Я не могу себе этого позволить

Джисон уныло опустился на стул перед кассой и поднял крышку ноутбука. Самоподготовку к лекциям никто не отменял, в конце концов. Даже с учётом внепланово ранней сдачи экзаменов — ему многое зачли автоматом из-за количества кредитов, поскольку, честно говоря, Джисон был тем ещё ботаником, он вкладывался в будущего себя, знаете ли, — у него ещё оставались непосещенные лекции до начала каникул. Конечно, никто не мешал их прогулять и радостно заранее отоспаться, но посещённые необязательные лекции равнялись полученным кредитам, и эти кредиты могли сыграть не последнюю роль что в получении очередного гранта на образование, что на зачёте очередного экзамена. Кроме того, ну, эй. Некоторые вещи Джисону действительно нравились. Технологии в музыке, например. Ему действительно казалось интересным изучать закономерности строения тех или иных типов произведений, отслеживать эти закономерности, слушая выстреливший трек той или иной группы в национальном чарте, и использовать их в написании своих песен. Кроме того, технологии подразумевали не только технологии строения произведений, но и технологии их создания в том смысле, который вкладывал в них двадцать первый век — заменив фортепиано на синтезатор, бумагу на экран компьютера, а акустику помещений настройкой эквалайзера. И эта часть Джисону нравилась не меньше, а то и больше предыдущей. Поэтому и к лекциям он по большей части готовился также с удовольствием… но, правда, не сегодня. Сегодня он хотел обратно домой — в новое «домой», изучить все и вся, и ни в коем случае не бросать вот так Чонина с запиской на соседней подушке. С Чанбином они всё-таки нормально поговорили во время еды. Точнее, нормальным разговором по душам Джисон бы это не назвал, но тот хотя бы перестал дёргаться и вздрагивать при каждом резком движении Джисона, словно бродячий слишком подозрительный кот. И то только после джисоновского от всей души вопля: «Задолбал, хочешь, я тебя тоже без смазки трахну?». Сошлись — ну как сошлись, Джисон просто не стал спорить, — в результате на выставленных Чанбином условиях: Джисон в гости прийти может, но они остаются друзьями и больше никогда не поднимают тему секса между собой. После согласия Джисона Чанбин как-то расслабился, выдохнул, и оставшиеся пару часов они просидели на кухне, переговариваясь обо всем подряд, как будто ничего не случилось. Затем он подвез Джисона до лавки, и напоследок Джисон ради проверки, вытянув губы трубочкой, двинулся к нему, но получил щелбан и картинно надулся, за что был осмеян и снова обозван квоккой. Но в глубине души он остался доволен донельзя: кажется, им с Чанбином удалось пройти по острой грани, не свалившись в откровенный конфликт, и такие посягательства Чанбин начал воспринимать в пределах нормы, то есть сугубо со смирением, то есть все осталось по-старому. Но ключевое отличие от предыдущих встреч всё-таки случилось в конце: Чанбин не зашёл в лавку посидеть, как делал раньше, а просто махнул Джисону на прощание и уехал. Не то чтобы он обязан был оставаться, но Джисону почему-то его уезд показался плохим предзнаменованием. Не в последнюю очередь именно из-за этого ощущения он сидел сейчас как пыльным мешком прихлопнутый, не мог собраться и изо всех сил прокрастинировал вместо учебы. Написал Гунилю и извинился, тот перезвонил и извинился тоже. Предложил на днях встретиться, посидеть где-нибудь за кофе, и Джисон согласился, сказав, что прикинет, когда теперь будет свободен, и напишет возможные варианты. Попереписывался с проснувшимся Чонином, самую малость обиженным за то, что его опять оставили в одиночестве, велел поесть и ложиться спать, но спустя два часа после полуночи в углу его аватарки все ещё моргал зелёный огонек, показывая, что пользователь онлайн. Джисон сделал себе мысленную пометку: в дни, когда будет ночевать дома, убедиться, что Чонин не перегружает себя учебой и спит достаточно. Зевнув, Джисон попытался сосредоточиться на экране. Он лениво пролистал список контактов: кроме Чонина и Гуниля, из тех, с кем Джисон поддерживал более-менее неплохие отношения, онлайн висел только Сынмин. А, была не была, решил Джисон и открыл окно переписки и завис с занесенными над клавиатурой пальцами, думая, что написать. И, конечно же, написал какую-то чушь.

Джисон

Ты никогда не задумывался, существуют ли родственные души на самом деле?

Сынмин Нет.

Джисон

Не задумывался?

Сынмин Не существуют.

Джисон

*хватается за разбитое родственной душой сердце*

Сынмин Ничего не чувствую, может быть, тебе лучше вместо меня обратиться к своей родственной душе?

Джисон

Нет, тебя же не существует

Сынмин Touché

Джисон

Ух ты, ты знаешь французский?

Сынмин Совсем немного, в пределах французской эстрады.

Джисон

И, наверное, можешь на французском петь? *__*

Джисон

Споёшь мне как-нибудь?

Джисон

Я завтра весь вечер дома, кстати

Джисон

И я недавно переехал

Джисон

*геометка*

Сынмин … Сынмин Ладно. Я зайду ненадолго вечером. Сынмин И принесу свои учебники и конспекты, чтобы не тратить время зря.

Джисон

Ты так добр ко мне: 3

Сынмин не ответил, но это было ожидаемо, во-первых, и, во-вторых, Джисон радовался тому, что уже получил. Синица в руке и всё такое. В конце концов, завтра после пар у него будет возможность поговорить с Сынмином нормально и попытаться пробить окружающую его ледяную стену безразличия. Пока же… не выдержав, Джисон ткнул в кнопку видеовызова на соседней строке рядом все с той же висящей онлайн знакомой аватаркой. Чонин включился после второго гудка. — Как дела у моего любимого донсэна? — сходу атаковал его Джисон. — Хуево, — мрачно пробормотал взъерошенный Чонин. В полутьме Джисон не мог разобрать выражение его лица, но уж слышал-то он нормально, и поэтому встревожился: — Что случилось? Мне вернуться домой? Тебе нужна помощь? Как ты себя чувствуешь?.. — Хён, — тут же, встрепенувшись, перебил его Чонин. — Эй, хён, выдохни, всё нормально! Ну, я расстроен, но это всё, больше ничего не произошло! Усилием воли Джисон заставил себя расслабиться. — Почему ты расстроен? — продолжил он допрос. Чонин щёлкнул выключателем, и на его лицо лег мягкий теплый свет прикроватного светильника. Теперь Джисон мог разглядеть знакомые обои за его спиной и понимал, что тот лежит у себя в кровати. — Омма звонила, — протянул Чонин. — Я сказал ей, что переехал. — И?.. — И ничего. Ей плевать, — недовольно сморщился он. — Она просто пожала плечами и сказала, чтобы я учился хорошо и что деньги она закинет на карту! — Но разве не на это ты надеялся? — Да, но… Но я не думал, что ей будет настолько наплевать! Я думал, что она будет ругаться, что позвонит аппа и наорет, а они… никто, ничего! И Юнхо не написал даже! — Юнхо… — где-то Джисон слышал уже это имя. — Точно, твой младший брат? — Да! Он мне уже месяц ничего не пишет! Ему так хорошо в этой Америке без меня, он совсем меня забыл! — Чонин по-детски надул губы. — Напиши ему первый? — предложил Джисон взрослое и мудрое решение, которое, однако, Чонина не устроило. — Я все время пишу ему первый! — возразил он. — И всем пишу первый! — Но это я тебе сейчас позвонил, — справедливо указал Джисон. — Это ты, это не считается, это другое, — возразил Чонин, не задумываясь. — Почему это я не считаюсь?! — Ты мой хён, и ты в буквальном смысле живёшь вместе со мной, мы в любом случае будем то и дело звонить друг другу по куче вопросов. — Где твоя лодка, капитан очевидность? — Но-но, — приосанился Чонин. — Адмирал Ясен Хуй, попрошу на секундочку! Громко заржав, Джисон мысленно поставил галочку в своем мысленном списке дел напротив свеженького пункта «поднять настроение Инни». Выполнено. — О, сонбэним! — воскликнул он, напоказ кланяясь экрану ноутбука. — Как может недостойный дышать рядом с вами! Ответный смех Чонина Джисон не променял бы и на миллиарды вон. *** Вернувшись домой после единственной в то утро пары по технологии музыки, Джисон уже не застал Чонина дома. Лишь на двери комнаты его дожидалась одинокая записка. «Хён! После занятий у меня курсы, так что я вернусь ближе к полуночи. Не забывай хорошо есть и спать!

Адмирал Ясен Хуй».

Умиляясь, Джисон прошел в комнату, аккуратно опустил на прикроватную тумбочку кружку с горячим кукурузным чаем, с размаху упал на кровать вниз лицом и удовлетворённо замычал. Затем перевернулся на спину и полез за телефоном.

Джисон

Заботливая сладкая булочка

Сообщение все не отмечалось и не отмечалось как прочитанное, и Джисон расстроенно отложил телефон обратно. Конечно, Чонин по уши был занят учебой, Джисону не следовало его отвлекать на всякую ерунду. А вот самому себе он крайне рекомендовал бы отвлечься от дурацких размышлений на хоть что-нибудь. В принципе, у него было испытанное средство — ютуб. Когда Джисон начинал залипать во все подряд, то он уходил в это с головой. Иногда дни напролет — спасибо депрессии за наше счастливое детство — он только и делал, что лежал в постели и листал всевозможные видео, иногда заглядывая попутно во всякие тиктоки, вимео и тому подобное, но ютуб был его фаворитом банально за счёт обилия контента и длины видео. К примеру, короткие нарезки из видео с той троицей танцоров Джисона бесили. Он хотел видеть всё, от начала и до конца. Возможно, неоднократно. Даже абсолютно точно. Ассоциативно Джисон проверил канал этих самых танцоров — и нет, ни одной новой публикации. Не повезло. Поколебавшись, он ткнул на последнее выложенное, то, которое смотрел всего один раз при Чанбине. Одного просмотра, считал он, недостаточно. Ста просмотров было недостаточно. Казалось, с прошлого раза видео стало только лучше, хотя Джисон прекрасно понимал, что это невозможно. Но через десяток секунд, бегая взглядом от одного танцора к другому, он уже лихорадочно облизывал губы и ощущал сухость во рту. Если бы Аллах всё-таки существовал и слушал сейчас его мысли, он бы наслал на Джисона все существующие бедствия и использовал все возможные наказания сугубо ради того, чтобы такая похотливая тварь, как Джисон, больше не смогла существовать. О, Джисон натянул бы этого, центрального, ртом на свой член, распластал бы его под собой жопой вверх, привязав к кровати руки и ноги, заставил бы его кричать на всю Корею от боли и наслаждения, а затем перешёл бы ко второму и нагнул над диваном прямо посреди своего нового дома, и отхлестал эту виляющую задницу так, чтобы тот ещё не то что сидеть, а двигаться с неделю не мог спокойно! А третьего… Джисон закусил губу и провел рукой по члену. О третьем, самом мелком и аккуратном, он бы позаботился. О, как бы он позаботился о третьем, он вылизал бы его с ног до головы, облизал изнутри всю его задницу, растянул бы его до слез блаженства и просьб заполнить его полностью членом Джисона и пьяными от секса признаниями в любви, и пообещал бы этому маленькому дьяволенку положить мир к его ногам, лишь бы тот сел сверху на член Джисона и кончил бы вместе с ним, сжимаясь и забирая в бездну вместе с собой!.. С последней мыслью и особенно удачным движением руки, зацепившим головку, Джисон сорвался и излился себе в кулак, пачкая так до сих пор и не снятые джинсы. В глазах ярко вспыхнуло, затем потемнело, и тело охватила блаженная истома. Неторопливо отложив телефон, Джисон полежал ещё пару минут, затем сполз на пол и поплелся к рюкзаку за салфетками, мысленно добавляя в список дел необходимость мелкой мусорки под эти салфетки в комнате. Наконец, приведя себя в порядок, скинув грязную одежду в стирку на цоколе — Джисон с трудом вообще нашел стиральную машинку в этом огромном доме, — он вернулся обратно в кровать и полез под одеяло. Расслабленно выдохнул, отпил из кружки ещё теплый чай и снова потянулся к телефону. Ему, что неудивительно после бессонной ночи и яркой мастурбации, начинало хотеться спать, а засыпать Джисон последние годы предпочитал под чье-нибудь бухтение, не давая тревожному мозгу генерировать очередные самообвинения. Пролистав отдельный, специально созданный под такое дело плейлист, он выбрал выпуск про экзопланеты и устроил телефон на тумбочке так, чтобы, лёжа на боку, видеть экран. Поерзав, он положил руку под голову, устроился поудобнее и, под мерное «вероятность возникновения жизни на экзопланетах крайне мала, но в первую очередь они интересны учёным с другой точки зрения…» он закрыл глаза и незаметно для себя задремал.