой улыбкой. Слова сами льются: «Плохой дешевый телефон, И древняя песня на нем, Что поможет нам дышать, Ведь ты не уйдешь опять, Мой мир прекрасен, В свете чистого неба так красен, Я очень люблю тебя, Мое мирное время – я. Хочется растить детей, В мире таких дней, Детский смех и военный грех, Пусть они не встретятся никогда» – Спасибо вам за ваши аплодисменты! – выкрикнула Эмбер, когда Эола уважительно поклонилась, ненадолго застыв в этой позе – именно тогда Коллеи понимает, что не только закончила свою песнь слишком поздно и несинхронно, да и еще весь танец играла одну и туже мелодию, как на вечный припев. Коллеи охватил стыд, поэтому она быстро убрала свою флейту и виновато опустила свой взгляд, понимая, что эти аплодисменты предназначены явно не ей. Флейтистка все испортила, – Я рада, что вы наконец по достоинству приняли Эолу Лоуренс! Веды вы, наверное, даже не знаете, что именно она спасла Барбару от открывшихся разломов! Давайте в честь этого поздравим нашу танцовщицы самыми бурными аплодисментами! Вялые, редкие хлопки раздались где-то из толпы. Эмбер продолжила свою речь, но Коллеи теперь не слышала ее, ведь приближающаяся Эола заставила переманить все мысли. – Прости меня, Эола! Я честно очень ошиблась и… сожалею об этом. – Коллеи, ты, как и все здесь, должна выполнять свои обязанности, если, конечно, у тебя есть совесть, – Эола раздраженно вздохнула, становясь похожей на уставшую мать непослушного ребенка, – Прекрасно понимаешь, что выступления бывают нечасто, ведь я в основном занята разведкой и учебой, поэтому каждый мой танец должен иметь идеальный аккомпанемент. – Х-хорошо, больше такого не повторится, – Коллеи протянула руку Эоле, как знак импровизированного мира, но танцовщица этот жест проигнорировала, продолжая сверлить взглядом провинившуюся девушку, что сейчас места себе не находит от такого стыда, – Мир? – Коллеи, я тебе за это еще отомщу, так что будь готова, – слегка шутливо произнесла Лоуренс, и хоть звучало это подобно шутке, но Коллеи прекрасно понимала истинность этих слов, – Я не хожу вокруг тебя на цыпочках, поэтому будь готова к подобной критике. – Хорошо! И, кстати, я возможно также пойду в разведку летом, если отлично закончу десятый класс, ведь Джинн мне сказала, что мое состояние может мне это позволить. – То, как ты исцелилась от болезни до сих пор остается для меня загадкой, не можешь мне рассказать об этом немного поподробнее? – Гм… да, наверное. Если говорить кратко, то, – Коллеи перешла на еле слышимый шепот, – ко мне пришел некий незнакомец, что представился как Венти и по маху его руки я стала совершенно здоровой. Правда также этот Венти мне говорил, что теперь я обладаю некоторыми силами, которые достались мне от… прошлого? В общем, я не очень уверенна в том, что тогда произошло – может все это был лишь сон, просто Лиза мне в чай лекарство подмешала, – Коллеи улыбнулась, вспоминая свое прозвище, данное этим милым библиотекарем. Толпа уже окончательно разошлась, лишь некоторые кидали заинтересованные в сторону двух девушек, но эти паршивые глаза не сильно какого-то интересовали. – Ну, ребят, мы тут просто были самыми великолепными, как и всегда! – быстро подлетела Эмбер после своей речи, пытаясь стиснуть в объятия сразу двух девушек. Коллеи от таких слов вновь виновато уставилась в асфальт, пока Эола оглядывалась по сторонам, замечая, что пивные жители этой улицы решили перейти на набережную, чтобы там продолжить свое веселье, – Вот ты, Коллеи, даже сделала лучше, когда играла только одну мелодию, ведь звучало это просто потрясно! Эола, ты также была выше всех этих аплодисментов – мне даже казалось, что их было слишком мало для тебя! Пойдем в бар, чтобы отметить это выступление? И еще, – Эмбер уже пересыпала всю прибыль в свою самодельную копилку в форму непонятного зайца с вечно веселой мордочкой, – Мы заработали где-то две тысячи моры. – Мало, но один раз сходить в бар хватит. – Да! Все-таки хорошо, что пить алкоголь можно уже с четырнадцати лет, и то раньше вообще ограничений не было, пока Каэнрия и ее моралисты не вмешались – правда сейчас я бы хотела что-то безалкогольное. – Поддерживаю, мое состояние сейчас не вытерпит алкоголя. – Тогда пойдем в «Кошкин хвост», – Эола отошла от двух девушек, выходя вперед и кидая свой взгляд в слегка освещенную темноту длинных улиц. – И желательно побыстрее, а то я скоро здесь окоченею, – протараторила Коллеи прежде, чем направится вслед за танцовщицей, – Эй, Эола, а тебе разве не холодно? Ты же в таких коротких шортах ходишь. – И правда, Эола, тебе бы стоило одеться теплее, а то так и заболеть можно. – Со мной все хорошо, не стоит меня так опекать, – раздраженно ответила Эола, – Впереди у нас весенние каникулы, что продлятся до восьмого мая, поэтому нужно будет хорошо отдохнуть. – Ага, так что идем на встречу приключениям! Запись от 22.04.2016 Как жаль, что это был наш самый последний день, Эмбер. Я не знаю где ты сейчас, но крайне надеюсь, что ты жива. Надежда эта утихает с каждым днем, ведь вестей так и не было. Пожалуйста, вернись в целости и сохранности.