Проект: Тейват

Постепенно приближался новый год, неся за собой красочные украшения белоснежных улиц, которые светились всеми праздничными огнями при наступлении пугающей тьмы, что зимой приходила гораздо раньше, заставляя Коллеи быстрее торопиться домой. Хрустел под ногами давно выпавший снег, а снежинки опадали на теплую куртку — и вроде бы так спокойно на душе должно быть, но подросток чувствовала за собой лишь понятную тоску, что становилась подобно всей грязи слякоти по весне — все-таки есть слепая надежда о скором наступлении желанного тепла после месяцев холодов. Да, в Мондштадте теплеет очень рано, но никто не может сказать почему. Многое в нашем мире неизведанного — и эта загадка самая безобидная из всех, поэтому стоит только с облегчением вздохнуть и начать наслаждать теплыми лучами весеннего солнца, из-за силы которого на улице образуются ручью, как напоминание о снежной зиме. Но сейчас на улице холодно, и танцуют снежинки в прекрасном танце, заставляя держаться белую пелену, скрывающую часть городской улицы. Коллеи не боялась такого, потому что на пути ее ждал смех ее одноклассников, идущих в свой теплый дом, где скоро будут звучать самые приятные поздравления — давняя Снежнайская традиция, которая слишком сильно укоренилась в Мондштадте. Люди привыкли к такому укладу, но все вольны отмечать, как им в голову взбредет — такой устой города свободы. Совсем отличает от строгой Снежной, которую много кто ненавидит, но Коллеи не входит в число таких ненавистников. Удивительно, что новый год до сих остался в Мондштадте — походу, здесь только есть дружба народов. Коллеи боялась того, что этот новый год ей придется отмечать в одиночестве, и данный страх больно отдавался в груди, будто выбивая весь воздух — перед глазами предстала темная безмолвная квартира, за окнами которой веселятся беззаботные люди, а в самом помещении застыл яркий запах обыкновенной пустоты. Раньше для Коллеи никакой праздник не считался чем-то светлым — дни были самыми темными в стенах холодной лаборатории, ничто не имело хоть какого-то веса. Каждый день был похож на другой, поэтому все границы размалевались, оставляя за собой лишь понятие сильнейшей агонии — не было жизни, как о ней говорили в различных редких книгах. Это были отнятые два года жизни, — на самом деле, счет может идти и на пятнадцать лет — которые хотелось просто забыть, чтобы нормально жить дальше. И вроде бы за семь лет — такой короткий срок, но сколько всего нового он принес? — в Мондштадте жизнь стала налаживаться, но вот Коллеи вновь стоит на дороге, надеясь, что это одиночество будет не на всегда. Не нужно врать, что девушка больше всего боится потерять своих родных. Но пока не надо ставить крест на всей жизни. Эмбер положили в больницу после не самого приятного инцидента, Эола ушла глубоко в лес, говоря, что ее прокляли, — и впрямь последнее время на девушке лица не было — а Лиза уехала по очень важным делам. Розария, скорее всего, уже нашла себе подходящее место для такого важного праздника. Так и получилось, что Коллеи осталась совершенно одна в день одного из самых светлых праздников. Отмечать вместе с Эмбер в больнице было не вариант, ведь Эола уже слишком много раз развивала скандалы с медицинскими работниками, потому что в палату к подруге никто не пускает. И понятно почему, ведь Эмбер слишком плохо себя чувствует, чтобы такой визит принес ей хоть каплю облегчения, и в целом не хотелось тревожить уставших работников больницы. Приходилось лишь думать о том, что все будет хорошо. Вилась вьюга, опадая на землю новыми сугробами. Коллеи жмурилась от попадания снежинок в глаза, пока плотный шарф защищал часть лица от жгучего холода. На улице темно, ведь давно уже часы пробили шесть вечера, пока Коллеи сидела за партой последнего учебного дня именно во второй части года, который проходил слишком спокойно, как и остальные. Вторая часть не была сложной, но впереди самая длинная учебная пора, когда не расслабишься, так еще и устные экзамены на носу. Письменные обычно запрятаны в глубине лета, но по желанию их можно немного передвинуть — мало у кого возникала такая мысль. Учитель Коллеи, Сестра Грейс, всегда хвалит подростка за излишнее усердие в учебе, говоря, что с таким настроем можно сдать все экзамены на твердый зачет, но мало кто знает — Коллеи учится так много, потому что у нее многое не получается. Упорную ученицу даже часто ставят в пример, заставляя ту краснеть перед всем сбором. В целом учеба Коллеи давалась с трудом из-за всех ранних молитв, учений стихов из традиционной поэзии и особенно математических вычислений — все-таки самое сложное было понимание кем хочется стать во взрослой жизни, ведь с каждым днем приходят все новые и новые идеи, которые даже и не проигнорировать толком. Коллеи часто ходит на курсы, общается с представителями разных профессий, чтобы понять о своем предназначении, и уже что-то вырисовывается в туманной дали жизни. Но слишком туманны все предположения, и теряться в таком тумане слишком трагично — не стоит отметать такой вариант кончины, ставя себя на ряд самых удачливых. И каждый раз чувства становятся слишком обманчивы, чтобы уверенно идти вперед, но у Коллеи есть свобода и место для шага вперед, а это значит, что все будет хорошо. Словно небо стало красочным, а не бесконечно темным, когда прошлое осталось позади, но ничего не забыто — подтверждает это кровавые ссадины на теле, что давно уже приобрели не только физическое значение. И пугает, как страшный сон, мысли о глубоком багровом море, что давно поселилось в душе. Но Коллеи должна идти вперед, чтобы не погрязнуть в пучине собственной крови — нет шанса на жизнь при слишком сильном отставании, поэтому нельзя надеяться на мифическое спасение. Коллеи хотела бы помогать людям, чтобы они чувствовали себя очень комфортно рядом с ней. Да, Коллеи желает стать тем самым «теплым человеком», который никогда не захочет нести страх и боль в трясущийся от холода мир, чье тело давно уже превратились в сплошной кусок ужасной безнадеги. Все-таки выбор профессии слишком ограничен из-за пугающего прошлого, поэтому приходится глубоко вздохнуть и думать дальше, надеясь, что следующий день будет гораздо более ясным. Стоило лишь поверить, что завтра станет лучше. И лучше верить, чем гнить в печали от бесконечных тревог — правда вера может оказаться жестокой ловушкой, о попадании в которую можно ничего и не узнать. Слишком странны и запутанны различные мысли, чтобы нормально жить и не поддаваться всяким сомнением — главное не позволить им завладеть всей жизнь, и Коллеи правда старается такого не допустить. Самое страшное позади, нужно лишь сделать несколько шагов навстречу свету. Осталось лишь сделать несколько шагов навстречу свету… Только бы не упасть на ровном месте. На горизонте мелькнула жуткая заброшка с изрисованными стенами в абсолютно неуместных тонах, что будто бы уже стали приговором для любых мест подобного состояния, в которых так и витал запах потерянной истории. Темные окна, что становились прекрасным оплотом для извечного мрака, больше похожего на жуткую бездну, в которую слишком легко провалиться, если долго поддерживать зрительный контакт. Но есть что-то манящее в давно покинутых местах — их тьма и безмолвие становится собственным надгробием, с которого давно улетели все черные вороны — остались только редкие отвратительные гости. Вопреки всему кажется, что эти заброшенные дома скрывают слишком многое за своим молчанием. С одной стороны приятно теплое, а с другой — темно-холодное, словно море в ночи. Но Коллеи старается не смотреть на такого рода здания, ведь знает, что вновь заплачет, а слезы на морозе станут острейшим льдом. Знает, что с этим нельзя ничего поделать. Можно лишь не смотреть, дальше выколов себе глаза. Коллеи вновь перевела глаза, уже встречаясь взглядом с мимо проходящими радостными людьми, что уже вовсю чувствовали всю праздничность такого прекрасного дня. Звенели яркие голоса, гремел смех, а руки активно жестикулировали в попытках что-то объяснить. Но все и так было понятно. Счастливые люди, которые были тревожны в глубине своей души, которую сейчас замело большим слоем белоснежного снега, и именно сейчас, под светом тусклого уличного фонаря, казалось, будто все хорошо — следующий год будет гораздо лучше. Все проблемы утонут в свету. Голоса их были относительно грубыми, но сам внешний вид не казался отталкивающим. Наоборот, чувствовалось что-то знакомое в их лицах, поведении и одежде, будто знаешь таких всю свою жизнь — нет такого, чего бы ты не знал. И Коллеи знала все, желая не держать долгого зрительного контакта. Взгляд вправо — проклятая заброшка, взгляд вверх — и сразу перед глазами пьяные силуэты, чьи лица скрывает пелена сильной метели. Из-за снежинок слезились глаза, но идти все-равно надо было, чтобы не остаться здесь, на морозе, где буря стала неистинной королевой темной улицы, на которой давно уже в тени метил на власть голодный мрак ранней ночи. И правда, что вся власть была в руках извечной тьмы ночной — только она диктовала свои рваные законы. Плясали редкие огни слабых фонарей, но ничего не могли сделать они, ведь тьма была гораздо сильнее. — С Великим праздником новой свободы! — раздался достаточно доброжелательный голос прямо над ухом испуганной от такого жеста Коллеи. — Совсем школьников не жалеют, раз они так поздно возвращаются. Тебя же эта Сестра Виктория учит, да? Умная женщина, но приставучая шибко. Как руководителя ее все боятся, и я, честно, не исключение… в школьные годы так от нее отхватывал, что… — Брюс, ну чего ты пристал к барышне? — перебил другой голос, который ввел Коллеи в еще большую тревогу, ведь и мысли не было о том, что можно здесь сделать. — Новый год же, не надо про такое говорить. — У нас в Мондштадте тихо, — заговорил Брюс с небольшой каплей обиды в голосе, — остается только о учителях злых говорить. Да и может мне просто интересно, что девушка думает об этом? — Тихо? — переспросил самый дальний мужчина с бутылкой вина в руках и кошачьими ушами на голове. Коллеи сразу же узнала в нем ту самую фигуру, которую постоянно описывала Диона в своих полу гневных речах про вред алкоголя: про галлюцинации и отчаянных монстров, что постоянно хотят тебя съесть, про отсутствие стыда и разума, а также про ухудшение всего здоровья в целом. — Мои ребята не раз на странных людей жаловались да в страхе от Разлома бежали из-за этого. И я верю, что этот Разлом еще сыграет свою роль. — Ладно, ребят, не ссорьтесь, — вмешался четвертый человек из компании, — светлый праздник, а вы об плохом говорите. Даже и Коллеи не позволяете слова вставить, — и Коллеи почувствовала себя еще хуже после этих слов, только мямля что-то в своей голове. Некомфортная атмосфера давила на хрупкие плечи, заставляя холод чувствоваться еще более болезненным. Дыхание сбилось, а морозный воздух обжигал легкие — оставалось только побыстрее уйти отсюда, чтобы не оказаться здесь центром ненужного внимания — да и кто бы хотел? Все-таки такие люди вызывали не сильное доверие, хоть и очень старались его изобразить. Коллеи отчаянно вспоминала слова Эмбер про то, что надо вести себя менее скованно и не бояться такого общения… но на ум приходили только рекомендации Розарии о надобности хорошо вдарить излишне приставучим — правда на такие советы Коллеи лишь кивала, зная о своем неумением кому-то заслуженно ударить, но разочаровывать сестру не хотелось. Только Розария-то видела все насквозь, поэтому дальше добавляла, что Коллеи может обращаться за помощью в случае чего. — Я… с Новым годом вас!.. — неловко сказала Коллеи первое, что пришло на ум. Неплохой вариант, учитывая, что поздравление — это универсальный способ заполнить тишину своими словами, чтобы атмосфера стала более доброжелательной — хотя в любом случае накал просто так не уйдет вместе с зимним ветром, обдувающим прочные стволы покрытых снегом деревьев. Даже и не верится, что спустя время зимняя сказка превратится в серый пейзаж бесконечной грязи, которая станет самым худшим украшением для после праздничного города, замершем в ожидании лазурной весны. Но пока есть лишь сильная метель и громкий раскатистый смех, от которого не укрыться. — Совсем про школу думать не хочешь? — посмеялся один из незнакомцев, не услышав ответа на свой вопрос. А Коллеи просто хотела, чтобы все это быстрее кончилось. — С кем хотя бы Новый год отмечать будешь? Парень есть? А может девушка? — Никого нет… — проговорила Коллеи, не ожидая такого вопроса. Больше сказать, что она даже и не задумывалась о таком, пока считая только свои друзей, которые вроде за невидимую черту не переходили. И в целом Коллеи не находила ничего такого у себя в груди при мысли о каком-то человеке — похоже для любви еще не настало то время. Может с приходом весны все изменится? Но не нужно загадывать — все будет впереди, и подобно прекрасным весенним цветам раскроются еще первые нежные чувства, — а отмечать я буду с… мамой, — явно солгала Коллеи, чтобы поскорее уйти отсюда ближе к черной пустой квартире, где новогодний дух уже сбежал в ужасе к уютным домам, горящими теплым мягким светом новых лампочек. И люди там греются в тепле, а не дрожат из-за сильного мороза, что решил обрушиться на праздничный город именно за несколько часов до праздника. Так еще и буря не жалела, укрывая город в свои белые объятия, делая его гораздо более загадочным и чужим — но все-таки вон небольшой магазинчик с продуктами, а впереди возвышается очередная пятиэтажка. Все совершенно знакомое, но такое темное, что боязнь заблудиться выходит на самый первый план. Разве там не мелькнул таинственный силуэт, покрытый снежным мраком? И вот прямо сейчас нож может звякнул? Прямо здесь, прямо под снегом, подснежник будет ждать весны. Мысли о неизвестности ужасали, заставляя все тело дрожать уже не от мороза. Мрак постепенно приобретал самые разные формы, становясь то причудливой фантасмагорией, то настоящим маньяком в черном плаще. И каждая эта форм была слишком странной, чтобы быть в нашем мире, но никто и не мог сказать слова против — мрак сильнее, чем любые слова, брошенные в сторону всесильной бездны. Во мраке нет правил, ведь пишутся они с горячей руки безумца, чей сон давно повторялся в кровожадной сансаре. И Коллеи все-таки решается бежать, не задерживаясь здесь. В спину слышались удивленный голоса, но девушка не обращала — точнее старалась не обращать — никого внимания на них, пытаясь слышать только таинственные завывания зимнего ветра, что с большим старанием тряс стволы недалеких деревьев, заставляя снег с них осыпаться на и так снежную землю, укрытую в сугробы. Коллеи помнит один из самых болезненных моментов из жизни в Снежной, который снился каждый раз в темных кошмарах, где вновь приходили те же эмоции, как и тогда, в серую пору. Сама по себе Снежная отличалась странными устоями и особенно серым видом, когда по улице бродили странные люди с блокнотами в руках, что шептали своим прокуренным голосом о их божестве. Каждое их слово звучало громким грохотом средь мирного неба, а глаза так и отражали всю бездну зазеркалий непонятных знаний — тогда любой не желал встречаться с этим опустошенным взглядом, чтобы не увидеть таинство, основанное на секретному обряде, путь к которому мало кто понимал. Да и кому это надо было? Странные тайны алхимии, что были уничтожены в период постоянных войн, многих привлекали, но никто не заходил так далеко, чтобы все пути назад горели в багровом огне. Горели города и мысли, но скверну было уже не остановить — исповедь завершилась, неся за собой только красивые слова. Но не люди в плащах несли за собой главную угрозу — простые бездомные были страшнее, чем редкие гости со странными речами и опустошенными глазами. Маргиналы, люмпены жили в тех же проклятых районах с бесконечными разрушенными зданиями, дурно пахнущими отголосками уже далекой войны, и все эти люди часто пугали маленькую Коллеи, не желающую ни на шаг выходить из хоть какого-нибудь закрытого пространства, куда не доберутся страшные взгляды. Хотя безопасности в таких местах нигде не было, поэтому приходилось довольствоваться сладкими иллюзиями. Но, несмотря на всю грязь, Коллеи все-равно стыдно за то, что она говорила и делала для тех людей. Коллеи не хотела ненавидеть, хоть и все обстоятельства вызывали только ядовитую ненависть, контролировать которую становилось слишком сложно, но все еще возможно. Но душу терзали странные мысли, будто происходило что-то не то. Плохое предчувствие следовало по пятам за Коллеи, отзываясь негромкими шагами за спиной и отметинами на свежем снегу, и в горле словно застыл немой крик, вырваться которому в реальность нет способности. Только метель была все сильнее, заметая остатки хоть какие-то доказательств, поэтому приходилось довольствоваться только странными чувствами о своем восприятии ситуации, что вроде и не стала слишком опасной. Но внутренняя чуйка точно не была такого мнения, особенно учитывая, что атмосфера накалялась вместе с гнетущей тьмой неосвещенных районов. Коллеи немного боялась темноты, как и всего неизвестного, откуда может в любой момент выпрыгнуть что-то очень страшное. Излишняя осторожность еще никому не вредила, поэтому Коллеи с опаской смотрела на темные пучины улиц. Издавал приятный звук свежий снег под ногами, пока в мыслях проносились идеи о праздновании скорого Нового года. Скорее всего, нужно просто лечь спать пораньше, надеясь, что завтрашний день будет лучше. Стоит только подождать, и завтрашний солнечный день придет с первыми лучами самого первого рассвета в две тысячи шестнадцатом году, что обязательно станет лучше, чем пятнадцатый. Обязательно.

Завтра будет самый лучший день. Главное — это пережить мрачную ночь.

Сегодня особенно грустный день, когда все звезды погасли, оставляя на небосклоне бесконечную тьму. И Коллеи всеми силами не желала смотреть на темное небо, переводя свой взгляд на недавно выпавший снег, покрывший обильными сугробами серую промерзшую землю. Зима вышла крайне снежной, особенно учитывая, что в прошлом году упали считанные снежинки, быстро превратившиеся в грязное напоминание о маленьком снегопаде, прошедшем словно миг надежды. Никакой зимней сказки — только земля и лютый мороз. Обычно в такое время года Коллеи вместе с Эмбер и Эолой катала больших снеговиков, которые стояли прекрасным украшением двора вместе с табличкой о том, что каждый, кто прикоснется к этому результату труда, познает страшную месть. Правда тогда Беннет упал прямо на снеговика, сделав из него раненного и лежачего, но Эола пожалела неудачника, говоря, что отомстит, когда неудача отступит, чтобы случайно не прихлопнуть Беннета. Сейчас же во втором месяце зимы, если весь снег, конечно, не превратиться в сплошные лужи, можно построить самого большого снеговика, чтобы попасть в газету Моны и Сахарозы, тем самым прославив себя на весь Мондштадт. Хотя Эола уже обрела свою нехорошую славу, постоянно прося не вписывать свое имя в таких репортажах, но Эмбер всегда подбадривает подругу, иногда нарываясь на не самую жуткую месть. Правда вклад Коллеи в строительство снеговиков минимальный, в основном состоящий из моральной поддержки и косметических украшений, но это все-равно весело, хоть и порой немного обидно.

Немного?

Не стоит так нагло врать, делая вид, что все хорошо.

Путь до дома относительно недалеко, но Коллеи уже успела продрогнуть до костей, еще сильнее закутывая лицо в желтый шарф. Осталось немного.

***

Щелкнула замочная скважина, и Коллеи наконец открыла дверь темной квартиры, крутя в руках ключи с милым брелочком в виде пурпурной розы, подаренным Лизой просто так, без какого-либо праздника. Женщина просто сказала, что такой милашке нужен красивый брелок, а не простые серые ключи — вот теперь Коллеи смотрела на симпатичную искусственную розу, и думала о теперь далекой Лизе, что редко куда-то выходила — можно ли тут говорить о выезде за границу? В такой праздник быть так далеко от дома… Но у Минчи были очень веские причины, раз все произошло так спонтанно. Коллеи быстрым движением включила свет в прихожей, чтобы квартира перестала быть настолько устрашающей в своей безмолвной тьме — тихо и так мрачно, что хотелось бы просто закрыть глаза, ожидая страшных шагов из неизвестности. Квартира будто стала чужой, инородной, не принадлежа нашему миру — стоит только сделать пару шагов, как иллюзорная тишина разрушится, а свет наконец придаст более уютный вид. Здесь тепло. Кожу все еще покалывало от долгого мороза, что явился вместе с сильнейшей метелью, словно в Снежной в разгар зимы, которая длилась там триста дней в году, и жар от помещения постепенно отогревал дрожащее тело. Коллеи даже и не ожидала, что настолько сильно замерзнет, жадно ловя каждое мгновение тепла. Руки ледяные и слегка онемевшие, а лицо приобрело красный румянец — вот так воздействовал странный мороз на кануне светлого праздника. Интересно, что обычно тридцать первого было солнечно и безветренно — только снежок падал снежными хлопьями, блестя и переливаясь на зимнем редком солнце. Коллеи первым делом снимала все свои уличные вещи, аккуратно вешая их на вешалки и переодеваясь с трудом в теплую пижаму с милыми котиками. Розовый цвет свободной майки и штанов, что разбивает свою монотонность о случайно разбросанных кошек практически всех расцветок, нарисованных в максимально мультяшном стиле, вызывающем улыбку на замерзшем лице. Пестрая и позитивная одежка как раз таки прекрасно подходила к образу одинокой квартиры, где тьма клубилась по незримым еще комнатам. В спальне недавно погас свет вместе со звуком падения сумки на пол рядом с обычно учебным столом. Сейчас же Коллеи улыбалась, смотря на свое все еще красное от мороза лицо в зеркале прихожей. Улыбка сверкнула на совсем не грустном лице, но в глазах все-таки отражалось странное чувство, состоящее из множества аспектов. Было празднично, но в то же время праздник тот стал слишком чужим, чтобы быть желанным. Хотелось горячего чая, что сможет согреть от ужасного мороза. И Коллеи решила не медлить с этим желанием, отправившись во все еще темную кухню. Щелчок — все вновь светло и будто на ладони: шкафчики, плита, забытая книга на кухонном столе и записка, повешенная на холодильнике с расписанием домашних дел. Правда вот имя Коллеи мелькало слишком часто на этой записке в отличии от Лизы, но не сказать, что девушка была против такого. Коллеи не нравилось сидеть без дела, поэтому она всегда брала на себя большую часть обязанностей лишь бы не оставаться один на один со своими мыслями, что с каждым днем приобретали жуткую окраску. То сны становились катализатором волнений, то воспоминания рушили хрупкий покой — все это следовало за спокойной жизнью, ставя под сомнения былое чувство сладкой безопасности, сгорающей с жуткими ожогами после доверчивых прикосновений к неукротимому огню. Совсем немного прошло и чайник уже засвистел на всю квартиру, кажись долетая до всего многоквартирного дома. Хорошо, что на чайники все-таки есть свисток, а то в противном случае Коллеи бы точно сожгла всю квартиру, забегавшись со своими делами и мыслями, норовившими лезть в голову каждый раз, когда звенела тишина. Но сейчас есть только недавно налитая кружка горячего чая и варенье к нему, чтобы скрасить одинокий миг. Пар согревал, а сам по себе чай от неловкого движениями обжигал, оставаясь неприятной болью во рту. Коллеи понимала, что надо пить осторожнее, а не витать в облаках, смотря видео в телефоне, но все-равно вновь и вновь засматривалась на мигающие картинки о разных играх, что точно не будут пройдены именно руками Коллеи. Зачем все это, если можно посмотреть видео? Тем более, что Коллеи очень нравились именно ужасы, а проходить их было слишком страшно и сложно, в отличии от просмотра видеоролика. Да и жизнью использованный ноутбук вряд ли бы оценил идею запустить новомодную игру о побегушках с животным страхом. Но Коллеи не успела и очень сильно погрузиться в атмосферу страха и постоянных шуток, как на телефон пришло уведомление о новом смс. Сомнений не было, ведь Коллеи точно понимала, кто ей может написать. Созвонимся? Я свою работу закончила уже, отдыхаю теперь с чистой совестью И у Коллеи засияли глаза от такого предложения, поэтому она быстро зашла в приложение, ища номер Розарии среди многочисленных контактов различных друзей. Именно друзей, а не обычных знакомых. Множество номеров пробегали перед глазами, пока взгляд наконец не зацепился за знакомый контакт с аватаркой милой черной кошки, о которой Розария точно не знает. — Ты меня опередила, — раздался обычный тон голоса Розарии на том конце провода, пока Коллеи придумывала, что сказать о своем неудачном дне. — Хорошо, что я сейчас говорю с тобой, а не пою с монашками в хоре. — И я тоже этому рада, — слегка замялась Коллеи, так и не находя нормальных слов. — Как… у тебя дела? — Все по-старому. Живу дни с толком да работаю на совесть, — явно ухмыльнулась Розария, вспоминая о своей привычной жизни, — прям по сценарию Варки, хоть и с небольшим отхождением, — стоит учитывать, что сказано это было слишком странно, чтобы верить такому. Нет никаких отхождений — сценарий полностью переписан, лишь частично опираясь на первоначальную опору. — У меня тоже ничего нового. Замерзла сегодня очень сильно, но зато в школе практически на все зачеты получила. — Ну, если что приходи к Барбаре, — ответила Розария, — должна же она хоть что-то уметь, кроме как звать меня на бесконечные молитвы и хоровые пения. Именно ее идей было, чтобы мы с Кэйей ходили и раздавали детям конфеты, — Коллеи издала легкий смешок, представляя Кэйю с Розарией в таком образе, когда все серьезность меркнет за абсурдностью местных носителей вкусных конфет. Еще бороды не хватает. — Правда дети от меня шарахались, как от восставшего из мертвых. — Они просто боялись твоего внешнего вида, а так ты очень хороший человек, — заверила в этом Коллеи, отчаянно веря в свою же неумелую легенду, что вскоре таяла снежным туманом с приходом хоть какой-то ясности. Но легенда оставалась, живя за счет искренней веры — светлой и до ужаса наивной, но такой живой, настоящей. — Ты помогаешь людям в их бедах, работая не жалея сил. Именно благодаря тебя я обрела истинную свободу… Поэтому я хочу также, как и ты, помогать людям, но боюсь, что никогда не смогу встать на твой уровень. — Не думаю, что меня можно назвать хорошим человеком, но Барситобас тебе судья, — хмыкнула Розария, решив сменить тему: — У тебя голос грустный, нужно с кем-нибудь разобраться? Если что я помогу тебе, только никому об этом не говори. — Нет, не стоит, — неуверенно заверила Коллеи, не желая грузить другого своими проблемами, — со мной все хорошо. — Если мне лгут, то информацию я обычно выпытываю, — ядовито, но в то же время без капли угрозы пошутила Розария, — тебе очень сильно повезло, что мне стоило оказаться на твоей стороне. — Мне с вами всеми повезло… хе-хе, — нервно усмехнулась Коллеи, не желая вдаваться в другие подробности вроде бы максимально шуточных слов. Да и зачем это надо было, если за окном слышались уже первые поздравления, а в груди теплилось что-то отдаленно похожее на праздничное настроение? Главное не спугнуть такой настрой, чтобы во светлый день не сидеть чернее тучи, гонимой мощными ветрами прочь от так называемого дома. — Все-таки хорошо, что я не одна. Не хочу быть одинокой. — Если бы все зависело от удачи, то все наши потуги были лишь шуткой, — и Коллеи виновато вспоминала, что проделала долгий и болезненный путь ради погребения своего трагичного одиночество. Доля удачи здесь была, но слишком многое зависело от сильнейшего желания жить нормальной жизнью, что стало катализатором для уверенных шагов измученными ногами в сторону теплого света. — Просто не опускай руки, чтобы не остаться у сожжённого города. И Коллеи выдерживала паузу, обдумывая все слова Розарии. — К слову, тебе Кэйя оставил мешок конфет, сказав, что хочет потом передать лично в руки. Ну, просто имей ввиду это. — А почему он хочет передать лично в руки? — Этот неудачный закос на пирата, видимо, недостаточно выпил, чтобы мне это рассказать. — Понятно… тогда получается мне надо и капитану Кэйи подарок к этому времени купить, — задумчиво проговорила Коллеи. — Нужно что-то полезное и запоминающееся… — Подари ему успокоительное травяное, а то ходит как зомби в последние дни, — неоднозначным тоном сказала Розария. — Что и неудивительно. — Спасибо большое, без твоей помощи я бы не додумалась до хорошего подарка, — Коллеи сделала небольшую паузу, обдумывая свои следующие слова. — Наверное, тебе уже надо готовиться к празднику, поэтому не буду тебя отвлекать. И… я благодарна тебе за все. Спасибо, что ты у меня есть. — Ага, пока, — привычно-холодным тоном ответила Розария, сбрасывая вызов. Возможно, кому-то покажется такой ответ мягко скажем неуважительным, но Коллеи уже к этому привыкла. — Со скорым Новым годом. — Спа… — начала бы Коллеи, но в трубке раздался характерный звук сброса вызова. Коллеи осталась в звенящей тишине, мысленно обдумывая весь недлинный разговор, — на самом деле, их созвоны с Розарией обычно не длились слишком долго, но порой бывали и исключения, которым Коллеи искренне радовалась, — лишь бы не упустить свои беглые мечты, что таяли в очередную бессонную ночь. Да, Коллеи о многом волновалась, когда день подходил к концу и ночная мгла застилала угрюмые улочки города, предавая им шарм такой нужной таинственности, порой влачащей за собой острой клинок, чье лезвие пронзало все наши мысли. Но спать не хотелось, ведь ночь затевала свою причудливую песнь, заставляющая быстро встать с кровати, чтобы хоть глазком взглянуть на непроглядную мглу с надеждой, что тьма станет яснее. Правда нет оправдания таким слепым надеждам — лишь сон терялся за роем досадливых вопросов. Приходилось вздыхать, понимая, что нет прощенья такой любопытности. И Коллеи каждый раз пыталась хоть что-то разглядеть, получая за это только глухую боль в голове, что отдавалась странными мыслями, разящими сильнее любой легендарной катаны из истории Инадзумы, скованной умелыми руками истинных ценителей смертоносного искусства. Больно. Даже слишком. Но Коллеи точно уверена, что ночь скрывала страшные тайны. Девушка видела силуэты ночных линчевателей, ходящих то в бок, то вперед, пока за их спинами горели мосты, освещая темень багровым подобием на свет. Почему иеремиада посвящена именно пламени? Почему мелькали силуэты, а кровь оставалась жалким напоминанием недавних трагедий? Коллеи отчаянно пыталась это понять, пока картина идеальности постепенно сгорала в ужасной агонии. Нет ничего вечно идеального. Нет вечности. Прямо сейчас, на небольшой, но уютной кухне, Коллеи чувствовала вой метели за окном, что раскрывался грозными тонами ледяного ветра, способного смести каждого на своем долгом пути. Не хотелось бы вступать в бой со стихией, поэтому девушка с досадой смотрела на уже остывший чай, что вроде совсем недавно источал горячий пар. Сейчас же… это только теплая вода с привкусом чайной заварки. Чаинки плавали на дне, а за окном город тонул в белоснежном снегу. Как хорошо, что в квартире тепло, хоть за окном и по-прежнему виднелись отпечатки таинственных силуэтов, чьи когти растворились вместе со всеми страхами в праздничной суете. Но остался привкус железа на израненном языке, не давая спокойно вздохнуть полной грудью. Что-то тянуло на дно… Коллеи всеми силами не желала думать о таком, глубже зарываясь в ленту рекомендованных видео, чтобы хоть как-то скоротать свое время. Вот уже и вроде попался интересный видеоролик, при просмотре которого даже не клонило в сон. Пробегали силуэты, сокрытые за снежной пеленой, но пока в квартире было светло и уютно, поэтому можно немного почувствовать себя в иллюзии безопасности. Слышался взмах кровожадного клинка… Чья же кровь застыла на его лезвии? Наливать себе новую кружку чая решительно не хотелось, так что Коллеи продолжила буравить взглядом уже остывший напиток перед тем, как погрузиться в просмотр интересного на вид видео. Возможно, именно сейчас странное чувство наконец растает в жарком тумане вместе со всякой противной тишиной. Точно не моя… правда боль все-также густа. Может, это лишь мираж? Но он должен был растаять, не смея прикасаться ко мне… В целом, Коллеи нравился какой-то познавательный контент, где умный ведущий рассказывал о самых разных аспектах таинственного мира, что с каждым новым знанием приобретал только более мрачные тона, и вся эта информация порой была настолько сложной, переполненной нагруженной лексикой — Коллеи оставалось лишь горестно вздыхать, пытаясь разобраться, почему нельзя сделать все это гораздо проще. Походу, кому-то просто не дано. Хотя зачем так быстро опускать руки, если всего лишь маленькое древо сомнений стало больно резать внутреннюю плоть? И что будет, если оно станет еще больше? Лучше об этом не думать, пока все относительно хорошо — скоро пройдет серая зима, оставляя место для цветущей весны, когда весь мрак станет лишь странным воспоминанием о самой долгой ночи. Тогда все будет хорошо. Точно завтрашний день… настанет. За окном темно, и вновь шел снег. Шум из телефона лишь слегка заглушает жуткую темноту из соседних комнат. Коллеи пыталась закрывать глаза на странное чувство в груди, но всякая попытка оборачивалась глупым хватанием за острый край отвесной скалы. Сердце болело, даже не зная почему. Болело так остро и в то же время иллюзорно, что явь менялась с миром видений, оставляя за собой горький след из слез. Коллеи было страшно, хоть и ничего особенного не происходило, кроме ядовитого чувства в груди, — так же спокойна молчаливая квартира, а за окном, в холодном и снежно-сказочном мире, чувствовалось вековое спокойствие. На ум приходили разные строчки о красоте такой зимы, но все они рушились о ледяную стену непонимания. Страшно… потому что непонятно. Рифмы о зиме постепенно фальшивили, позже превращаясь в странноватую и до ужаса отвратительную мелодию. Коллеи мысленно закрывала уши лишь бы не слышать подобное. Лишь бы сбежать из этого причудливого мира — правда ноги заплетались, а дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, будто в груди лежал тянущий на дно реки камень. Хотелось судорожно глотать воздух, но все легкие были забиты водой. Бодрствование приносит только негативные эмоции, поэтому в душе теплилось лишь желание скорее провалиться в мир причудливых сновидений, чтобы наконец почувствовать желанное умиротворение, особенно учитывая, что ночная темень так и благоволила хорошему сну. Просто немного подремать — ничего сложного и излишне долгого. Не было ни мыслей, ни другого желания, ведь в голове вновь и вновь мелькала старая колыбель, услышанная еще в Снежной. Старая колыбель, покрытая прахом и пылью, сияла ярче всего на темном небе, заменяя собой звезды, что давно уже отвернулись от некоторой части мира. Тихий, мелодичный и до странности спокойный голос, обращенный точно не Коллеи, будто бы навсегда въелся в память вместе с тем печальным обращением к буйного небу. Та мольба о солнечном дне, что тьма наконец уступит место для пылающего рассвета. Стоит только умиротворенно заснуть, чтобы время ночи прошло гораздо быстрее, правда можно ли спать, если холод сводит все тело, а чувство небезопасности становится слишком привычным? Как же хорошо, что те времена миновали — осталась только печальная картина, где истрепанная жизненной грязью женщина с искренней надеждой желала утихомирить глубокое небо.

Загремели на небе звезды,

Ушла солнца полоса за горизонт,

И льет слезы умерший Архонт:

Надломились хрупкие кости,

Сорвались с уст слова жестки,

Но в сердце застыл нерушимый лед,

И вновь слеза звездой на землю упадет;

Засыпай, наш бог, ведь все пройдет,

Увидишь ты и небо, и зорь,

И ужасную хворь,

И иллюзорный покой;

Пока никого нет с тобой,

Но засыпай, наш бог,

Обратись тихою рекой.

Спокойный напев, который разбавлялся молитвенным аспектом колыбели, будто вытеснял тревожное чувство из груди. Вытеснял, старался, но горький привкус так и оставался на языке. Коллеи оставила холодную кружку на столе, уходя из кухни в свою темную спальню. Темно. Везде скопился мрак — даже в зале, где обычно спала Лиза, все казалось слишком чужим, чтобы походить на прошлый образ уютной квартиры. Несколько шагов по небольшому коридору привели Коллеи прямо к двери спальни, все также погруженной во тьму. Хоть и люди предпочитают спать в темени, но Коллеи зажгла небольшой светильник на учебном столе прямо напротив аккуратно заправленной кровати. Шкаф сейчас смотрелся угрожающе, словно место незримой опасности, где таились страшные плотоядные монстры. В целом, казалось, что раньше эта комната была гораздо уютнее. Этот нависший шкаф, стол с полками над ним, что полностью усыпаны учебной литературой, кровать, которая прятала под собой мрачное пространство, — все вызывало у Коллеи непонятную тревогу. Не хотелось бодрствовать — хотелось лишь верить, что все это пройдет вместе с каким-нибудь хорошим сном. На стене висело множество фотографий, где Коллеи со своими близкими людьми улыбалась ярче всех, показывая себя самым позитивным человеком в компании. Вот Эола хмурилась, а Коллеи стояла рядом с ней, обнимая ту со всей своей детской силой. А вот… сидели Розария вместе с Лизой, попивая крепкий черный чай в каком-то важном кабинете. Будто замерли самые светлые воспоминания, чтобы их никогда не забыть — тот миг счастья, когда кажется, что завтра будет еще лучше. И Коллеи охотно хотела в это верить, преподнося свою молитву резвому ветру, чтобы подобно семенам одуванчика разлетелось по миру счастье совершенно обычного человека. Расправив кровать, Коллеи легла в теплые объятия, не думая ни о чем. Казалось, что прямо сейчас из темноты направлены злобные глаза, но… возможно, не стоит об этом думать. Коллеи обычно засыпала долго, ворочаясь и представляя кошмары, что могли прийти в темной ночи, и сегодняшний день не был исключением. К сожалению, не был исключением, хоть и Коллеи сильно утомилась за сегодня. Мысли лезли в голову, но долгожданный сон наконец пришел к тревожному сознанию, озаряя его причудливыми видениями.

***

Сегодня весь день шел дождь, будто желая затопить каждый кусочек вечнозеленого леса, что тянулся к воде, как к своему единственному спасению. Терялись глаза в многообразии стволов деревьев с изумрудной листвой и различной живностью на ней, а уж во время дождя это зрелище становилось в разы захватывающим. Шелестела листва под напором сильного ветра, а кожа покрывалась мурашками от такой погоды. Коллеи такая погода пугала лишь от части. Самое страшное — это неизведанная раннее тропа, по которой предстояло идти, не пугаясь странных шорохов. Будто плакало небо, провожая в последний путь. Будто закончилось лето. — Коллеи, ты точно уверена? — раздался до боли знакомый голос где-то рядом, но как жаль, что обладатель его был сокрыт во странном тумане. — Не будь слишком строга к себе. — Наставник, вы многому меня обучили, — голос был робким, но Коллеи старалась не выдавать своего страха, — мне пора уже сделать хоть что-то полезное, воспользовавшись этими знаниями. Моя мечта помогать людям, и я не могу стоять в стороне. — Если так посмотреть, то моих знаний точно не хватит. Все-таки жизнь у лесных стражей более-менее простая, а ты сейчас отправляешься в очаг самого настоящего конца света. — Не смейте себя недооценивать, — как можно убедительнее заверила Коллеи, думая, что словами можно что-то изменить. — Благодаря вам я смогла узнать много нового, поэтому именно сейчас я уверена в том, что все будет хорошо. — Оптимизма тебе не занимать, но ты должна понимать, что вернешься уже другим человеком. Леса Сумеру вновь примут тебя, а стражи обеспечат достойный уход, правда душевные раны так легко не залечить. Коллеи выдержала паузу, обдумывая слова наставника. — Я уже решил, что не буду тебя переубеждать, — ответил туман, сливаясь с каплями дождя, что бились о самодельный зонт в руках Коллеи. Вроде этот звук должен был являть собой чистое спокойствие, но вместо этого чувства лишь быстрее оборачивались скорой трагедией. Небо плакало сильнее всех, понимая, что обрекло своих детей на мучительную гибель в разорванной траве. — Мой наставник также уговаривал остаться в академии, но я выбрал свой путь, даже и не слушая дальше. Понимаю, что теперь все мои слова будут пролетать мимо ушей, если ты уже все поняла. Правда мне очень сильно хочется задать один вопрос, ты не против? — Нет, — слегка удивилась Коллеи, не ожидая каждого слова, сказанного раннее. — Ты готова убивать людей? — и у Коллеи все внутри перевернулось, когда мысль эта стала единственным объектом для размышлений. Правда порой тревога глушилась странным оптимизмом, что постоянно обретал все более наивные оттенки. Коллеи понимала свою судьбу, но с каждым разом комок в горле мешал хоть что-то сказать наперевес. Месть ли это? А, может, ядовитая ненависть, скопленная за те самые годы лжи себе? –Я… не знаю, — будто не своим голосом ответила Коллеи, вызволяя наружу давно вложенные гнилые силы, что ждали, терпеливо выжидали нужного момента, чтобы наконец проявить себя. — Но в мои планы входит пойти врачом или истреблять монстров Бездны, а не идти сразу в атаку. Просто… я не хочу кого-то ненавидеть. Как жаль, что Коллеи не решилась прибегнуть к тем самым объедкам божественной мощи. — Не смею тебя больше задерживать, — пожал плечами наставник, — пока я буду смотреть за лесами и присылать тебе некоторые вести, если такое будет возможно. Сайно сказал, что может помочь тебе в случае чего, поэтому имей это ввиду. — И я в-вам тоже буду присылать вести при такой в-возможности! — голос Коллеи ощутимо задрожал, когда фигура наставника показалась слишком далекой, чтобы хотя бы обнять его. Все обращалось пеплом, сгорая в багровом огне. Коллеи смотрела на небо, думая о своем долгом пути сквозь ранее неизведанные горы Ли Юэ и до боли знакомые равнины Мондштадта, что теперь обращались жестокой бойней, оскверняя изумрудную траву вместе с прекрасными одуванчиками. Багровые тона застилали красоту, данную нам для нашей же жизни, и слезы образовывали новые реки, звуки течения которых больше походили на горестный вой недавно умерших — сновали их души, желая не поддаваться вольному ветру и продолжать свою поддержку смелым борцам, что уже давно начали завидовать мертвым. Пылала свобода. Ветер оберегал людей, унося их скорбь в свои объятия вдаль ото всех преград, но душа болела сильнее любого ранения, нанесенного оточенными навыками противников, что давно уже стали едины со своей ненавистью. Коллеи смотрела на небо, видя только тяжелые тучи. Не было ни звезд, ни солнца. Коллеи смотрела на небо, веря, что все будет хорошо. Но вера оказалась слишком хрупка, чтобы выдержать колющий удар реальности. Все тело ужасно зудело, а болезнь давала о себе знать — Коллеи осталось немного, и она хотела бы провести последние недели жизни помогая другим. Хоть и с помощью некоторых препаратов можно было облегчить состояние, но излечиться не представлялось возможным.

«И есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой…»

«Я никому не хочу ставить ногу на грудь…»

Девушка крепче сжала свою зонт, пытаясь игнорировать дрожь по всему телу. Сегодняшний день требовал большого труда, чтобы наступило завтра — сейчас не время бояться. Нужно идти до тех пор, пока с ног не собьют странные монстры из глубин мироздания.

Но тут раздался странный звук за спиной…

И Коллеи быстро открыла глаза, понимая, что ненадолго все-таки задремала, видя до странности реалистичный сон, шедший в разрез с привычной фантасмагорией, пугающей до дрожи своей непонятностью. Мелькали привычные случайные картинки, что уходили вместе с рассветным солнцем вслед за всем спокойствием ночи, и не было сомнений о обычном сновидении, которое всеми силами пыталось создать свой более реальный образ, но жизнь все-таки далека от причудливого сна. Будто застыли капли дождя на дрожащей коже — настолько правдивым стал недавний сон, впечатление от которого до сих стояли комом в горле. Тревога не прошла, и Коллеи лишь сильнее замоталась в теплое одеяло, наблюдая за тем, как за окном до сих пор мела сильная буря, что окрасила небо в таинственное белое свечение. Вьюга так и не хотела останавливаться, даже когда снег уже замел все следы. Даже когда сугробы поросли, словно аномальные грибы. Странно, ведь обычно вьюга не длится сильно много, пропадая снежным воспоминанием через считанные часы. Походу, сегодняшний день стал несильно приятным исключением. Коллеи не хотела вставать с кровати, лишь посматривая на время, запечатленное в шибко ярком экране телефона. 20:37 Девушка мысленно удивилась, как ее сон занял настолько большой промежуток времени, но что еще делать, если не спать под теплым одеялом, пока там, на улице, дрожали, трещали деревья от жуткого холода? Вот и Коллеи решила для себя просто проспать Новый год, не являясь в мир противоположной сну реальности. Хоть и пугали странные сны, но они не могли прикоснуться к Коллеи, чтобы вырвать куски кожи. Коллеи думала о недавнем сне, но все мысли стали слишком абстрактными, чтобы урваться хотя бы за маленький клочок полной картины. Как же хорошо, что до этого сны были подобны легкому дуновению весеннего ветра, что лишь приносил желанную прохладу в жаркие деньки. И как же жаль, что многие года Коллеи провела без хорошего сна, боясь засыпать, чтобы вновь не оказаться в холодных стенах грязной лаборатории. Кто же был тем самым спасителем, что принес спокойные часы такого нужного сна? Возможно, Коллеи знала эту личность, но не хотелось делать лишние выводы. Не хотелось строить лишние надежды, постоянно думала Коллеи, мысленно надеясь, что так будет всегда — не должны становиться кошмары новым смыслом жизни. Не должно прошлое ставить огромный крест на будущем. Тревога все нарастала, достигнув своего апогея тогда, когда взгляд Коллеи зацепился на силуэт в дверном проеме, больше напоминающий не то человека, не то живое чучело. Лучше бы продолжать смотреть в окно, а не переводить глаза в противоположную сторону, где мрак гулял по пустому коридору, но сделанного уже не вернуть, так что Коллеи в секунды осознания продолжала всматриваться в черные, пустые глаза непонятного существа, что прямо сейчас просто застыло в своем молчании, пока стук живого сердца испуганной жертвы все сильнее выдавал животный страх. Все перевернулось внутри, а мозг судорожно пытался придумать оправдание такому явлению до первого опасного движения в сторону Коллеи. Крик застыл в горле, но при всем желании он так остался комом в горле — всего лишь ужасом, который запечатался в дрожащем теле, находящимся на грани реальности. Словно по острию ножа. По ржавому, грязному острию. Коллеи чувствовала, как страх прожигал горло, оставляя там болезненные язвы, что вскоре наполнятся черной кровью, дурно пахнущей и до ужаса омерзительной. Коллеи видела, что ее раны наполнялись гноем. Нет выхода. Нет права на побег. Кровь, багровая, как воспалённые язвы, стелилась мертвой рекой перед глазами. Коллеи не придумала ничего лучше, чем просто лечь с головой под одеяло, только ожидая скорый рассвет. Нельзя было ничего придумать лучше, чем лишь ждать своей смерти. Сердце билось слишком часто, отдаваясь неприятным стуком в ушах. Страх наполнил все тело, не давая рационально мыслить. Все это нереально. Коллеи тешили себя такими мыслями, не решаясь хоть что-то сделать. Минуты текли часами, превращаясь в настоящую тягучую бесконечность, что с каждым мгновением ощущалась все более тяжелым бременем на уже порядком истерзанной душе. Так вот что значила эта тревога — чувство не существовало просто из-за чье-то прихоти. Как жаль, что нельзя было этого предотвратить, ведь Коллеи точно знала о своей кошмарной клетке. Знала, но старалась в это не верить, делая вид, что все будет хорошо. «Память — это штука странная, — пронесся незнакомый голос в голове. Он не был омерзителен, наоборот являл собой чистое дружелюбие, свойственное только Эмбер. Но голос не принадлежал ей — Коллеи даже и не могла предполагать личность обладателя таких слов. И это только раздувало большее пламя, что уже не ограничивалось ранее прекрасным лесом — ныне лишь пепел и вой. — Но я попытаюсь что-то сделать.» Коллеи попыталась закрыть хоть одно ухо, чтобы больше ничего не слышать, но все усилия оставались без следа. На смену доброжелательному голосу пришел злобный рокот, вызывающий дрожащий страх: «Ты станешь моей не последней жертвой, — шептал угрожающий голос, искажая свою речь до ужасных слов, что вызывали только дрожь по всему телу. Голос был инороден, причудлив — никто из людей не обладал таким. — Ты получишь по заслугам. Тебе не место в этом мире» «Просто закрой глаза…» «Не думай, что ты избавилась от всего…» «Ты не станешь монстром» «Ты и так уже монстр» И Коллеи только сильнее вжималась в кровать, находя в одеяле свой уже небезопасный уголок, в который давно проникли сквозь щели все страхи и кошмары. Защита рассыпалась мелкими осколками, впиваясь в бледную кожу. Все тело дрожало не то от боли, не то от безнадежного положения, когда маленького зверька загнали в стальную клетку. Клетку, от которой нет ключа. Нет замка, который можно взломать. Нет надежды, за которую можно ухватиться. Коллеи здесь одна. Хотелось дотянуться до своего телефона, но он остался лежать за пределами теплого укрытия, что являлось лишь жалкой надеждой, чьи усмешки до боли резали кожу. Все тело горело, а прикосновения с одеждой казались самой настоящей пыткой. Становилось трудно дышать. Коллеи держала глаза закрытыми, не желая вновь встречаться взглядом со странным видением, что вдруг стало новым хозяином хрупкого мира. Мира, что сгорал на глаз, обращаясь ядовитым пеплом. Агония. Это самая настоящая предсмертная агония. Жертва держалась за острый край отвесной скалы лишь не упасть в пропасть, но казалось, что падение будет уже и не таким мучительным. Казалось, что смерть… Нет, Коллеи всеми силами держалась за жизнь ради всех, кто в нее верил — если она смогла больная выжить в Снежной, то и здесь не умрет. Она сможет бороться, преодолевая горящие города собственного мира, даже если весь разум молил о скорой смерти, не желая терпеть такую боль. Было больно, но Коллеи не могла кричать. Не могла до тех пор, пока не открыла свои заплаканные глаза, чтобы наконец увидеть причину своей боли: огрубевшие чешуйки по многим участкам тела и гнилые язвы, что саднили ужаснее всего. Тело было не свое — взамен него дали ужасный кусок плоти с чешуйками и бесчисленными язвами. Будто прямо сейчас все распадается на гнилые останки былого счастье, что оказалось лишь жестокой иллюзией. Чем же Коллеи заслужили такую ужасную участь? Боль горела, чешуя зудела, а весь мозг судорожно пытался представить это просто иллюзией. Но это реально — Коллеи сама виновата, что давала себе такие ложные надежды, поэтому теперь приходиться пожимать плоды своего оптимизма. Коллеи судорожно скинула с себя одеяло, давясь собственными слезами. — Нет… прошу… — безнадежно прошептала Коллеи, смотря в темень своего прежнего дома. Нет, теперь это не ее дом — это гнилая конура для червей и опарышей, что уже во всю исследовали каждый сантиметр будто ржавой комнаты. Воняло гнилью. Где-то там, вдали, слышалась ужасно фальшивая игра на флейте, что вроде должна была успокоить, но заместо этого давала только отвратительные ощущения ужасного спектакля в жанре настоящего, небутафорского снаффа. — Я... хочу жить… пожалуйста… — сильнее заплакала Коллеи, желая проснуться от такого кошмара. Но она здесь одна. Только умирающая жертва, утратившая всякую надежду, и омерзительные вечно-двигающиеся опарыши.