Я не могу себе этого позволить

Часов в пять утра — пока Джисон бесцельно сидел, уложив голову на скрещенные на кассе руки, и слушал музыку — завибрировал телефон. Экран зажёгся, высветив имя человека, приславшего ему сообщение. Со Чанбин. Джисон даже и не сомневался. Чанбин Джи, прости меня. Я так облажался. Честно говоря, Джисон абсолютно не горел желанием знать, что тот пишет, но телефон лежал прямо перед носом и на экране блокировки показывалось достаточно, чтобы понять основное содержание послания. В каком-то смысле Джисону было даже приятно ради разнообразия оказаться тем, перед кем извиняются, а не извиняться самому. Другой вопрос, что ему абсолютно точно не нравился путь, который привел их обоих к этим извинениям. И, если совсем честно, он смутно подозревал, что в произошедшем есть и его вина, причем, наверное, ее основная часть. Уджин всегда говорил ему, как себя чувствует, что Джисону сделать, куда надавить, и, в, общем, как более опытный, брал на себя ведущую роль в сексе, несмотря на принимающую позицию. В отличие от него, Джисон молчал всю дорогу, и как именно Чанбин должен был понять, что что-то не так? Он ещё вовремя заметил, отстранился, и Джисон мог себе представить, как у него ломило после этого яйца. А потом Джисон его просто прогнал. Не дал ни объясниться, ни договорить, ни выяснить, в конце концов, что случилось, просто разревелся и выгнал на ровном месте! О том, что место вообще-то было абсолютно не ровным, а задница до сих пор болела так, что Джисон сходил и принес себе из подсобки железный стул, чтобы охлаждало, он в порыве самообвинения как-то не думал. В принципе в пять утра Джисон вообще по жизни мыслил не особо стабильно, а сейчас так особенно, сваливаясь то в ленивую депрессию, то в сонную ненависть ко всему миру в целом и к Чанбину в частности. Телефон снова завибрировал. Чанбин Что бы ты себе ни надумал, наша договоренность в си… Остальной текст не уместился на экране. Несколько секунд посверлив его взглядом, Джисон ничего не добился и в результате, не выдержав, открыл каток. Чанбин Что бы ты себе ни надумал, наша договоренность в силе, вы можете переезжать сегодня, как и собирались. Судя по всему, Чанбин на той стороне медитировал на открытый с Джисоном диалог и сразу увидел галочки прочитанных сообщений — иначе Джисон никак не мог объяснить тот факт, что, стоило ему прочитать присланное, тот принялся печатать снова. Чанбин Джи, я больше к тебе не прикоснусь, обещаю, ты можешь меня не бояться. Чанбин Я заеду за Чонином и помогу ему собраться, затем вместе с ним приеду к тебе, хорошо? Блядь. Только прочитав, Джисон вспомнил, что именно на завтрашний (точнее, уже на сегодняшний) день договаривался с Чонином о перевозке вещей. То, что случилось ночью, настолько сбило его с толку, что он с головой погрузился в эмоции и совершенно выпал из реального мира. Он понятия не имел, что сейчас чувствует. Точнее нет, конечно, знал, что обижен, что ему горько, больно, стыдно, как щенку, которого пнули просто так, мимо проходя, как маленькому ребенку, который впервые понимает, что такое чувствовать вину перед кем-то, но объединить всю эту бурю эмоций в одно — нет, у него не получалось. Даже думать спокойно и рассудительно не выходило. Джисон себя и свою способность творить импульсивно, на этих самых неясных эмоциях всякую дичь, знал, и поэтому знал о себе то единственное, что стоило сейчас знать: ему не следовало в ближайшее время видеться с Чанбином. Не раздумывая ни минуты, он занёс палец над клавиатурой и напечатал:

Джисон

Я попрошу друзей помочь перевезти вещи, не приезжай.

И, будто пытаясь смягчить уже отправленное:

Джисон

Лучше помоги Инни.

Чанбин Конечно, Джи. Мгновенный ответ, за которым последовала лишь тишина. Джисон, не отрывая глаз, смотрел на строку статуса пользователя, но она всё никак не менялась на «…печатает». И он не знал, что написать самому. И стоит ли вообще писать. За такое короткое время, ещё до того, как зайти вдвоем в эту подсобку, они успели стать близки друг другу, и Джисон доверился ему так, как доверял до этого, наверное, только Джиёну с Гунилем. И нет, это абсолютно не значило, что он хотел трахаться с ними, только с Чанбином! Если выдохнуть и рационально обдумать произошедшее, Джисону ведь понравилось всё, кроме самого процесса: и то, каким сильным выглядел (и являлся) Чанбин, и то, как он вел себя в начале — как хозяин положения, точно зная, чего хочет от Джисона, и в конце, когда искренне беспокоился… Какого хрена в середине все пошло не так? Что он — или они — сделали неправильно? Выйдя в список контактов, он пролистал его до знакомого ника, напротив которого горела заветная надпись «онлайн». «Хён, — напечатал Джисон, — поможешь мне перевезти вещи?». Через несколько секунд, когда галочки под его сообщением сменились на подпись «прочитано», Гуниль позвонил ему. — Сон-а, — сонно начал он. В уголке изображения, на его голом плече, виднелась макушка Джиёна. — Что случилось с «Всё нормально, хён, Чанбин меня отвезёт»? Джисон пожалел, что ответил с видео. Будь это просто разговор, без включенной камеры, он бы не отводил сейчас глаза. — Я… мы… — помялся он, затем, собравшись с духом, выпалил: — Мы переспали. Гуниль, как раз пытавшийся отпить колу, поперхнулся, уронил банку и подпрыгнул, роняя телефон из рук и с плеча Джиёна, и в результате ещё с минуту Джисон вынужден был слушать шуршание, возмущенные глухие переговоры и громыхание. Когда, наконец, Гуниль снова взял в руки телефон, оказалось, что он успел как минимум одеться и, как максимум — пересказать случившееся Джиёну, сейчас удивлённо заглядывающему в кадр. — Так что, хён может поздравить своего донсэна? — шутливо начал Джиён. — Ты так говоришь, как будто у меня до этого секса вообще не было! — возмутился Джисон. — А что, был? — подмигнул тот. — Неоднократно. — Джисон надулся. Его выручил Гуниль, прекративший шутки одним простым: «Ёни, хватит», и одновременно подставивший следующим вопросом: — То есть вы переспали и после этого ты не хочешь его видеть? Сон-а, должен ли я с ним поговорить, как твой хён? Джисон снова замялся. — Я не знаю, — тихо сказал он наконец. — У нас просто… не получилось. — У него не встал, что ли? — рассмеялся Джиён. Подбирая слова, Джисон выдержал очередную паузу. Почему-то он не стеснялся обсуждать с друзьями того же Уджина, но сейчас произошедшее ещё не перестало быть настолько болезненным в первую очередь морально, и поэтому у него просто-напросто не выходило выглядеть непринужденно. — Как раз встал, — в конце концов сформулировал он. — И… мне не понравилось. — В каком смысле? — медленно уточнил Гуниль, выпрямляясь. Джисон собрался с духом. — Почему-это-блядь-должно-быть-так-больно? — быстро выплюнул он и зажмурился. — Что? Сон-а, я ничего не понял, повтори… — Нет, стой, — перебил его Джиён. — Что значит «больно»? Вы там вообще не готовились, что ли? Приоткрыв глаза, Джисон недоуменно сдвинул брови: — К чему готовились? — К концерту, блядь, — пробормотал себе под нос Джиён (но Джисон все равно расслышал) и отобрал у Гуниля телефон. — Он тебя растягивал? Джисон посмотрел на него как на идиота. — Нахуя, мы ж не в спортзале были? С громким звуком Джиён хлопнул себя по лбу и сунул телефон обратно Гунилю. — Так, — тот поерзал, садясь поудобнее. — Сон-а, что ты знаешь о подготовке к анальному сексу? Джисон искренне задумался. — В туалет сходить? — неуверенно предположил он. Гуниль глубоко вздохнул. — Ты точно раньше занимался сексом? — Точно, — буркнул Джисон, задницей ощущая очередную образовательную лекцию (которая, вероятно, значила, что накосячил именно он). — И твой парень никак не подготавливался? — Парни, — Джисон сделал ударение на множественном числе, намекая, что у него было больше, чем один партнёр, и пожал плечами: — Ну, в туалет ходили. В ванную. — Понятно. — Устроившись поудобнее, Гуниль размял ладони. — Значит, следи за руками: в отличие от женского влагалища, анальное отверстие не приспособлено природой для секса. Там… м-м-м… — Дай я, хён, — Джиён отнял у него телефон. — Короче, смотри, про смазку знаешь? Юзать надо обязательно, особенно в первые разы, и физически, прям пальцами все это растягивать, перед тем, как член совать. Ты погугли, серьезно. И до самого секса или не есть и посрать сходить, или клизму, но это пиздец, проще первое. Или, если парень не брезгливый, то просто презерватив или даже без всего, но смазку прям очень надо, Сон-а, серьезно. — Про смазку я знаю, — недовольно хмыкнул Джисон. На экране снова появился Гуниль. — В общем, чем больше ты времени уделяешь предварительной подготовке, тому же растягиванию — я скину тебе ссылки на почитать попозже, — тем меньше боли и больше удовольствия. В определенных случаях этой подготовкой можно пренебречь, например, когда предыдущий секс был всего несколько часов назад, — Гуниль стрельнул взглядом в сторону, — или когда анатомически стенки эластичные, но второе тебе, по-видимому, не грозит. И, Сон-а, об этом должен думать не только ты, но и твой партнёр. Если уж не обговаривать это заранее, то хотя бы проверять это перед тем, как заняться сексом. — Как проверять, пальцы, что ли в жопу совать? — не понял Джисон. — Блядь, — выдохнул всегда спокойный и невозмутимый Гуниль и простонал: — Ты меня буквально убиваешь. Конечно же да, ты же туда член суешь, в чем проблема засунуть перед этим пальцы и пошевелить ими? Отодвинувшись от телефона, Джисон спрятал лицо в ладонях. — Мне действительно необходимо все это слушать? — невнятно спросил он. — Я тебя, блядь, ещё и конспекты в следующий раз писать заставлю, — снова влез Джиён. — Сон-а, это твое собственное здоровье, твой организм и твой секс. Хочешь, чтобы всё было хорошо — будь в курсе, как это работает. Это называлось «не удивляйся, я дружу с Джиёном». За годы, прошедшие со дня знакомства, в голове Джисона накопилось достаточно информации о том, что происходит под человеческой кожей (а иногда и с ней), но, по мнению Джиёна, этого все равно было недостаточно, так что часть знаний Джисон усваивал вынужденно, насильственным путем. В точности, как сейчас. — Я тебя отвезу, — снова взял слово Гуниль. («Мы отвезем», — встрял Джиён). — Скажи, когда сложишь вещи, перетащим и отвезем тебя. Хочу посмотреть своими глазами на этого твоего Чанбина. («Мы хотим», — уточнил на заднем плане Джиён). Блядь. Чанбин просто не доживёт до конца следующих суток, да? Джисон почти пожалел его. — Спасибо, хён, — благодарно сказал он в конце концов. — Я зайду тогда завтра. Добрых снов. — И тебе, Сон-а, — хором произнесли оба, переглянулись, рассмеялись адресно друг другу, и звонок завершился. Джисон грустно вздохнул и опустил голову обратно на руки. *** Когда он проспался после пар, день уже близился к вечеру. В принципе, написав с утра Чонину, Джисон не уточнял, во сколько конкретно приедет, но до ночи тянуть ему всё равно не хотелось. Однако вставать все равно было лень. Джисон лениво раздумывал, не позвонить ли кому-то из друзей, но в результате даже не потянулся к телефону. Ещё не проснувшийся окончательно, он ощущал пока лишь светлую лёгкость на душе, сознательно не желая включаться в режим бодрствования, вспоминать что-нибудь и желая растянуть удовольствие как можно дольше. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок. И подумал: в новой спальне надо будет найти где-то в залежах на полке и налепить на потолок флуоресцентные звезды. Разрешить себе хотя бы ненадолго, хотя бы ночью, побыть ребенком и поверить в волшебство. Но — в новой спальне. Не раньше. До тех пор Джисону требовалось оставаться взрослым, рассудительным, самостоятельным, независимым и… и что там ещё про взрослых говорили? И ни в коем случае не разваливающимся изнутри на кусочки. Постучав себя по щекам в попытке очнуться и самомотивироваться на великие свершения, он, всё ещё временами ежась от неприятных ощущений в заднице, отправился собирать вещи, на практике, если не считать кресла-груши и компьютерного кресла, уместившиеся всего в три среднего размера коробки, причем две из них занимали шмотки. Третью — на три четверти книги и мелочевка с полок (Джисон нашел наклейки на потолок, к слову), и ещё четверть ушла на то кухонное, что принадлежало ему и что при этом он хотел забрать с собой (кружка с надписью «okay but first coffee», пара мисок, цветные палочки для еды — всё). Джисон всегда считал себя тем ещё хомяком, склонным к накопительству — и всегда раздражался, когда думал об этом, вспоминая родителей, — но вот на практике выяснил, что вообще ни разу, даже с учётом пылесборного хаоса на полках. В процессе сборов многое поулетало в мусорку, что-то вернулось к Джиёну с Гунилем как к законным хозяевам (в основном это касалось шмоток и книг), а что-то Джисон решил оставить в надежде, что пригодится тем, кто въедет сюда после него. Чонин прислал ему грустное голосовое сообщение в катоке, обнаружив, что Чанбин приехал за ним один и заезжать к Джисону даже не собирается. Он жаловался на «дурака-хёна» и аккуратно уточнял, не передумал ли Джисон вообще. Вместо ответа Джисон сфотографировал ему безликую комнату с теперь уже абсолютно пустыми полками и пока ещё не закрытыми коробками прямо посередине и тут же отправил. Чонин отреагировал праздничными радостными смайликами вперемешку со смайликами-сердечками и через секунду дописал, что побежал перетаскиваться в машину. Черт, Джисон так по нему соскучился. Сейчас, отоспавшись, выдохнув, переключившись и придя в себя — по крайней мере, частично — Джисон с уверенностью мог сказать, что секс с Чанбином… или недо-секс? Как ему следовало называть эти два тычка и слезы, пародией, плагиатом или постиронией? Короче, что вот это всё словно пробудило его от какой-то неведомой дрёмы, в которой Джисон незаметно для самого себя находился добрых последних полгода, отказываясь от общения со всеми, кроме своих хёнов, медленно сползая в депрессию, перемежая ее паническими атаками и повышенной тревожностью. Типа шоковая терапия. Нет, понятно, что то, как ощущал себя Джисон, не проходило сразу, но он ощущал себя так, как будто наконец-то перестал блуждать в тумане, нашел лестницу, ведущую наверх, к свету, и занёс над ней ногу. Короче, Джисона охватил редчайший для него в последние годы приступ оптимизма, и он сам удивлялся этому. Даже возможная встреча с Чанбином вечером не казалась чем-то страшным, что, Джисон впервые попадал в неудобную ситуацию, после которой ему было неловко общаться с людьми? Ну походят кругами друг вокруг друга, ну помнутся, но ведь рассосётся же со временем, надо просто потерпеть. Всегда ж рассасывалось, так или иначе. Или он просто выспался, вот и вся причина оптимизма? И, в общем, в каком-то смысле Джисона по контрасту с яркими переживаниями тянуло теперь попробовать на вкус другие эмоции, поговорить с другими людьми. Как оно стало бы ощущаться теперь, когда Джисон чувствовал себя готовым жить? Не принимать чужое внимание, а дарить его? Не опираться на сухую логику, а впервые, наверное, со времен переезда от родителей начать обращать внимание на свои собственные желания? Смешно. Ему, наверное, следовало бы поблагодарить Чанбина, но Джисон смутно подозревал, что если он попробует это сделать в текущей ситуации, Чанбин его первый сдаст в психушку из-за неадекватности действий. Его ленивые размышления (Джисон сам не заметил, как уселся на свернутый футон на пять минуточек, просто передохнуть, и залип) прервал постучавший в дверь Джиён. — Вообще-то открыто, — наморщил нос Джисон и вытянул ноги. Дверь так-то действительно была нараспашку. — Может, я в глубине души вампир? — Джиён пересёк комнату и уселся рядом. — Как ты, Сон-а? — Да нормально вроде, — Джисон пожал плечами. — Ты так дергаешься, будто я сейчас в петлю полезу или типа того. — А ты нет? — Джиён выгнул бровь. Это же, шайтан его унеси, был Джиён. Человек, который на текущий момент времени знал, что творится на душе у Джисона, лучше, чем кто бы то ни было. Человек, к которому Джисон в свое время пришел с фразой «я начал подготавливать свое самоубийство, мне нужна помощь» после расставания с Чонсу в конце весны первого курса. Человек, от которого не было смысла ничего скрывать. — Ты знаешь, нет, на удивление, — подумав, честно сказал он. — Я настолько в порядке, насколько могу сейчас быть. Ну, не считая некоторых физиологических проявлений. — Кстати об этом, — Джиён подхватился, вскочил и убежал к себе. Через несколько секунд вернулся обратно и замер с протянутой рукой: — Утром из головы вылетело. На, намажься. Оно противовоспалительное и ранозаживляющее. Прям пальцем, — он очень-очень строго взглянул на Джисона, но в глубине его глаз прыгали смешинки, — и прям в жопу, имей в виду. Картинно надувшись, Джисон забрал у него тюбик и посмотрел, что на нём написано. «От геморроя». Никакой, в жопу, романтики (или, точнее, прямиком в жопу, в буквальном смысле). Добро пожаловать во взрослую жизнь. *** По дороге в новый дом, новую жизнь… то есть просто в дороге, в машине царила тишина. Отчего-то пребывавший крайне не в духе Гуниль упрямо молчал все время, даже не выругавшись, когда его подрезал в крайней левой какой-то идиот с европейскими номерами. В какой-то мере его смог привести в себя только Джиён, на светофоре положивший ладонь ему на колено и заработавший тем самым быструю улыбку. Джисон же молча сидел на заднем сидении и ковырялся в телефоне. Чонин ещё минут за сорок до того как начал спамить его голосовыми с «хён, я приехал!», «хён, тут так круто» и даже «хён, здесь есть бассейн!», так и не замолкал до сих пор. Разложив вещи, он явно принялся бегать по всему дому с Чанбином в качестве экскурсовода, восторгаться всем, что видит, и рассказывать про это Джисону — как будто Джисон сам не увидел бы всё это через несколько минут. Учитывая, что Чонин за эти сорок минут раза три уже спрашивал, как у Джисона дела и на каком Джисон этапе (Джисон не отвечал, занятый листанием ленты в соцсетях), в датском королевстве было далеко не всё так радужно и гладко, как хотелось бы тому показать. Ни на одну фотографию Чанбин не попал, хотя на паре голосовых Джисон его услышал. Ещё на подъезде к дому Джисон увидел его машину — уже знакомый ему серый лэндровер — на парковке перед домом и ощутил, как резко ослабели руки. Несмотря на то, что он ещё несколько часов назад думал, что в порядке и не испытывает каких-то затруднений, спокойно может находиться рядом с Чанбином, это не значило, что в глубине души он всё-таки не переживал. Как отреагирует Чанбин, когда его увидит и будут ли они одни при этом? Что он сказал Чонину и сказал ли хоть что-то? Что ему самому сказать Чонину? В целом, он даже не успел себя окончательно накрутить, представляя самые неприятные варианты развития событий, поскольку, стоило им заехать на дорожку перед домом, на шум мотора на крыльцо выскочил Чонин и помчался навстречу. Стоило Джисону сделать шаг наружу, как Чонин повис у него на шее всем весом и восторженно поджал ноги. Джисон буквально вынужден был обхватить его за талию и прижать к себе, чтобы тот не свалился перед ним на землю. — Инни, аккуратнее, — не выдержав, он рассмеялся и помог ему встать обратно. — Как ты тут, устроился? — Да! — выпустив Джисона, Чонин ухватил его за руку и потащил к дому. — Пойдем, тут так классно! — Притормози немного, — Джисон сжал его ладонь, привлекая внимание, и указал на как раз вышедших наружу друзей. — Джиёна ты, наверное, помнишь, а это Гуниль. Знакомьтесь, это Инни… Чонин. — Ну что, пост сдал — пост принял? — протянул руку ему Гуниль. Чонин, внезапно застеснявшийся, неуверенно пожал ее, кивнул и уткнулся взглядом в землю. — Так точно, — пробормотал он себе под нос, но Гуниль все равно расслышал и усмехнулся. Стоило Чонину повернуться к Джиёну, как Гуниль, кивнув в его сторону, незаметно показал Джисону большой палец. Имел ли он в виду, что одобряет Чонина как соседа? Как человека? Или Джиён достаточно подробно пересказывал ему, чему становился свидетелем, и тогда Гуниль одобрял сознательный выбор Джисона заботиться об этом мальчишке? Да и, учитывая, как Гуниль познакомился с Джиёном (это к слову о том случае, когда Джисону чуть не пришлось везти Джиёна в больницу), он не мог не видеть неожиданного сходства между их историями и не мог не одобрить заботу. Однако, когда Джиён увел Чонина к багажнику выгружать коробки, Гуниль одними губами шепнул «симпатичный», после чего мозг Джисона окончательно закоротило. То есть Гуниль изначально имел в виду именно это, что ли? Он отреагировал так будто Джисон снял кого-то в клубе ради разового секса, и это его неприятно поразило. С другой стороны, Чонин, даже с синяками на лице, был действительно симпатичным. Подхватив коробку и всё ещё переваривая, Джисон потащил ее внутрь вслед за оживлённым Чонином, практически не смотря по сторонам. Он побывал в доме в тот вечер, когда Чанбин привозил их на этот дом посмотреть, и вроде как прошёлся по всем комнатам, но так и не выбрал себе какую-то конкретную. Так что теперь он просто доверился Чонину, уже изучившему здесь всё, и послушно следовал за ним. Тот привел Джисона в самую дальнюю комнату на втором этаже, выходившую окнами во внутренний двор. Светло-бежевые стены, европейского образца коричневые шторы-блэкаут, пара шкафов, тумба и огромная кровать посредине, сходу вызвавшая у Джисона сугубо нецензурные ассоциации. — Как тебе, хён? — Чонин поставил на кровать коробку, и со вздохом выпрямившись, продолжил: — Мне показалось, что здесь тебе должно понравиться, никаких излишеств. Джисон ещё раз осмотрел комнату, задержавшись взглядом на окрашенном высоком потолке, на картине на стене в морской тематике — вздыбившаяся волна светилась на солнце всеми оттенками сине-зеленого, — на окно, за которым метрах в пятидесяти, сразу задним двором, начинался лес, и улыбнулся: — Здесь идеально. Спасибо, Инни. Кончики губ Чонина дрогнули: — Пойдем, хён, нужно забрать остальное и посмотреть, где потерялись твои друзья. Джисон нахмурился, мучимый дурным предчувствием. — Чанбин же ещё не уехал? — медленно уточнил он. — Нет, — покачал головой Чонин. — Что с вами обоими сегодня, хён? Вы оба какие-то странные… Джисон потёр лицо. — Как тебе сказать… — не убирая ладоней, начал он. И выдавил из себя то, что сейчас мог: — Натворили хуйни, теперь разгребаем. — Вы поссорились? Эх, милый, наивный Чонин… Джисон в очередной раз осознал, какая между ними двумя лежала огромная пропасть, и впервые засомневался: может быть, ему следовало оставить Чонина в покое? Не пачкать совершенство одним своим присутствием? — Скорее да, чем нет, — кивнул он. И всё-таки, не в силах избавиться от лёгкой нервной тошноты, решился попросить: — Можешь побыть наверху, пока я спущусь и поговорю с ним наедине? — Без проблем, — Чонин пожал плечами. — Помочь тебе разобрать пока коробки? — Было бы отлично, спасибо, — отправил он Чонину быструю, немного нервную улыбку и выскользнул за дверь. Уже на лестнице он услышал голос Гуниля, доносившийся из-за входной двери, и по интонациям понял, что был прав в своих подозрениях. В глубине души Джисон порадовался, что окна комнаты, в которой сейчас находился Чонин, выходят в другую сторону, потому что то, что говорил Гуниль, его поразило, причем далеко не в самом хорошем смысле. — … и если ты ещё раз посмеешь дотронуться до него, я вспорю тебе живот, вырву кишки и повешу на них же прямо на этих воротах, чтобы каждый прохожий видел и понимал, что наследник Со опозорил семью. Джисон никогда не слышал такого металла в его голосе. А ещё Джисон до сих пор плоховато шарил в культурных корейских обычаях, но что-то смутно помнил про китайские — что крестьяне вешались перед домом врага в попытке досадить ему хоть чем-то, вспомнил историю про то, как китайский глава семьи вздернул на воротах в наказание собственную обрюхаченную неизвестно кем дочь, и так далее. Так что общую концепцию обвинений Джисон вроде понял. Но он подумать не мог, что когда Гуниль предлагал поговорить с Чанбином, то имел в виду такое дерьмо! В несколько шагов он пересёк пространство от лестницы до входной двери, распахнул ее — и опоздал. Гуниль уже стоял, выпрямившись, с ледяным выражением лица, и потирал костяшки на правой руке, а в метре перед ним согнулся пополам Чанбин. — Какого хуя, Гуниль-хён? — не раздумывая, Джисон встал между ними, закрывая Чанбина собой. — Что ты, блядь, делаешь? Сбоку подошёл Джиён и с виноватым выражением лица попытался, подхватив Джисона под локоть, потянуть в сторону. Сбросив его руку резким движением, Джисон повернул к нему голову: — Вы тут оба совсем охренели, что ли? — Сон-а, тебе лучше отойти, — Джиён снова коснулся его руки. — Позволь им поговорить между собой. — Это, блядь, не поговорить, — выплюнул Джисон, — это избиение. Ты думаешь, — он оттолкнул Джиёна в сторону и уставился в лицо Гунилю, — что ему есть, что тебе противопоставить? Наверное, со стороны это звучало несколько неожиданно и, возможно, даже несколько оскорбительно, учитывая худобу Гуниля и рельефную мускулатуру Чанбина, но Джисон знал Гуниля слишком давно и хорошо, чтобы думать иначе. В конце концов, Гуниль учил его драться и рассказывал — иносказательно, мимоходом, про некоторые вещи, и Джисон отлично понимал, что у Чанбина за спиной и близко не было подобного опыта. — Так что, вместо этого ты предлагаешь спустить ему с рук изнасилование? — Бля-я-ядь, — протянул Джисон и устало потёр лицо, пытаясь подобрать слова. — Хён, это не было изнасилованием. То, что мы оба тупые и необразованные идиоты, не отменяет того, что это случилось по взаимному согласию. — Джи… — подал голос позади него Чанбин. — А ты вообще молчи, — не оборачиваясь, бросил ему Джисон. И снова уставился на Гуниля, ловя его уже несколько более спокойный взгляд. — Вам обоим лучше уехать. Прямо сейчас. — Сон-а… — впервые на его памяти Гуниль выглядел настолько растерянным. — Ты его защищаешь? — Нет, я защищаю себя от твоей излишней заботы! — не выдержав, рявнул Джисон. — И да, я защищаю его, потому что он не заслужил этого. И я защищаю Джиёна, потому что, если ты его убьешь, придурок-хён, тебя посадят! — Джисон прав, — вздохнул сбоку Джиён и положил руку на плечо Гунилю. — Дай им самим разобраться, чаги-я. Махнув рукой, Гуниль молча развернулся и пошел к машине. Джиён зашагал за ним, но через секунду обернулся и жестом показал Джисону «позвони мне», и Джисон поспешно кивнул. Дождавшись, пока старенький «танк» Гуниля на всех парах, с визгом шин, не вырулит с парковки — Гуниль был очевидно зол, но, честно говоря, Джисон думал, что сейчас это не его проблема, — Джисон развернулся к Чанбину. Тот сидел прямо на подъездной дорожке, облокотившись на согнутое колено, и растирал ребра с правой стороны. Присев рядом с ним на корточки, Джисон поймал его взгляд — и не почувствовал ничего такого, из-за чего следовало бы переживать. Все то, что он сказал ранее Гунилю, было сказано им от души, и он действительно считал, что Чанбин не заслужил этого. Чанбин, видимо, так не думал, поскольку, поняв, как близко к нему находится Джисон, он первым делом попытался отодвинуться подальше, но был пойман за выставленное колено. — Ты как? — беспокойно уточнил Джисон, пытаясь разглядеть в его лице признаки плохого самочувствия. Чанбин поморщился: — Джи… тебе не нужно беспокоиться… Бесцеремонно протянув руку, Джисон хлопнул его ладонью по губам, понятия не имея, когда успел так осмелеть. Но, наверное, его все еще просто несло на кураже. — Не смей мне говорить, что я должен делать, а что нет, — насмешливо и с лёгким оттенком раздражения сказал он. — Тебе больно дышать, когда ты вот так сидишь? Джисон всё-таки слушал лекции Джиёна, угу, особенно когда ему самому в очередной драке сломали ребро — в попытках лечь поудобнее и перетерпеть прошло много времени, чтобы подобные симптомы так просто выветрились из его памяти. — Вроде… — Чанбин запнулся, прислушиваясь к своему самочувствию. — Вроде нет, не знаю. — Дай гляну, — уверенно приказал Джисон и потянулся к его свитеру. На лице Чанбина мгновенно нарисовалась паника, и он выставил перед собой руку. — Да прекрати, что я там не видел? — Ничего не видел, — быстро возразил Чанбин. — Вот и посмотрю, — отведя его руку, Джисон всё-таки задрал на нем свитер до груди и выдернул из-за пояса полы рубашки. На коже при внешнем осмотре он не обнаружил никаких повреждений; при прикосновении к животу Чанбин мгновенно напрягся. Джисон погладил литой пресс и скользнул ниже: — Расслабься, — тихо попросил он и вздрогнул от того, как интимно это прозвучало. Судя по выражению лица Чанбина, тот тоже это заметил и сейчас пребывал где-то между паникой и возбуждением. Джисон надавил на переднюю стенку, проверяя на «твердый живот»: конечно, он доверял Гунилю, но лучше уж было перестраховаться, чем через полчаса везти потерявшего от внутреннего кровотечения сознание Чанбина в больницу, с учётом того, что ни Чонин, ни Джисон не умели водить машину. Нажатие на ребра возымело предсказуемый результат, про вероятность которого Джисон совсем забыл в приступе беспокойства. Стоило его пальцам скользнуть по тонкой коже, Чанбин ввизгнул, отмахнулся от его руки и попытался отодвинуться. В любом случае, это было лучше, чем если бы он заорал от боли. — Пациент скорее жив, чем мертв, — засмеялся Джисон и одернул на нем поочередно рубашку и свитер. — Я запомню на будущее, что ты боишься щекотки. — Черт, Джи… — Чанбин согнал с лица улыбку. — Почему ты на меня не злишься? Я должен на коленях просить у тебя прощения… И этот… человек заёрзал, пытаясь передвинуться и на самом деле встать на колени, и Джисон, занервничав, поймал и сжал руки на его запястьях. — Стой, Бин-а, нет, ты не должен, — сбивчиво начал он и замолк, осознав, как только что назвал Чанбина. Одно дело — обращаться так, нарушая все традиции, к самым близким и, главное, к младшим друзьям, которые поймут, что именно он вкладывает в это обращение, но обращаться так… фамильярно? Так неуважительно?.. к кому-то еще — Джисон не собирался, но фарш невозможно провернуть назад и сказанного только что уже было не вернуть. Даже если бы он хотел. Чанбин аккуратно освободил руки. — Джи, я не знаю, чем я заслужил твое хорошее отношение, но я того не стою. Я должен был заранее подумать о том, что для тебя это может быть далеко не так приятно, как мне казалось, что тебе нужна подготовка — и, поверь мне, я уже выслушал от Чана несколько лекций на эту тему. Честно говоря, он орал на меня до тех пор, пока до меня не дошло, что я натворил. Мне, наверное, стоит извиниться за то, что я ему рассказал… Джисон быстро перебил его: — Нет, ты не должен, я тоже рассказал друзьям… как ты уже понял. И меня тоже просветили, что если уж взялся наконец-то подставлять задницу, то делай это с умом. Чанбин помолчал секунду или две, и его лицо бледнело с каждым мгновением. — Ты хочешь сказать, — медленно начал он, — что у тебя это было впервые? — Ну, в роли нижнего — да, — пожал плечами Джисон. Вскочив, Чанбин отступил на несколько шагов. — Я не знаю, что ты здесь делаешь после этого, — выдавил он. — Ты же меня за километр обходить должен! — Хён… — легко поднявшись — мазь более-менее помогла унять основной спектр ощущений, а лёгкая ноющая боль Джисону, в принципе, уже и не мешала, — Джисон сделал пару шагов ему навстречу, но Чанбин снова отступил. — Не называй меня так, — приказал он, внезапно переходя на более вежливый стиль речи — как будто говорил с посторонним, малознакомым ему человеком. — Бин-а, — расстроенно пробормотал Джисон себе под нос, на этот раз сознательно и принципиально повторив свою предыдущую оговорку, и повысил голос: — Пожалуйста, не убегай… Ты ничего плохого не сделал. Мы оба облажались, но я не меньше тебя, и мне точно так же стоит перед тобой извиниться. — Тебе? Передо мной? — Чанбин посмотрел на него как на идиота, но все же, чуть замявшись перед этим, вернулся к дружескому обращению. — Я молчал, — напомнил Джисон. — И ничего не сказал, хотя должен был предупредить тебя. Он снова подумал, что его жизнь превращается в низкого качества дораму, и усмехнулся, представив, как спустя некоторое время, если всё так и продолжится, сойдёт с ума и будет искать в кустах съёмочную группу или скрытые камеры. Или, если откровенно задолбается, то поищет просто так, без обязательного условия в виде сумасшествия. Было бы интересно посмотреть на реакцию окружающих, шутка юмора как раз в стиле настоящего Хана Джисона: все недоумевают, а он смеётся. Чанбин развел руками и… полез в карман за мобильником. — Черт, Чан звонит, — напряжённо выдохнул он и напомнил тем самым Джисону кота с прижатыми к голове ушами. То ли испуган, то ли вот-вот укусит. — Извини, если я не отвечу, он меня на самом деле повесит. Джисон сделал неопределенный жест рукой, мол, ничего страшного, говори, и полез в свой телефон, собираясь не тратить время зря и заказать что-нибудь поесть, потому что только сейчас вдруг осознал, насколько проголодался, то ли просто так, то ли на нервной почве. Однако или он стоял слишком близко к Чанбину, или звук у того был настроен неправильно, но, в любом случае, Джисон с лёгкостью услышал сказанное Чанбину этим самым Чаном. «Если тебя надо спасать, только намекни, и я скажу тебе, что у тебя прорвало канализацию». Не сдержавшись, Джисон заржал, безуспешно пытаясь заткнуть себе рот ладонью. Чанбин молчал, медленно багровея под его взглядом. — Даже не думай, — не выдержав, громко подал голос Джисон, очень надеясь, что его будет слышно на том конце. — Он и так сбежать пытается! «Бинни? Это что, Джисон? Я на громкой? Are you okay?» Под выразительным и крайне намекающим взглядом Джисона Чанбин медленно убрал телефон от уха и включил громкую связь. — Так-то лучше, — усмехнулся Джисон. — Приятно познакомиться, Чан-сси. — У вас все в порядке? — повторил Чан и уточнил: — У вас обоих? — Я в порядке, а Бин-а вот-вот панически сбежит, — снова наябедничал Джисон. — Честно говоря, мои друзья тут чуть было не переборщили, и за это я тут тоже пытаюсь извиняться. Чан помолчал. — Ты извиняешься? — переспросил он, делая ударение на первое слово. — Ну, Бин-а тоже извинился, и я его простил, — пояснил Джисон, усилием воли удерживая на лице легкомысленную улыбку. Он был уверен на все сто, что если перестанет это делать, то разговор мгновенно превратится в крайне неловкий. — Но он пытается не дать мне извиниться в ответ, а я всё-таки хотел бы сохранить с ним хорошие отношения, знаешь ли. — Так, — тяжело перебил его Чанбин, и Джисон мгновенно сдулся, как лопнувший воздушный шарик. — Заканчивайте. — Мне напомнить тебе твои собственные слова, Со Чанбин? — поинтересовался Чан. На него эта интонация явно не подействовала. — Если ты хочешь, чтобы Джисон их услышал, то я могу. Ты сказал, что очень… — Блядь, заткнись! — рявкнул Чанбин, но трубку, тем не менее, не положил. Джисону показалось, что это потому, что характер Чана был посильнее чанбиновского и за бросание трубки тому бы по возвращению домой точно прилетело. Причем, опять же, как Джисон всего лишь предполагал, не физически, а длительным разговором по душам. — Ладно, — усмехнулся Чан. — Раз вам не нужна помощь хёна, заканчиваю. Джисон, если ты ещё меня слышишь, то я приглашаю тебя к нам в это воскресенье, посидим, поедим пиццу, обсудим музыку. Попроси Бинни переслать тебе мой номер и пиши, если будут какие-то вопросы. Всё, счастливо оставаться! Чанбин раздраженно посмотрел на ни в чем неповинный мобильник и яростно потыкал в экран. Джисон предположил, что тот пишет сердитую смску Чану, но через секунду звякнул его собственный телефон. В пришедшем от Чанбина сообщении висела ссылка на профиль Чана в катоке. — Спасибо, — тут же стучась в друзья, улыбнулся краем губ ему Джисон и снова, ощутив, как подводит пустой живот, вспомнил про заказ еды. — Будешь сашими или ещё что-нибудь? — Пошли, — обречённо махнул рукой Чанбин. — Мы с Чонином уже заказали доставку и ждали только тебя. Там есть пицца, самгепсаль и что-то ещё, что там натыкал Чонин. — Айщ, Инни! — спохватился Джисон. — Я же его попросил подождать, пока я не проверю, все ли у вас тут хорошо! Мы тут уже вечность торчим! — Ну так идём, — вздохнул Чанбин и подхватил последнюю коробку со ступенек. Взяв кресло-грушу — на этом его вещи кончились, — Джисон двинулся обратно в дом. Чонин, как оказалось, не скучал. Или, наоборот, скучал слишком сильно, потому что, когда они заглянули в комнату, оказалось, что Чонин, растянувшись поперек кровати с учебником по истории искусств на груди, просто-напросто сладко спит. Чанбин издал тихий звук умиления, и Джисон, не задумываясь, согласно кивнул. Как можно было не умиляться тому, как Чонин мило улыбался чему-то во сне, выставив напоказ эти свои невозможные ямочки и тихо посапывая? — Даже будить жалко, — тихо шепнул он Чанбину. — Да и не будем пока, — мотнул головой тот. — Придержи двери. Кивнув недоумевающему Джисону, Чанбин, пытаясь ступать аккуратно и тихо, прошел к кровати и с лёгкостью поднял Чонина на руки. Тот даже не проснулся, лишь, поерзав, обхватил его за шею и положил голову ему на плечо. До Джисона донеслось тихое «Хён…», но ему могло и показаться. Ещё одним кивком показав, какая из остальных комнат теперь принадлежит Чонину, Чанбин занёс его внутрь и уложил на кровать. Увидев на краю аккуратно сложенный плед, Джисон прикрыл Чонина и подоткнул края. — Пойдем? — бросив на него последний взгляд, шепнул он Чанбину и наконец-то направился на кухню — ужинать. Или, в случае Джисона, завтракать.