божьи коровки кружат над головами разбитых детишек

Самоповреждение - спасение.

Лечение - утопление.

      Феликс на терапии уже очень давно, но каждый раз всё заканчивается тем, что он покидает дряхлый колючий стул и идёт сжирать самого себя, даже не смакуя потому, что ему уже давным-давно ясен его вкус. Плоть, как горькая карамелька, а кровь словно невкусная жвачка, которую ты целый день жевал, лишь бы чем-нибудь себя отвлечь. Он сидит на чердаке полном детских чудес и мечт, но в душе его давно уже нет всего этого. Ребёнок внутри умер очень давно, сначала его изуродовали, а потом затоптали бродячие детишки, которые столь жестоки и грубы, что ломая им пальцы они лишь хищно скалятся и улыбаются своими разрезанными ртами. Детства у Феликса не было, но родители всё равно старались залечить душевные раны, наклеивая пластыри от боли.       Мама ещё вчера поздно вечером приехала домой, поэтому сейчас, даже на чердаке чувствуется вкус клубничного пирога. Феликс сидит и смотрит в маленькое окошечко, которое покрылось огромным слоем пыли, словно колдунья пришла и подула на свою руку, в которой было очень много звёздного порошка, а теперь он здесь, прямо на этом стекле, через которое достаточно плохо что-либо видно. Погрузившись в свои мысли парень даже не заметил, как кто-то очень громко топает по полу второго этажа. Затем послышался очень громкий звук и разрезающий напополам уши смех. Открыв дверцу, что ведёт на чердак, из дыры вылезла голова Джисона. Он настолько тихо забрался (в отличие от того, как громко он бежал), что когда Феликс услышал смех он очень сильно испугался. — Феликс... — останавливается Джисон, на его глазах слёзы, а сам он не может прекратить смеяться, да настолько сильно, что чуть не падает с лестницы, на которой стоит. — Мы ворвались в твой дом, а тётушка увидев, назвала нас воробушками после дождя потому, что мы все были с растрёпанными волосами. Пока ты тут скучал мы слопали весь клубничный пирог, который твой любимый между прочим.       На лице Феликса тут же появилось изображение разочарования, он от обиды надул губы бантиком, что его друзья такие жестокие. — Вы предатели, съели весь мой любимый пирог и даже не оставили кусочка, ну я сейчас вам всем покажу!       Он хватает лежащую подушку и кидает в лицо Джисона, тот чуть не падает с лестницы, но не обижается, а заливается ещё большим смехом, спрыгивает на пятки, от чего немного шипит. — Ребята, нам хана, валим от сюда пока нас не съел грозный зверь.       Феликс спрыгивает с чердака, не забыв захватить с собой подушку, которая отлетела в сторону от лица Джисона. Он встаёт на ноги и начинает бежать в сторону убегающего Джисона, вновь кидает в него подушку, промахивается. По всему дому слышен смех, топот и галдёж духов, что стоят в стороне и наблюдают за счастливыми лицами. — Промахнулся — подтверждает Джисон, а затем на повороте встречается с лбом Чанбина. Оба падают, сначала не понимают, что произошло, а затем на них падает Феликс и начинает избивать их мягким облаком, из которого вот-вот начнут падать снежинки. — Попались, предатели. — Феликс смеётся, а затем встаёт и начинает бежать на первый этаж.       Там, за большим диваном, прячется Банчан, который выглядывает из-за него, в шкафу притаился Чонин, а Сынмин стоит сложив руки, наблюдая за всей этой картиной. Он думал, что сделав серьёзное лицо, Феликс не подумает, что причастен к этому, однако, как только парень спустился, сразу же кинул подушку ему в лицо. — Меня не обманешь, Сынмин~а, я знаю, что ты тоже в этом участвовал. — Феликс делает гордое лицо, как будто он получил диплом за какое-то научное открытие, а затем подбежал к другу и поднял подушку.       Банчан в это время не сдержался и всё-таки начал смеяться, именно из-за этого Феликс понял кто скрывается за диваном. Он подбежал к нему, но друг сразу же встал на ноги и начал убегать от него, надеясь, что подушка не прилетит ему в ноги, чтобы не споткнуться об неё и не упасть лицом в паркет. Они начинают бежать в сторону кухни, где находится мама Феликса, а за ней прячется Минхо. — Нет, нет, нет, Банчан, зачем ты привёл его сюда. — разочаровано прокричал Минхо. — Чтобы тебе тоже досталось.       Банчан подбегает к другу, его догоняет Феликс и они начинают наворачивать круги вокруг мамы, та смеётся изо всех сил, старается держать равновесие потому, что её постоянно хватают то за фартук, то за плечо. Она юлой вертится в разные стороны, а мальчики в это время постепенно начинают уставать. — Мама, не смей их защищать, не предавай свою кровинушку! А вы, не думайте, что вам это так просто сойдёт с рук.       Они так и продолжают бегать, пока Минхо не поскальзывается и не падает, а за ним и Банчан с Феликсом. Образуя кучу, Феликс начинает их бить подушкой, пока та не рвётся на маленькие ниточки и пух не разлетается по всей кухне, покрывая всех пледом. — Ну вот, она всё-таки порвалась. — О да, очень вкусный пух, особенно приятно глазам от него. — с сарказмом сказал Минхо.       Они провалялись в таком положении ещё минуты две, а затем Минхо не выдержал и сказал, что вообще-то на нём две очень тяжёлые гири, которые вот-вот сломают его рёбра. — Давай я сломаю тебе рёбра своей любовью, чтобы твоё сердце выпрыгнуло и я его положил в коробочку, наблюдая за тем, как оно бьётся? Я буду за ним ухаживать, честно-честно. — проговорил Джисон, который спустился со второго этажа. — Фу, нет, лучше я превращусь в лужу из крови, нежели ты заберёшь моё сердце. — А разве оно у тебя есть? — Сынмин~а не думай, что я настолько чёрствый. — Минхо начал изображать плач, пожалуй из него вышел бы хороший актёр в каком-нибудь драм-кружке.       Из шкафа вылез Чонин с гордо поднятой головой потому, что Феликс не нашёл его и ему не досталось. Так он думал, пока Джисон не схватил парня под бок, по дороге ещё взяв Сынмина и не упав троицей. Послышался вопль Минхо, который спрашивал за что и почему именно он должен это терпеть, ведь идею съесть торт предложил именно Банчан. Мама Феликса конечно тоже получила своё, она также была в пуху, но всё равно радовалась за мальчиков, ведь перед ней шестеро подростков дурачатся, словно им по пять-шесть, но никак не по 16-18. Она была очень рада, что её сын познакомился с такими чудесными парнями, что дарят ему то, чего у него не было в детстве.       Входная дверь тихонечко открылась, а затем из-за неё появился силуэт. Это был Хёнджин, который сначала посмотрел в сторону гостиной, а затем на кухню и вместо глаз у него образовались блюдца. — Ты пришёл всё-таки! — радостно воскликнул Феликс, а затем найдя в себе какие-то сверхспособности сбросил с себя троих друзей и подбежал к гостю, крепко обнимая его, — Представляешь, я только что лишился семьи потому, что они все — указывая на кучу из шестерых людей. — съели мой любимый торт, а мама и вовсе зачем-то допустила подобное. И что мне теперь делать? Спаси меня от этого злобного колдовства. — Я не знаю такого заклятия, которое разрушило бы подобного рода колдовство, но у меня дома есть книга, в которой вроде оно должно быть. — Ребята, он в нашей теме, отныне, Хван Хёнджин, Вы, окончательно посвящены в наши ряды, добро пожаловать.       Банчана очень порадовал тот факт, что Хёнджин смог ответить что-либо их волшебной фее, ведь именно Феликс любит выдавать что-то такое несуразное и далеко не все знают, как точно ему ответить.       Мальчики наконец-то встают и отряхиваются от пуха, казалось, что он у них уже во всех органах и скоро там поселятся всякие букашки. — А теперь время уборки иначе мы получим уже не от Феликса бойню, а от его мамы. Хёнджин, ты тоже участвуешь. — Минхо указал на него пальцем, представляя, что это волшебная палочка, которой он сможет овладеть разумом их новобранца, и тогда он точно не сможет улизнуть от этой участи.       Кто-то побежал в ванную, чтобы взять растрепавшуюся метлу и савок, кто-то достал огромный пакет, в котором можно было спрятать тело человека, а остальные начали собирать пух по всей кухне. Хёнджин понял, что ему в стороне нельзя стоять, поэтому принялся помогать всем.       Когда помещение было убрано мальчики рухнули без сил на диван, Хёнджин же остался стоять в сторонке, потому что ему было достаточно неловко, ведь всех он знал очень мало, а кого-то и вовсе первый раз в своей жизни видел. — И чего ты стоишь, как истукан? — сзади послышался голос, а затем Джисон толкнул парня на остальных так, что Хёнджин упал на всех, кто сидел на диване. Чанбин, Банчан, Минхо и Чонин посмотрели друг на друга, лисицами улыбнулись, а затем начали щекотать парня со всех сторон. Он извивался как змея и громко смеялся, и парни тоже это подхватили. — Мальчики, ну не мучайте бедного ребёнка, я вам принесла напитки. — мама Феликса добро улыбнулась, а затем на деревянный журнальный столик поставила графин с прохладным напитком. — Мы конечно молодцы, что нашли его слабое место, но я правда уже очень устал и пить хочется. — Чонин первый перестал щекотать Хёнджина и потянул руку к графину со стаканом, налил себе немножко и, закрыв глаза наслаждался, утоляя жажду.       Дети согласились с ним и тоже последовали его примеру. Банчан подал Хёнджину стакан с напитком и тепло улыбнулся. — Расслабься и просто наслаждайся, если Феликс называет тебя другом, значит и для всех остальных ты тоже друг. Мы все имеем свою особенную или не очень историю, мы – семья друг для друга.       Ребята сели кто куда по всей комнате, они о чём-то спорили, шептались и просто разговаривали, Феликс подвинулся к Хёнджину и положил свою голову к нему на плечо. — Спасибо, что пришёл, я хотел тебя познакомить со всеми. Они те, за кого я буду бороться до конца, и за тебя тоже.       Сказал он и сразу же крепко уснул, тихо-тихо посапывая.       Остальные пошли гулять по всему дому, забрав себе чердак, ванную и остальные комнаты, а Хёнджин остался с Феликсом. Ему почему-то вдруг захотелось погладить того по голове, словно маленького котёнка, да боялся, что приручит к себе и больше не сможет отпустить. Но всё-таки потянул свою руку к слегка жёстким волосам и начал легонько поглаживать. Под его глазами бездны, мозг перестаёт постепенно нормально функционировать из-за большого недосыпания, а лицо становится максимально расслабленным. Он поддаётся кромешной тьме и погружается в прекрасные сказки с счастливым финалом, карамельными каруселями и разноцветными скакалкам, что оставляют после себя радужные следы.

🍓🍓🍓

      Мальчики проспали несколько часов, Хёнджин потому, что страдает бессонницей и ему редко удаётся поспать достаточное количество времени, Феликс - предпочитает не спать ночью, наблюдая за маленькими светлыми крупицами на небе и считать их. Первым проснулся Хёнджин, у него затекла шея и теперь боль очень сильно отдаёт в плечо, словно в него воткнули нож, да ещё и видимо с каким-то ядом на лезвии, однако, он впервые за долгое время наконец-то хорошо поспал, хоть и с такими побочными эффектами. Феликс же проснулся позднее, от того как ёрзал рядом парень и тяжело пыхтел. — Знаешь, я задумался о том почему мы забросили невинную детскую традицию предлагать дружить. Я теперь жалею, что в день нашей встречи не сказал тебе «давай дружить?» — тяжело вздохнув, проговорил грустным голосом Феликс. — Я и не знал, что такое вообще есть, ко мне никто никогда так не подходил.       Феликс резко подскочил, с такими огромными глазами, что Хёнджину показалось будто они вот-вот вывалятся и покатятся, а ему придется их ловить и вставлять хозяину на нужное место. — Тогда это срочно нужно исправлять! Сделай вид будто мы незнакомы. — юноша взял руки Хёнджина в свои, немного потряс ими, а затем лучезарно улыбнувшись сказал. — Ты мне так понравился, я бы хотел с тобой познакомиться. Давай дружить? — Давай.       Возможно другим показалось бы, что Хёнджин не понимал подобного и мог бы сделать хоть чуточку удивлённее лицо, но внутри него пробежали муравьи, особенно чувствовалось по рукам, и Феликс даже через мало эмоциональное лицо прочувствовал, что ему понравилось. Он засмеялся и обратно приземлился на диван, обнимая Хёнджина, словно он большая плюшевая игрушка, которую, увы, трудно достать, да и она очень дорого стоит. — А ведь скоро зацветёт сирень, трава станет краше и мягче, высохнет асфальт и небо будут окрашивать более яркие закаты. — Феликс мечтательно посмотрел на потолок, прищуриваясь, вглядываясь куда-то. — Надо потолок раскрасить, нарисовать небо, чтобы можно было видеть его даже в доме. — Я нарву тебе сирени и украшу твои волосы её цветами, чтобы вместо краски от тебя пахло ею.       Оба понимали, что означает нарвать сирень и подарить её кому-то, поэтому Феликс просто промолчал, но прижался к Хёнджину ещё сильнее, цепляясь за его плечо. Они поняли друг друга без каких-либо лишних слов и разговоров. Банчан, который стоял позади них, на кухне, наблюдал за ними, думал о том, что в жизни Феликса наконец-то всё налаживается. Он прикрыл свои уставшие карие глаза и рукой прошёлся по выжженным блондинистым волосам. Следить за шестью подростками, которые постоянно во что-нибудь вляпываются достаточно тяжело. Не то, чтобы он сам был по поведению лучше, но уж точно куда более серьёзнее, поэтому сам того не осознавая взял на себя подобную ответственность. Для каждого он был как старший брат, хотя сам он не имел младших в семье, видимо судьбой ему было предначертано иметь шесть младших братьев, а тут ещё один появился и он с радостью будет за ним следить потому, что понимал, что в их семье точно не хватало последней детали, которой стал сам Хван Хёнджин. — Банчан, не пили нас взглядом, это немного смущает — кутаясь в разноцветный свитер, проговорил Феликс. — Мне нравится слушать, как люди говорят о тех, кого они любят. А вы не говорите, вы показываете, поэтому я смотрю. — он пожал плечами и поставил кружку на стол, про которую совсем забыл, а чай давно остыл, придется добавлять кипяток. — Сынмин предложил вечером пойти на холм и смотреть на звёзды, но нужно захватить плед. — Зачем нам плед, если трава является им.       С этими словами Хёнджин встал и направился в комнату Феликса, а тот момент с сиренью он услышал продолжение, поэтому и пошёл за красками, чтобы вместе с ним красить белый потолок и превращать его в огромную картину. Хёнджин хотел превратить из своего разбитого сердца искусство. Он вошёл в комнату, закрыл дверь, а затем увидел краски разбросанные по всей комнате, словно ими кидались друг в друга. В этом хаосе было тяжело найти подходящие цвета, да и сам не представлял какие нужно брать по мимо голубого, синего и белого, которые ещё и спрятаны по комнате.       Порывшись в пледах, корзинах и тайных уголках комнаты Хёнджин всё же нашёл три главных цвета. Он взял баночки и понёс вниз. Открыв дверь в неё сразу же врезался Чонин, который почему-то убегал от Чанбина, а Минхо стоял за углом и с довольной кошачьей мордой наблюдал за развернувшимся спектаклем. Чонин с громким смехом упал на пол и сразу же закрыл глаза, а затем высунул язык притворяясь мёртвым. Чанбин же подбежал к нему и начал имитировать массаж сердца приговаривая о том, что не простит Чонину предательство в виде кражи его мармеладок, но умереть ему не даст. Хёнджин переступил через них, посмотрев на это с почти видной улыбкой, которую вроде никто не должен был увидеть, но не Минхо. Он всё видел и, сложив руки на груди вернулся в комнату, из которой ребята вывалились. — Знаешь, мне уже начал нравится Хёнджин, он смотрит на всех нас по семейному. — Минхо смотрит на Джисона, говорит медленно двигаясь вперед, а затем падает на мешок наполненный сеном. — Согласен, вместо глаз у него раздвоенное солнце, а вместо рта соломинка из того сена, на котором ты лежишь.       Джисон встал с пола и плюхнулся на Минхо. Они как котята лежат в обнимку и вместо музыки слушают собственное дыхание. Их сердца стучат в унисон, и кажется от каждого нового шага друг к другу на их рёбрах будут появляться синяки. Неуверенный в себе Джисон полюбил того, кто дарит ему уверенность, когда он находится рядом с Минхо, Джисон готов не то что горы свернуть, а покорить все сладкие, горькие и кислые облака, а затем добравшись до звёзд, раскидать их по полям вместо травы или цветов. С ним Джисон готов провести каждое их лето и даже убрать дисковод из своей комнаты, который бесит тем, что постоянно выключается. У Минхо кошачий взгляд и повадки, он ненавидит плавать и слишком глубоко мыслить, но любит ходить в походы. У Джисона в голове много философских мыслей, любит купаться до посинения губ и дрожи в теле, но ненавидит ходить в лес из-за кровавых убийц, которые оставляют ужасные чешущиеся пятна. Но Минхо готов ради Джисона нырнуть в реку, а второй в свою очередь готов ради первого пойти в поход. Даже если они будут потом постоянно ныть и говорить как ненавидят это делать, они всё равно будут творить чудеса друг для друга, ведь именно их им не хватает в обычной жизни.

🍓🍓🍓

— Феликс, Хёнджин! — где то сверху послышался голос Банчана. — Нам пора идти, иначе пропустим прекрасный персиковый закат, а затем появление звёзд на небе.       Мальчики устало посмотрели друг на друга, их руки, футболки и лица были в краске, но как же они тепло улыбались и, отстранившись от всех хорошо проводили время. Феликс спрыгнул с самодельной стремянки и начал искать во всём творческом беспорядке свои носки, Хёнджин же повторил за ним. Кое как найдя свои носки они пошли ко всем на выход, достали свои лесные кеды и направились прямиком в лес.       Они будут обсуждать как украдут из ближайшего магазинчика жвачку, продающуюся поштучно, план по захвату всех магазинов игрушек, лесных фей, хоббитов, гномов. Они будут слушать хоровое пение деревьев и птиц вместо какой-либо другой музыки, потому что природная – самая лучшая.       Они расстелят пледы, упадут на них, но боли не почувствуют, ведь трава под ними действительно как покрывало, только очень-очень мягкое. Они будут смотреть на уходящий яркий персиковый закат и застанут момент, когда небесный художник будет рисовать луну, планеты и звёзды, что покажутся самыми яркими на свете.       Они будут мечтать о том, что в старости вспомнят все эти моменты, так же лёжа на этом холме и глядя наверх. Но они ещё не знают о том, что Хёнджин смертельно болен и лечения для него нет, а Феликсу срочно нужна помощь всех лесных существ, чтобы они смогли усмирить бушующую стихию в его голове.

Они будут вспоминать эту весну в старости, но с счастьем ли?