Проект: Тейват

— Давай не будем смотреть эту запись? — поджала хвост Диона, явно не желая слышать хоть что-то про себя от этой странной фигуры. — Все равно он говорит одно и то же… — Просто признайся, что боишься, — крутя пульт в руках, сказала Розария, — ведь он тоже будет рассказывать о твоем влоге. — Да хватит уже! Нормальный у меня влог! — топнула ногой Диона, уже порядком устав от всех колкостей Розарии. — И вообще забудь о нем! — Как о таком забыть? — голос Розарии был всегда равнодушен, будто она и впрямь разучилась испытывать эмоции. — Очень любопытно, что все-таки эта фигура может сказать о тебе. Разве ты не чувствуешь подобного? — Я… мне любопытно, но… — слегка замялась Диона, — да и не страшно мне… Тебе просто это показалось! — Ага, сразу как видишь, что у меня в руках что-то, то сразу «покажи» и «скорее дай мне посмотреть», — вспоминала о совместном быте Розария, — поэтому твое любопытство у меня уже в горле сидит. И о быте можно было еще многое вспомнить — как хорошее, так и крайне раздражающее. К примеру, Диона часто натыкалась на страшные видео в интернете, а потом вскрикивала на весь дом от резко выскочившего страшного лица. Стоит ли говорить сколько времени потом Диона оправдывалась, что ей не страшно? И впрямь порой Диона была крайне смелой, но вот резко выпрыгивающие картинки… выбивали из колеи. Также Диона часто готовила торты и прочие десерты, иногда делясь, если попросят. Правда Розария никогда не просила. Лишь один раз Диона испекла блинчики с добавлением интересных ноток — нет, на что-то кроме алкоголя специфический талант девушки не распространялся, поэтому интересные нотки были достаточно привычными — и решили угостить ими именно Розарию, что самая первая попалась в прицел зорких глаз. И вот три часа ночи, на кухне горит неяркий свет, а за окном уже воцарилась тьма, которую лишь слегка прогоняют уличные фонари. Дороги пустые. Тишина давит на уши. Блины еще теплые, буквально с пылу жару, но одними словами вся эта идиллия рушится: «Тебе правда нравится эта еда?» Как только эти слова долетели до кошачьих ушей, так у двух соседок завязалась небольшая словесная перепалка, что была словно все другие. Все было по-старому, будто жизни и не хотела меняться, протекая в своем темпе. Правда весь спор решился достаточно было, когда по не самому хорошему стечению обстоятельств в не совсем уютную квартиру заглянула Коллеи, чтобы проведать Розарию, которая сама не ожидала, что в такой поздний час к ней заглянет этот подросток. Никто не задавал лишних вопросов, хоть любопытство и становилось главным чувством для Дионы. И голодной подросток точно не ушла голодной, ведь Диона решила сделать дегустатором случайного гостя, наложив целую тарелку подогретых блинов, что были политы шоколадом и взбитыми сливками. Само тесто тоже было в новинку из-за добавления некоторых пряностей. Коллеи хорошо оценила это блюдо, вызвав у Дионы самые положительные чувства. Правда Коллеи никогда не была привередлива в еде и обычно ела, что дают, хоть и за время, проведенное в Мондштадте, подросток точно стала питаться гораздо лучше — те же редисовые шарики переставали быть лишь мечтой, а кухня Лиза никогда не становилась невкусной. Самое главное — это с любовью, как говорила библиотекарь. Правда иногда Лизе было лень готовить, поэтому она либо брала еду уже готовую, либо давала возможность, чтобы новичок попрактиковался в этом нелегком деле. Не сказать бы, что у Коллеи все хорошо получалось, но она очень сильно старалась, уделяя готовке достаточно большое время. Правда у Диона была еще одна мотивация, чтобы идти на кондитера. Конечно, сначала девушка думала, что тортиками винную индустрию не испортить, но потом в голову наивного все еще ребенка пришла великолепная идея, звучащая гениальным образом: «Если люди будут есть вкусные торты, то и алкоголь им не нужен будет. Я точно создам самый лучший рецепт!» И Диона всей душой верила в этот план. — Но зато я с тобой рыбными консервами делюсь! А я их с таким трудом берегу, — Диона порой бывала достаточно добродушной. Редко, но случалось такое. — Также я очень хороший собеседник! Знаю очень многое, и мы с тобой можем говорить о чем угодно… все же так, да? — Возможно. Так я убираю паузу? — Ладно, делай, что хочешь, — стоит ли говорить, насколько данный ответ не устроил Диону? Пускай хотя бы запись будет интересной. И с характерным щелчком на экране вновь появилась ужасного качества картинка, записанная на самую худшую аппаратуру. Но в то же время подобное придавало особенный шарм, который заставлял смотреть эти записи снова и снова, желая вглядеться во все странности Разлома. Разве это не было очаровательным? Такой мистический экспонат, что навек стал кладезю памяти о странном существе, любящем перемывать всем косточки. Также казалось, будто это не странность Разлома, а самый обычный человек со своими причудами — все же любят в тихую пообсуждать все, что плохо лежит? Наверное, это не самый лучший поступок, но что сейчас вообще хорошо? И тихая песнь не становилась чем-то новым. Да, содержания подобных видео могло быть тревожным, если сильно вникать в действия паранормального блогера. И в целом вся эта ситуация явно не внушала доверия, когда в пустой комнате, что совсем недавно была полна антуражем популярного бара, появлялся телевизор с интересным наполнением. Но самое страшное — это думать о своей недавней смерти. Диона не могла даже предположить, что с ней станет, выйдя она из этого пространства. Правда, что наступит самая настоящая смерть? Ложь ли, что у кошек девять жизней? И Диона всеми силами скрывала свою дрожь, думая о далеком и в то же время до боли близком. Никому не хотелось умирать, особенно когда большая часть жизни находилась впереди — достаточно много планов, чтобы так просто уйти. Тем более, что Дионе не хотелось, чтобы ее отец окончательно спился. Все-таки Диона любила отца больше всех, считая его самым лучшим, когда он не прикасается к алкоголю. Зачем вообще придумали спиртные напитки? Ведь именно из-за них люди становятся совершенно ненормальными, а отец не уделяет достаточно внимания для своей любимой дочурки. Так еще и местные пьяницы под воздействием вкусных коктейлей часто просят Диону помяукать… Но этому всему рано или поздно придет конец, ведь девушку не зря назвали Концом винной индустрии! Конечно, так себя называет только Диона, но разве подобное уточнение важно? Но размышления прервал странный голос из записи, который наконец начал свой рассказ. — Что могу я рассказать на счет Дионы? Этот ребенок достаточно раздражителен. Настолько, что меня чуть ли не послали за мой отзыв на коктейль, который был правда вкусен. Я, конечно, знал, что люди здесь очень обеспокоены, но не думал о таком масштабе. Правда меня еще кое-что заинтересовало… Уши и хвост, словно кошачьи! Я даже попросил ее мяукнуть, чтобы точно удостовериться о своей теории, но за это меня еще раз послали далеко и надолго. Но еще стало интересно, что напитки, сделанные руками Дионы, были великолепны. Хочу еще раз заскочить в этот бар, но в последнее время у меня слишком много дел. Запись получается очень короткой, поэтому скажу еще пару словечек. Удивительно, что ребенок работает в баре, так еще ненавидя абсолютно всех посетителей и заодно свою способность — чем-то похоже на меня. Конечно, в баре я не работал, но свои способности отчаянно ненавидел. Правда потом втянулся и начал задавать меньше вопросов, воплощая свою цель в реальность. Если говорить честно, то я до сих пор не знаю, зачем существую. Это так странно. На этой грустной ноте запись оборвалась. — Начали за здравие, а кончили за упокой, — прокомментировала аудиозапись Розария, с некоторым интересом смотря на Диону. — Вот видишь, твои напитки даже странным белым существам нравятся. — Да вы все издеваетесь надо мной! — особенно грустно сказала Диона, все еще тая надежды создать самый отвратительный коктейл. — Нравится видеть мои страдания?! — Еще в общество по защите животных напиши. Может помогут. — Давай, включай уже следующую запись. Слышать тебя не могу. На экране появилось название следующего аудио: «О Тарталье.» — Мы знакомы лишь мельком. Мне известно, что этот парень имеет сильную связь с Бездной и достаточно буйный нрав, поэтому с Тартальей шутки точно плохи. Если Скирк была его наставницей, то мне страшно даже думать о битве с ним, хоть он и сильно настаивает на этом. Разве подобный нрав не является символом влияния Бездны? Конечно же да. Из Бездны людьми не выходят, ведь каждый прогибается под ее бесчеловечный характер. Выживает там сильнейший. Если говорить моими догадками, то Бездна — это остатки некогда потонувшего государства, которое из-за воздействия неизвестной мне силы превратилось в… такое. Что-то вырвалось на свет, что-то крайне потаенное. Но вернемся к Тарталье. Я бы мог много о нем сказать, но контракт с Чжун Ли мне не разрешает. Что вообще он нашел в этом монстре? Если честно, то все они в одинаковой степени монстры, поэтому стоит не говорить так. Скажу лишь то, что если мы и будем сражаться, то я сто процентов проиграю. Что мой тупой меч сделает против вековых практик Скирк? Тем более, что дерусь я только в крайних случаях. И смерть в мои планы пока не входит. Рейн, ты этого не дождешься. Даже не мечтай. В одной из иллюзий мы встречались с Тартальей. Правда слишком много проблем он наделал, да и честно плевать мне было на это. Свою роль мальчика на побегушках я уже отбросил. Только вот момент с роботом и младшим братом Тартальи оказал влияние на меня — защищать семью крайне важно. Жаль, что я так и не смог защитить свою. В конечном же итоге, мои речи слишком сковывает этот злосчастный контракт. У меня слишком много тем для разговоров, но из-за ограничений записи становятся слишком короткими. Скорее всего, это самая последняя запись, поэтому в дополнение всего расскажу здесь еще об одной теме, которая меня сильно интересует. О конце. Когда он наступит? Что мы считаем концом? В своей записи я точно захватывал аспект войны — и да, думаю, что она точно входит в понятие конца. Но… наступает война, как крайняя точка. Все мои наблюдения сводились к этому. То есть мы не видим менее заметных деталей, потом сталкиваясь с настоящей лавиной из проблем. Если и существует конец, то наступит он, словно очищение этого мира от всей грязи. Я видел так называемый конец много раз, поэтому не боюсь его. В то же время конец бывает разным, так что судить мне не под силу. Предоставлю это другому. Но каков конец для данного мира? Точно крайне трагичный, как и любой конец, в принципе. Но именно сценариев подобного… слишком много. Бездна? Разлом? Раскол? Асмодей? Архонты? Я многое повидал, но чтоб настолько было все расплывчато — это полнейшее очарование. Прощайте. Скорее всего, это моя последняя запись. — Какой-то псевдофилософ, коих слишком много развелось в соцсетях, — буркнула Розария, дальше акцентируя свое внимание на задумчивой Дионе, которая с крайне любопытным видом всматривалась в потухший навсегда экран, — а ты что думаешь? — Мне было интересно, — задумчиво проговорила Диона, — правда странный осадок остался. И не думай, что я дрожала! Мне было не страшно! — То есть тебя не смущает, что мы нашли эти записи в совершенно странном пространстве, а человек из телевизора живет под землей, но редко выходит на поверхность? — поставила вопрос Розария, пристально смотря на Диону, которая явно старательно выдумывала ответ на подобные реплики. — А я не думаю об этом! — гордо заявила девушка с ушками, наконец вспомнив хоть что-то, чтобы не в коем случае не проиграть Розарии. — Нужно мыслить позитивно, а не как ты! — По тебе видно, что ты не думаешь. — Вечно ты мои слова коверкаешь! — раздраженно бросила Диона, перебирая в голове миллион случаем своей правоты, когда под напором искаженных слов истина будто бы переворачивалась вверх дном. — Жить с тобой просто невозможно… Постоянно одно и тоже, что я больше на ребенка похожа! Это невыносимо! — Но в то же время ты продолжаешь жить со мной. Даже новый год мы один раз вместе отмечали, втроем с Коллеи, — хоть и тон Розарии был достаточно равнодушен, но можно услышать, что при упоминании Коллеи он слегка смягчился. Только слегка. — Просто у меня нет выбора, да и… Ладно, может тот новый год был достаточно веселым, — честно призналась Диона, до этого отмечающая каждый подобный праздник в одиночку, ведь либо ее никто не зовет, либо отец вновь напивается до неадекватного состояния, и девушке приходится с плохим видом и настроением проигравшего возвращаться в одинокую квартиру, откуда уже свалила Розария, проводя время вместе с Кэйей и прочими дружками — обычно только с Кэйей, ведь сестра не особо терпела шумные компании, обычно избегая подобного взаимодействия. Пустое, тихое и темное пространство. Диона обычно вздыхает со всей ненавистью к алкоголю и людям, что создали его, после включая какие-нибудь видео в телефоне, чтобы есть традиционные Снежнайские праздничные блюда будто бы не в пустой квартире. Но Диона никогда не признает, что одиночество стало верным спутником на пути длинною в жизнь. — Знаешь, а ведь я поняла, что этот человек на записи выглядит, словно обычный житель, если прошел в бар без всяких вопросов. Получается, что подобное есть среди нас? — Ты только сейчас это поняла? — Только сейчас я подтвердила свои размышления, — поправила Диона, — ведь и до этого встречались всякие странности в обыденной жизни. Правда никто мои слова всерьез не воспринимал, говоря, что я опять себе что-то придумала, — особенно обиженным тоном добавила девушка, когда все ее эмоции были подкреплены движениями хвоста, словно у злой кошки, что хочет побыть в одиночестве. Но Диона никогда не считала себя хоть чем-то похожей на кошку. Хотя порой это больше походило на оправдания. — И что ты такого интересного видела? — Людей в черных плащах вокруг Разлома. Я тогда пошла отца искать, что опять на связь не выходил, уйдя на очередную охоту в нетрезвом виде, но увидела только этих… сектантов? Я тогда аккуратно прошла, чтобы никому на глаза не попасться, но все равно отца своего не нашла. В итоге он на следующий день вернулся. Пьяный и… — зло добавила Диона, контрастируя с общим тоном рассказа. — И тебе я тоже хотела это рассказать, но ты пропала! Прям у меня из-под носа! — Сказала бы сразу, что по важному делу, а не как обычно. Я людям помогаю в таких-то ситуациях — в этом же моя работа, не так ли? — Розария всегда говорила, что к ней можно обращаться с трудноразрешимыми проблемами. С молитвами мистическим и точно реальным «богам» надо идти к другим Сестрам. — А я, видимо, не человек, — сказала Диона, после поняв, что она и впрямь не человек. — Фактически да, но тут же про отношение было ввиду? Или ты специально меня задела? — Трактуй как тебе удобно. — Ничего не меняется, — буркнула себе под нос Диона. — Ладно, спорить с тобой себе дороже… Так ты что-нибудь знаешь о этих людях в плащах? — Этих сектантов развелось, словно овец на убой, — слегка раздраженно заметила Розария, точно припоминая что-то из своего прошлого, — так что никого выделить не могу. — Мне кажется, что это явно не сектанты, — с явным волнением в голосе ответила Диона. — Возможно, какая-то группировка… но… — Возможно, это не наших ушей дело, — загадочно сказала Розария. — Идем, нечего нам здесь задерживаться. — А куда пойдем? — любопытство сияло в глазах все-таки напуганной Дионы, что не могла совладать со своей натурой. Хотя с Розарией было гораздо спокойнее. Если, конечно, рядом с девушкой стоит не поддельная Сестра. — Куда ветер дует, — ответила Розария, направляясь к выходу из пустого здания — либо Диона идет, либо остается в царстве тишины и дурманящей тьмы, — не отставай. И Диона всеми фибрами души не желала оставаться в этом темном пространстве, черноту которого не могут прогнать даже зоркие кошачьи глаза, что наполняются страхом при мысли о подобной неизведанности, — и казалось, будто в каждом углу уже точит зубы всякая нечистота с отвратительной гнилью на тельце — поэтому девушка без злой мысли подошла к Розарии, чтобы вслед за ней покинуть это неприятное место. Словно трагедия застыла в заточении этих холодных стен. И Дионе щемила в груди мысль о схожести данного места с той самой мрачной и молчаливой квартирой, когда отец вновь ушел на охоту, а за окном с протяжным воем гуляет штормовой ветер — бьет яростными ударами небесная молния, и тихо-тихо бьется маленькое сердце, что вот-вот выпрыгнет из напряженной груди. Вновь страшно, и вновь придется что-то придумывать. Нет, Диона точно не дрожит в такие моменты. Точно-точно. Здесь молний нет — только загадочное молчание. И Диона больше не желала здесь задерживаться, зная, что где-то там есть путь к желанному спасению, когда весь этот бред фантасмагории останется позади. Все же так легко, да? Выход есть, и он даже не сокрыт за острейшими шипами местных лесов, на которых висят давно сгнившие конечности неудачных путников. Отвратительное зрелище. Как же хорошо, что оно существует только в почти реальных кошмарах. Хотя, кто его знает? Что сокрыто от наших глаз? Может мы все слепы, не замечая всего ужаса реального мира? Выколоть себе глаза, чтобы не видеть всей жестокости обычных на вид лесных чащ. Но что ждет за красивым на вид выходом? Разве это место так просто отпусти? Нет. Оно лишь ждет, чтобы капкан захлопнулся стальной пастью, заставив неудачников перегрызть себе ногу в надежде на спасенье — и любая милость становится очередной иллюзией на плахе, когда весь мир приобретает металлически кровавый запах, но все равно есть о чем мечтать, ведь мечты так просто не теряются в извечной тьме. Мечты не горят. Пусть будет так всегда. Но выла тревожным воем покалеченная душа при мысли о завтрашнем дне, которого здесь можно даже и не ждать — вот что пугало больше всего. Шаги отдавались характерным звуком, что при гнетущей тишине казались слишком громкими, чтобы на их звук не сбежались самые жуткие порождения. Но стоит лишь пройтись до двери, дабы вновь очутиться в царстве тьмы, которое появилось в нашем мире, словно болезнь от гнилых трупов. Кажется, что в этом темном пространстве есть не только Розария и Диона — и эта мысль нагоняет мрак от понимания возможности подобного. Темно. Даже слишком. А была ли здесь эта дверь? Все изменилось слишком быстро — пространство постоянно становилось порождением чего-то нового. Диона последовала за Розарией, очутившись на улице, по которой во всю силу гуляет густая непроглядная тьма, что даже огня не боится. Ничего ее не прогонит. Никто здесь поможет — лишь мрак, который застыл в своей гнусной усмешке. А реально ли все это? Нет. Такой тьмы в реальности не может быть. Правда же?.. — Вот ведь демонюга, — выругалась Розария, когда любые попытки раздобыть хоть каплю света оканчивались болезненной неудачей. Перед глазами лишь черная картинка, а уши стали гораздо чувствительны ко всяким звукам, но Диона старалась спихивать грохот шагов на недалеко ходящую Сестру, чьи каблуки должны издавать подобные шумы. По крайней мере, Диона желала в это верить, ведь при такой тьме девушка стала совершенно беззащитной, словно слепой котенок на дне ведра. — Мы не можем здесь задерживаться. — И как ты предлагаешь нам идти? — взволнованно ответила Диона, даже не скрывая своего состояния. — Ничего не видно… — Зато слышно, — раздался из тьмы голос Сестры. — Но мы потеряемся тут! Надо переждать тьму… а то… — Дионе была храброй девушкой, доставая отца из любой бури, но именно сейчас, когда перед глазами темная картина, вся смелость отходила на второй план. Дрожь пробегала по спине. «Ты же не заблудишься в ночи без кошачьего зрения?». — Ты слышишь это? — Розария говорила гораздо тише, будто опасаясь быть замеченной. — Шаги там, во тьме. «Так это была не Розария…» — быстро смекнула Диона, еще сильнее прислушиваясь к более выразительным звукам, что тонули в густом мраке, отдаваясь жутким чувствами осознания в и так испуганный разум. Сердце забилось чаще, и Диона, чувствуя себя в полнейшем одиночестве, стала вспоминать все молитвы всем живым и неживым духам-покровителям. Притом бежать было не лучшим решением, ведь навек потеряться во мгле — это та учесть, какую даже врагу не пожелаешь, настолько страшна подобная жизнь в бесконечном неведенье. «Такие звуки издает смерть?» — Я… слышу… — еще более испуганно сказала Диона, переходя на негромкий шепот. — Стой… нам же нельзя говорить? — Говори, — таким же тихим шепотом ответила Розария, вызвав у Дионы крайне удивленную реакцию. — Все-равно хуже мы не сделаем, ведь наши шаги издают больший шум, да и если оно и впрямь реагирует на звуки, то наши жизни скоро оборвутся без всяких вариантов. Только не ори на всю улицу в своей манере, — голос Розарии был более ровный, не поддаваясь и намеку на тревожность, что так и просилась взять главенство в такой ситуации. — Иди за мной, влево, а по голосу мы поймем, если кто-то сдохнет здесь. Слова звучали крайне убедительно, правда Дионе очень не понравилась последняя строчка, но высказать свое недовольство здесь — это фатальная ошибка. — Я не чую твоего запаха, — на ходу сказала Диона, ища любую подсказку в кромешной тьме, словно ветку над обрывом, на далеком дне которого лишь мрак и боль. И впрямь запах мог бы стать прекрасным помощником, особенно учитывая, что у Розарии он крайне выразителен — металлический, яркий, будто багровая аура, если переводить запахи на цвета, но между тем было в нем что-то чуждое, выбивающееся из общей картины. На самом деле, у Коллеи запах был похож — только некоторые нотки отличались. — Возможно ли такое, что тебя нет рядом? Может мы находимся в разным пространствах? — Ты так сильно боишься остаться в одиночестве? — Я… Тебе… — замялась Диона, тщательно продумывая свой ответ, — не кажется. Но я не сильно боюсь. — У тебя и так кроме сорокалетних пьяных морд никого нет, поэтому логично, что ты не сильно боишься, — наблюдательность Розарии была на высшем уровне. — Ты лжешь! — все-таки сорвалась Диона, повысив звон своего голоса. Держалась девушка недолго. И Диона поняла, что осеклась, позволяя своей гордости взять полный контроль над ситуацией, когда еще минуту назад далекие шаги становились все ближе и ближе, а сердце вновь отстукивало огромное количество ударов в секунду, нарываясь вырываться из быстро вздымающийся груди. Но перед глазами лишь тьма — непроглядная она, и ничего не видно, кроме смерти, смотрящей прямо в испуганные глаза — дыхание ее было ледяное, а взгляд олицетворял собой крах прежней жизни, оставшийся где-то там вдали. Подобно темного небу, смотрели миллион кровоточащих глаз, вырванных из совершенно инородного существа. Страх желчью подступал к горлу — неприятный яркий вкус, который хочется забыть навек. Но мы боимся. У нас нет сил, чтобы противостоять воинственной неизвестности — мы слишком слабы, чтобы сражаться. Мы — пленники своих слабостей. Диона яро верила, что она не одинока, боясь противостоять своим страхам. У Дионы нет оружия, чтобы сражаться, а кулаки легко ободрать. Пришло время наказания за свою слабость — сражение за собственную судьбу не бежит за проигравшими. Но мы верим, что сильны — и этой веры нам достаточно. Шаги становятся все быстрей. Диона и Розария тоже не отстают от такого темпа, бросаясь в отчаянное бегство. Девушка точно помнила, как окончилась прошлая погоня — и эта мысль отдавалась болезненной раной в животе — нет, Диона не умерла от такой раны, но понятно, что вместо гибели может ждать что-то более плохое. Вечный путь без света. Мы знаем, что не сможем, но мы хороним эту мысль под гнетом святой веры. Нам внушали, что каждый станет победителем — и мы желаем верить этому. Мы хотим действовать, сражаться, но руки дрожат от кровожадных мечей. И так однажды мы поняли, что нам безжалостно врали. Наказание за нашу медлительность было страшно, но мы не желали верить в такое. Мы стали слепы — и в этом состоялась наша учесть проигравших. Диона никогда не желала умирать, сейчас понимая, насколько смерть подошла близко, дыша своим омерзительно холодным дыханием прямо в незащищённую спину — никто бы никогда не подумал, что это будет выглядеть именно так. История циклична — и вот этому самое яркое подтверждение. Как же изменить круг трагической сансары? Каждый цикл является трагедией, каждый конец всего лишь полчище крестов на выжженных землях, каждый шаг — это бесполезная борьба с судьбой. Нет всякой мысли о счастливом конце — есть только усталость в бесконечной борьбе за счастье. Перед глазами тьма, а в ногах — небольшая усталость. Проносимые перед глазами сокрытые пейзажи больше не имели роли, ведь ничего не было важно, кроме извечной темноты, всего лишь черной картины, что осталась неприятным отпечатком на встревоженной душе. Не один огонь не прогонит такую густую тьму — в сердце она, а не пред взором. Тягучая мгла, которая пожрет всякий свет. А вдруг они стали слепы? Будто и не существовало ничего — дорога была крайне пряма, и не встречалось на пути разным препятствий, которые могли бы добавить хоть каплю живости этому фальшивому месту. Диона пыталась ухватиться за совсем недавно находящуюся рядом Розарию, которая имела с собой пистолет и силу для выстрела, но ответом на все усилия служила пугающая пустота, ощущения коей било сильнее резвых хлестов. Шаги. Быстрые шаги, звук которых раздавался со спины. Сомнений нет никаких. Диона не хотела хотя бы думать о том, что может остаться одной в такой ситуации. Нет, все тело девушки не дрожало, и никого она не ждала — по крайней мере, Диона не желала показывать свои слабости для посторонних глаз. Хотя было уже поздно — пора бы уже сорвать все маски, чтобы занавес наконец обозначил конец трагедии. Бурные аплодисменты для такого кошмарного конца! Пускай зал плачет, да ничего уж не изменить. Пускай искривляются маски. — Розария! — вырвалась отчаянным криком потухшая надежда. — Я здесь, — достаточно близко раздался голос Розарии, — только не ори на весь мир. «Как можно сражаться, если твой враг невидим?» Возможно, это должно было успокоить Диону, но вместо этого в душе появилась еще более длинная тень сомнений. Розария казалась фантомным голосом, затерянным в далекой тьме — и от этой мысли на душе становилось слишком грустно. Конечно, Диона до крайней степени не выносила Розарию с ее неоднозначным характером, да и в целом именно Сестра была виновата в этом происшествии, но… не хотелось терять кого-то на темном пути. Бесконечный бой за жизнь с каждой секундой становился все утомительнее и утомительнее, но и сдаваться было слишком страшно — мало ли что ждет в такой тьме? Только боль и отчаяние, от которых никакая звезда не спасет, насколько яркой не было бы она — после заката наступит лишь смоленное небо, лишенное небесных светил. Даже день будет темным. Диона могла бы продолжать утомительный побег от неизбежного, но вместо этого девушку схватили за руку и рывком потащили в другое направление. Диона поклялась бы, что ее схватила бледная и вечно холодная рука Розарии, которая все-таки взаправду находится рядом, имея абсолютно реальное тело, а не иллюзорное порождение тьмы. Возможно, именно сейчас Диона почувствовала себя гораздо лучше, мысленно отрицая это. Именно сейчас появилась надежда, которая позже должна остаться лишь глупой выдумкой. Судьба начертана, выцарапана прямо на теле неудачников, что попали в мир, играющий по другим правилам, узнать которые практически представлялось невозможным. Что за белая фигура на записях? Неужто все обернулось ловушкой для излишне любопытных? Сколько людей уже здесь похоронены? Может быть такое, что стоит увидеть этот мир, и сотни трупов предстанут перед побелевшим от страха лицом? Но остается лишь гадать, мучительно выжидая миг, когда мрак отступит, и все тайны выйдут на свет, словно шумный рой тли. Диона почувствовала, насколько сильно сжали ее руку, когда тягучая боль раздалась в скоро онемевшей ладони. Но страх был гораздо сильнее, чем физические ощущения, понять которые слишком легко. Всякое сопротивление против такой натренированной хватки Сестры оканчивалось не самым хорошим образом, поэтому Диона послушно следовала за действиями непредсказуемой Розарии, которая из прошлого опыта знала, что делать в любых условиях — все-таки тело было закалено суровыми снежными бурями, а душа давно окаменела в надежде на защиту. Что будет дальше? Темнота. Резкий толчок — и Диона уже ощущала, что катится вниз, смешивая чистую одежду с мерзкой грязью. Это не совсем больно, но неприятное чувство резкого удара от небольшого падения все-равно оставляет болезненный след. Хорошо, что падение произошло не в яму с ножами на дне, а в неглубокий овраг, который не вязался с общей атмосферой пустого пространства. Кажется, что совсем рядом прозвучал шелест листвы — видимо, по прямой тропе можно забрести и в темный опасный лес, кроющий свои тайны за пеленой мрака. Диона, спустя несколько мгновений придя в чувство после удара, решила пока просто сесть на землю, чтобы как можно тише перевести дыхание. — Сбежать отсюда нельзя, — из мрачного тумана звучал голос Розарии, которая немного устала от долгой беготни. Но Диона все-таки устала сильнее, жадно глотая воздух разболевшимися легкими, что не привыкли к такой нагрузке, — нас просто загнали в ловушку. Хотя бы работать больше не придется. — Ты… — Диона все еще переводила дыхание, — считаешь, что… именно так люди… пропадали? — Нет, я никак не считаю, — загадочно ответила Розария, — все это муть еще та. По каким-то данным пропало человек сорок, а по другим — уже двести двадцать пять. — Все-равно странно, что… — жадный вдох, — люди так…относятся… к этому. — Наверное, потому, что мы никому не нужны, — без любого сожаления сказала Розария, вызвав у Дионы неопределенные чувства. — Всю ответственность переложили на выдуманного бога. — Мне все еще не дают покоя… те люди в плащах, — Дионе становилось немного получше, но только в физическом плане. В моральном же все было гораздо сложнее — девушка слишком сильно боялась, что странные незнакомцы могут забрать ее отца из-за очередной охоты в нетрезвом состоянии, да еще и смерть самой Дионы маячила прямо перед носом. — Поэтому в близь Разлома никто не ходит. Только самоубийцы, —сказала Розария, прекрасно понимая, что Разлом достанет везде, если этого захочет. — Сама я некоторых из окраины вытаскивала, правда не все потом выживали. — Что, если это они идут за… нами? — Мы им точно не нужны, — особенно задумчиво ответила Розария, придавая своей речи большую загадку. — Уж я-то это знаю. Сама подумай, что в тебе интересного? Максимум — уши и хвост, но бы не сказала, что это является сильной тайной. Обо мне же можно сказать, что я самый скучный и обычный человек, которому не нравится ни собор, ни своя работа. — Тогда… почему мы здесь?.. Это же бессмысленно! — возмутилась Диона, желающая поскорее покончить с такой ситуацией, которую точно можно было избежать. Но почему мы здесь, если все это не имеет смысла? — Потому, — абсолютно равнодушно ответила Розария. — Тебе правда плевать на это, да?! — устала от такого равнодушия Диона, которая давно уже поддалась своим страхам и тревогам, что в этом месте достигли своего апогея, вырвавшись вместе со всеми переживаниями из реального, другого мира — и тень его мелькает за раздробленным небом мистического пространства, рожденного подобно любой ошибки, исправить кою никто не желает, — кому это надо? — давая пространства для роста ядовитых корней, в конечном итоге поглотивших весь мир. — На тебя мне плевать, а вот Мондштадт вызывает большие эмоции, — прямолинейно сказала Розария, мало что утаивая от взбесившийся Дионы, правда для которой резала острее разбитых бутылок. — Алкоголь из тебя все эмоции вылил! А ведь ты бы могла быть… — Я многим могла быть, но мы живем в реальности, а не в твоих влажных фантазиях, — сказала Розария. — Ты так разоралась, будто и не боишься, что нас могут найти. Думаешь также, как и я, не так ли? — Я поняла, что это лишь сон! Поэтому я умереть здесь не могу, — гордо ответила Диона, мысленно радуясь своей доходчивость — и правда, что эта мысль находилась на поверхности, сокрытая за пеленой страха. Слишком странны события здесь, ужасны итоги и непонятны мысли, преследующие шумящий от бесконечных вопросов разум. Все слишком сюрреалистично, чтобы быть правдой. — А ты преследуешь меня даже во сне! Демон! — Правильно говорят, что кошки чуют любую хитрость. — Неужели я права? Папа говорил, что я у него очень смекалистая… — с воодушевлением вспомнила Диона, горько осознав, что папа говорил бы подобного больше, если б не бесконечные попойки. — Ой…ты этого не слышала! — тут же замялась Диона. — Откуда мне это знать? Я же обычная глупая иллюзия из твоего мозга, — отозвалась Розария, явно играясь с Дионой. — Не думаешь, как будешь просыпаться? И Диона замялась, припоминая, что даже пронзенный копьем сон продолжал свое безумное действо, не желая дать занавесу упасть. Может девушка просто очень крепко спит, что иллюзия боли не способна пробудить от кошмара? Помнится, что Эола по пьяни жаловалась на странные и реалистичные сны, где она будто жила вторую жизнь в средневековом городе, названного точно также, как и самый реальный родной аналог из будущего. Конечно, Диона не сильно воспринимала подобное, ведь алкоголь делает из любого человека великого сказочника, но все-таки в такой ситуации надо держать уши востро — такое на трезвую голову придумать сложно, но есть что-то реальное в подобных словах. Странные сны, что оставляют множество вопросов при пробуждении, является ли это проблемой? Нет, если особого вреда для здоровья не идет, но многие люди всеми силами не заходят оказываться в совершенно другом странном, сюрреалистичном мире, где законы реальности давно перестали действовать. Да, возможно, кому-то покажется та жизнь гораздо интереснее, поэтому человек возжелает остаться навек в мире чуждых фантазий, но у этого выбора будет дорогая цена, понять которую людям пока не суждено, да и вряд ли когда-нибудь придет понимание подобного — настолько данная тема не изучена. Кто будет изучать мистику, что вечно ускользает из рук амбициозного исследователя, петляя по засаленным страницам старых книг? У Эолы были мрачные мешки под глазами, но Диона мало придавала этому значения, считая, что нет здесь излишней загадки. Диона так считала до того самого разговора, что оставил за собой множество разных мыслей.

***

— Я вижу во снах горящий город, где люди бесконечно кричат от боли. И этот сон повторяется раз за разом, абсолютно не меняясь, — начала Эола после очередного коктейля от великолепного бармена, что со всей своей ненавистью месит вкусные сочетания. — Каждый раз я вижу, как падает великая статуя, своим падением убивая толпы людей… Я вижу кровь и раздавленные тела, которые больше не похожи на людей. Я хочу отомстить всем ужасным людям, но ничего не могу. Все идет лишь к одному финалу. Диона хоть и была занята новым коктейлем, но диалог с Эолой она вела с явным интересом, говоря фразы одновременно с готовкой. — Звучит странно, — ответила Диона, усердно замешивая заказ, что рисковал упасть прямо на голову местным пьяницам. — Я с таким еще не встречалась. — В этом и дело… Я обязательно отомщу всем, кто стоит за этой глупой шуткой! Меня ненавидят в реальности, а во снах все повторяется с большей силой. Каждую ночь мне видятся смерти моих знакомых и друзей. Эмбер рвут на части Хиличурлы, а я не могу защитить ее, поэтому меня винят в такой жестокой смерти. И я сама виню себя в ее смерти… — Эола мало кому раскрывала свою душу, но именно Диона часто становилась тем самым слушателем, который видит обнаженную натуру человеческих эмоций. Эола видела в бармене свою родственную душу, но все-равно были моменты, за которые рыцарю хотелось отомстить Дионе. — Но в то же время я чувствую, что в том сне у меня есть сила, чтобы победить самого действующего Магистра. Правда у меня нет никакого плана. — Абсолютно ничего нельзя изменить? Может быть возможно все-таки поменять ход действий? — задумчиво сказала Диона. — Ты меня вообще не слушаешь?! — разозлилась Эола, громко стукнув по барной стойке — и действие это вызвало определенный шепот в заполненной помещении. — Я же уже сказала, что ничего не меняется! Все умерли! Все продолжают умирать… Даже в реальности! Какое жалкое зрелище, ведь я скоро умру такой бесчестной смертью… — Прекрати! — попыталась остановить гнев Эолы Диона, зная, что это к хорошему точно не приведет. — Можешь послушать медитации перед сном — так можно успокоить свой разум. Возможно, после такого сны станут гораздо тише. — Интересный совет, — сказала взволнованная Эола, — я попробую потанцевать перед сном, но если твои рекомендации не сработают, то я отомщу тебе. И… подай еще один стаканчик, а то я больше не могу думать об этом.

***

Будто вчера пронесся это диалог перед глазами, вызвав у Дионы определенные эмоции, которые мешались в странную смесь — настолько все было страшно́. И подходила кровь к горлу, бурля ужасной желчью. Все-так хорошо, что Диона здесь с надежным взрослым, если он, конечно, не порождение уставшего от всего разума — тогда девушка осталась в мире грез вместе с пугающим одиночеством, которое уже начинает тянуть свои мерзкие щупальца к дрожащему телу, что изо всех сил хотело бороться с невидимым врагом. Но имеет ли это смысл? — Не думай, что у меня нет плана! — спустя мгновения отозвалась Диона. — Я… обязательно что-то придумаю! Тем более, что все будет хорошо, — вспомнила о такой фразе девушка, услышав тихие шаги вдали. Слишком тихие. Что-то перевернулось в душе, но Диона решила не придавать этому значение. Всего лишь мир грез, который действует по странным порядкам — ничего страшного в этом нет. Нужно просто поверить в это. — Расслабься, если что я сделаю твой план за тебя. — Нет! Не считай меня глупым ребенком, ведь я Диона, конец винной индустрии! — хоть и тон был достаточно разозленным, но Диона старалась говорить это как можно тише. Нет, не потому что выдуманная опасность все еще парила в воздухе — девушка просто не хотела надорвать свой писклявый голос. — Я… я выберусь отсюда! — Хорошо, — ответила Розария, — надеюсь, что после хорошей взбучки ты перестанешь строить из себя героя. И обязательно смотри под ноги. Ты знаешь где меня найти, если возникнут хоть какие-то проблемы. А впереди лишь тьма… И шаги удаляющегося врага… Но кто же я? Трус или подлец? А может лучшей жизни гонец? Но правды здесь нет Все это лишь бред Нет такого конца Не существует искусного лжеца И сети порвутся Стоит в них окунуться Но не верь ты сладким словам Не отдавайся бешенным псам Услышь лишь мой голос И как шатается в поле одинокий колос — Я и без тебя справлюсь! — больше для себя ответила Диона, поняв, что она не могла ошибиться. Ведь все именно так? Диона так и не нашла себе хорошего друга, чтобы делить этот путь, а Розария вызывает только явное раздражение. — Я сильная! Мои уши услышат даже самые тихие шаги, а лапы способны забраться на самое высокое дерево. Люди так не смогут, — самодовольно фыркнула Диона. — Когда есть такие чувства, то и глаза не нужны. И Диона верила в свою силу до тех пор, пока ее ноги спокойно ступали по твердой земле, а уши сосредоточенно вслушивались в любой шорох, в ответ получая лишь противоречивую тишину, что разбавлялась далеким звуком вроде бы близких шагов. По крайней мере, сейчас опасности никакой не намечалось. Да, есть спокойная атмосфера в этом странном месте, которое точно не походило на уютный дом. Но все равно разум гложили самые страшные мысли, что не давали и капли спокойствия. Тот разговор, слепые глаза, слова Розарии и общее настроение подобных мест — это страшнее любых догадок, что, возможно, не имеют право на существование, но мы все-равно боимся, создавая темные образы в своей голове. Должно быть все хорошо, но небо не видно усталым глазам — лишь бессмысленная тьма стала ненужным спутником. И даже не прогнать ее — тьма сильнее тебя. Вечный мрак страшен, но нельзя показывать ему, что ты боишься — так можно стать единым целым с ним. Диона подумала, что ей нужно бы идти дальше, а не сидеть на одном месте, но мысль эта была слишком спорная, поэтому приходилось еще сильнее напрягать мозг в надежде на скорое понимание дальнейших действий. Вроде бы здесь относительно безопасно, а впереди может ждать что-то страшное… Может возможно проснуться, чтобы не решать такие сложные вопросы? И, поддавшись таким мыслям, Диона сильно щипнула себя, вспоминая как это делали в популярных фильмах. Легкая, но неприятная боль пронзила холодную руку, что так не свойственна для представителей кошачьих, а слепая надежда забралась глубоко под кожу. Скоро настанет рассвет, встанет солнце, освещая своими теплыми лучами серые улицы страшного в ночное время города, отступят всякие кошмары, и Диона сможет вдохнуть полной грудью, зная, что ей ничего не угрожает. Да, и раньше была определенная опасность, но она не так касалась жизни обычной работяги, что мечтает свергнуть винную индустрию и печь самые вкусные тортики. И вроде жизнь плывет своим чередом, меняются мечты и устои, возводятся новые здания, а все становится гораздо лучше. Все становилось гораздо лучше. Но сейчас кажется, что скоро настанет вечно пугающий конец, который точно никто не ждет, но он, подобно незваному гостю, вновь обивает порог ранее мирной квартирки. И что же ему надо? Мало кто знает ответ на такой вопрос — все лишь замирают в своем отчаянии, говоря, что ничего им не известно. Но они врут. Врут, своей ложью упиваясь. Диона верит, что все будет хорошо — и этой веры ей достаточно, чтобы случилось самое настоящее чудо. Ведь важно верить, а все хорошее придет со временем. Кошмар отступит с позорным поражением, оставляя девушку в желанном спокойствии. Завтра будет самый яркий рассвет — прямо в духе последнего месяца весны. И Диона желала увидеть конец времени год, чтобы лето согрело все раны, промерзшие за периоды зимних холодов. Метели, вьюги, бури звали город в свой прекрасный танец, что лишь отвлекает всех, но наградой за такое действо служил красивый снег, превращающий улочки города в настоящую белоснежную сказку, где лучи редкого солнца играют на свежей, только выпавшей белой магии морозной весны. Наш мир прекрасен, не так ли? Но нужно убрать отсюда мерзкие кошмары. Диона наконец убирает руку, чтобы понять, что… ничего не произошло. — Почему? — проскулила Диона, убедившись, что никого рядом нет. — Кто будет спасать отца, если не я? Пожалуйста, не забирай меня в свой мир грез… Но делать было нечего, поэтому Диона решила не задерживаться на одном месте, а пойти исследовать другую территорию в надежде на желанный выход. Горький осадок все еще рвал горло, будто превращаясь в маленькие, но смертоносные лезвия. Дышать становилось все труднее и труднее, но путь был важнее всякой боли. Реальный мир звал, и Диона не могла игнорировать такой горестный зов. Стоит лишь глубоко вздохнуть и сделать шаг в неизвестность, доказав, что ты не маленький слепой котенок. Нужно доказать всем им, что ты не боишься. Что ты самый настоящий конец винной индустрии, а не обычный позер. Пора выпустить свои когти. Тем более, что здесь можно собрать кучу отвратительных трав, чтобы испортить любой напиток. Таких, чтобы язык немел и живот бурлил! Да! Это будет самый настоящий прорыв в таком нелегком деле! Диона докажет мистеру Дилюку, что она не грязь, а самый настоящий противник, который способен и укусить, впившись в плоть своими острейшими зубами. Диона, взвесив все «за» и «против», ступила навстречу новым приключениям вслепую, чтобы в конечном итоге найти самый настоящий клад, что откроет путь в новую жизнь. Время для перемен! Нечего жить пустыми надеждами! Правда проблема состоялась в том, что вместо твердой почвы девушка ощутила на себя весь страх невесомости, когда тело стремительно падает навстречу боли и пугающей неизведанности. Страх застыл в сердце, а крик уже подступал к саднящему горлу. Скоро будет больно. Диона даже не сразу сообразила, а тело уже попыталось сгруппироваться. Кошки всегда приземляются на лапы? Походу сейчас это не сработает. «Обязательно смотри под ноги» Розария точно что-то знала, но откуда? Падение будто длится слишком долго, но это и к лучшему. Мысли метаются в совершенно разном направлении, создавая шумящий хаос в разбитой голове. Скоро настанет момент падения. Скоро будет больно. И все страхи стали единым целым, когда тело болезненно ударилось о каменный пол совершенно незнакомого места, которое вызывает лишь неподдельный ужас при мысли о возможных опасностях, сокрытых в извечной тьме. Густой туман накрыл голову. Диона издала испуганный «мяу» прежде, чем все тело содрогалось в ужасной боли, которая накрыла каждую частичку, что отзывалась глухим стуком. Голова ходила ходуном и гудела так, будто разбилась от удара, заставив мозг вытечь на холодный пол. Нет, Диона точно не жива. С такой болью не живут. Походу, она еще сломала многие кости и теперь является легкой добычей. Кажется, что теперь ее сожрут.