Фиолетовые небеса. Ясон

— Поздравляю! — радостно завопило сверкающее нечто с золотой кожей, в зеленом комбинезоне под цвет глаз, настолько плотно облепившем стройное, плечистое тело, что простора для фантазии не осталось совсем. Видна каждая мышца, складочка, рельефный изгиб. Нечто бесстрашно повисло на шее у Ясона. Радостно расцеловало в обе чешуйчатые щеки, чуть выше крокодильих клыков наружу. Нечто тоже было чешуйчатым, но казалось глянцево-идеально-прекрасным настолько, что Мелхисанф позавидует. Нечто болтало не хи, как громадный умайский полукровка, а волной шелковистых, глянцево-черных волос. И сразу же после поздравлений зеленоглазый хмырь чуточку отстранившись, заехал опешившему капитану в челюсть. Потом с шипением отпрянул, потянул когтистую лапу к пасти, лизнул рассеченные костяшки длинным, ярко-алым, раздвоенным языком, обнажая по-змеиному острые клыки. Явно ядовитые. — Зараза. Вечно забываю что у тебя, уебища, клыки наружу. Наградил, блядь, папаша, — недовольно шипит зеленоглазый, пока его руку от злоязыкого рта отнимает белокурая громадина рядышком, и трогательно дует на царапки, словно этому прекрасному созданию совсем не много лет и он нуждается в таком утешении. Забота эта действительно трогательна, потому что бессмысленна по сути своей. Следы от клыков Ясона на руке новы затягиваются с такой скоростью, что в видовой принадлежности красавчика не остается никаких сомнений. Перед ними мутант. Да не абы какой, а один из детей Медузы. Первенец. Самый живучий и злоебучий из всего выводка. — И тебе всего наилучшего. Братец, — цедит сквозь зубы Ясон, трогая языком с внутренней стороны парочку из них, которая явно шатается. — Напомни только, когда я успел наступить на твой змеиный хвост так сильно, что ты меня вот так приветствуешь. Оно конечно бодрит, слов нет как, но неприятно же. — И еще, при следующей попытке поднять на него руку, мы узнаем как скоро у тебя отрастет новая, если её обуглить, нахуй, до самого плеча, — грохочет рядом с Ясоном злой как все демоны бездны, закатаный в белый, медицинский скафандр Гефест. Гефест лысый и злой. На массивной башке только золотой пух, не больше миллиметра. Квадратная челюсть выскоблена до блеска. Над левым ухом — след полумесяцем, шрам от трепанации. И старпом едва сдерживает желание открутить присланному по их душу мудаку смазливую голову. Увещевания напарника о том, что старший брат у капитана немного с придурью и на его выходки стоит реагировать сдержано сейчас уже не сильно помогают. Прихлопнуть золотисто-сверкающую скотину хочется вот прям уже, не особо успокаивает даже беременный по самые глаза мужик рядом с ним. Как и откуда вытащил этого синеглазого громилу Ясонов родич, Гефеста интересует приблизительно никак. После восстановления он все еще не освоил вдруг вылезшую телепатию, но ее вполне хватает чтобы идентифицировать парочку идиотов напротив именно как парочку, причем влюбленную друг в друга как раз до этой хтонической стадии: любовь до гроба — придурки оба. А то, что придурки сомневаться не приходится. Блондин перестал дуть на царапки Ясонова брата только когда те полностью зажили. Секунды через две то есть. Реген-фактор у придурка был на зависть всем младшим братьям. Видимо за счёт оного этот кретин и дожил до сего дня. Иначе змееныша давно бы успешно пристукнули, и то не по одному разу. Раздвоенный язык за ядовитыми зубами смазливая погань держать не умела совсем. — Ты еще спрашиваешь? — черную бровь на золотистом лбе засранец вскидывает с выражением профессиональной сученьки, которая нервы окружающих не просто наматывает на кулак, а делает это в высшей мере профессионально, прямо плетет из них кружева и ажурные ленточки. — Слушай, Яс, ты же вроде не дурак. В какой момент тебе показалось хорошей идеей связаться с Аллулимовым ублюдком? Более того, сделать это без ведома семьи, м…? Ну ладно, предки у тебя с уставом вместо мозгов, понимаю, осуждаю, сочувствую. Но младшие ведь посмышленее будут. Тот же Патрокл точно придумал бы план лучше, чем банально героически сдохнуть. Мне, в конце концов, какого рожна ничего не сказал? Можно же было тихо скрутить и уволочь твоего мудака номер раз куда-то на нейтральные территории и налаживать там с ним отношения, пока холеная жопа не привыкнет принимать тебя без смазки и всякой прелюдии? Кажется, Ясон рассказывал, что у брата даже оторванная голова регенерирует — мечтательно вспоминал Гефест, прикидывая в какой именно момент можно на зеленоглазом ублюдке отвести душу. По уму, надо бы дождаться пока поднимутся на борт его корыта. Там уже устав не будет действовать и нападение на высокопоставленного представителя агоры социологии никого кроме них не будет касаться. Видимо что-то такое-эдакое на роже Гефеста отражается, потому что окинув красноречивым взглядом полыхнувшего ненавистью во взгляде старпома, змеюка гаденько осклабилась. — Напарника бы прихватил, глядишь за пару недель разобрались бы кто сверху и в какой очередности. Но нет же. Вы, блядские короли драмы, довели все до состояния, когда оба почти сдохли, а мудила ваш распрекрасный, почти вышел сухим из воды! Это ж ни в какие ворота, родственнички! Отчитывать двух здоровых кадровых военных, стоя в чем-то сильно похожем на вторую кожу содранную с радужнокрылых жуков, рядом с неприлично пузатым, удивительно здоровым, влюблённым не пойми кем, который успокивающе гладил по плечу, и делать это с царственной грацией королевы всех Сук мог только Уроборос. Ясон это понимал, представившейся картинкой проникся, недовольство старшего по матушке брата мог даже в какой-то мере оправдать. Что не сильно то умаляло желание ему втащить. Уроборос несмотря на сучий характер и острый язык к родне был очень привязан, за младшими пытался приглядывать и периодически влезал в их проблемы, даже когда никто не просил. Часто из этого получался эпохальных масштабов пиздец, но заканчивалось все всегда хорошо. Так что Ури в семье терпели по принципу: придурок, но наш. Поэтому по распрекрасной роже Уроборос не получил. Хотя должен бы. — Змей хотел сказать, что он очень волновался, когда вся эта ситуация вскрылась, и надеется в следующий раз, когда возникнут какие-то проблемы, мы станем теми, к кому вы обратитесь за помощью и поддержкой. Родичи должны помогать друг другу. Это важно. Блондин видимо не впервой выступал переводчиком со змеиного на человеческий. Улыбался он так открыто и радостно, что даже вечно хмурого Гефеста проняло. Синеглазка на фоне скота-мужа смотрелся почти святым. Или, скорее, великомучеником, вспоминая характер и талант влезать в самую глубокую задницу галактики без мыла и какого-либо повода, которыми злой рок наградил первенца Медузы. — Точно, милый. Это я и имел в виду. Знакомьтесь, придурки. Это Альв. Мой муж. Официальный посол скальдов в содружестве. Будете портить ему нервы, морды набью. Ему нервничать сейчас нельзя. Наши мелкие и так последний месяц на позвоночнике этого славного воина повадились чечетку плясать. Вылезут на свет, покусаю… Ясон и Гефест стояли с лицами каменно-неподвижными, которые у любого военного припасены на случай непонятной, творящейся бесконтрольно херни. Сейчас была как раз такая. Потому что получив сообщение от матери Ясона, что за ними прилетит транспорт, чтобы обеспечить безопасную транспортировку из медицинской станции подальше от разворачивающегося пиздеца, они представляли что угодно, но никак не яхту непонятной конструкции, на которой из экипажа только прибабахнутый страший брат Ясона и его беременный по самые глаза муж-посол, о существовании которого никто не имел никакого представления вот до этого момента. — Хм… Поздравляю, — кивает брату Ясон, переводит взгляд на скальда и добавляет тем же тоном. — Сочувствую. В ответ Змей закатил зеленые очи куда-то под своды черепа, видимо перечитывая выгравированные на нем нелестные эпитеты в адрес собравшихся, презрительно фыркнул и кивнул головой на открытое брюхо своей посудины. — Ой молчал бы. Я по крайней мере не крутил яйца своему будущему мужу несколько десятилетий кряду, потому что у меня охуенные гены от папаши. — Ну да, — с обожающей улыбкой, очень дипломатично вставил Альв, укладывая огромную пятерню на плечо новы, — Ты меня уложил в свою койку через час после знакомства. А через два почти перебил весь мой клан, включительно с яснооким ярлом и моим бывшим партнером. Это точно стоит зависти и истового подражания, муж мой. Выражения волевой рожи скальда граничащее со щенячьим обожанием и его едкие слова никак не вязались. Гефест, который пытался все происходящее как-то осознать и в голове своей устаканить, обреченно вздохнул. — Охуенно. Рад за вас парни, слов нет, по крайней мере цензурных. Можно теперь вы перестанете обсуждать то, что вас никаким хреном не касается и увезете нас отсюда? Пока леди Эфемерида не прислала за нами кого-то из своих старшеньких. Или чего там опасаются в агоре социологии? Змей смилостивился, широким жестом пригласил брата и его пару в гравитационный колодец яхты. — В агоре социологии опасаются, что за реформы возьмусь я. Старые идиоты надеются вы меня отвлечете, и на некоторое время свяжете по рукам и ногам. Пока они там новые принципы просчитывают и беспалевно фиксят свои косяки, — радостно скалясь, шипит Змей, наблюдая за тем как его обожаемого партнёра с драгоценной начинкой в брюхе, утаскивает гравитационный шлюз. — И я намерен полностью оправдать их страхи. Вот только вас спрячу и дождусь пока Альв родит. А потом устрою им такие реформы, забудут с какой стороны дышать нужно. Гефест молча подталкивает подвисшего от откровений Ясона к гравитационному колодцу. Хмурится, пытаясь понять что там за Агора социологии такая, если её представители скоты один другого краше. Пара Нирея, бледный манипулятор и шантажист восьмисотого уровня, только слез с их голов, начисто задолбав перепроверками всех показателей, и едва ли не повторной трепанацией, чтобы собрать все необходимые данные для исследований странного феномена в образовании повторной метки парности, поверх разрушеной. При этом гипермотивированная погань не позволяла им остаться наедине и закрепить связь, чем доводила до исступления и желания что-то тощему экзекутору откусить. А тут, оказывается, ещё один адепт прикладной социологии на их головы, да ещё и с дипломатическими полномочиями, судя по тому что обрюхатил целого посла. На таком веселом фоне, обстоятельно-гуманный, ратующий за своих собратьев телепат казался уже просто образчиком адекватности. Старик Нирей на поверку оказался весьма приятным греем. Плевать что в содружество Нов попал как лазутчик, призванный украсть из репродуктивного центра гроздь эмбрионов. Ясон сжал руку своей пары. С молчаливого на человеческий это переводилось как: «всё будет хорошо, он не такой придурок как кажется». Напарнику Гефест верил. Хотя бы потому, что процент выпавшего на их долю дерьма уже здорово превышает статистический максимум. А значит дальше всё будет только хорошо и никак иначе. Едва они оказались на борту, юркая яхточка нырнула из брюха орбитальной медицинской станции в невесомость. Когда напарники добрались до своей каюты, следуя световым указателям их спасательная миссия уже неслась на всех парах в неизвестном направлении. Ни Ясону, ни Гефесту до этого дела уже никакого не было. Их наконец-то оставили наедине. Хотя бы за один этот факт, Гест был готов не откручивать Змею голову сегодня. У него были дела гораздо-гораздо важней.