Проект: Тейват

Кадзуха не знал, что происходило с ним каждый раз, когда сознание будто давало сбой, являя в реальный мир чудовищ фантасмагории. Каждую ночь, когда становилось особенно темно и страшно, Кадзуха думал о том, сколько дней ему еще осталось, считая опавшие молодые листьям — впереди у них был летний цикл, но злобные обстоятельства решили сделать эти листочки лишь грязной частью пыльной дороги. И никому нет дела до таких пародий на изумрудные и до восхищения прекрасные здоровые листья. Парень вздохнул, смотря на не очень далекие стволы деревьев на другой части двора, окруженного пятиэтажками. Рядом с окном виднелись в основном ветви средних по высоте деревьев, сквозь которые открывался ограниченный вид на остальной двор. Теплый воздух нежно гладит лицо — Кадзуха часто открывал окно, чтобы послушать песнь слабого ветерка, что летит в совершенно разном направлении. Чайник на плите громко засвистел, руша такую идиллию. Кадзуха, опирающийся на подоконник и с интересом рассматривающий житие таких же простых жителей, оторвался от своего занятия и выключил свистящий на всю квартиру самый нужный предмет в зимние холодные вечера. Да и весной всегда хорошо уединиться со своими мыслями за чашкой чая. В Инадзуме чая, конечно, было больше — что уж говорить про богатый на самые чудные сорта Ли Юэ, в который Кадзуха часто заплывал вместе с Бэй Доу и всегда уносил с собой парочку кулечков. Воспоминания о Бэй Доу становятся слишком грустными и далекими, чтобы нормально проживать свои последние дни. В любом случае, Кадзухе нравится Мондштадт, но сидение на одном месте сильно губит парня, привыкшему к другому образу жизни. Чашка с ароматным черным чаем оказалась на столе, украшенным аккуратной белой скатертью, что несмотря на подложки так и норовит испачкаться. Кадзуха любил сладости, поэтому Альбедо щедро дал своему другу мешочек с конфетами, чтобы после тяжелого момента бывший ронин мог спокойно отдохнуть и поесть вкусных конфет. И Кадзуха принял и понял, что ему нужен отдых, поэтому сегодня не пошел на пары. Хорошо, что еще и на работе официантом в местной забегаловке понимающий работодатель. Или Кадзуха просто сделал вид? Все равно это лишь отсрочка неизбежного. Чай достаточно вкусный, как для покупной в небольшом магазинчике заварки. Конечно, до уровня чая путешественника не дотягивает, но сойдет. Телефон, купленный буквально за гроши и работающий через раз, завибрировал из-за нового уведомления, которое Кадзуха точно не ждал. Обычно ему писал либо Альбедо, либо очень редко Кэйя, что постоянно спрашивал о всяком разном, связанным с путешествиями и пиратами. Кадзуха не мог говорить плохо о Кэйи, считая его просто очень любознательным и смешным — вот чувством юмора Кэйя и славился. Альбедо же очень отличался творческим способностями — каждый его рисунок был настоящим шедевром. Правда один раз Кадзухе написала Коллеи, которой надо было немного информации для своей школьной домашней работы. Парень жалел Коллеи, но всегда ценил ее волю к жизни, когда, даже пережив такое и оставшись инвалидом на всю жизнь, девушка все равно старалась сохранять оптимизм. Но написавший сообщение был совершенно незнакомым человеком, что заставило Кадзуху, у которого и так пела громовая буря на душе, сильно удивиться. Кому он вообще был нужен? Тем более, что на сайты знакомств парень не заходил, да и соцсетей никаких не вел. Пурпурная ведьма? Привет, милашка, мне тут рассказали, что ты себя плохо чувствуешь Хочешь занесу пару пирожных? Не бойся, меня это не обанкротит Подпись про милашку стала решающей в узнаваемости неизвестного до недавнего момента пользователя с интересным ником — и ведь правда, что Лизе он очень сильно подходил, учитывая ее обычные наряды и истории обо всем магическом и мистическом, слушать которые становилось все приятнее и приятнее в атмосфере вечерней библиотеки, где за окном небо раскрашивает закат, а легкий ветерок, что с наступлением вечера приобрел освежающую прохладу, несильно колышет старые деревья, источающие мировой покой, словно чаепитие вкусного и бархатистого чая с мятой в компании приятного человека. И воспоминания об этом грели поврежденную до кровавых язв душу — в положительном или отрицательном значении?

Спасибо вам, но я вынужден отказаться

Во-первых, ко мне можно на «ты» Если ты, конечно, не считаешь меня старой ведьмой А, во-вторых, почему отказываешься? Неужто думаешь, что я подобное только из вежливости предлагаю?

Нет, я не хотел обижать вашу доброту

Просто дома и так много сладостей

Хм? Следишь за фигурой? Не бойся, ты очень милый и красивый, поэтому парочка лишних килограмм картину не испортят Ладно, а то еще подумаешь, что я, какая-то тетя, до тебя докапываюсь постоянно Лиза прислала достаточно милый смайл с, наверное, улыбающийся кошкой чистого белого цвета, к мордочке которой был добавлен розовый румянец. Библиотека всегда к твоим услугам, если будешь вовремя относить книги обратно И еще советую зайти к Барбаре, если есть какое-то недомогание

Спасибо

От этих слов, написанных черным шрифтом в облачках мессенджера, веяло небывалым теплом, словно вновь светило нежно и мягко солнце, заливая ярким светом простенькие дворы многоэтажек и простых домишек, где совершенно обычные люди стремились занять свое место в жизни. Совершенно обычные, но такие счастливые. Вообще в ту пору, покрытую дымкой воспоминаний, казалось, будто мир светлее, а сны ярче. И это было поистине прекрасно, ведь Кадзуха всегда любил яркое солнце и ясное голубое небо — было это все в его жизни до того момента, когда солнечные лучи стали тусклее глаз умирающего человека, а небо не застелила бесконечно темная пелена. В каком году реальность успела так поменяться, что стала сплошь серой? Кадзуха старался смотреть на красоту этого мира, отбросив всякие гнилые болота, но в один день, в один миг зрение подвело, явив картину полнейшей безнадежности. Просто однажды весь мир рухнул. Знаешь, что у меня еще есть туз в рукаве? Если пирожные ты не принял, то от моей коллекции точно не отвертишься Кадзуха даже и не собирался вертеться от этой коллекции, ведь прекрасно знал, что библиотекарь старается изо всех своих крайне ленивых сил, чтобы вызвать улыбку на лице парня. Не прошло и минуты, как Лиза отправила десятки видео, где коты делают что-то очень милое по меркам их хозяев — на самом деле, действия те достаточно просты, но в исполнении пушистых зверей кажутся до крайней степени милыми. Да, эти видео были смешны и до беззаботности радостны, но Кадзуха не мог сдержать мрачные чувства из прошлого, когда весь мир погас навек вместе с первым ударом на еще сохранившейся традиции дуэли. И до сих сердце начинает стучать быстрее во время громких раскатов грозы, что приходит вместе с сильным дождем, барабанящим по крышам. Вроде бы мир затихал, но вновь раздался удар грома, отраженный белым могучим силуэтом в темном небе. Такой звук разбудил Кадзуху от теплого и беззаботного сна, где не было ничего, кроме прекрасных лесов и морского побережья. Кадзуха постарался посмотреть все видео, в которых кошки либо мило спали, либо мило ели — оставило ли это приятный отпечаток на немного подвешенном дне? Конечно. Такие же милашки, как и ты Еще я тебе хотела кое-что сказать Считай это платой за просмотр моей коллекции Коллеи сейчас очень плохо и самое главное, что она даже ничего мне не рассказывает За кружкой чая я так и не смогла ничего выведать Если встретишь Коллеи, то останови ее от безрассудства, хорошо? Кадзуха даже и не знал, что отвечать на эти резкие, взволнованные и тревожные слова, в которых читалась явная картина всего настроение юной Коллеи, в один миг обретшей самую настоящую семью — и так же в один миг практически все потерявшей. Жизнь не делает предупредительных выстрелов. Кадзуха понимал, что не возразит словам Лиза, не спрашивая зачем она написала именно ему — хоть и этот вопрос до сих витал в голове. Возможно, Коллеи говорила о Кадзухе? Или просто все строится на простых догадках Лизы? Но в самом настоящем конце это уже будет не важно.

Хорошо

В ответ на это сообщение Лиза прислала фото черного кота, что совершенно спокойно спал на подоконнике библиотеки, пока за окном небо окрасилось в серый, а деревья метались из сторону в сторону под напором сильного ветра. Нет, это же вчерашний день, когда все кошмары слились в единое болото, смрад которого испортил всю красоту изумрудного майского леса. Тот день, когда звезды сошлись в хаотичное созвездие, существование которого являлось лишь проделками многими непонятной Бездны. Вчера мы с Коллеи решили ее с улицы подобрать Представь, насколько наглая и хитрая эта кошка, что так проскочила в библиотеку? Прям как некоторые люди После этого сообщения Лиза вышла из сети, видимо, решив поставить чайник для второго этапа утреннего чаепития. Кадзуха, допив последний и самый крепкий глоток черного чая, понял, что холодные и до самого страшного кошмара мрачные стены квартиры не несут за собой ничего хоть отдаленно похожего на отдых — наоборот казалось, будто эти стены с белыми устаревшими обоями скоро сомкнут свою мертвую хватку, оставив за собой лишь раздавленную надежду. И больно понимать, что от холодных стен не спасает теплое одеяло. Холодные стены навсегда поселились в голове. Кадзухе порой очень холодно, но даже самый яркий и до безумия красивый костер не смог бы поменять что-то. И эта мысль навсегда остается знамением порчи на испорченных до темных подтеков холодных стенах. Все-таки даже среди холодных стен можно найти свой огонек, что может быть совсем малюсеньким, но теплым. Главное, что будет надежда, а остальное приходит потом. Нет. Тишина давила на Кадзуху, что не мог слышать ничего, кроме темного еле слышного шепота, происходящего точно не от человеческой живой натуры — было что-то от четвертого пространства, сокрытого в глубине до слепоты мистического мира, где все — лишь мыши, загнанные в угол. Разве мы что-то знаем? Нам остается лишь гадать, сидя в мрачном углу, чтобы никто из других не нашел хрупкую человеческую жизнь, разломав тело фарфоровой куклы с человеческими глазами. Но нельзя прятаться вечно — рано или поздно приходится сталкиваться лицом к лицу с самым страшным кошмаром бурного воображения. Но стало слишком поздно. Есть ли смысл в таком желанном побеге?

Нет ни правды

Но я не лгу

По дороге без светов иду

Лишь бездушная вуду

Душой мое стала

До мрачного финала

До тлена, когда жизнь сгорала

Нет больше судьбы у меня

Лишь тьма и затерянный в ней я

Что в жизни тяжелой гния

Стал лишь палкою копья

На улице сегодня на удивление крайне тепло, как для мая, будто вчерашний день был всего лишь затворками чего-то страшного. Даже солнце светит мягко и тепло, забыв о прошлом кошмаре ветра, когда все небо было застелено серой пеленой. Когда не было надежды на лучшее, а небеса скрылись за плотной завесой, оставляя мир в тени. Это было и раньше, в прошлом. Те самые дни, где мечты были под запретом. Кадзуха задумчиво вздохнул, прежде чем, оставив прошлую тревожность позади, наконец встать с места, чтобы вновь уйти, закрыв дверь за собой. Природа поистине была удивительна и понимающая настолько, что именно в компании немногословных –деревьев Кадзуха чувствовал желанное умиротворение, чутко понимая, когда ветер воет намного печальнее, чем обычно. Кадзуха положил в свой небольшой портфель телефон на всякий случай, небольшой блокнотик с изображением бурого клена, да бутылку воды, чтобы если что от жажды не умереть. Ручка всегда лежала в небольшом карманчике внутри портфеля, где и было немного моры, количество которой Кадзуха не считал. Новый день обещал быть теплым и спокойным до тех пор, пока ночь не опустит занавес, знаменуя конец солнечного пути. Вдох легкого ветра покачивал деревья за окном, неся за собой тепло, что хорошо дополняло и без того теплый день. Воздух пропитался весенней атмосферой, когда распускались цветы и деревья вновь обретали свой зеленый и такой прекрасный облик, что уходил с началом осени, оставляя на улицах лишь голые стволы — только тень всей красоты. Но люди верили, что снова настанет весна и весь мир окрасится в зеленые тона. Кадзуха же предпочитал видеть красоту в любое время года. Щелкнула замочная скважина, и Кадзуха начал спускаться вниз по не самой новой лестнице подъезда навстречу желанному забвению, что сокрыто промеж деревьев спокойных, тихих лесов — на самом деле они таяли в своей тьме гораздо больше тайн, чем можно было бы представить. Особенно окрестности Разлома пестрили ужасными запахами и последними криками в надежде на спасение — леденела кровь, когда в очередной раз Разлом становился будто живым, напевая какую-то странную песнь. Но разве подобное может стать живым? Лишь иллюзия, что в рамках устрашенного сознания приобрела реальные нотки. Разлом пугает всех тем, что он никогда не был реальным. Как вообще это место может существовать? Является ли он частичкой горя погибшего народа, что не смог отстоять свой дом? Руины. Руины лучшей жизни заточены в Разломе. Всего лишь бесконечные руины, что выстроили своей скорбью целые города, что теперь в своем безмолвии застыли под неправильным небом. Никто не хотел бы там оказаться. Никто не знал, чем стал Разлом. Так о чем можно думать? Кадзуха точно знал, что много раз шел на глупость. Именно сейчас, когда пропадали люди и в городе объявили формальный комендантский час — парень все равно желал посетить лес, чтобы не гнить в холодных стенах. Все равно Кадзухе нечего терять. Вновь перед глазами предстала картина двора, где на детской площадке резвились дети под чутким присмотром обеспокоенных взрослых, прекрасно понимающих, что спокойная жизнь в регионе была навсегда раздавлена чередой странных преступлений. Спрингвейл. Подножие хребта. Староветер. Мондштадт. Двести двадцать семь жертв, начиная с двухтысячного года. Мало кто найден. Мало кто убит. Разлом. Дорога обещает быть не самой опасной. Хорошо, что до леса идти осталось совсем немного. Кадзуха вдохнул нагретый солнцем воздух, чтобы успокоить свой разум, который вновь начал играть нечестной игрой. Скоро все будет хорошо, если это скоро, конечно, настанет. Позади будут мелькать домишки, где живут такие же неспокойные люди, а улицы станут легкой тропой прямо к приключениям. Все будет хорошо.

***

Мелькали похожие дома, пока ветер был все также спокоен — вой его не отражал бывшей печали, как во вчерашнем дне, лишь наоборот похож на легкую колыбель. Город заканчивался на деревянном мосте через Сидровое озеро. Спокойное и такое непоколебимое, будто не из нашего мира вовсе. Позади Кадзухи был небольшой магазин и двор двухэтажки, на которой и заканчивался город. На самом деле, место было очень живописным — настолько, что Кадзуха точно решил сочинить пару стихов на эту тему. Такие прекрасные строчки о радости и покое великого озера, на дне которого навек покоились страшные отпечатки истории. Правда или миф? Мало кто знает. Лишь разные догадки сопровождали это удивительное место, что часто становилось предметом разных споров. Говорят, что раньше это озеро было гораздо больше и опоясывало весь город, стоящий тогда на воде. Сейчас же оно стало совсем маленьким по сравнению с прошлой версией себя. Не лужа, конечно, но все равно былое величие было потеряно. Мост был достаточным старым, но в то же время Кадзуха вроде бы не слышал о утопцах, которых предало данное сооружение. Все бывало в первый раз. — Кадзуха? — раздался робкий голос со спины, заставив Кадзуху удивленно обернуться, не ожидая встретить кого-то на своем пути. — Ты тоже идешь в лес? Коллеи, одетая в достаточно практичную одежду, — сразу было понятно, что идет она явно не на обычную прогулку — несла в своей единственной руке лопату, явно повидавшую уже много грязи. Взгляд был до крайней степени беспокойный, а губы дрожали в попытках фальшивой улыбки. Слезы наполняли все настроение и без того морально сломленной Коллеи, что прямо сейчас старалась сделать из себя хоть что-то позитивное — маска, сделанная неискусным автором. Кадзуха даже и не знал, как реагировать на все это, вспоминая недавние слова Лизы, которые точно не были пустым лепетом. Что же есть безрассудство? — Коллеи, тебе бы лучше остаться дома, а то леса нынче поют одну и ту же песнь, — речь Кадзухи всегда была достаточно поэтична, но именно сейчас это все сказано лишь от незнания и желания как-то заполнить тишину. — Стоит беречь себя. Слышишь, сколько листьев упали на пока еще юную листву? — Простите, но мне срочно надо туда, — Коллеи лишь отвела взгляд, — не нужно волноваться за меня. Просто никому об этом не говорите, пожалуйста. — Лиза волнуется из-за тебя, поэтому лучше так не рисковать. «Мало ли куда приведет тебя твоя дорога», —и Кадзуха знал о чем говорит. Но в то же время все это было лишь формальностью. — Пожалуйста… Со мной ничего не случится, вам не стоит беспокоиться, — от упоминания Лизы Коллеи еще сильнее поникла, теперь выражая образ печальной завядшей розы, что раньше, во время своей цветущей жизни, украшала своим видом любой тлен. — Ветер охраняет меня, — добавила подросток, точно видя в своих словах всю надежду мрачной жизни. Ветер. Кадзуха точно знал, что тот свои слова просто так не бросает. «Таков был мой сон. Такова искусная мелодия флейты.» — Раз уж мы с тобой вдвоем являемся странниками, то ты не прочь, если я составлю тебя компанию? — Кадзуха знал, что путешествовать вместе с другим человеком становится гораздо веселее. Тем более, что фактически Кадзуха остановил Коллеи от того, чтобы идти в одиночку по лесной чаще, где легко заблудиться, если ветер решит утаить свой голос все дальше во тьме ночной. Правда, что Кадзуха мог идти куда угодно, когда у него был меч? Конечно. Но теперь меч остался лишь в метафорах, пока руки украшали только ожоги от былых скрытых мечтаний. — К-конечно! Только Лизе об этом не говорите. Я очень не хочу, чтобы она сильно волновалась из-за меня. «Ей и так сейчас трудно, — про себя добавила Коллеи» — Только позволь мне понести лопату, — Кадзуха видел, что Коллеи очень тяжело держать этот инструмент в своей единственной руке. — Вам будет больно, поэтому не стоит. Я и сама могу унести. Рядом раздался грохот, что разорвал всю идиллию такого тихого и спокойного озера. Видимо, что улицы по утру были не слишком то и пусты. Кадзуха даже и не заметил, что в будний день Коллеи должна была быть в школе, а не идти куда-то в лесную чащу с лопатой наперевес. Правда сам Кадзуха не лучше. — Ой, простите! — раздалась спешная речь со стороны грохота. Беннет вновь запнулся об пустоту и проехался по земле. Можно ли назвать везением то, что парень упал не на асфальт? Беннет быстро встал и с неким энтузиазмом стал рассматривать людей, что так кстати оказались на приключенческой дороге. — Привет, Беннет, — Коллеи неловко помахала рукой, вызвав у Беннета самые положительные эмоции, что вообще могут быть после очередного падения в грязь лицом. Все тело невезучего искателя приключений было перебинтовано заботливыми руками Барбары и Ноэлль, которые видели его чаще своих родственников, пока одежда, состоящая из шорт и жилетки, часто измазана в грязи. Картину эту дополняет яркий блеск в глазах, что не мог так просто затухнуть из-за привычных падений. Кадзуха видел этого парня впервые, но в первую же секунду понял, что встретился с самым настоящим оптимистом. — Коллеи! — Беннет был очень рад встретить давнюю подругу, что наполовину состояла в отряде Бенни. — Мои папы сказали, что ты вечно ходишь грустная, поэтому я решил приготовить для тебя подарок! — Беннет потянулся за ним в свою небольшую сумку на поясе, чтобы вытащить оттуда неаккуратно связанного зеленого кота, размер которого был совершенно небольшой. Скорей котенок. Маленький и с очаровательными глазками. — Я на него целую неделю потратил, но все-таки надеюсь, что тебе понравится. — Беннет наконец заметил Кадзуху и протянул ему свою руку в качестве приветствия. Кадзуха неловко пожал исколотую вечными ранами, которые бинты лишь немного скрывают, руку искателя приключений. — Привет, я тебя никогда не видел! Я Беннет, искатель приключений и командир отряда Бенни, который сейчас не может быть здесь, — Беннет слегка замялся. — Меня зовут Кадзуха. И я такой же странник, как и ты. — Твоя рука… Неужто ты такой же невезучий? — Это очень долгая история, — пожал плечами Кадзуха. — Такое можно поведать во время чаепития под красивым древом. — И я… — Беннет осёкся, исправляя свои слова, — то есть отряд Бенни обязательно найдет подобное место. Беннет все еще стоял с игрушкой в руках, только заметив, что не может ее передать в занятую тяжелым инструментом руку Коллеи. Сразу поняв, что девушке тяжело нести подобное, Беннет взял лопату в свои израненные руки, забрав ее от еще стоящей в замешательстве Коллеи, получившей заместо инструмента милую вязанную игрушку. — Беннет, я… — Не стоит! Папы учили, что нужно ухаживать за девушками, — Беннет с радостью наблюдал за тем, как Коллеи переключала свою внимание на подарок, который точно вызвал крайне неоднозначные чувства. Какие же ассоциации были связаны с простой игрушкой? Коллеи спустя время убрала котенка в свою небольшой рюкзак, решив не спорить с Беннетом. — Спасибо большое, — сказала подросток, приятно удивленная тем, что Беннету было не все равно на состояние свой подруги. И правда, что Коллеи и Беннеты были знакомы друг с другом в самом начале освоения чужестранки в прекрасном и одновременно до серости печальном городе свободы, где все слезы и отчаянные крики улетали по ветру подобно семенам одуванчиков на ежегодном фестивале. Коллеи ясно чувствовала, что именно в Мондштадте она стала другой — лишняя ненависти опала, явив собой мечты и стремления человека, что изо всех сил старается забыть о нехороших вещах. И спутниками на тропе такого превращения всегда являлись Эмбер и другие друзья Коллеи, что заставляли девушку не чувствовать себя одинокой. Но сейчас… все будто распалось на мелкие осколки. Только Венти вновь и вновь являлся во снах. — Кадзуха, прости, что для тебя ничего нет, — Беннет виновато посмотрел на нового знакомца, что прямо сейчас лишь пожал плечами. — Ничего страшного. Я и сам не знал, что встречу вас всех здесь. — Кстати, а вы куда идете? Я вот решил отправиться в экспедицию по поиску своих друзей прямо в шепчущий лес. Думаю, что именно там могут оказаться мои друзья, — Беннет до сих пор теплил надежду о том, что где-то там живыми он встретит своих потерянных друзей, чтобы подобно рыцарю спасти всех их из грозных когтей темного леса. — Шепчущий лес? Я с Эмбер и Эолой часто там бывала. Настолько часто, что Эмбер решила оставить там пару временных капсул, которые мне сейчас очень сильно нужны, — теплота в голосе Коллеи выдавала, что эти «капсулы» значили слишком многое. — Я бы хотела пойти туда вместе с Эмбер и Эолой, но они временно ушли куда-то. — Я тоже хотел пойти в шепчущий лес, чтобы перевести свой дух, — Кадзуха, на самом деле, просто шел куда ветер дует, ничего не планируя, но именно сейчас вариант о таком прекрасном лесе казался самым правильным. — Вот это нам повезло! Я так давно не путешествовал с кем-то, — воодушевленно высказался Беннет, считая свою удачу настоящим чудом. — Я как раз знаю место, где запрятано сокровище! — Я только рада путешествовать не в одиночку, — в тишине собственных мыслей порой вспоминается что-то очень нехорошее, поэтому Коллеи предпочитала слушать чей-то лепет лишь бы не оставаться в своих раздумьях. Кадзуха лишь кивнул на это, считая точно так же. — Только не стойте рядом со мной, а то вдруг молния ударит, — но никто не отступил назад, сделав Беннета еще радостнее. — Навстречу приключениям, отряд Бенни? Кадзуха и Коллеи даже и не поняли, когда стали частью этого самого невезучего отряда, из которого уходят обычно вперед ногами, но никто не стал возражать, считая, что не нужно расстраивать такого радостного Беннета, прямо сейчас протягивающего руку для фирменного приветствия искателей приключений. Коллеи много раз видела подобное в фильмах, а Кадзуха лишь повторял за ней. «Один за всех — и все за одного» Но Беннет не учел, что лопата во второй руке может упасть прямо на ногу. Да, это было не самая болезненная неудача, но все-таки такой удар был достаточно ощутимым. Беннет от такой неожиданности слегка отшатнулся, параллельно говоря, что с ним все хорошо, пока, решив, будто если так будет продолжаться, то лопата может вонзиться прямо в голову неудачного искателя приключений, Кадзуха завладел тяжелым инструментом, — правда ведь, что в руках Беннета это может стать орудием убийства? — чтобы все они могли дойти до места в целости и сохранности. А ведь впереди еще мост, который может и развалиться под натиском вселенского невезения… Ладно, пускай хотя бы в воде пираний и акул не оказалось. Пускай их путь будет до красоты спокоен. Пускай ветер не позволит им заблудиться во мрачном лесу, направляя на верный путь, чтобы никто не посмел остаться вечным пленником ужасного конца. Пускай смелые путники вернутся домой в целости и сохранности. Пускай Разлом будет далеко от них. — Как раз зайдем за сокровищем, — воодушевленно заговорил Беннет, ясно веря, что искатели приключений смогут найти этот мифический клад, — разделим все поровну. — Хороший план, — попыталась улыбнуться Коллеи, чтобы быть, словно зажигательная и никогда не унывающая Эмбер. «Как вам идея сегодня отправиться за сокровищами? Прямо к пику Буревестника!» «Я не против.» «Я чувствую себя гораздо лучше, нежели вчера, поэтому буду только рада отправиться вместе с вами» «Коллеи, я так рада за тебя! Скоро ты полностью выздоровеешь, и мы вместе станем лучшими скаутами, а Эола станет прекрасным капитаном разведки, которого будет уважать весь Мондштадт! Наше будущее точно будет светлым!» — Звучит как что-то очень интересное, — сказал Кадзуха, вновь слыша спокойный порыв ветра, который нес с собой нечто прекрасное — похожее на молитвы по утру. — Хорошо, что на нашем пути нет Разлома. Хотя с моей удачей чувствую, что именно туда мы и попадем, — виновато пожал плечами Беннет. — Сплюнь! — пошутила Коллеи, прекрасно зная, что все эти поговорки Беннета всегда становились жуткой реальностью. — Не стоит гадать. По дороге все будет понятно, — Кадзуха часто сталкивался с подобным, когда сам не знаешь куда тебя тропа завела. Но везде нужно искать плюсы. И Беннет, издав легкий смешок, — очень удивительно, что после такого не пришлось бить по спине неудачного искателя приключений — первым же направился прямо к мосту, мысленно перебирая все существующие молитвы ветру. Впрямь после моста начинался такой безлюдный лес, что одним своим видом вызывал самые противоречивые чувства — вроде бы и до красоты спокойно, но в то же время слишком таинственна лесная чаща. Такая двойственность только сильнее завораживала. Разве нет красоты в том, насколько наш мир разнообразен и в каком-то смысле сер? Кадзуха направился вслед за Коллеи, наконец покидая город. А впереди лишь свобода и ветер, играющий на пышной листве высоких деревьев. — А у вас есть домашние питомцы? — разбавил гнетущую тишину Беннет, бредя самым первым по мосту. Опустишь голову через заграждение и видна будет вода, на которой играет яркими бликами утреннее солнце. Вот и слегка коробилась вода от легких порывов теплого ветерка. Прекрасный день, омытый весенним теплом. — Лиза, посоветовавшись со мной, взяла с улицы черную кошку недавно, — начала Коллеи, пытаясь не выдавать свое волнение. — Она милая и очень ласковая. — В прошлом у меня был белый кот, сейчас же никого из питомцев нет, — покачал головой Кадзуха. — Мне не разрешают никого заводить в целях моей безопасности или безопасности животного. Все-таки я не хочу никому случайно навредить, — Беннет немного задумался. — Помню, что раньше у штаба была большая собака, которую я боялся, а папы убеждали, что она и мухи не тронет. Большая, пушистая и с грозным взглядом — многие подходили и гладили ее, говоря, что она на ощупь подобна облачку, поэтому и я решил попробовать. Рэйзор особенно говорил, что Жучка добрая, а я ему поверил. Это, конечно, был не самый болезненный укус, но шрам остался. А потом Жучку забрал Варка. — Гм… у меня тоже есть история, связанная с домашним питомцем, — было видно, как эта история оставила след на эмоциях Коллеи. Нечто печальное отразилось на прежде более-менее спокойном лице подростка. — Когда мы с Розарией были в Снежной, то выживали как могли. Было холодно очень, да еды вечно не хватало — то цены скакнут, то местные банды ограбят. Не сказать бы, что Розария часто позволяла таким грабежам случаться — я восхищаюсь ее стойкостью и силой. Мне кажется, что я даже на миллиметр не смогу подойти к такому духу. Но вот в один момент к нам прибился маленький черный котенок. Точно помню, что он был совсем крохой и походил на маленькую тучку. Розария была против, но я все равно пыталась подкармливать котенка и немного согревать его. Тогда стояла буря, все снегом заметала — видимости не было совсем. Потерялся бы за такой стеной снега. Мы жили в какой-то заброшке, в которую с легкостью снег залетал, хоть и было много попыток сделать это место более закрытым, но все равно там теплее, чем на улице. Так и появился у меня котенок. В те вечера, когда после трудной работы мы собирались вместе, то мне даже казалось, что вот так выглядит настоящий уют. Можно сказать, что все было не очень плохо. Правда в один день я не уследила за ним и… — Коллеи точно решила закончить эту историю, хоть и горький ком уже подступал к горлу. Нужно быть сильной, — он замерз насмерть. Снегом завалило. До сих пор не представляю, что котеночек испытал… притом по моей вине. И Коллеи всеми силами пыталась сдержать слезы, обращая свой взгляд на спокойную синеву Сидрового озера. Почему жизнь не может быть именно такой? Почему вечный штор должен вздымать рябь на душе? Кадзуха даже и не знал как на это реагировать, просто приобняв до серости печальную Коллеи. Все слова здесь могут оказаться лишь сладкой ложью — Кадзуха это прекрасно понимал. Беннет также мало знал, что делать, поэтому неловко повторил за Кадзухой, мысленно молясь, чтобы случайно не придушить Коллеи. А дальше наступила тишина. Никто не решился сказать хоть какие-то слова. — Слезами никого не воскресишь, — наконец начал Кадзуха, — все так говорили, но на самом деле мы верили в то, что это возможно. Остается лишь верить, что погибшие сейчас в лучшем мире. Что они стали вольным ветром. Который больше не вернется в грязные трущобы. Пускай лишь равнины и леса станут ясною дорогую.

***

— Мы так сильно задержались на мосту, — виновато проговорила Коллеи, ступив на землю начинающейся чащи леса, что именно сейчас, при свете дня, казалась теплой и яркой, но стоит ночи наступить, как на смену теплоты приходит тьма и гнетущая тишина. — Надеюсь, что мы не вернемся домой по ночи из-за меня. Простите, что теперь нам нужно будет торопиться. — Не стоит себя накручивать, солнце еще высоко, — успокоил Коллеи Кадзуха, всматриваясь в ясное небо. — Тем более, что путь не сильно далек. — Да, Коллеи, не стоит так сильно беспокоиться. Если что мы все преодолеем, как самые лучшие искатели приключений! Коллеи, конечно, знала, что она может многое преодолеть — таков ее идеал в лице Розарии, которая прошла сквозь вьюги и самые темные леса, чтобы так просто пропасть. Сестра давно не выходила на связь, поэтому все самые худшие мысли заполоняли голову — всегда мало кто находился после такой пропажи. Возможно, и такое, что Розария просто отсыпается и много работает, но верится в это с трудом. Разве можно так долго просто работать? Тем более, что Сестра никогда на работе не задерживалась, всегда в точное время отвечая на все сообщения Коллеи. Именно в девять часов утра, когда девушка писала что-то вроде «спокойного дня» или «я сегодня с Кэйей в таверне буду вечером, если что присоединяйся». Это было настолько привычно, что резкая пропажа стала слишком губительной для многого потерявшей Коллеи. Эмбер, Фишль, Рэйзор, Эола и Розария — все они разом где-то пропали, не выходя на связь. Правда Эола, скорее всего, пошла на длительную разведку, но все равно что-то болезненно кололо при мысли об этой мстительной девушки. С Фишль Коллеи проводила не так много времени, в основном встречаясь лишь в библиотеке, но все мысли о обсуждении какой-нибудь фэнтези книги в теплом помещении с кружкой вкусного чая, когда за окном веяла буря, согревали лучше всякого одеяла — так еще в те времена лицо Лизы было гораздо радостнее. Правда ли, что раньше трава была гораздо зеленее? Коллеи желала думать лишь о том, что завтра будет лучше, чем вчера — так учила Эмбер, одним мрачным днем доказавшая обратное. Больно и страшно — как же хрупко наше счастье? Сегодня все очень хорошо, а завтра ты уже потерял это все.

Сегодня кому-то говорят: «До свиданья»

Завтра скажут: «Прощай навсегда»

Заалеет сердечная рана

Завтра кто-то, вернувшись домой

Застанет в руинах свои города

Кто-то сорвётся с высокого крана

Следи за собой, будь осторожен

Следи за собой

***

Следующий путь не проходил в абсолютно тишине — путники болтали о большом и многом, закрывая своими голосами такую болезненную душевную тишину. Болтали о осмысленном и абсолютно бессмысленном, чтобы просто не оказаться в одиночестве, пока за горизонтом плыли облака, а солнце постепенно шло к прекрасному закату, что окрасит весеннее небо в малиновые тона, словно исполняя мечту давно умершего художника, желающего даже при смерти нести красоту в наш серый мир. Прекрасный закат, что быстро сгорает, оставляя наш мир в уродливой темноте. Миг красоты длится недолго — в том его очарованье. А пока мир находится при правлении света можно и поговорить на совершенно разные вещи, наслаждаясь легким прохладным ветерком, который отлично дополнял общую теплоту майского дня. Скоро настанет лето — вот уже витает летний аромат. Стоит лишь вздохнуть, чтобы оказаться в атмосфере беззаботных дней, которые навсегда омрачены неизвестной ранее скверной. И почему никто не ценил те дни, когда война была слишком далека, чтобы стать самой настоящей мрачной реальностью? Столь ужасно наше будущее — куда же ушло то самое прошлое, где мы все играли во дворе, считая, что скверна далека от нас? Кадзуха болтал о сне, о мире и о ежегодном празднике в Ли Юэ. Каждое слово было словно выполнено в ампире — как величественно и смешно, что стало явью оно. Но осталось мрачное пятно — так все было искажено. Прошлое и будущее сошлись в войне, пока весь мир был в тревожном сне. Люди шли на праздник — а он, тьмы соучастник, казнью омрачался, да в пляс со смертью бросался. Но кто судья всему? Нет, решать все приходилось одному. И по тому письму, где все было не к чему, не стало защиты больше. Только дождь был дольше. Но тьма наших очей делала нас лишь сильней. Беннет же болтал о пути — сколько же ради победы надо пройти? И дело чести дойти до конца, не слушая всякого мудреца. Ведь с тобою есть друзья — и цель у вас одна. Сквозь лес пройти, да в болото пойти — даже если там монстр во плоти. Но без друзей больно и страшно — так становится в мире опасно. Да неудача погоняет — только душу закаляет. «Сквозь низину и вышину точно я пройду.» Коллеи говорила мало — весь страх злачных мест она давно впитала. Горят огни фальшивых глаз — нет, не отпустят они нас. Горела кровь — не будет такого кошмара вновь. Когда змей пришел подчас, то был лишь один лаз — бежать от реальности и лжи, чтобы провести всю жизнь во ржи. И бури холодные, и игры голодные — ты в танце с ними кружи, но секреты прошлого лучше не ворожи. Что пуля холодная, что жизнь негодная — забудь, чтоб отпустить. Нет, разве этого простить? Свою ненависть таить, чтобы водицы святой испить? Но боль была все та же. — В Инадзуме много скал, — говорил Кадзуха, смотря на некоторые возвышенности на местности Мондштадта, — А по ним часто молнии бьют. — Ого! Прям как по мне, — везде находил аналогии Беннет, радостно шагая по временем протоптанной тропе. Окружал путников лишь лес, но молчалив он был, чтобы шепчущим его назвать. Оставалось совсем немного пройти. Удивительно, что за время пути Беннет упал всего лишь раз пять, даже ничего не сломав себе. Неужто правда ветер благословил? — Когда настигает такая грозовая буря, то у меня в ушах только белый шум гуляет. Та еще головная боль, — продолжил свою мысль Кадзуха, — особенно морские грозы — вот они истинные короли без короны. — Так ты еще и в море был?! — еще более удивленно проговорил Беннет, искренне восхищавшись похождениям Кадзухи. — Да, вместе с капитаном Бэй Доу и ее командой мы много мест оплыли. Не буду преувеличивать, что я обязан Бэй Доу своей жизнью, — воспоминания о морскому флоте были достаточно светлыми, даже несмотря на недавнюю в те пора трагедию. — Рано или поздно отряд Бенни станет самым лучшим и тогда мы сможем путешествовать по морю. Я так хочу объездить весь мир вместе со своими друзьями, — мечтательно протянул Беннет, желая лишь увидеть своих друзей живыми. Во время пути парень часто осматривал местность, но потом, никого не находя, грустно вздыхал, продолжая вновь свой путь. — Море порой слишком загадочно. Особенно глубоко синее в Снежной, — вспоминала Коллеи, бредя позади всех. — Холодное и очень бурное. Но самое главное, что оно скрывало слишком многое — целая кладезь ценного прошлого. — Тоже самое, что и темное море поодаль от Инадзумы. Кто-то говорит, что там затесались трупы богов и самой Селестии, пока другие смахивают вину на технические катастрофы. В конце концов, никто не хочет туда соваться. Как и в Разлом. — На счет Разлома я слышала, что раньше туда проходила экспедиция, но многое о ней неизвестно. Говорят, будто правительство утаивает факт пропажи людей, пошедших туда. И в целом вся эта ситуация покрыта мраком, поэтому я не могу говорить за ее правдивость, — Коллеи слышала подобное из разговоров Кэйи и Лизы, который как ни в чем не бывало обсуждали книги, смерть и заговоры. — А я от Кэйи слышал, что меня могли в Разломе найти — вот потому я такой невезучий, — пошутил Беннет, вспомнив лишь одну шутку Кэйи. — Хотя это звучит лучше, чем на помойке у Натланцев выторговали. — Кто-то говорил, что тебя на помойке выторговали? — удивленно переспросила Коллеи, до этого, не слыша ничего подобного. — В родных кругах не говорили, это я просто в интернете мем нашел, — пожал плечами Беннет, который является частым гостем огромной сети интернета. Особенно после того, как Рэйзор и Фишль не вернулись — теперь неудачливый парень проводит гораздо больше времени за играми в местном компьютерном клубе, стараясь не сломать ничего. Конечно, именно сегодня Беннета потянуло в лес, даже не боясь свой пропажи — нет, если в любой момент на тебя может упасть древо, то зачем прятаться вечно и бояться? Если от древа убежишь, то вскоре кирпич догонит. — Интересный мем, — задумчиво проговорил Кадзуха. — Но мне больше всего нравится те самые мемы с котами. Их огромное количество и я считаю их самыми смешными. Правда после смеха я часто давлюсь, но это не важно. Кстати, а какие ваши любимые мемы? — Не знаю, мне они очень редко попадаются и как-то часто забываются. Каждый день совершенно разные картинки и видео, — пожала плечами Коллеи, больше интересуясь видеороликами о путешествиях, выживании в различных условиях и рукоделии, чтобы отвлечь разум от совершенно разных мыслей. — Все тоже самое. Я сам в основном таким не интересуюсь, — покачал головой Кадзуха, что предпочитал проводить время за стихами над открытым небом. — Хах, ты взрослый, наверное, для такого, — посмеялся Беннет, параллельно с этим рассматривая местный ландшафт — небольшие скалы, на которых виднеются деревья с пышной листвой, да тропинка промеж подобных острых возвышений. Красиво. Но не очень хотелось напороться на какую-нибудь из этих скал, — а Коллеи по душе видео о выживании в трудных условиях. Но всех нас связал отряд Бенни! Правда, что общее отчаяние связывает людей покрепче любой цепи — пока Коллеи и Кадзуха не могли укрыться от холодных стен городских квартир, Беннет все еще таил в себе надежду, где все хорошо, а друзья его вернулись целыми и здоровыми. В то же время прекрасен весенний день, когда небо еще ясное и облака плывут по яркой синеве, будто и нет больше страхов — лишь счастье и свободный ветер впереди. Спокойно порой на душе. В то же время это спокойствие прервало очередное падение Беннета лицом на тропу, ставшее настолько привычным, что даже стыдно немного. Кадзуха вновь подает свободную руку, чтобы Беннет поднялся, параллельно говоря, как с ним все хорошо и не нужно беспокоиться. Даже странно, что за такой короткий промежуток времени искатели приключений настолько хорошо сблизились, преодолевая путь длинною в темный и страшный лес. Потому, что каждому нужен человек. И вновь Кадзуха хватался за голову, говоря, что просто не выспался, проводя все время на каком-то форуме. И это не было ложью, ведь парень сегодня спал просто отвратно, просыпаясь от каждого шороха и крика за окном. Просыпаясь, когда в глазах играли тени, а комната становилась совершенно чужой — и по утру наполняли разные мысли о поиске Эолы, которая, как и все остальные, в один день пропала, не проявляя никакой связи. Правда все верили, что своевольная девушка просто самостоятельно отправилась на разведку, чтобы найти пропавшую подругу, которая до сих остается во мраке страха и неведенья. Но тьма наступала все быстрее, закрывая собой яркое ясное небо, блистающее своей чистой синевой. Будто прошли годы, а не часы. И впрямь солнце ускорило свой ход. Правда на чьей оно было стороне? — Кадзуха, Коллеи, а у вас есть вторая половинка? — неожиданно начал Беннет. — Все слишком сложно, — пожал плечами Кадзуха, сделав максимально задумчивый вид. — Мне неловко об этом говорить, — смутилась Коллеи, предпочитая никому не открывать подобные тайны. И разговоры текли подобно быстрому течению, постоянно менявшему свое направление — то компьютерные игры, то дела мирские.

***

Текли до того момента, пока на горизонте не появилось то самое древо, сокровенно таящее самые беззаботные воспоминания из лета детства, когда маленькими ребятишками мы считала, что лучшее ждет нас впереди, и Коллеи ясно не поняла, как близко находится она к капсуле времени, где запечатлены веселые улыбки на плохую камеру — но разве дешевизна камеры имела хоть какую-нибудь роль? Где солнце только начинало свой оборот, освещая тихий и такой прекрасный лес, в котором редко пробегали ежи. Не сказать бы, что тогда было все очень хорошо — просто проблемы не настолько явны. И впрямь не касались они веселых детей. Лишь тихое течение реки и спокойный бриз ветра, несущего семена одуванчиков, что заполнили своей красотой все равнины свободного Мондштадта. И никто не хотел бы, чтобы семена так и не достигали земли, оставаясь вырванными мечтами улетать в незнакомые края, где тебя явно не ждут. Все желали видеть одуванчиковые поля во время самого светлого фестиваля, что кружится в искусном танце, находясь посреди сгоревших домов. Правда ли, что всем нам осталось жить слишком мало, чтобы узреть всю красоту нашего мира? Поэтому нужно видеть ее в любом проявлении, наслаждаясь каждым мигом спокойной жизни — вдруг завтра война, эпидемия или снежный буран, что накроет весь мир вечной мерзлотой. И Коллеи благодарна всем, кто смог подарить ей эти моменты спокойной жизни, когда ужасное прошлое казалось лишь сюрреалистичным кошмаром, что уйдет из жизни с первыми лучами солнца. Да, при своем появлении в Мондштадт она наделала очень много проблем, но Кэйя быстро все уладил, являясь достаточно терпеливым человеком. Было, конечно, больно, но результат печати того стоил. Это было по словам Венти, с которым Коллеи весело проводила время в своих снах, лишь один раз видевшись в реальности. Наверное, этот веселый бард был достаточно близок к Эмбер по своей атмосфере теплого комфорта. А ведь Коллеи тоже желает быть тем человеком, с которым каждому будет тепло и комфортно. Можно сказать, что Коллеи мечтает быть как Эмбер — такой же красивой, светлой, энергичной, доброй, веселой, справедливой, смелой… В общем, этот список можно продолжать до бесконечности. И как так получилось, что настолько хороший человек просто пропал, оставив за собой лишь теплые воспоминания? Насколько же наш мир несправедлив? Главное не шагнуть в пропасть, когда за спиной развиваются поломанные крылья. А ведь Эмбер так любила летать на планере, постоянно обучая этому Коллеи, у которой ничего не получалось, но добрый скаут проявляла максимальное терпения, каждый раз ожидая очередного мая, чтобы вновь начать обучение. И так было каждый май до тех пор, пока буря не накрыла спокойствие Мондштадта. Кажется, будто где-то там, в глубине леса, до сих пор ходит живой Барон Зайчик, направляя каждого путника на верный путь. Возможно, что это чувство слишком странное, чтобы быть правдивым, но хочется лишь верить, не думая ни о чем. Правда ведь, что память о друге должна жить в самых позитивных мгновениях? Пускай навек живет в этом лесу прекрасный Зайчик, который знает всю местность, как свои два кулачка. На том дереве, хранящем сокровенные дни, мелком были нарисованы зайчики, собирающие морковки. Чудо, что данный рисунок, словно влитой, до сих пор оставался на этом дереве, пережив всякие невзгоды и непогоды. Будто до сих пор там жили самые лучшие воспоминания, которые ветер не сметет. Прямо на возвышении небольшой скалы находилась гробница сокровенных воспоминаний, а прямо у подножия зарыт самый настоящий клад. — Вот здесь в земле Эмбер зарыла капсулу, — прервала прежний диалог Коллеи, указывая на подножие скалы, на которой располагалось пышнее древо с многолетней историей. — Вроде бы мы вместе здесь все закапывали, — и впрямь вид этого места позволил вспомнить Беннету многие аспекты прошлого. Лучше тогда не смотреть на Разлом, а то знание такого происхождения точно до могилы доведет. — Точно! С нами тогда еще Лиза была! А я чуть в озеро не свалился. — Чувствуется, что это необычное место, — задумчиво проговорил Кадзуха. — Ветер ведет себя здесь по-особенному. Будто становясь гораздо теплее. — Да, именно здесь мы очень часто бывали, поэтому тепло тут так и осталось, — смотря на подобные места, Коллеи сразу же вспоминала о Эмбер, которая с радостью таскала свою подругу по разным и самым красивым территория, где колыхалась трава и текла тихая река. — И будем еще часто бывать! — приободрил подругу Беннет, которого за время пути чуть в лесу не оставили. Но это долгая история. — Вернется Эмбер, а за ней Фишль и Рэйзор подтянутся! Видишь же, что все лучше становится? Это черная полоса, которая скоро закончится! — Я постараюсь надеяться на это, — слегка улыбнулась Коллеи, пытаясь скрыть явную грусть в глазах. — Все-таки самое страшное и впрямь позади. — Я искренне восхищаюсь, как ты сквозь подобное прошла, — начал Беннет с целью поддержать свою подругу, — о таком мне только папы могли рассказывать, но в тех историях героем в основном выступал брутальный мужчина. — А в моей истории была брутальная женщина по имени Розария, — пошутила Коллеи. — Честно, я боюсь ее немного, — неловко проговорил Беннет. — Пробраться сквозь ее острые шипы очень сложно, поэтому Розария и пугает многих. — Ну с моей удачей я точно сквозь них не проберусь, — пожал плечами Беннет, — хотя и слухи о моем невезении часто все сильно преувеличивают. К примеру, у каждого же была ситуация, когда идешь по улице и вдруг в яму падаешь, а потом на тебя еще ветка упала… У каждого же, да? Но в ответ раздалось лишь комичное молчание. — У меня было много ситуаций, но в яму я никогда не падал. Только один раз ветка на голову свалилась. — Я сразу увидел в тебе собрата по невезучести! — без капли злости произнес Беннет, но потом осекся, подумав, что это могло обидеть Кадзуху. — Я не хотел тебя обижать! Это просто шутка, если что! — Ничего страшного, — спокойным тоном ответил Кадзуха, — не вижу смысла обижаться на простые вещи. — Походу и в шутках мне тоже не везет, — пожал плечами Беннет. — Так будем искать капсулу времени? А потом же за сокровищем, да? — Конечно, — хором ответили Кадзуха и Коллеи, после слегка смутившись от все-таки ожидаемой схожести своих мыслей. Вес лопаты по прошествии всего пути уже стал чем-то привычным, поэтому нести такой инструмент в руках с каждым шагом становилось все легче и легче. Или Кадзуха просто привык таскать свой меч в израненных руках, не желая никому показывать свою слабость. — Кадзуха, тебе же не тяжело? А то я так спихнула на тебя свою обязанность, даже и забыв об этом… — виновато пробормотала Коллеи, — прости за подобное. — Не беспокойся, — ответил Кадзуха, уже примерно понимая, где нужно будет копать, чтобы достать из земли целую кладезь ценных воспоминаний. — Мне кажется, что я даже вспоминаю что-то о содержании этой капсулы, — задумчиво проговорил Беннет, смотря в одну точку, где будто бы клубилось все тепло потерянных дней. И опадали листья на тропинку промеж скал, делая это место гораздо более романтичным. — Просто сегодня мне приснился сон о ней, — Коллеи решила умолчать некоторые подробности, говоря лишь сжатым общим содержанием, — где я поняла, что такое больше не должно быть в сырой земле. — Угу, пора бы уже раскрыть этот секрет, — поддержал Беннет. — Только может я копать буду, а то у нас какое-то несправедливое разделение обязанностей в отряде… Все-таки друзья должны все трудности поровну делить. — Убьешься же, — пошутил Кадзуха, вспоминая, что Беннет реально чуть себя лопатой на тот свет не отправил. Но каждое мгновение невозможно просчитать наперед — то мир статичен и непоколебим, то все рушится и горит, превращаясь в жуткую предсмертную агонию, когда все плывет перед глазами в причудливом танце. То ты живой и здоровый, то являешься лишь гниющими останками где-то в лесу. Насколько же наша жизнь хрупка? Кадзуха знал точный ответ на этот вопрос, когда своими глазами видел бесконечные смерти прежде счастливых людей, которые мечтали о самом лучшем будущем, где кто-то заведет семью, а другой построит прекрасную карьеру. И Кадзуха прямо сейчас чувствовал, как по его голове будто прошлась кувалда — настолько боль была невыносимой. Вся не самая счастливая жизнь проносилась прямо будто перед смертью, пока тени свободно гуляли по реальному миру, заглядывая своим бездушным взглядом в испуганные от такой резкой боли глаза Кадзухи. Страшно. Хоть это было и неизбежно, но умереть прямо сейчас не было никакого желания — хотелось бороться за каждый миг. Но что можно сделать, когда весь рушится подобно карточному домику? Неконтролируемые слезы застилали весь обзор, а немой крик так и остался в горле. Тени. Они были повсюду, выглядя, словно хищники, выслеживающие свою добычу. Лопата давно упала с грохотом на землю. А Коллеи с Беннетом принялись что-то делать, но туман не давал ничего расслышать. Кадзуха и прежде видел теней, да боролся с головной болью, но именно сейчас приступ был гораздо сильнее. Никто этого не ожидал, но судьба слишком подлая, чтобы подстраиваться под ожидания. Неужто именно так умирают люди? Кажется, что все можно исправить… Кроме того, что адская боль будто бы навечно сковала такое беззащитное тело. Такова безысходность. И самое ярое желание жить. А ведь у Кадзухи было много планов, на которые он слишком долго решался. Признаться в любви, пойти в разведку, начать наконец что-то преподавать детям в местном кружке при самой крупной библиотеки… И это еще не все. Больно. Настолько, что даже вздохнуть нормально нельзя. Наступил самый настоящий конец. Только чудо могло бы помочь. Или такой теплый ветер, который обволок дрожащее тело… Кадзуха не видел счета времени за этой адской болью, лишь надеясь, что это не конец. Тихая мелодия вырвала из транса, когда боль начала постепенно отступать, а голоса становится яснее. Будто прохлада окутала все, давая желанное очищение. Это и есть смерть? — Кадзуха! У Лизы будет много лекарств, поэтому нам нужно поскорее в Мондштадт! — кричала Коллеи, скорее обращаясь к такому же шокированному Беннету, что со всеми своими силами придерживал Кадзуху. — К-конечно! Я вроде бы знаю короткую дорогу, — Беннет говорил все, что могло прийти в голову. В то же время силы постепенно возвращались, пока мир становился все четче и четче. Это и есть чудо? Мелодия флейты ознаменовала начало новой надежды, когда Кадзуху буквально вытащили с того света. Тихий смешок прозвучал где-то там вдали, не выражая собой ни капли злости — лишь чистый звук, который выражает собой самый настоящий покой. Словно горный родник мир является прохладным местом, рядом с которым слышится сильное течение. Но так спокойно на душе, когда уши слышат прекрасную мелодию будто внеземной флейты, которую даже словами описать нельзя. Нечто чудное, но до боли красивое. Подобное человек играть точно не сможет. Так кто был тем самым спасителем? Может быть и впрямь человек? Но было видно, что Коллеи тоже слышит эту мелодию, пока Беннет, видимо, совсем ничего не замечает. — Ты пришел, — донесся тихий шепот Коллеи, который услышал Кадзуха только из-за своего чуткого слуха. — Спасибо… И подул немного прохладный ветер, что снял всю боль, унося ее с собой в долгий путь. Но Кадзуха понял, что рано или поздно эта боль вернется штормовой бурей, снося все на своем пути — руины, останутся лишь руины. Но пока можно вздохнуть полной грудью. Коллеи испуганно посмотрела в серое небо, чувствуя, что первые капли начали опадать на прежде теплый мир. Почему погода испортилась так быстро? Может потому, что и тьма стала быстрее наступать? Сердце забилось быстрее, но присутствие такого родного ветра делало все гораздо позитивнее. — Простите я… — слабым голосом проговорил Кадзуха. — Ничего страшного, теперь просто вернемся пораньше в Мондштадт, — пыталась выровнять свой тон Коллеи, все еще находясь в легком удивлении от встречи с Венти, который всегда появлялся в нужное время в нужном месте, принося с собой приятный ветер. Честно, девушка мало понимала, кто он и почему так помогает, но все это было не важно. Есть большая заслуга Венти в становлении личности Коллеи, поэтому подросток сильно благодарна этому таинственному парню из снов. «Хе-хе, вы очень смелые, раз пошли сюда, не взирая на обстоятельства, — добродушно заметил Венти, подходя к Коллеи со спины, — правда ты забыла, что сегодня необычный день. — Гм… совсем из головы вылетело, — виновато отвела взгляд Коллеи, — не помню, что за день. А Эмбер бы все помнила… — Не стоит так себя ругать, — ни капли злости в спокойном и слегка веселом голосе. — Считается, что именно сегодня погибла Астарот, поэтому и тьма наступает раньше, чем обычно. Хотя и факт гибели до сих неизвестен, но все равно сегодня луна взойдет на небо слишком рано, чтобы медлить. — Получается, что сегодня рано темнеет? — с ноткой страха переспросила Коллеи, понимая, что все идет слишком плохо. — Сказал бы очень рано, поэтому я и помог твоему другу. Пришлось отвлечься от поеданий яблок, — хихикнул Венти. Он вообще когда-то бывал серьезным? — Правда больше я являться в реальность к тебе не смогу. Слышишь, как дует ветер? — Слишком… бурно. — Если судьба предопределена, то даже самый бурный ветер не сможет ее изменить, — и непонятно в позитивном или негативном ключе звучали эти слова, смысл которых хоть и был на поверхности, но все-равно явная недосказанность брала на себя первое место. Коллеи хотела бы знать больше, не опираясь на время, данное для разговора» Но Венти уже растворился в воздухе, а Коллеи наконец пришла в себя, первым делом увидев, что Беннет придерживает Кадзуху, параллельно говоря что-то про свою извечную неудачу. Коллеи попыталась вновь сфокусироваться на реальной жизни, где с неба падали небольшие капли предстоящего дождя. Страшно, что придется идти по тьме, так еще и промокнув до нитки под сильным дождем, который точно не станет жалеть неудачливых путников. Все обернулось странным происшествием — осталось только случайно на Разлом выйти, чтобы подкрепить свое звание главных неудачников. Но на землю громким рокотом обрушилась первая молния, ясная давая понять, что наступила самая настоящая гроза. Шум осветил весь до этого спокойный мир, который вновь стал темным и чужим настолько, что сердце билось гораздо чаще, а мозг уже начинал придумывать все возможные варианты скорой смерти. А вместе с рокотом молний полился сильный ливень, своим столбом закрывая практически весь обзор. Резко все сменилось. — Послушайте! Я знаю короткую дорогу! — за шумом дождя пришлось Беннету слегка напрячь свой голос. — Мы с Рэйзором там ходили! — Нам… точно надо выйти из леса поскорее, — видно, что Кадзухе стало получше, но прежняя слабость все равно брала вверх. Как бы сильно не было божественное вмешательство, да так просто от боли не избавишь. — Хоть и… здесь есть защита от дождя, но риски слишком… большие. Чувствую, что гроза точно будет немилосердна. — Ага! А то молния ударит точно! — И я уже могу нормально ходить, — ложь или правда? — Спасибо за такую… заботу. В то же время дождь лишь усиливался, пока путники шли совершенно незнакомой дорогой, знания о которой оканчиваются только образами из прошлого, когда Рэйзор, зная лес, как свои пять пальцев, вел самыми интересными тропами, сокращая путь и делая его в разы интереснее. Беннет шел впереди всех, явно держа отдаление от Коллеи и Кадзухи, которые плелись на конце, старательно перебираясь через все препятствия в лице скал и мокрых камней. Удивительно, что Беннет пока не разу не упал, достаточно упорно идя вперед — точно известно, упади он, то это точно привело не к самым лучшим последствиям. Скалистая местность на руку не играет, а тьма еще больше усугубляет все это положение. Скоро на небо взойдет кровавая луна… Погода теплого майского дня очень быстро сменилась страшным холодом, когда никто не хочет находиться на улице, предпочитая пить чай или любой другой теплый напиток в своем уютном доме, куда точно не заберется весь мрак пустых улиц. А ветер пел свою песнь о громовой птице, вводя в ужас любого, кому не посчастливилось остаться на улице. Вдали громыхал мощный гром, редкими вспышками освещая темный лес, который казался совсем страшным и до ужаса чужим — будто за каждым древом таятся странные монстры, а маньяк с топором уже следует по пятам неудачных путников, питающих в себя теплую надежду о своей мечте. Деревья качаются под напором ветра, пока дождь омывает землю, делая ее влажной и склизкой. Страх наполняет каждую клетку, но бояться нельзя. Путники сами на это пошли, поэтому не нужно жаловаться. А пока лишь непроглядная тьма и страшный дождь становятся путеводителями в мир страха и мечт. Вот бы еще прийти живыми, а не стать очередной загадкой в лесах под властью Разлома. Лишь бы не дойти до Разлома… — Стойте! — крикнул Беннет, на секунду остановившись. — У меня же фонарик есть! — и с победной ухмылкой парень достал из своей сумки свой пуленепробиваемый телефон, которого даже Разлом не вытерпит. И впрямь все было мало видно и единственным опознавательным знаком выступала табличка, стоящая здесь еще со времен первых бунтов. Правда никто не понимал надписей на ней, но это не мешало хорошо ориентироваться по подобному знаку. Может эта табличка хранит мировые тайны? Вряд ли, конечно, такой исход возможен, но сам факт таинственности этого места никуда не девается. Но прошли мгновения и появился небольшой огонек, который помог слегка отогнать страшный мрак, который уже собирался забраться в душу, сделав ее своим новым домом. — Вы, кстати, как себя чувствуете? — поинтересовался Беннет, слегка сближаясь со своими друзьями. Все-таки идти впереди всех оказалось слишком страшно, чтобы продолжать свой путь именно так. Тем более, что гром немного стих. — Голова гудит от всех звуков природы, — не совсем честно ответил Кадзуха, — но в целом я чувствую себя гораздо лучше. — Я слегка замерзла, да и предчувствие у меня не очень хорошее, — Коллеи выглядела крайне взволнованной, постоянно оглядываясь по сторонам и дрожа от леденящего холода. Увидев это, Кадзуха добродушно поделился своим хаори, привезенным еще с Инадзумы, чтобы Коллеи точно не заболела. Да, оно было не сильно теплым, но это лучше, чем ничего. — Не надо, я… — Не стоит, вижу, что ты и заболеть так сможешь, — Кадзухе было не так страшно заболеть, как Коллеи с ее проблемами со здоровьем после наложения печати, поэтому поделиться верхней одеждой стало делом чести. Да, Кадзуха остался в одной майке, но все-таки что-то грело душу, когда остальной мир был пропитан мраком и отчаянием. Но Коллеи лишь промолчала на это, понимая, что спорить тут бесполезно. Эмбер также делилась своей одеждой, если видела, что Коллеи хоть чуть-чуть мерзла — такая забота согревала сильнее самого теплого одеяла. «Эмбер… ну почему именно ты? Я очень скучаю по тебе каждый день, постоянно желая увидеть тебя вновь. Пожалуйста, вернись в целости и сохранности. Обещаю, что научусь летать на планере и выучу местность Мондштадта, чтобы стать таким же прекрасным скаутом! Хотя куда мне до тебя? Ты навсегда останешься самым светлым человеком в моей жизни.» Лиза посоветовала писать письма, если очень грустно — вот Коллеи и решила в свободное время своим неидеальным почерком выводить буквы о жизненной тоске. Почему-то именно сейчас, во мраке ночи, вспоминаются все эти письма, когда надежда пылала в холодных руках. — По моим расчетам мы прошли уже большую часть пути, — Беннет старался оставаться на максимальном позитиве, — осталось немного, а там уже по городу пройти будет легче. Кстати, а я вам говорил, что мы идем в Спрингвейл? Просто до Мондштадта идти больше надо, а в Спрингвейле хотя бы дождь переждать можно. — Нет, не говорил, — первым ответила Коллеи, опережая Кадзуху. — Надеюсь, что вы не в обиде на меня, — виновато покачал головой Беннет. Промокший до нити, весь израненный, но с улыбкой на лице — в этом был весь Беннет. — Плохо знаю местность, но вроде отсюда до Спрингвейла нужно совсем немного шагов сделать, — Коллеи точно знала, что Эмбер бы без капли сомнений рассказала б о всей территории Мондштадта. — Да, еще буквально пять минут и… — Беннет, увлеченный размышлениями о местности и дорогах, не заметил лежащего камня и с характерным звуком свалился на траву, испачкав свою одежду. Не сказать бы, что она и в прошлом была чистая. Правда хорошо, что путники уже вышли на равнину, поэтому удар пришелся не по скале. Коллеи, находясь ближе всех к неудачливому парню, подала свою руку помощи, помогая ему встать. — Спасибо! — встал Беннет, слегка отряхиваясь от грязи. — Стоп, мы же лопату в лесу оставили! Хотя с одной стороны это даже хорошо, а с другой ее могут похитители забрать… — Главное, что все мы живы, — ответила Коллеи, крайне надеясь, что так и будет. Становилось страшно от того, как пустынна была равнина — только тьма и небольшой свет от телефонного фонаря. — Может я вам расскажу о пустынях? — никто не возражал, поэтому Беннет с явным энтузиазмом начал свой рассказ. — Папы рассказывали, что в пустынях есть большие пирамиды, а в них бесконечные ловушки и несметные богатства — вот поэтому многие и желают попасть в пустыни Сумеру, чтобы получить несколько драгоценностей из древних племен. Думаю, что меня бы первым же ловушки вывели из строя… Хотя я очень сильно хочу побывать в этих гробницах, ведь это так интересно! Сундуки, загадки, склепы, фрески — вот истинное богатство древности! Главное, что если я найду эти сокровища, то папы заживут богатой жизнью, а Гильдия Мондштадта станет самой популярной в мире! — В прошлом я была в пустыне, — Коллеи не очень любила вспоминать об этом времени, ведь именно тогда царила бесконечная безнадега. Мечты сгорали, оставаясь дурно пахнущим пеплом на потрепанных вещах тогда еще совсем маленькой девочки. Но самое главное, что все это уже позади, — там очень жарко и ветер просто раскаленный. Быстро становится крайне дурно. Вот гробниц я не видела — только бесконечные просторы песка. — В пустыне я не был, но один раз ветер завел меня в Натлан. Также там иссушающая жара, бороться с которой ничего не помогает, — и все с интересом слушали о этом интересном, но крайне закрытом регионе. — Так еще и черный бизнес во всю процветает. — Торговля людьми? — Коллеи что-то слышала об этом. — Да, Натлан — это единственный регион, где несмотря на запрет все равно крайне процветает такого рода деятельность. Власти уже устали с этим бороться, но изменить вековые устои не так уж и легко. Поэтому в этом регионе стоит быть крайне осторожным. Даже меня там чуть не похитили. — Страшно подумать, что с похищенными делают там, — испуганно проговорила Коллеи, вновь вспоминая о своем прошлом в лечебнице Дотторе. — Честно, меня тогда Бэй Доу спасла, сказав, что это ее раб просто от плети отбился. Думаю, что если бы не она, то жить мне навек в неволе. Правда потом капитан по пьяни поставила меня как ставку в популярном казино Ли Юэ… Но все равно Бэй Доу крайне надежный человек, который сможет даже дракона голыми руками избить. — Страшно, когда твоя жизнь принадлежит другому человеку. Мое здоровье и тело было в руках безумного Дотторе, который творил с людьми все, что придет ему в голову — до сих пор не могу понять этого человека, — в голосе Коллеи появилась гремучая смесь из страха, злости и жажды мести. — Также и правительство Инадзумы часто творило всякие бесчинства. Законы с каждым годом становятся все абсурднее, а надежды людей тают, словно снег по весне. — Ребят, нам осталось идти совсем немного. Сейчас на горизонте должен появиться Спрингвейл, — радостно сообщил Беннет. Но дождь все не стихал, осыпая этот мир холодными гроздьями. А тьма все также наступала на этот мир, погружая его в таинственную неизведанность. Вот и густые леса позади — впереди лишь мигающий ярким светом жилых домов спокойный город, который примет путников, давая им такое желанное тепло. — Хорошо, что мы сможем переждать там дождь, — облегченно вздохнула Коллеи, понимая, что многое позади. Потом еще успеешь зайти за капсулой и забрать лопату. — А дальше там по дороге до Мондштадта дойдем. Но равнина с редкими деревьями будто и не желала кончаться, а когда ее наконец все же настал, то перед путниками предстал самый настоящий Разлом. Притом появился он очень близко. Страх сковал все тело, а немой крик застыл в горле. Нет. Только не это. — Стойте! Я же точно ходил по этой дороге и все было хорошо! — испуганно заговорил Беннет, не веря в произошедшее. Будто территория поменялась, полностью подстраиваясь под встречу с Разломом. С самым настоящим хищником, желающим сожрать каждого, кто встанет у него на пути. Между тем дождь хлынул с большей силой, придавая моменту большую трагичность. Было темно и страшно. Не хотелось верить, что такая встреча произошла взаправду. — Давайте просто развернемся и быстро уйдем отсюда! — еще более испуганно сказала Коллеи, желая просто свалить отсюда поскорее. — Поддерживаю, ветер здесь будто душу украсть хочет, — Кадзуха постарался скрыть то, что голова у него разболелась сильнее обычного от подобной ауры. И впрямь Разлом устрашал каждого, кто рискнет увидеть самую настоящую бездну, которой не должно было существовать. Но секунды бездействия стоили того, что глаза Коллеи и Беннета наполнились ужасом, а на плечо Кадзухи упала чья-та рука.