Я не могу себе этого позволить

Джисона разбудил (злой, агрессивный и крайне жестокий, если вы хотите знать мнение самого Джисона) тычок в плечо. — Чанбин-хён, — пробормотал он, переворачиваясь на другой бок, — ещё слишком рано… Рядом невежливо заржали крайне знакомым голосом. Заподозрив неладное, Джисон кое-как продрал глаза и уставился на довольного как слон Джиёна. — Значит, Чанбин? — уточнил тот деланно-равнодушно. Джисон ощутил, что начинает краснеть. — Это мой друг! — быстро возразил он. — Мы вчера с ним виделись! — И поэтому ты просишь его дать тебе поспать? — Мне просто приснилось, наверное, у меня с ним ничего ещё не было! — «Ещё»? — Джиён поиграл бровями. — Блядь, ладно! — Простонав, Джисон откинулся обратно на подушку и спрятал лицо в ладонях. — Ладно, он мне нравится! Очень! — Ну же, Сон-а, — Джиён нашел его запястья и потянул его руки к себе, — не прячься от хёна. Мне нужно с ним поговорить? — Тебе? Ты его спугнешь! — фыркнул Джисон. — Я? Я белый и пушистый! — Только когда Гуниль рядом! — Ну, не только… ну, может, когда он в радиусе километра, — засмеялся Джиён. — Вставай, засоня, я понял твою позицию, разбирайся сам. Главное, что ты знаешь, что делать, если у тебя будут проблемы. — Да знаю, знаю, — отмахнулся Джисон и пополз из-под одеяла. — Насколько мы торопимся? — Нормально, успеешь в душ. — Ага, хорошо. — Джисон завис у шкафа, пытаясь понять, какая одежда будет уместнее для официального посещения полиции, поэтому прослушал следующую фразу Джиёна. — А? Хён, можешь повторить? — Я спрашивал, что насчёт этого побитого мальчика, который был у тебя в гостях. — А что насчёт этого мальчика? — Мне показалось, что он смотрел на тебя… — Джиён замялся, подбирая слова. — Не как на старшего брата. Но если у тебя все мысли о ком-то другом… Джисон раздражённо бросил только что вытащенную футболку обратно на полку. — Да хрен знает, Ён-а, — пожаловался он, переходя на более серьезный тон. — Ничего я не знаю и не понимаю пока. Чонин классный, но он же совершенный ребенок, который, кстати, подарил мне этот телефон и предложил переехать. Чанбин… — Стой, Сон-а, стой, что? — встревоженно перебил его Джиён. — Куда переехать? Как? — Там сложная ситуация, хён. В общем и целом, он впервые снимает жилье и боится жить один. А мне всё равно либо искать нового соседа до конца семестра, либо съезжать, потому что не хватит денег. — Ты мог бы сказать мне, и… — И сидеть у тебя на шее до конца обучения? — Джисон покачал головой и отвернулся обратно к шкафу. — Причем не столько у тебя, сколько у Гуниля. — И у тебя не хватит денег на кисуксу, но хватит на жизнь с этим богатым мальчиком? — А вот в этом и сложность, — забив на одежду, Джисон вернулся к футону и сел рядом. — Он несовершеннолетний, поэтому документы будут на мое имя, а платит он. — Но почему нельзя подождать, пока ему не исполнится двадцать? В чем срочность? — Джиён, как обычно, попал в точку, сам того не зная. — Ты его лицо видел, хён? Он же не доживёт, его забьют до смерти дома. — Если его родители… — начал приподниматься Джиён. Джисон поймал его за рукав и потянул вниз: — Нет, это его старший брат. Как я понял, родители в разъездах и им плевать, пока он учится хорошо. — Ладно, понял. — Джиён потер лицо. — И почему вы решили, что этот брат не станет его караулить на новом месте? — …Да хрен знает, — пожал плечами Джисон после паузы. — Даже если да, это уже будут общественные места, проще уйти, люди вызовут полицию. Наверное, так. — И полиция, обнаружив, что это родственники, просто разведет руками и вернёт твоего мальчишку брату, — закончил Джиён. — Я не знаю! — Джисон вскочил и навис над ним. — У меня нет другого решения, хён! Не оставлять же его там? Я его на улице подобрал избитого, ты понимаешь? — Тихо-тихо, — Джиён потянул его обратно, и Джисон послушно пыльным мешком повалился на футон. — Я подумаю, что здесь можно сделать, мой заботливый эги, хорошо? — Не называй меня ребенком, — надулся Джисон. — Ты всегда останешься для меня эги, — Джиён показал ему язык. — А, и… Ён. Я знаю, что пожалею об этом в первую же секунду после того, как это скажу, — Джисон усмехнулся, — но дом мы с Чонином снимаем у того самого Чанбина. Завалившись набок, Джиён заржал. — Это судьба, — заявил он, вытирая глаза. — Вам суждено быть вместе на небесах! — Кому с кем? — подозрительно уточнил Джисон. — Э-э-э… Всем троим? — задумавшись, предположил тот. Джисон густо покраснел, представив себе эту картину. Повернувшись к нему, Джиён оценил реакцию на свои слова и, сочувственно похлопав по плечу, поднялся. — Собирайся, Сон-а, — велел он. — Вот теперь, кажется, мы начинаем опаздывать. С проходной их провели прямиком к инспектору. Джисон не особо шарил во всяких там внутренних иерархиях полиции, но даже он знал, что допрос свидетелей по делу об обычном самоубийстве самим начальником участка — это как-то уже перебор. Инспектор представился: Чхве Сынвон, начальник полицейского участка района Каннамгу, спросил, как у них дела, как добрались — в общем, был вежлив и предупредителен настолько, насколько это могло бы быть возможно в данной ситуации. С ним говорил только Гуниль — как самый старший из всех троих. Джисону, по логике вещей, здесь вообще следовало рта не открывать, пока не спросят. Пересказав кратко, как происходящее выглядело с его точки зрения — с краткими комментариями Джиёна, — Гуниль замолчал. Спустя несколько секунд тишины Чхве Сынвон повернулся к Джисону. — Расскажите мне, как вы познакомились с Ким Чэджуном. — Как обычно, повесил объявление на доску в университете в начале семестра, — пожал плечами Джисон. — Чэджун подошел на следующий день, спросил, какие условия, вечером заглянул и посмотрел на комнату, сразу же подписал документы и перевез вещи. — Как вы бы его описали в те дни? Каким человеком он был? Джисон искренне задумался. — Не знаю, наверное, тихим, словно… — он щёлкнул пальцами, подбирая слова: — Словно закрылся в своей раковине, наверное, вот. Я сам, конечно, тот ещё любитель пообщаться, но Чэджун энтузиазма не высказывал совсем. — Назвали ли бы вы его спокойным человеком? Уверенным в себе? — Н-нет… — покачал головой Джисон и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Он так иногда вздрагивал, когда с ним кто-нибудь заговаривал внезапно, что это точно нельзя назвать уверенностью в себе. — Вы часто с ним разговаривали? — Вне необходимости — очень редко. Мне кажется, я с вами сейчас уже разговариваю больше, чем с ним за всё время. Он вообще ни с кем не общался, по крайней мере, на моих глазах. — Если бы я сказал, — вкрадчиво начал Чхве Сынвон, — что одноклассники Ким Чэджуна охарактеризовали его как очень веселого, компанейского человека, душу компании, как бы вы трое отреагировали? Джисон недоверчиво молчал. Однако умница Джиён не задумался ни на секунду: — Я бы спросил, сонбэним, что произошло с Чэджуном за эти годы, что он так кардинально изменился. Чхве Сынвон поощрительно кивнул: — Молодец. Два года назад, летом после окончания школы, Ким Чэджуна похитили. Ему удалось сбежать через десять дней, однако преступник в этот раз также не был задержан. — Мне говорили, что Чэджун переехал достаточно резко, неожиданно, причем практически в другой район, — вспомнил Джиён. — В один день он никуда не собирался, а на следующий вечер уже перевозил вещи. Джисон охнул и испуганно — вышло неожиданно громко — прикрыл ладонью рот. Его вдруг по дурацкой ассоциации настигло одно ма-а-аленькое воспоминание. Achievement unlocked, пользуясь терминологией Джиёна. Чхве Сынвон уставился на него. — Я вижу, вам есть что сказать по этому поводу, — вкрадчиво прокомментировал он. — Когда Чэджун только переехал, — медленно начал Джисон, — он несколько раз, прежде чем куда-то пойти, просил меня выглянуть в окно и посмотреть, нет ли снаружи кого-нибудь постороннего. У нас вообще достаточно малолюдно вечерами, и он говорил, что боится, что его кто-нибудь ограбит. Но это было всего несколько раз и только в первые дни! — И был ли там кто-нибудь посторонний? — Обычные прохожие изредка, — пожал плечами Джисон. — Чэджун ждал, пока они не уйдут, потом шел куда хотел. — Погоди, — Гуниль развернулся к нему, — То есть он вел себя так, словно боялся кого-то, как будто кто-то его преследовал, потом расслабился, а затем покончил с собой? Как будто кто-то его преследовал, он пытался сбежать и расслабился, когда не видел, что за ним следят, но потом снова увидел кого-то и решил сбежать насовсем? — Не хотите пойти в полицию? — улыбнулся ему Чхве Сынвон. — У вас явно есть неплохие способности к индукции. — Но я ведь прав? — нахмурился Гуниль. — К сожалению, да. Итак, мы приближаемся к главному вопросу, ради которого вы трое и были приглашены сюда. Возьмите листки, напрягите память и запишите всё, что вы помните о лицах мужского пола, которых вы встречали в течение суток перед самоубийством вашего друга. Если это прохожие и вы их не знаете — пишите только место и время. Если это конкретный незнакомый человек — запишите, чем именно он вам запомнился. — А если это тысяча покупателей, которых я не помню? — Джисон почесал в затылке. — У вас установлено видеонаблюдение? — уточнил Чхве Сынвон. — Кратко перечислите тех, кого особенно запомнили, этого будет достаточно. — Вы кого-нибудь вспомнили особенного? — задумчиво поинтересовался Джиён, стоило им выйти за дверь участка. — Не-а, — Джисон пожал плечами. — Ну покупатели, понятно, но больше я вроде никого не видел такого. — Я написал человек десять, — поделился Гуниль и возмутился в ответ на удивлённые взгляды: — Что? У меня хорошая зрительная память! — И ты запоминаешь всех прохожих? — Ну не всех, но… — Гуниль пожал плечами. — Это действительно не так сложно. Когда-то мы с друзьями специально тренировались запоминать разные вещи. Рассказать? Тебе интересно? — Эй, мне тоже интересно! — возмутился Джиён под воодушевлённые кивки Джисона. — Почему ты никогда мне об этом не рассказывал? — К слову не приходилось, — усмехнулся Гуниль. — Значит, смотри. Ты приходишь домой, собираешь по полкам всякую мелочевку и раскладываешь ее перед собой на столе в случайном порядке. Закрываешь глаза, отворачиваешься, берешь листок и рисуешь, где что лежит. Сначала пять предметов, потом десять, потом больше, до тридцати. Потом ты подходишь к своему рабочему столу, смотришь на него один раз, отворачиваешься и вспоминаешь, что вообще есть на твоём столе. Затем полки, вся комната. Вид из окна. Количество мимо проехавших машин разных цветов. Какое-то конкретное слово или выражение на разных языках. Стихи, песни и аккорды, в конце концов. Пока ты тренируешься запоминать, твой мозг работает, создаёт новые нейронные связи, память прокачивается. — Как интересно, — восхищённо протянул Джиён. — Слушай, это же явно с тех времён, когда ты служил, да? Гуниль молча кивнул. Он не очень-то любил вспоминать те годы, и Джисон подозревал, что не в последнюю очередь потому, что служил тот в какой-то секретной части и банально подписывал какие-то документы, запрещавшие ему подробно рассказывать о службе. Джисон, освобожденный от призыва по какому-то там из законов как недавно получивший гражданство иностранец, с интересом слушал рассказы друга. Он бы хотел отслужить сам, но, учитывая, что единственным вариантом, в случае которого правительство изменило бы систему призыва, могла быть война с Северной Кореей, он думал, что лучше уж побудет вне резерва (пусть это и значило некоторые проблемы в отношении к нему коренных корейцев). Гуниль, правда, рассказывал примерно ни хрена, а Джиён собирался служить только после окончания университета, так что источников информации Джисону явно не хватало. Он даже разочек погуглил всякие специальные отряды и тому подобное, но нарвался на порядок сдачи экзамена по физподготовке и устал ещё от чтения, представляя, как пытается отжаться больше десяти раз. А требовалось сто! В общем, не случилось из Джисона бойца, и он был слишком ленив, чтобы об этом слишком сильно жалеть. Пока он раздумывал, Джиён (Гуниль на него явно плохо влиял) уже успел сменить тему и сейчас снова проговаривал вытащенную из начальника участка информацию, суммируя ее и раскладывая по полочкам: — То есть Чэджуна преследовал и в результате похитил какой-то тип, так? Чэджун как-то сбежал, но стал параноиком… — И в последние сутки, по мнению полиции, понял, что за ним снова кто-то следит, предположительно, все тот же человек, — кивнул Гуниль. — И Чэджун был не единственным, кого похищали, — мрачно дополнил Джисон. — С чего ты взял? — недоуменно уставился на него Джиён. — «Однако преступник также не был задержан», — процитировал Джисон случайную оговорку Чхве Сынвона. — Звучит так, как будто они знали, кто преступник, потому что уже сталкивались с ним, нет? Или как будто до того были похожие случаи, но там никого не нашли? — Имеет смысл, — нехотя признал Гуниль. — Но нам не показали ни фоторобот, ни записи с камер, ни обычных фотографий. — Это если они у них есть. — А почему нет? — удивился Джисон. — Ну, представь, — принялся объяснять Джиён, — Чэджун помер и явно ничего не сказал толкового полиции, про остальных мы вообще ничего не знаем кроме подозрения, что они вообще были, и откуда полиции взять фоторобот? — Но откуда-то же они знают, кто это? — Это мы так думаем, — возразил Гуниль. — Нам буквально не сказали ничего, на самом деле у полиции может быть гораздо больше информации, которая абсолютно иначе рисует картину. — Ага, кроме того, что в округе бродил какой-то мужик, склонный похищать студентов, прям вообще ничего! — Или и сейчас бродит, — пессимистично дополнил Джиён. — Так! — Гуниль рубанул рукой воздух. — Прекратить панику! У нас есть видеонаблюдение вокруг дома, а если едете куда-то ещё, внимательно смотрите по сторонам, держитесь людных мест и будьте готовы в любой момент позвонить в службу спасения, ясно? Ён-а, тебя это особенно касается! — А почему меня нет? — Джисон картинно надул губы. — Потому что ты не такой безответственный, — ласково улыбнулся ему Гуниль. — Кроме того, я знаю, что скоро ты переедешь и проблема решится сама собой. Повернувшись к Джиёну, Джисон воздел руки к небу и риторически возопил: — Когда, ну когда ты успел ему всё пересказать? К чести Джиёна, у него хватило совести (или актерского мастерства) выглядеть хотя бы самую капельку виноватым.