Фиолетовые небеса. Ясон

— Сынок? Ты меня слышишь? Голос знакомый, но смутно. Он звучит в голове, не извне. Ясон открывает глаза, чтобы обнаружить перед собой скуластую рожу умай-тэ с темно-синими глазами и выражением крайней радости на клыкастом хлебале. — Что??? Мозг буксует, вязнет сам в себе. Пытается восстановить из обрывков последние события. — Ты помнишь, кто я? — Тупой вопрос для телепата. Ситуация скатывается в полный сюр. Ясон скалится и на пробу шевелит руками. Они то ли связаны, то ли чем-то облеплены. — В твоем текущем состоянии я не стану воздействовать на сознание даже минимальным образом. Упрямая клыкастая рожа гнет свое. Раздражает. Память буксует и отказывается выдавать из себя последние воспоминания. — Нерей! Тебя зовут Нерей. Мы встречались в комплексе отдыха. — Отлично. Мозг все-таки выгребает из мути, в которой завис, и подкидывает в сознание горсть чистого ужаса. Последняя операция. Взрыв. Гефест за его спиной. — Что произошло? Где Гест? Где Гефест, мать вашу?! — Вас обнаружили при исследовании корабля федерации. Среди обломков. Какой-то странный техно-живой кокон покрывал ваши тела и поддерживал жизнь. Видимо, поделка старшего помощника на грани смерти. Нет-нет-нет! Это неправда. Никакой смерти. Он не мог. Только не Гефест. — Что с ним? Мысли вспухают папулами и готовы взорваться изнутри. Они бессвязные и рыхлые, как пролежавший в воде неделю труп. От них так же смердит отчаянием. При попытке встать добрый телепат уложил капитана обратно, нажав когтистой лапой на вздымающуюся, чешуйчатую грудь. — Тише. Он тоже выжил. Но пострадал больше. Во время взрыва его броню успело смять до того, как кокон измененной техноматерии обернулся вокруг вас. Нам удалось восстановить организм, но мозг пострадал. Сейчас он в регенгеле. Тебе нужно восстановить силы, и сможешь потом уви… Дослушивать Ясон не стал: встал с изогнутого по форме его тела ложа, срывая с кожи мутную пленку биосистемы, не замечая специальных удерживающих креплений на запястьях и щиколотках. Попытки Нерея и подоспевшего офицера-медика уложить пациента обратно не дали никакого результата. Полукровка их даже не замечал, увещевания не слушал. Регенерировавший за время отключки организм прекрасно функционировал. Чего не скажешь о голове. Все, что помещалось в мозгу Ясона сейчас, это несколько фраз: он выжил, пострадал больше, в регенгеле. Телекинез — удобная штука. Убрать с пути парочку слишком заботливых нов, ненужные двери, которые пытались наивно запереть перед боевым офицером — то, что нужно. Легко. Тяжело оказалось уже за порогом регенерационного отсека, где в аквариуме из синей жижи плавало знакомое до последней черточки тело. Без единого волоска. Тело его пары. Связь накрыла стотонной глыбой. Вжала в пол. Почти раскатала в блин конвульсивно подрагивающего мяса. Ясон обнаружил себя стоящим на коленях рядом с аквариумом, где завис напарник. Капитан хватал ртом воздух, хватался за теплое стекло, которое мешало ему вцепиться в своё сокровище, почти утраченное там, в пасти голодного космоса, на чужом корабле. Как подобное возможно, Ясон не знал. Вбежавший за ним в отсек Нерей тоже понимал не много, застав полуголого беглеца, жмущегося всем телом к камере с помещенным в медицинскую кому старпомом. — Великие Предки, — тихо прошептал за спиной полукровки умай-тэ. Добавить что-то сверх этого было некому. Ясон разучился говорить, он мог сейчас только чувствовать, хватая воздух разъёмными челюстями, с острым стрекотом трущихся клыками о клыки верхней челюсти жвал. Гефест плавал в своем спасительном сне, ни о чем не догадываясь. Нирей пытался выстроить рабочую теорию, объясняющую внезапный феномен. Но ничего, кроме матерных конструкций в голове, не строилось.

***

Первым, что увидел Гефест, был свет. Ярко-желтый. Змеиные глаза, зависшие над ним, не моргали. Взгляд — настолько восторженный, что старпом начал подозревать, что у него галлюцинации — не отрывался от его лица ни на миг. — Яс? Я сплю? — тупой вопрос. Гефест по части подобных мастер. Поэтому и старался говорить поменьше. Перед напарником не хотелось казаться тупым. Только не перед ним. — Уже нет. Ты на год вперед выспался. Хватит с тебя. Голос у капитана бархатно-гортанный, глубокий, обволакивающий. Словно в привычную стальную стружку, которой драл глотку офицер, кто-то ушлый плеснул меда и патоки. Горячих, тягучих и пропахших летом на Кварте. — У меня галлюцинации? — ещё один тупой вопрос. Оставаться здравомыслящим, когда Ясон смотрит ТАК, было очень сложно. — Нет. Но если тебе кажется, что у меня есть лишние конечности или нос на лбу, скажи. Доктора снизят концентрацию препаратов. Ясон почти мурлычет, и это совсем ни в какие ворота, потому что Гефест точно не тот, кому капитан может что-то говорить ТАКИМ тоном и голосом. — У тебя глаза светятся, — доверительно делится своим наблюдением старпом. Он чувствует себя идиотом. Еще больше, чем обычно. Память услужливо подсовывает воспоминание об их первой встрече, когда он это чешуйчатое горе увидел в учебке: с торчашими во все стороны иголками коротких еще хи и выражением щенка, оторванного от мамы, на желтокожей мордашке. Совсем еще юный Ясон был милым и красивым настолько, что его хотелось укутать в собственный китель и спрятать от посторонних глаз, неизменно пялящихся на полукровку с излишним интересом. Тогда Гефест ни о чем так не мечтал, как о вот этих горящих золотым пламенем глазах с вертикальными зрачками-прорезями, которые будут гореть только для него, смотреть только на него. Но чудес не бывает. Не в их реальности. Не с ним. Или всё-таки? На фоне мыслей о светящихся гляделках напарника даже вопросы о том, как они не подохли, меркли. — Точно. Светятся. Знаешь, о чем я сейчас думаю? Ясон замолчал, но взгляд его стал обжигающе красноречивым. «Я люблю тебя, Гест», — прошептал знакомый голос в голове. Глаза Гефеста распахнулись, жадно впились в лицо напротив. — Но как? Как такое возможно? Мы же не… мы не были… — А теперь есть, — успокаивающе наглаживая когтистыми руками грудь напарника, укрытую пленкой биодиагноста, ворковал над ним капитан. — Ты телепат, Гест. При рождении получил три способности. Но телепатия и технокинез конфликтовали, и кто-то очень «умный» — Нирей пытается узнать, кто именно — заблокировал лишнюю, по его мнению, способность. Потому что технопатов слишком мало. Или потому что телепатия у тебя была слишком слабой. Я не знаю. Но с блоком в твоём сознании мы не могли установить связь. А когда ты пострадал и часть лобных долей восстановили в регенкапсуле, этот блок исчез. Его не шокирует новость о третьей способности. О том, что неизвестный телепат копался в его мозгах. В сознании вспыхивает сверхновой их первая встреча, но без этого чертова блока — так, как она должна была произойти. Так, как он всегда мечтал. — Это значит, мы могли изначально?.. — Должны были. Остро вытесанное из плоти лицо полукровки над ним сейчас выглядит столь виноватым, словно это он заблокировал неугодную способность напарника. Он отказался от их парности, обрек на десятилетия попыток быть просто другом, когда по ночам на капитана стояло так, что хотелось стены ебать, а не тихо дрочить в кулак. — Бля-адь! Узнаю, кто это со мной сделал, голыми руками наизнанку выверну! Ясон нервно смеется на гневные возгласы своей пары. — Становись в очередь после меня и доброго мистера умай-тэ. Агора социологии на ушах стоит. Вскрылось столько хуйни, что теперь еще лет десять будут реформировать все, что можно и нельзя: секретные ведомства и часть социальных, в первую очередь, но веселья хлебнут и учебные центры, и система ранней диагностики способностей, и правящее семейство. Но главное, что ты выжил. Ладони на его груди ласковее котят: гладят и прощупывают сквозь пленку диагноста, не задевая когтями, осторожно, словно под ними не полтора центнера тренированного мяса, а хрупкое произведение искусства, которое и трогать-то можно только в белых перчаточках. — Главное, что мы выжили, кэп. А глаза напротив светятся-светятся. Льют на Гефеста расплавленное золото искреннего, граничащего с одержимостью обожания, когда весь остальной мир меркнет и тонет, отступая в тень. От этого взгляда перехватывает горло и сладко тяжелеет в паху. Хочется опрокинуть по-щенячьи восторженного полукровку на себя и экстренно начать наверстывать упущенное. — Так точно, напарник. Твоими стараниями. Ты теперь самый крутой технопат на парсеки вокруг. Та взрывоопасная сетка нас ринулась защищать. Высший уровень контроля. Ты теперь у нас нулёвка. Круче только умайская ветка технопатов-альбиносов. И то не факт. За спиной Ясона в палату вошли двое. Уже знакомый им Нирей в черном контактном комбинезоне и сухощавый мужчина ростом по плечо ученому, казавшийся рядом с умай-тэ настолько утонченным и полупрозрачным, что на него даже дышать было страшно. Средних лет, пепельно-русый, с лицом восковой куклы, нова окинул взглядом инсталяцию: влюбленный монстр у одра умирающего, где монстр, явно, собирался заняться некрофилией в случае чего, а умирающий, точно, передумал по такому радостному поводу умирать вот прям уже и сразу. Идеальная белая тень человека приподняла бесцветную бровь. — Господа, по-моему, вам забыли объяснить, что значит палата интенсивного восстановления. Тут не физический контакт положено устанавливать, а восстанавливать здоровье. Капитан, будьте так добры, слезьте с груди своего товарища, пока я не начал ходатайствовать начальнику станции о необходимости заточить вас в стазис до момента восстановления вашей пары. Бледная стервозина отчитывала Ясона под полным обожания взглядом умай-тэ. Гефест удивленно наблюдал за этим перформансом, вцепившись в руку капитана. На случай, если та и правда решит отлипнуть от его груди. Полукровка взвешивал все за и против применения телекинеза на чужой паре, и каковы шансы в итоге не сцепиться с ее муженьком-телепатом. Чужая пара ждала реакции, явно имея ввиду всех присутствующих, вероятно, во главе с господином Ниреем, который втихаря наглаживал свою обожаемую стервозину по спине. — Нирей, твой собрат тупенький? Ему нужно объяснять жестами? Переведи, будь любезен, на ваш умайско-телепатический. Всегда знал, что у военных мозги атрофируются за ненадобностью. Но чтобы настолько… Бледная погань не прекращала быть поганью. Делала это возвышенно-эстетично, кося на мужа бесцветными, белесо-сизыми глазами. Нерей радостно оскалился, демонстрируя весь набор клыков, посмотрел на Ясона с выражением доброго дедушки, которого предки наградили не самыми смышлеными внуками. Явно согласный делать все, что от него требует муж прямо здесь и сейчас. — Ясон, тебе действительно не стоит тревожить напарника. Он только в себя пришел. Ты же не хочешь ему навредить? Это был единственный действенный аргумент. Яс не хотел. Настолько сильно не хотел, что встал с придвинутого к ложу кресла, вытаскивая когтистую лапу из всё ещё слабых рук старпома. — Тебе нужно отдохнуть, Гест. Я вернусь скоро. Поспи. Гефест смотрел на напарника щенячьими глазами. Пара Нирея торжественно скалилась. Если эта погань имела отношение к социологии, стоило побеспокоиться за отрасль в целом, и выживание ведущих специалистов в ней в частности.