Я не могу себе этого позволить

Ему снилось, что он выходит из школы и обеспокоено оглядывается по сторонам. Если Ёнбун с друзьями его заметят, ему опять не поздоровится. Отберут деньги, заставят драться, понаставят синяков, а то и переломают чего-нибудь, и опять аппа будет задавать вопросы, и последнее Джисона пугает гораздо сильнее, чем какие-то там уличные хулиганы… Он идёт по темной почему-то улице, как будто кто-то целиком и полностью выключил свет во всем городе, нет даже звёзд, но Джисон все равно почему-то видит очертания домов и булыжники под ногами, и идёт аккуратно, смотрит под ноги, и из-за спины доносится какой-то шум… Джисон оглядывается. Сзади на небе висит огромная ярко-красная, почти кровавая луна, хорошо освещая площадь, у которой стоит Джисон, а от домов, с другой стороны площади, на брусчатку медленно выползают какие-то твари… Джисон хорошо видит человеческие — или нечеловеческие, настолько они длинные, — пальцы, под которыми крошатся камни, неестественно выгнутые, тоже неправильных пропорций ноги, и эти человекообразные пауки медленной, но суровой лавиной вытекают на площадь и приливная волна подбирается все ближе и ближе к его ногам, и темно-вишневые, соленые, с металлическим привкусом брызги попадают ему на лицо… Джисон разворачивается и бежит. Бежит со всех ног, что есть сил, а сил у него исключительно мало. Он устает так, что чувствует буквально отваливающиеся от боли ноги и очень хочет просто упасть там, где он сейчас есть, но он не может, он должен, он должен соответствовать тому, что от него ждут, он должен убежать от Ёнбуна, и за спиной шумит, режет пальцами асфальт, и камни горы Бугамсан сыпятся под ногами!.. Джисон панически тормозит, потому что впереди пустота, никаких обзорных площадок или что-то типа того, просто обрыв и осыпь, и внизу темные облака, в которых то и дело пробегают молнии, и доносится грохот. Тяжело дыша, он стоит на самом краю и отчаянно не хочет разворачиваться лицом, но ему приходится, потому что, если нет, то он просто умрет от ужаса, прямо здесь и сейчас! Он смотрит через плечо — и первый паук вылезает на тропу из-за дерева. Кладет клешню на большой корень, пальцы гладят кору так, словно это задница любимого человека, и у Джисона снова отвратительно, неестественно встаёт с каждым этим движением!.. Паук приближается, за ним следует толпа других, и Джисон наконец может различить черты его лица. Они смутно знакомые, и он сначала видит в них Ёнбуна, но присматривается и понимает, что нет, это не он, это вообще не он, это лицо он знает куда лучше и любит куда сильнее, он видел вчера это лицо, это один из танцоров, тот, который самый выразительный, и угроза на его лице пугает Джисона до трясущихся поджилок, и тот открывает рот, чтобы его поцеловать, и Джисон смотрит на огромные зубы-лезвия в несколько рядов, закрывающие собой всё небо, и и кричит-кричит-кричит… И просыпается. Это был всего лишь сон. Тяжело дыша, Джисон сполз с кровати прямо на холодный пол и распластался на нем всем собою, заземляясь. Блядство. Он так устал, шайтан их всех забери, он так пиздецки устал от этого… Всё, чего ему сейчас хотелось — это отпилить самому себе голову, вскрыть череп, достать оттуда свой больной, отвратительный и грязный мозг, и промыть его в отбеливателе, чтобы наверняка, прям вот в хлорке, и если после этого от мозга ничего бы не осталось, то Джисон был бы только «за». Телефон, лежащий на тумбочке, громко завибрировал, и Джисон, с перепугу дернувшись, с размаху впилился головой о матрас. Повезло, решил он, будь на его месте хотя бы тумбочка — без поездки в травму не обошлось бы. Или нет, наоборот, не повезло, если бы он ударился о тумбочку, да посильнее, может быть, умер бы тут до вечера от черепно-мозговой травмы. Ему бы, наверное, хотелось. Потирая затылок, он всё-таки дотянулся до трубки и глянул на экран. «Сынмин». Видеозвонок. Судорожно потерев лицо, Джисон кое-как прочесал бардак на голове пальцами, расправил волосы и нажал «ответить». — Привет, Джисон-сси! — Сынмин шел куда-то по улице, держа телефон перед собой в одной руке, и в другой — стакан с кофе, из которого он то и дело отпивал через трубочку. За его спиной по дороге с шумом проносились машины, шумели деревья, ветер то и дело сдувал с его лба темно-каштановые пряди, и всё это создавало такой внезапный контраст с сумрачной комнатой Джисона — с закрытыми окнами, задернутыми шторами, с немного слишком теплым одеялом ему казалось, что уже практически наступила глубокая ночь. Но заходящее зимнее солнце заливало силуэт Сынмина алым светом так, что глазам становилось больно смотреть, и Джисон всё равно смотрел, ощущая, как что-то незримое обручем сжимается в груди. — Привет, Сынмин-сси, — наконец улыбнулся он экрану, нарочито зеркаля вежливое обращение. — Ты меня разбудил. — Ты меня утром тоже, — отбил подачу Сынмин. — Но ты висел онлайн ещё до того, как я тебе написал! — Джисон обвиняющие ткнул пальцем в камеру. — И вообще это было в три часа ночи, а не утром! Ты вообще спал сегодня? Сынмину даже не хватило совести принять хоть на чуть-чуть виноватый вид. Усмехаясь, он обхватил губами соломинку и пососал ее, отпивая кофе. Поймав себя на том, что смотрит на втянутые щеки и представляет на месте соломинки кое-что другое, Джисон быстро отвёл взгляд. — Мне нужно было готовиться к занятиям, — возразил ему Сынмин. — Скоро тесты. — Ты же собирался взять учебники с собой? Сынмин поддел большим пальцем незамеченную ранее Джисоном лямку рюкзака на плече: — Так я и взял, — сказал он выразительно. — Так, стой, ты уже идёшь, что ли? — подскочив, Джисон сунул телефон на тумбочку и бросился приводить себя в порядок, повысив голос: — Щас, стой! — Эй, ты куда делся, верни мне картинку обратно! — Я переодеваюсь, — пропыхтел Джисон, судорожно стягивая с себя пропахшую потом толстовку. Это уже походило на какую-то дурацкую закономерность. Сынмин не отвечал, и Джисон прошлепал голыми ногами обратно к тумбочке, и навис над телефоном: — Эй, ты тут? Вместо Сынмина на экране вверх ногами качалось небо, увенчанное верхушками зданий. Затем его лицо снова появилось в кадре только ради того, чтобы через пару секунд снова молча исчезнуть. Джисону показалось, или тот покраснел?.. — Сынмин-сси? — позвал он. — Хён, — тот наконец поднял телефон камерой к себе, но продолжил отворачиваться. — Я тебя как человека прошу, оденься, а? Мне идти ещё минут двадцать, ты успеешь сделать всё, что хотел. Пропустив мимо ушей внезапную фамильярность, Джисон посмотрел на себя сверху вниз, оценил голый торс и медленно отодвинулся от тумбочки. — Тогда я в душ, — сообщил он, морщась. Знакомьтесь, Хан Джисон — мастер по попаданию в нелепые ситуации. — Телефон беру с собой, звони, как подойдешь. Сынмин просто отключился, даже не соизволив ответить. Вредная зараза. Стоя под струями воды, Джисон продолжал раз за разом вызывать в памяти порозовевшие щеки и смущённый голос и с каждой секундой все больше сомневался, не показалось ли ему. К тому моменту, как он начал смывать с волос шампунь, он уже практически убедил себя в этом и сам же из-за этого расстроился. Кое-как домывшись, он вылез из душа (настоящего душа! Джисон жил в раю! Когда он думал об этом, а ещё о том, что на первом этаже в другой ванной стояла большая джакузи, настроение неумолимо повышалось обратно) и завис перед зеркалом, рассматривая себя и свои щеки. До паники, как в предыдущий визит Сынмина, конечно, не дошло, но он все равно упрямо продолжал себе не нравиться. Сегодня, кроме привычных бесящих хомячьих щек в список добавилось недовольство фигурой. Не в последнюю очередь причиной этому послужило недавнее общение с Чанбином. Технически, если не вспоминать сам секс, а только прелюдию, то, вообще-то Джисон успел много где его пощупать, и тот казался таким… сильным. Не только и не столько в сексуальном смысле (об этом Джисон усиленно старался не думать сразу по многим причинам, не последней из которых была их недавняя договоренность), но и чисто с практической точки зрения. Джисон, как обычный среднестатистический мужик, завидовал и тоже так хотел. Стоило, наверное, как-нибудь проконсультироваться у Чанбина по поводу подходящих упражнений. Гантели какие-нибудь поискать, что ли, чтобы не ходить таким позорным задохликом. Может, похудеть слегка, и мышцы виднее будут, и щеки наконец убавятся. Повздыхав над тощими бицепсами в отражении и ногами-палками, он пополз наверх — одеваться. Сынмин позвонил, когда Джисон уже влез в чистые шмотки и сушил волосы полотенцем. — Вы попали в службу распределения хорошего настроения, — ответил он, сняв трубку. — В порции какого размера вы нуждаетесь сегодня? Из динамика донёсся обречённый вздох. — Я перед дверью, — сообщил Сынмин тоном, в котором Джисону явственно послышалось раздражение. — И я выкуплю все запасы, которые у вас есть. Почему-то это прозвучало как «у меня случилось что-то плохое и я надеюсь, что с тобой мне станет легче», или, по крайней мере, так воспринял это Джисон. Отбросив полотенце на спинку стула, он помчался вниз. — Хорошее настроение забронировано, назовите кодовое слово для получения! — распахивая настежь дверь, заявил он. — Кофе, — Сынмин с порога впечатал ему в грудь небольшой термос. — Я сейчас его отпущу, имей в виду. Джисон судорожно вцепился в термос, тут же свинтил крышку, отпил и блаженно простонал, ощутив на языке нежный ванильно-сливочный вкус. — Где ты его взял? Ни разу не пробовал такой ни в одной кофейне на вынос, — спохватившись, Джисон сделал шаг в сторону, пропуская Сынмина внутрь, и с любопытством уставился на него. — Они просто не умеют его делать, — отрезал Сынмин и огляделся. Джисон осмотрел холл вместе с ним, пытаясь увидеть дом его глазами. Не классический ханок, но и не американский коттедж, нечто среднее. Просторный, светлый, хорошо освещенный, много дерева (на втором этаже стены везде были выкрашены), вместо задней стены — стеклянные окна во всю высоту этажа и стеклянные же раздвижные двери. Большой диван в центре, несколько кресел, посреди невысокий, но широкий стол. Слева от дивана английский камин, и из-за него Джисон влюбился в этот дом с первого взгляда. Он уже представлял себе, как каким-нибудь вечером разожжет его, уляжется перед ним на одеяле или подтащит поближе кресло, нальет чего-нибудь вкусного и будет смотреть в огонь, писать тексты и сочинять музыку. Или, возможно, соберёт всех друзей и будет играть им на гитаре и слушать, как они поют вместе с ним. Помявшись у двери, Сынмин разулся и неуверенно потащил с себя лёгкое пальто. Джисон тут же отставил термос в сторону и подхватил за рукава, помогая освободиться. — «Они не умеют», а кто тогда умеет? — переспросил он. Повесил пальто в шкаф и развернулся обратно, медленно соображая. — Ты? Сынмин возвел глаза к потолку, явно прося у неба терпения. — Я, — кивнул он наконец. — Тебе не нравится? — Издеваешься? — удивился Джисон. Тут же потянувшись к термосу, он отпил ещё и зажмурился от удовольствия. — Выходи за меня? — Я гетеро, — хмыкнул тот. — Но сочту за комплимент, спасибо. — Стой, что, серьезно? — Джисон уставился на него, приоткрыв рот. Он был готов поклясться, что это не так, ведь… — Подожди, а как же Джиён? — Это была ошибка, — отрезал Сынмин. Джисон, всё ещё пытаясь переварить, вгляделся в его лицо и неожиданно для себя обнаружил подозрительные лучики морщинок вокруг глаз, выдающих тщательно скрываемую улыбку. — Да ты издеваешься! — наконец осознал он. — Ах ты собака! Сынмин наклонил голову набок, еле заметно улыбаясь: — Гав. — Плохой мальчик! — не выдержав, рассмеялся Джисон, указывая пальцем в его сторону. — Фу, плохой, нельзя так себя вести! Уже договаривая, он вдруг испугался, что переборщил, передавил, что Сынмин сейчас закроется обратно, поведет себя как чужой, но случилось чудо, за которое Джисон был готов благодарить всех богов: состроив жалобную мордашку, Сынмин поднес ладони с согнутыми пальцами к лицу и заскулил. За его спиной Джисон снова будто бы увидел несуществующий взволнованно виляющий хвост. — Нет, — он всплеснул руками и сделал несколько шагов навстречу Сынмину. — Не используй на мне это, я тебе запрещаю! — А то что, телевизор? — не убирая ладоней от щек, провокационно поинтересовался тот. Джисон ахнул от возмущения. То есть телевизор, да, вежливая маскировка слов «осел», «придурок» и так далее, да? Ла-а-а-адно. Вплотную приблизившись к Сынмину, он обхватил его руками-липучками, сцепил их за спиной и принялся медленно сжимать. — Ты умрёшь в моих объятиях, — угрожающе прохрипел он куда-то Сынмину в шею. Охнув от неожиданности, тот рассмеялся и задергался, пытаясь вытащить руки на свободу, но Джисон не зря же обнял его именно на уровне плеч, всё, знаете ли, было просчитано! — Всё, хён, всё, я больше не могу, — пару секунд спустя, задыхаясь, всхлипнул Сынмин, и Джисон, умиляясь не в последнюю очередь снова проскочившей фамильярности, сжалившись, выпустил его. — Ладно, так и быть, живи, — разрешил он. Сынмин судорожно, всё ещё хихикая, принялся растирать себе плечи, и Джисон при виде этой картины вдруг снова ощутил призрак возбуждения. Кажется, и это тоже становилось закономерностью: Сынмин оказывался в его власти и Джисону это очень нравилось. — Айщ, я тебе ребра не сломал случайно? — спохватился он, понимая, что Сынмин подозрительно морщится при некоторых движениях. — Что? А, нет, — отмахнулся тот, но улыбка сбежала с его лица. Что-то в вопросе Джисона напрягло его, но что? Джисон не понимал. — Ты голоден? — пользуясь своим предыдущим опытом, спросил он, не позволяя паузе затянуться. — Нет, Джисон-сси, я поел перед выходом из дома, спасибо. И тут не прокатило, значит. Сынмин опять закрылся и отвечал формально, кратко, по существу и без улыбки. Джисона уже начинало напрягать — не в том смысле, конечно, что ещё немного и он выгнал бы его за дверь, нет. Просто ещё немного — и Джисон подумал бы, наверное, что тот не хочет доверять никому, потому что пережил в жизни предательство. Или накрутил бы себя и придумал чего похуже, типа, что тот что-то скрывает и поэтому пытается не подпускать никого к себе слишком близко. Но что мог скрывать хороший и суперправильный мальчик? Наркотики? Беспорядочный секс? Криминал? Знакомьтесь, Хан Джисон — гений додумываний. В принципе, первое Джисон мог частично проверить, заставив Сынмина закатать рукава и посмотрев, нет ли следов. Понятно, что, если тот употреблял, то далеко не факт, что делал это с помощью уколов, но хотя бы часть предположений Джисон бы отбросил. Во второе он попросту не верил, Сынмин слишком активно смущался даже при каких-то мелочах. Если бы Джисон имел право предполагать, он решил бы, что тот типичный ботаник-девственник, которому и не хватает времени на личную жизнь, и страшно переступать черту, когда его всё-таки хватает. Криминал, ну… Максимум Сынмин во что-то влип, но вроде бы он не дёргался, не оглядывался по сторонам и вообще не вел себя так, будто чего-то боится (кроме, блядь, самого Джисона в определенные моменты). Но они опять слишком долго молчали, и это молчание требовалось прервать. — Хочешь, покажу тебе дом? Я сам ещё его до конца не видел, кажется. Это Чонин здесь всё изучил, — поймав непонимающий взгляд Сынмина, Джисон пояснил: — Мой друг, с которым мы снимаем дом. Если ты его застанешь, он тебе понравится, честно, он очень милый. Но вряд ли вы увидитесь, Чонин в последнем классе и очень много учится. Здесь, кстати, даже бассейн где-то есть. Тебе не холодно? Я могу прибавить температуру. Лекцию об обращении с отоплением Джисон вынужденно выслушал и записал на диктофон ещё во время первого приезда в этот дом, так что более-менее уже ориентировался в сложной системе всех этих двойных контуров и так далее. К тому же выяснилось, что Чонин отчаянно любит тепло и, не по-корейски расточительно, готов тратить больше, но не ходить по дому в куче слоев одежды, так что Джисон, дитя солнечной Малайзии, в глубине души обожал его из-за этого ещё сильнее. — Все нормально, спасибо, — пробормотал Сынмин, натягивая рукава на пальцы. Джисон незаметно вздохнул, надеясь лишь, что тот действительно не прячет следы от уколов. Он провел его по всему первому этажу, вывел на задний двор — и наконец-то сам опознал под чехлом небольшой бассейн, — и повёл вниз, на цоколь. Ткнул пальцем на технические помещения, дёрнул первую дверь и обнаружил за ней небольшую комнату с тренажёрами. Личный алтарь Чанбина, усмехаясь, подумал он. За дверью напротив оказался большой, на весь остаток этажа, зал с зеркальной стеной и небольшой комнатой для звукозаписи в дальнем углу. Стойка для оборудования пустовала, так что всякие пульты и микшеры, если они и были, Чанбин явно забрал с собой. Однако сама возможность когда-нибудь превратить помещение в нормальную, полноценную студию осталась, поскольку в нем уже было то, что делало его собственно, студией — звукоизоляция. Искоса глянув на Сынмина, Джисон неожиданно обнаружил на его лице такое же вдохновленное выражение, что и у него самого. Кажется, когда тот говорил про «пою для себя», то несколько прибеднялся, потому что человек, никогда в жизни не бывавший в звукозаписывающей студии, вряд ли бы в полной мере смог оценить потенциал этого помещения. Фактически все, что оставалось здесь из оборудования — это большие колонки по углам зала, и Джисон, не выдержав, полез смотреть, где штекер. Он проследил по проводам и нашел стандартный наушниковый разъем, потащил из кармана телефон… только ради того, чтобы обнаружить отсутствие в нем для этого самого разъема. Ебучие айфоны. Переходника у Джисона, который последние годы пользовался почти исключительно беспроводными наушниками, конечно же не было. — Блин, у тебя есть?.. — начал Джисон, но Сынмин уже стоял рядом, протягивая телефон с запущенным плеером. Воткнув штекер, Джисон нажал на кнопку воспроизведения, и из колонок полилась вступительная мелодия к «Zombie» Day 6, заполняя студию целиком. — Тут, наверное, и танцевать можно, — повысил голос Сынмин, изумлённо оглядываясь. — Тебе тоже захотелось попробовать? — проорал ему в ответ Джисон, перекрикивая музыку. Переглянувшись, они хором рассмеялись. Экскурсия предсказуемо закончилась в спальне Джисона, и нет, думая «предсказуемо», Джисон абсолютно не имел в виду ничего, связанного с сексом! Просто ему было удобнее здесь, а Сынмин мог заниматься, сидя за столом (но этого не делал, хотя идея изначально состояла именно в возможности дать ему немного времени и заставить не напрягать спину). Вместо этого он валялся на кровати и смотрел в потолок, пока Джисон, сидя за тем самым столом, трепался обо всякой фигне. Сию секунду он говорил о просмотренном с утра документальном фильме: — …и я действительно думаю, что это очень круто, если где-то далеко в космосе найдут жизнь, понимаешь? Конечно, инопланетяне будут сильно отличаться от нас, но я думаю, что зона Златовласки подразумевает, что они будут хотя бы отдаленно похожи на земных живых существ, и даже если учесть, что многие зоны Златовласки с планетами вращаются вокруг сверхгигантов, имеющих жесткое излучение… Сынмин поднял руку и пошевелил пальцами, привлекая внимание. Джисон послушно заткнулся. — Тебе и вправду это нравится, Джисон-сси, — задумчиво протянул тот. — Что, звёзды? Да. Очень успокаивает, если помнить, что в масштабах вселенной мы всего лишь пылинки. Даже хотел наклеить на потолок в качестве напоминания, чтобы ночью светились — вон лежат — но не получилось. — Почему? — голос Сынмина звучал равнодушно, словно он поддерживал беседу из чистой вежливости. Джисон смущённо уставился в окно. — Если ты сейчас хоть слово скажешь, я тебя выгоню, имей в виду, — в конце концов, крутнувшись в кресле, предупредил он. — Я молчу, — лениво согласился Сынмин. — До потолка не достаю, — Джисон болезненно улыбнулся краешками губ. — Серьезно? — А вот тут Сынмин включился настолько, что поднял голову и с интересом уставился в его сторону. Вместо ответа Джисон встал, сбросил с ног тапки и шагнул на кровать. Вытянул вверх руку и вытянулся весь сам, и кончиками пальцев он еле-еле коснулся потолка. — Видишь? — он с облегчением опустил руку и, спрыгнув на пол, уселся на край кровати рядом с Сынмином. — Ну-ка, подожди, — поднявшись, тот дотянулся до листов с наклейками на краю шкафа и вернулся обратно в центр кровати. Поднял и целиком приложил к потолку ладонь — и его роста на это хватило. Джисон в завистливой улыбке наморщил нос. — Тогда наклей их? — попросил он и наклонил голову набок: — Пожалуйста? Сынмин обреченно вздохнул, отложил все листы, кроме одного, на край кровати и принялся отдирать от основания самую крупную звезду. — Тогда я клею на свой вкус, — поставил он Джисона перед фактом. — Как скажешь, — усмехнулся тот. Сынмин вытянулся во весь рост, аккуратно приложил звезду примерно над центром кровати, чуть ближе к изголовью. — Я думаю, что я наклею их симметрично, благо твои запасы позволяют, — начал он. — От крупных к мелким, или по спирали, и можно найти люминесцентную краску и поставить вокруг точки, как ты думаешь?.. Джисон перестал его слышать ещё со второго слова. Стоило в этот раз Сынмину вытянуть руки к потолку, как слишком широкие рукава толстовки поползли вниз, выставляя напоказ нежную кожу предплечий и открывая то, что Джисон увидеть не ожидал. Он думал о следах уколов, может быть, татуировке уличной банды или о чем-то ещё схожего уровня. Но он даже не подозревал, что заметит темные следы чьих-то пальцев вокруг запястий. Договорив, Сынмин подождал ответа пару мгновений, но не дождался и вопросительно повернул голову к Джисону. Стоило ему понять, куда Джисон смотрит, как он отдернул руки и тут же натянул рукава обратно на ладонь. — Тебя бесполезно просить сделать вид, что ты ничего не видел, да? — обречённо уточнил он. — Абсолютно бесполезно, — уверенно подтвердил Джисон, поймал его за штанину и потянул: — Давай, садись. Сделать тебе что-нибудь? Американо со льдом? — Да смысл тянуть уже… — Сынмин отрицательно покачал головой и уселся там же, где и стоял, на подогнутые под себя ноги. — А вдруг тебе будет так легче? — Не будет. Тут и рассказывать особенно нечего, ты большую часть уже знаешь. У меня проблемы с оммони. — Она тебя бьёт? — Джисон нахмурился. — Нет, не то чтобы… — Сынмин помолчал, подбирая выражения. — Может быть, совсем чуть-чуть, иногда, но я сам в этом виноват. — В каком смысле? — Я недостаточно стараюсь, — вздохнул он. — Не дотягиваю по среднему баллу, не набираю кредиты, не успеваю готовиться к лекциям, да ещё много чего «не». Трачу время на всякую чушь. Мало работаю. — Извини, Сынмин-сси, — Джисон аккуратно тронул его за рукав. — Можно, я спрошу, раз уж всё равно полез? Мне показалось, что ты даже спать не успеваешь. Каким образом ты должен всё это делать? Откуда брать время? — Если бы я запоминал лучше, всё было бы проще, — грустно дёрнул уголком губ Сынмин. — Если бы я был лучше, то не доставлял бы таких проблем. Джисон растерянно затеребил завязки толстовки. Как объяснить человеку, что он неправ, если у тебя нет никаких аргументов, но ты просто так чувствуешь? Если ты уверен, что он неправ? — Разве ты так уж плох? — все-таки возразил он. — Ты учишься очень престижной и сложной специальности, и я уверен, что твой средний балл выше моего. Ты успеваешь работать, причем очень качественно, и не спорь, я точно знаю, сам проверял. И даже сюда ты принес учебники и всё время думаешь о них, я вижу, как ты то и дело смотришь на рюкзак. — Потому что, вообще-то, я должен сейчас учиться, потому что оммони я сказал, что в библиотеке, готовлюсь к патологической анатомии. И мне действительно нужно готовиться, Джисон-сси, иначе я не сдам. Не выдержав, Джисон протянул руку и сжал его ладонь. — Скажи мне только одно, — попросил он, — ты не сдашь, потому что вообще не учил эти темы, или ты думаешь, что не сдашь, потому что просидел над ними всего месяц, а не тысячу лет? Сынмин помолчал, пристально глядя на их сцепленные пальцы. — … Второе, — неохотно признал он. — Тогда разреши себе сделать небольшой перерыв. Если хочешь, я даже погоняю тебя потом по вопросам. Но сначала просто отдохни, ладно? Ты же вообще не спал, да? — Джисон-хён, — жалобно пробормотал Сынмин. — Я не могу. — Почему? — Потом будет хуже. Если она узнает… — Да как она узнает-то? — удивился Джисон. — Она мой декан, — бросил Сынмин и выдернул руку. — Она в любом случае узнает, как только мои оценки просядут хотя бы на одну десятую. Он встал, больше не обращая внимания на Джисона, и полез в рюкзак. Вытащил оттуда ноутбук, несколько тетрадей и пару книг, после чего снова занял компьютерное кресло. — Ладно, — Джисон вздохнул. Если человек не хочет, чтобы ему помогали, стоит ли это делать? — Но если что, я всё ещё тут, не забывай, ладно? Дождавшись равнодушного кивка, он лениво сходил за собственным ноутбуком и, устроившись на кровати поудобнее, открыл папочку с текстами. И это навело его на мысль: — Сынмин-сси, — позвал он. И, когда тот поднял голову, продолжил: — Ты обещал мне спеть. — Мне некогда, Джисон-сси, — отрезал Сынмин и вернулся к писанине. — Две минуты? — состроив жалобные глаза и надув губы, Джисон придвинулся к самому краю кровати и даже слегка наклонился, чтобы уж точно попасть в поле зрения и оказаться замеченным. Сынмин оторвался от конспекта. Задумчиво посмотрел в ноутбук, затем перевел взгляд на Джисона. — Если сдам — спою, — после недолгих колебаний пообещал он. Вскинув руку в победном жесте, Джисон издал радостный вопль. Сынмин опустил глаза, и на его губах появилась лёгкая несмелая улыбка.