Я не могу себе этого позволить

Он как раз добил упражнения по японскому и теперь листал дабангапп в поисках интересных квартир. Абсолютно не представляя, что именно ему нужно (и, главное, что нужно Чонину), Джисон решил отобрать несколько вариантов из каждой ценовой категории, чтобы потом Чонин сам выбрал что-то конкретное. С его точки зрения для человека, который большую часть своей жизни тратил на учебу, главное, что должно было наличествовать в квартире — это хорошее рабочее место. Стол для занятий, удобное кресло. Опционально неплохая кровать, но этот вопрос требовалось ещё прояснить. Сам Джисон вполне довольствовался футоном, но Чонин, росший в куда более богатой семье, наверняка привык именно к хорошим кроватям с ортопедическим матрасом и подушкой, и лишать его привычных условий казалось почти подлостью. Отфильтровав предложения по удаленности от станций, он поставил ещё несколько галочек (есть интернет, не последний этаж и так далее) и уставился на результаты. Залог на самый простенький ванрум стартовал от тысячи двухсот долларов, а на предложения получше цена и вовсе зашкаливала. Джисон, бедняк-эмигрант из Малайзии, с трудом заставил себя не обращать внимания на цифры, переключившись на фотографии самих квартир. Его всё не устраивало то одно, то другое. То явно декоративный столик, за которым Чонину предполагалось просиживать большую часть времени нахождения дома, то площадь комнаты (ну полтора на полтора, честное слово, мы же не в Японии) — да и вряд ли Чонин был морально готов на кошивон, — то явные признаки плохого ремонта, то ещё что-то. Хасукчип он не рассматривал сам, без раздумий — вряд ли Чонин хотел зависеть от кого-то ещё. Полуподвальные помещения туда же. Идеально было бы найти общагу-кисукса типа той, где жил сам Джисон (и из которой после окончания семестра ему скоро пришлось бы куда-то съезжать, если вскорости не найдется новый сосед, потому что в одиночку он явно не потянет целый семестр). Непозволительно увлекшись, Джисон пропустил и тихий звон «музыки ветра» над входной дверью, и чьи-то шаги, придя в себя только тогда, когда прямо перед ним вдруг упал на клавиатуру сэндвич. Не задумываясь, Джисон пробил его и удивлённо уставился на кассу, сообщавшую, что такого товара ее база найти не может. — Прошу прощения, минуту, сейчас я разбе… — Он поднял голову и удивлённо замолк. Перед ним стоял Чанбин, и выглядел он несколько… ну, иначе. Не как мотоциклист-бандит-и-кто-то-очень-опасный, а как обычный человек. Темно-красный свитер с узорами-снежинками, из-под которого торчали воротник и манжеты белоснежной рубашки, черные однотонные брюки, начищенные ботинки. В правой руке он нервно прокручивал ключи от автомобиля с логотипом KIA. — Это тебе, — буркнул Чанбин без улыбки, кивнув на сэндвич. — Наверняка сидишь голодный. Джисон смотрел на него во все глаза, забыв сделать вдох. В общем и целом за прошедший день он уже успел смириться, что единственная встреча с интересным человеком так и останется единственной, но абсолютно не ожидал, что Чанбин придет ещё, причем с тем, что, по-видимому, являлось хорошо замаскированными извинениями. — Ты… выглядишь по-другому, — наконец выдавил из себя он. — А, это, — Чанбин бросил взгляд на свое отражение в стекле входной двери. — Ездил сегодня к родителям. Ещё один повод вспомнить, почему я от них сбежал при первой же возможности. — Заставляют хорошо одеваться? — удивился Джисон. Сам он не сбежал, но крайне старался избегать возвращения домой в том числе из-за излишнего внимания к себе. — Заставляют заняться бизнесом, — поморщился Чанбин. Помедлив, он придвинулся к кассовой ленте, подпрыгнул и уселся прямо на нее. Если бы Джисон захотел его обнять, ему бы пришлось придвинуться сантиметров на десять, не больше, и просто поднять руки. Он смотрел на вязаный узор свитера Чанбина — мягкий хлопок сам просился под руку, Джисон практически ощущал уже его зудящими подушечками пальцев, но… — Как прошел твой день? — еле заметно улыбнулся ему Чанбин. …но, вообще-то, Джисон видел его всего лишь второй раз в жизни и абсолютно не знал как человека. То, что его тянуло прикоснуться к кому-то, абсолютно не означало, что этот кто-то также был геем и испытывал что-то в ответ, пусть речь и шла всего лишь о лёгком сексуальном интересе. Словосочетание «гей-радар» вообще было не про Джисона, он вечно косячил с подобными мелочами. — Сносно… кажется, — Джисон пожал плечами. — Получил подарок от друга, сейчас пытаюсь помочь ему найти жильё. — Он не стал рассказывать подробнее о ситуации Чонина — всё-таки это никого постороннего не касалось. Однако Чанбин неожиданно заинтересовался: — А что именно ищешь? У меня неподалеку здесь вообще-то дом простаивает. Джисон задрал бровь: — И ты готов его сдать кому попало? — Ты же ручаешься, — хмыкнул Чанбин и поерзал на кассовой ленте, в результате оказавшись ещё ближе. Не выдержав, Джисон откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — А если мой друг несовершеннолетний и я собираюсь прятать где-то своего личного маленького любовника? — с интересом спросил он. Чанбин картинно округлил глаза и раскрыл рот: — Не думал, что у тебя такие вкусы. «Я тоже не думал», — помедлив, признался себе наконец Джисон. Впрочем, что не могло не радовать, на одном Чонине его не замкнуло: и Чанбин казался ему симпатичным, и на парочку покупателей Джисон за сегодня засматривался… не безнадёжен, короче. Пауза несколько затянулась, и с этим надо было уже что-то делать. Усмешка на лице Чанбина медленно перерастала в недоумение. — Извини, — в конце концов встряхнулся Джисон и почти насильно заставил себя усмехнуться: — Мои вкусы крайне специфичны. — А как же наша большая и светлая любовь? — Чанбин схватился за грудь, недвусмысленно передразнивая сказанное напоследок Джисоном при прошлой встрече. — Сердце с другой стороны. Опустив взгляд ниже, Чанбин увидел, что держит руку правильно, но было уже поздно: Джисон тихо рассмеялся себе под нос, и появившаяся между ними неловкость вдруг развеялась без следа. — Расскажи мне о себе, — попросил Джисон. Чанбин, к этому моменту вынужденно согнанный после прихода случайного покупателя с кассы на стул рядом (Джисон лично притащил его из подсобки, а вот подвинул поближе сам Чанбин), облокотился о прилавок и уставился на Джисона в упор. — Родился, вырос, послал нахрен родителей, что ещё тебя интересует? — То, чего я ещё не знал до этого момента, — поиграл бровями Джисон. — Я могу начать спрашивать сам, но тебе же не понравится. — Ты так уверен? — Уверен, я профессионал по разрушению атмосферы. — Джисон ослепительно улыбнулся. — Так что рассказывай сам, хён. — Да я серьезно не знаю, — махнул рукой Чанбин. — Ты, считай, про всё и так уже знаешь, осталось притащить тебя с Чаном познакомить. — Ты с ним давно знаком? — Лет… пятнадцать, кажется. Ещё с тех пор, как он переехал из Австралии в Корею. Он тогда ещё очень плохо говорил по-корейски, я вообще не знал английского, но мы все равно почему-то подружились, вместе влезли в это музыкальное болото, да и живём последние лет пять в одной квартире — так банально удобнее, учитывая, что у Чана есть домашняя студия. — А, так ты предлагал свой дом? — сопоставив факты, удивился Джисон. — Ну да, — Чанбин пожал плечами и придвинул к себе полупустой стакан с кофе. Наклонил, дотянулся полными губами до соломинки… Джисон тут же заставил себя отвести взгляд: — И тебе не страшно, что мой друг действительно может оказаться кем угодно? В конце концов, даже я могу оказаться кем угодно. Протянув руку, Чанбин потрепал его по волосам. — Я тебе верю, — просто сказал он. — Вот прямо так? Ты даже не знаешь, кто я такой. — Тебя зовут Джисон, ты младше меня на год, собираешься стать музыкантом, — Чанбин разгибал пальцы, — работаешь по ночам, спишь неизвестно когда, а ещё абсолютно не умеешь скрывать свои эмоции. Джисон удивлённо вскинул брови. Что именно Чанбин подразумевал под последней фразой? Какие эмоции, по его мнению, пытался скрывать Джисон? Но он все равно не собирался так просто сдаваться: — Но ты даже не знаешь моей фамилии. Если я вдруг уволюсь отсюда, то ты понятия иметь не будешь, где меня искать. — Ну, положим, это решается проще всего. — Потыкав в экран телефона, Чанбин повернул к нему код для считывания айди катока. — Давай. Замявшись, Джисон достал айфон, потыкал, открывая сканер (и краем глаза поймал недоуменный взгляд Чанбина на телефон). Через секунду на экране высветился приветственный смайлик от нового контакта. Что примечательно, никаких «SpearB», просто «СоЧанбин». — Чтобы фанатки не задалбывали? — рассмеялся Джисон, тыкая в профиль. «Интересы: спорт, музыка, прогулки по горам, психология». И знакомое лицо на фотографии. — Я же говорил, нет у меня никаких фанаток… — проворчал Чанбин, делая вид, что увлеченно смотрит в свой телефон. Или, судя по тому, что на его экране Джисон краем глаза заметил фотографию из своего профиля, может быть, ему действительно было интересно. — Любишь психологию? — По моему мнению, психологию нельзя любить или не любить, это то же самое, что любить или не любить какую-нибудь энтропию. Это просто есть, и мне нравится искать закономерности в том, как и о чем думают совершенно разные люди. — Звучит очень круто, — кивнул Джисон. — Почти так же круто, как про музыку. — А что про музыку? — Мне кажется, что ты себя слишком недооцениваешь. Я послушал остальные твои треки, — Джисон и правда это сделал, и большую часть из них он сохранил в своем плейлисте, — и они действительно крутые. Тебе и правда нужно больше рекламы. — Если бы дело было сугубо в рекламе, то я бы уже раскрутился, — сходу отмел Чанбин эту идею. — Нет, чего-то не хватает или что-то неправильно. — Ну так экспериментируй, — пожал плечами Джисон. — Добавь кусок оперы, прекрати петь про любовь и начни про цирк, покрась волосы в синий. Кто тебе запрещает? Чанбин сдвинул брови, размышляя. Затем вдруг подскочил, оживился и полез обниматься к Джисону: — Слушай, а это идея! — Что именно? — насторожился тот, но Чанбин, уже отцепившись, умчался за дверь, бросив напоследок: «Щас вернусь». Сквозь стекло Джисон легко различил, как тот, выставив перед собой телефон с включенной видеосвязью, принялся кому-то что-то увлеченно рассказывать. Подложив руку, Джисон улёгся на прилавок и принялся рассматривать Чанбина, пользуясь возможностью, пока тот его не видел. Высокий, ну, выше Джисона, подтянутый — мышцы видно даже с учётом абсолютно бесформенного свитера, широкие плечи — ради такого нужно действительно не вылезать из спортзала, красивые ноги. Склонный хмуриться — его выдавала мимика: стоило Чанбину отвлечься, на его лицо сразу возвращалось напряжение. Но рядом с Джисоном он улыбался, как улыбался и сейчас, глядя в телефон. На мгновение Джисон вдруг ощутил ревность, но сразу же одернул себя: как он вообще смел испытывать нечто собственническое по отношению к Чанбину, который не давал для этого ни малейшего повода? Чанбин имел право говорить с кем хочет, улыбаться кому хочет, и… Джисон сам вдруг откровенно удивился, откуда это всё взялось в его голове. Попахивало даже не чувством собственничества, а прямо-таки патологическим желанием маньяка украсть, спрятать, никому не давать доступ, моё, не смейте!.. Все ещё ошеломленный, Джисон велел себе отложить эти мысли и обязательно подумать о них несколько позже, и отвернулся от входа. Как говорится, от греха подальше, но… Он снова потряс головой. Старые привычки времен Малайзии иногда возвращались — только их ему и не хватало, ага. Когда-то в детстве Джисон верил в Аллаха, как и его родители, но потом, позже, когда он обнаружил, что ему нравятся сугубо мальчики, ему пришлось знатно пересмотреть собственные ценности и отношения с религией в целом. С тех пор Джисон считал себя воинствующим атеистом и изо всех сил пытался изжить в себе это слепое поклонение и ориентацию на несуществующие авторитеты. Но до сих пор изредка, как бы он ни пытался, откуда-то из подсознания то вылезала ассоциация с грехами, то внутренний голос орал, что, если бы родители знали, то зарезали бы от стыда такой позор всей семьи. И вроде бы именно в их семье аппа относился к омме как полагается, с уважением, но дядя, старший брат аппы, например, одевал свою жену в бурку и заставлял ни с кем сторонним не общаться. И он был такой далеко не один. Омма очень сочувствовала ей, но никто вокруг, включая аппу, не видел в этом ничего предосудительного. Джисон и думать не думал, что впитанное с молоком в детстве отношение к партнеру (к жене, разумеется, но тем не менее) как к вещи вылезет здесь, сейчас и именно вот так. Чанбин все ещё разговаривал снаружи, и Джисон, стараясь не смотреть на него, потащил из сумки ноутбук, пытаясь хоть как-то отвлечься. Ютуб его вообще спасал по жизни, когда крыша начинала ехать от обилия негативных мыслей, он утыкался в шорты или джемы и просто смотрел, смотрел, и смотрел. Иногда подпевал, разумеется. В этот раз ютуб неожиданно порадовал его уведомлением о новом видео от той самой танцевальной группы, за которой Джисон следил уже какое-то время (и на которую дрочил, но оставим это за кадром). Посчитав их лучшим способом сейчас начать думать о чем-то куда более приятном, он ткнул «плей» и уставился на экран. Три силуэта, все в черном, электронная музыка, напоминающая дабстеп, резкие движения, быстрая смена кадров… Сам не заметив, Джисон закусил губу до крови и затаил дыхание. Все они были круты настолько, что… что он не мог подобрать слов. Каждое движение, каждый жест — всё ложилось в единую картину, они дополняли друг друга, двигаясь как единое целое. И Джисон практически не мог выделить кого-то одного, кто нравился бы ему больше остальных. Первый двигался настолько органично, что даже простое движение у него выходило ужасно изящным и элегантным, второй был куда выразительнее остальных — и за этим явно стояла прямо-таки вечность тренировок, третий… третий просто был красив как бог. Хотя, конечно, нет, если бы Джисона всё-таки заставили выбрать кого-то одного, он бы выбрал второго. Всё-таки ему, как человеку, который сам писал (пытался) тексты, была близка тема самовыражения. А уж учитывая, что в титрах среди авторов хореографии именно имя второго стабильно стояло впереди всех, то вывод был очевиден. Видео почти закончилось, когда Джисон вдруг ощутил внезапное прикосновение к плечу, из-за чего подпрыгнул чуть ли не до потолка. — Эй, это всего лишь я! — Чанбин, все ещё улыбаясь, поднял руки в защитном жесте. — Что смотришь? Джисон повернул к нему ноутбук. — Да так, ребята танцуют неплохо. Скользнув взглядом по экрану, Чанбин с нечитаемым выражением лица опустил руки. — Да, я, кажется, видел как-то одно из их видео, — ровно согласился он. — Как они тебе? — В каком отношении? — не понял Джисон вопроса. — Ну, — Чанбин поиграл бровями, — вдруг у меня появился конкурент, мне интересно, кого первым устранять. Усмехнувшись, Джисон ткнул пальцем в среднего танцора: — Начинай вот с этого, он самый крутой во всем Сеуле. Чанбин прищурился на экран. — Обязательно, как только встречу, — грозно пообещал он. — Хорошо, что они не поют, — задумчиво добавил Джисон, рассматривая появившиеся титры. — Иначе тебе действительно было бы о чем беспокоиться. Почему-то это прозвучало так, как будто у них с Чанбином уже существовала некая неозвученная договоренность, которой они оба придерживались. Причем самому Чанбину эта игра явно доставляла удовольствия не меньше, чем Джисону. Если бы тот сейчас зацепился за последнюю фразу, начал спрашивать, почему ему не о чем беспокоиться, Джисон бы банально сбежал, если уж не из магазина, так хоть в подсобку. Но нет, довольно и несколько собственнически усмехнувшись, Чанбин банально похлопал Джисона по плечу, зевнул и поднялся. — Как бы мне ни хотелось остаться, если я не поеду сейчас, то потом просто врежусь в первый же столб у дороги. Джисон посмотрел на него новым взглядом, изучая. Мешки под глазами явственно выдавали постоянный недосып, покрасневшие глаза — текущий, да и в принципе Чанбин выглядел уставшим, и, наверное, Джисон был плохим другом, раз не обратил внимания на эти признаки ранее. — Может быть… — вытянув руку, он в последнюю секунду поймал Чанбина за рукав свитера. — Ты же в целом не торопишься, да? Может быть, поспишь часик в подсобке, ну, чтобы действительно никуда не врезаться? У нас там есть диван и чем укрыться, и там тепло, и я обещаю, что не буду тебе мешать… Чанбин вскинул руки, перебивая: — Хэй, эй, остановись, хватит, — его глаза смеялись, — Я согласен, где там твой диван? Выдохнув, Джисон, вдруг опять из-за неизвестно откуда взявшегося волнения начавший тараторить, усилием воли заткнул фонтан красноречия и встал. В подсобке у них действительно был диван и им изредка разрешалось, если уж народу совсем не было, под утро закрыться на часик, включить звонок у двери и немного поспать. Джисон, правда, почти никогда так не делал, хотя сам не понимал, откуда брал на существование силы, но вот же, диван все равно пригодился. Перехватив Чанбина за руку, он повел его в подсобку. И пусть в его действиях не было ни капли флирта, все равно он словно сделал ещё один маленький шаг по той дороге, на которую ступил в первый день знакомства, признавшись незнакомому человеку, что ему нравится, как тот поет. Джисону оставалось только надеяться, что он встретит Чанбина на полпути. И… идти неторопливо. Плед сюда притащил сам Джисон когда-то, задолбанный и злой тогда в край. Поэтому выбор расцветки и рисунка оказался крайне специфическим, и если кто-то подумал, что посреди пледа огромными буквами красовалось «сжечь всех нахуй», то этот кто-то ошибся капитально. Плед был розового цвета, в сердечках, со стразами и с искусственным мехом. Джисон же говорил, что был зол, когда его выбирал, да? Нет, он любил миленькие штуки, но все хорошо в меру, а от этого сахарного великолепия ему каждый раз хотелось блевать, и это ощущение раз за разом держало его в тонусе, не давая впадать в очередное безэмоциональное дерьмо. За прошедшие пару лет плед несколько пообтрепался, мех сбился и уже не раздражал так сильно, да и Джисон банально привык. Но реакции Чанбина он все равно ждал с интересом. Чанбин умудрился его удивить и здесь. Улыбнувшись пледу как старому знакомому, он погладил край нарисованного на ткани сердечка и поднял голову на Джисона: — Я не думал, что так бывает. — А? — У моего хорошего друга есть точно такой же плед, и когда я ночую у него, то постоянно им укрываюсь. Сначала бесился, но потом привык, потому что Ёнбоку невозможно сопротивляться. Джисон, смеясь, откинул голову назад. — Я очень злился на себя, когда его покупал, — поделился он. — Как раз сказал родителям, что не вернусь домой на каникулы, ни на эти, ни, скорее всего, на какие-то другие. Ненавидел себя страшно, но ехать все равно не хотел. Тогда здесь были проблемы с отоплением, и я специально купил тот, который мне больше всего не нравился. — А, нет, — Чанбин помотал головой, — Ёнбок вообще любит такое. Он сам солнечный и милый, любит милое, — на его лице появилась нежная улыбка, — и подобные вещи мне всегда напоминают о нём. Надо будет вас познакомить, ты ему понравишься. — Не он мне? — Ёнбок всем нравится, — убеждённо сказал Чанбин. — Ну ладно, почти всем, но обычно те, кому он не нравится, очень плохие люди. Но вот ему не каждый нравится, сейчас таких человек пять всего в его жизни, не больше, но это он тебе сам расскажет, когда познакомитесь. Главное — не обижай его. С его лица вдруг исчезли все эмоции, словно захлопнулась в сознании какая-то дверь. Джисон уже видел подобное — незадолго до того, как Чанбин ушел в прошлый раз. И если в прошлый раз это случилось из-за того, что Джисон первый полез слишком глубоко ему в душу, то сейчас, похоже, сам Чанбин случайно раскрылся слишком сильно и сам же этого испугался. Заподозрив, что ещё пару секунд — и Чанбин снова сбежит, пользуясь проверенным способом избежать ссоры, Джисон быстро положил руку ему на плечо: — Я буду рад познакомиться с ним, — ласково сказал он. — Ложись. Ты устал, тебе явно нужно хоть немного отдыха. Чанбин выдохнул, расслабляясь. На лицо его вновь вернулась улыбка, которая на этот раз очевидно была адресована Джисону, и тот порадовался, что в кои-то веки интуитивно нашел верные слова. Кажется, этот неведомый Ёнбок был действительно ему очень дорог. Чанбин лег. Накинув на него плед, Джисон подоткнул уголки и встал, собираясь убавить музыку — из остававшейся нараспашку двери в подсобку все звуки доносились так, словно стена вообще отсутствовала, — и вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своей ладони. — Посидишь со мной немного? — Чанбин смотрел куда угодно, но не на Джисона, и, может, так только казалось из-за освещения, но его щеки будто бы залил румянец. — Извини, я собирался вырубить музыку, чтобы не мешала тебе засыпать, — улыбнулся ему Джисон. — Не надо, у нас дома никогда не бывает тихо, Чан вечно что-то включает, я разучился засыпать в тишине. — Пальцы Чанбина обхватили его запястье и потянули ближе. Бросив последний взгляд в сторону открытой двери, Джисон послушно уселся рядом и положил руку на спину сразу же расслабившегося Чанбина. Ещё раз поправил на нем плед и вернул руку обратно. — Разбуди меня через час, хорошо? — посылая очередную улыбку, попросил Чанбин. — Конечно, — Джисон погладил его по спине. — Засыпай. Чанбин закрыл глаза, а Джисон вдруг поймал себя на том, что ему самому его последняя фраза показалась несколько оборванной, как будто он должен был добавить что-то ещё. Что-то ласковое, чему в их отношениях? дружбе? знакомстве? ещё не отводилось места. И впервые за эти две встречи это ощущение не казалось ему пугающим, только тянуло душу, как тянул бы пока нераспакованный, но уже лежащий перед ним подарок. Он вдохнул носом свежий хвойный аромат, который с самого первого дня сопутствовал Чанбину, и, зажмурившись, прикусил губу. Предвкушение. Вот как это называлось.