Я не могу себе этого позволить

Чонин завалился на него всем весом, раскинулся на манер одеяла и зашептал-забормотал на ухо, даром что громкость его шёпота сравнима была лишь с громкостью взлетающего реактивного самолёта. — Хён, хён, вставай, хватит спать, мне скучно, я устал уже, ну просыпайся, ну пожа-а-алуйста, — проныл он. Джисон с трудом разлепил глаза. Глянул на часы: двенадцать сорок, он лег часа три назад, и, когда он зашёл домой, Чонин ещё спал. Что за несправедливость! — В следующий раз я тебя тоже разбужу, — пригрозил Джисон и вильнул жопой, пытаясь сбросить его с себя. Безуспешно. — Буди, конечно! — даже с учётом того, что Джисон не видел его лица, он по голосу понимал, как широко тот улыбается. — Разбужу — и лягу спать, — зевнул он. — И страдай тогда в одиночку. Учись, тебе весной экзамен сдавать. — Да хоть сейчас, — хмыкнул над ухом Чонин. — Что сейчас? — мозг сонного Джисона не успевал обрабатывать их диалог. К тому же Чонин вообще-то был теплый, тяжёлый и ощущался своим, безопасным, поэтому кто бы мог винить Джисона за то, что он медленно скатывался обратно в сон? Когда-то в какой-то документалке он слышал, что тяжёлые одеяла помогают заснуть из-за мягкого распределения по телу большого давления — подсознательно человек ассоциирует это давление со своим эмбриональным периодом, временем, когда он находился в наибольшей безопасности, и поэтому может расслабиться. Вес Чонина согревал его — а Джисон, любитель открытых окон даже зимой, слегка подзамерз, — и расслаблял даже несмотря на то, что Джисон понимал, что спустя какое-то время будет вспоминать каждый миг этих минут в душе, скользя намыленной ладонью по члену, но сейчас ему просто было хорошо. — Хён!.. — прилетел ему тычок в плечо. — Ну не спи! Джисон моргнул, снова вываливаясь из дрёмы в реальность. — Если ты на самом деле хочешь, чтобы я проснулся, — хрипло пробормотал он, — то прекрати меня усыплять. — А, — Чонин скатился с него на пол и нагло потянул на себя дальний край одеяла. — Давай, солнце уже вст… скоро сядет! Нам так много нужно успеть сегодня! Джисон перевернулся на бок и в последнюю секунду поймал ускользающее одеяло, поскольку шокировать Чонина утренним стояком абсолютно не входило в его планы. — Лучше сделай мне кофе, — предложил он компромисс. — А я пока в душ схожу. — Как скажешь, хён! — смеясь, выкрикнул Чонин и с шумом выскочил за дверь. С облегчением вздохнув, Джисон откинул одеяло в сторону и сполз с кровати. Поискал чистую футболку, прижал ее к груди так, чтобы свисающий подол все ещё прикрывал пах — подстраховался на случай, если Чонин по какой-то причине застрял в коридоре, — и пополз в ванную комнату. Уже стоя под горячими струями тропического душа (Джисон страстно и во все щели любил Чанбина за это, он уже говорил, да?), он сонно упирался лбом в стенку душевой кабины и водил кулаком по члену. В голове звенела пустота, и сильно хотелось поссать. Он принялся перебирать в памяти все моменты последних месяцев, что хоть как-то тянули на сексуальные. Чонин и ощущение на себе его теплого и тяжёлого тела, объятия и нежная худоба под руками. И одернул себя: Чонин был ещё ребенком. Никаких «почувствовал бы я, если бы у него встал, пока он лежал сверху?». Вместо этого Джисон усилием воли извлёк воспоминание о Сынмине. Этот упрямый придурок так сопротивлялся помощи со стороны и так бесил этим Джисона, что ему так хотелось скрутить его пополам, связать, зафиксировать всем собой, уложить в кровать, под одеяло и самому лечь рядом, и уговаривать до тех пор, пока тот не смирился бы и не расслабился, поддаваясь и подставляясь под укусы… Интересно, как менялся его голос во время секса? Насколько громкие Сынмин издавал звуки во время оргазма? Пропадало ли во время секса с его лица это выражение упрямого сопротивления? Интересно, трогал ли хоть кто-то его член? На последней мысли — взявшейся из ниоткуда, представляя, что оказался бы первым, показавшим Сынмину удовольствие секса, Джисон кончил, непредумышленно издав какое-то дурацкое попискивание. Брезгливо подставив под струи руку, он дождался, пока вода не смоет белесые капли, и принялся намыливать подмышки. *** Чонин ждал на кухне. Его энергичный настрой схлынул, исчез, как не бывало — усевшись за барной стойкой спиной к окну, он уткнулся лицом в сложенные руки и даже не поднял головы, когда Джисон, громко топая, прошагал через всю кухню. — Инни? — позвал он, когда понял, что обе чашки с горячим, свежесваренным кофе так и стоят на тумбе нетронутые. — Эй, Инни? Все в порядке? Чонин пробурчал что-то неразборчивое себе под нос. Садясь рядом, Джисон поставил перед ним его кружку и отхлебнул из своей. — Повтори, пожалуйста, — попросил он. Чонин повторил — и он сказал то, что Джисон сейчас абсолютно не ожидал от него услышать. — За забором кто-нибудь есть? — спросил он. — Что?.. — Джисон испуганно обернулся на окно. Никого не было. Ни на заднем дворе, ни за забором. По крайней мере, на том уровне, на котором с первого этажа мог видеть Джисон. — Никого не вижу, — сообщил он. Чонин быстро развернулся. Уставился во все глаза куда-то направо, ничего не увидел и, вскочив, подбежал к стеклу. — Но он же был там! Я видел! — он обернулся к Джисону, затем снова повернул голову обратно: — Я знаю, что там кто-то был, я не псих! — Где? — Джисон слез с барного стула и, подойдя ближе, снова завертел головой. — Вон там! — показал пальцем Чонин, и выходило, что он указывал на тот угол, за которым снаружи проходила небольшая тропа — когда Джисон выходил с Сынмином наружу посмотреть на задний двор, он выглядывал за калитку. То есть любой прохожий мог остановиться и посмотреть на красивый дом или задний двор. Именно это Джисон попытался объяснить Чонину, упомянул Сынмина — с которым тот всё-таки познакомился, хоть и мельком, когда Сынмин уже уходил, и даже обменялся номерами, — но получил в ответ не совсем то, что ожидал. — Я не псих! — выкрикнул Чонин и сделал шаг назад, сжимая кулаки. На его лице было написано возмущение. — Он смотрел в окна и улыбался! Это был не прохожий! — А кто тогда? — Джисон вопросительно поднял брови, подталкивая Чонина закончить предложение. — Понятия не имею! — огрызнулся тот и отступил ещё дальше, к стене, выйдя из зоны видимости кого-то-кто-уже-ушел-из-за-забора. — Но он не просто так смотрел! — Инни… — протянул Джисон. Он не знал, что должен сделать. Ему казалось, что Чонин реагировал излишне эмоционально на кого-то, кто, с большой вероятностью, просто-напросто просто шел мимо и притормозил просто так, поглазеть. Ведь могло быть так? Вряд ли кто-то следил за ними; кто и зачем? В конце концов, если бы Джисона снимали скрытой камерой, это точно был бы не ужастик. И, он надеялся, не детектив. Впрочем, Чонин имел право нервничать. Может быть, его начало отпускать после переезда, и психика, привыкшая держать хозяина в тонусе, устроила профилактический параноидальный всплеск? Джисон, честно говоря, не шарил в психологии дальше, чем это требовалось по учебе, и рассуждал как профан, но ему казалось, что такое развитие событий могло быть вполне вероятным. — Хён, — Чонин испуганно прислонился к стене. Ничто в нем сейчас не выдавало того веселого и энергичного мальчишку, что ещё полчаса назад будил Джисона. — Мне страшно. Пожалуйста, поверь мне. Разве Джисон мог ему отказать? Не тогда, когда на лице Чонина было такое потерянное и испуганное выражение. Не тогда, когда тот всем своим видом показывал, насколько серьёзен. Шагнув навстречу — тоже так, чтобы не видно было из окна; Джисон решил, что ему насрать, даже если кто-то смотрит, но учитывал, что это могло быть важно Чонину, — Джисон протянул обе руки, раскрывая объятия, и Чонин тут же, изменившись в лице, с облегчением шагнул навстречу, обвился своими длинными руками вокруг торса и, согнувшись, вжался носом ему в шею. И замер. Джисон погладил его по спине: Чонина мелко потряхивало. Даже если это был какой-то случайный прохожий, он напугал мальчишку так, что тот всё не мог успокоиться. — Тш-ш, эги, — пробормотал он. — Хён тебе верит. Хён защитит тебя. Хочешь, проверим сигнализацию? Шмыгнув носом, Чонин отодвинулся от его плеча: — Хочу. Мы можем сделать это прямо сейчас? Они прошли по всему дому, держась за руки; Чонин лично проверил, включены ли все датчики, на каждой двери, на каждом окне. Они позвонили в охранную фирму и сообщили о том, что видели рядом с домом кого-то подозрительного; и только после этого Чонин, казалось, начал приходить в себя. Подумав, Джисон лишил его кофе и вместо этого заварил ему женьшеневый чай для успокоения. И потащил наверх, на второй этаж. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — предложил он. Чонин заколебался, глядя на их по-прежнему соединённые руки. — Студия Гибли? — тихо предложил он. Джисон просиял: — Ходячий замок Хаула? Они зашли в гостиную, и как-то так само собой получилось, что Чонин заставил его разжать пальцы, чтобы дать ему отойти и поставить кружку на столик. Затем тот забился в дальний угол дивана и потянул на себя плед. Незаметно вздохнув, Джисон оставил ему личное пространство, уселся на некотором расстоянии и защёлкал пультом. Телефон Чонина звякнул. Джисон скосил глаза — каток, имя отправителя он не разглядел, как и аватарку, экран погас слишком быстро. — Кто пишет? — спросил он, пытаясь поддержать затихший разговор. Чонин протянул руку к телефону. — Сынмин, — равнодушно сказал он и даже не сделал ни малейшей попытки ответить. Прищурившись, Джисон подозрительно уставился на него. — Сам пишет, первый? — хитро улыбаясь, уточнил он. — Ну да… — протянул Чонин, упрямо не отводя взгляда от телевизора, на котором все ещё висела главная страница онлайн-кинотеатра. — Мне ни разу первый не писал. — Не в последнюю очередь Джисон признавал это вслух ради того, чтобы посмотреть на реакцию. Реакция отсутствовала. Все, что делал Чонин — это смотрел сквозь телевизор. Впрочем, что-то такое Джисон уже думал ранее про его высокий самоконтроль и умение притворяться до последнего, пока не накроет окончательно. Могло ли быть что-то такое и здесь? Честно говоря, Джисон вообще не понимал, почему так зацепился за идею подружить (или не только) этих двух. Может быть, потому что Сынмин жил как будто с раскаленным ломом в заднице, а Чонин мог (по истинному мнению Джисона, хрен оспоришь) развести на умиление вообще любого, включая Чанбина и Гуниля, одной-единственной сонной улыбкой? Потому что сам Джисон не осилил, не пробился сквозь воздвигнутые Сынмином стены, но проникся настолько, что хотел, чтобы хоть кто-то это сделал в принципе, не обязательно он сам? Или просто потому что ему нравился Сынмин и он хотел контролировать скорость их сближения, потому что ревновал? Джисон задумался, прикидывая и представляя в голове возможные варианты. Если бы Сынмин нашел с Чонином общий язык… да, Джисон бы ревновал. Если бы это давящее ощущение в груди можно было бы назвать ревностью. Он неожиданно провел аналогии с маленьким ребенком, у которого отбирают игрушки: нет, отдай, моё, не надо, верни! Он бы ощущал то же самое. Они оба были его. И, возможно, пока они оба оставались его, они могли делать друг с другом что угодно? Успокоилось бы этим жадное чудовище в его груди? — Ты не хочешь ему ответить? — вытянув ногу, Джисон потыкал Чонина в колено. — Не-а, — Чонин, завозившись, подтянул ногу под себя и спрятал ее под пледом. — Почему? — Да просто не хочу! — огрызнулся тот. — Включай уже свой замок! Джисон встревоженно повернулся, открыл рот… и замер. Он понятия не имел, что сказать и что сделать. Вызвал ли недовольство Чонина именно он своими вопросами (или вообще), или тот продолжал реагировать неадекватно ситуации ещё с того момента, как увидел прохожего? Да даже если и второе, что он мог сделать? Как минимум — успокоить Сынмина. Или наоборот, напрячь и заставить его поговорить с Чонином, поделиться своим спокойствием и логикой. Ещё он мог пригласить его — или Чанбина, или и Сынмина, и Чанбина переночевать здесь, пока он сам будет на смене, чтобы Чонин не так нервничал. — Хочешь, чтобы кто-нибудь пришел к нам? — со вздохом предложил он, наконец-то запуская анимационный фильм. — Мне без вариантов на ночную смену, может быть, ты захочешь, чтобы кто-то ещё переночевал здесь? Завозившись, Чонин зло стукнул рукой по спинке дивана, но смолчал. Не дождавшись ответа, Джисон снова позвал: — Инни? Непредумышленно вышло куда мягче и ближе, что ли, чем обычно, фамильярнее? Как будто Джисон разговаривал с кем-то совсем близким, за кого очень-очень беспокоился (а он вообще-то да, кто бы что ни думал). — Не хочу никого видеть, хён, — пробормотал Чонин очень тихо, так, что Джисон с трудом его расслышал, и натянул плед под самый нос. — Даже меня? Хочешь остаться ночью один? — Они будут разговаривать, — фыркнул Чонин, отвечая на незаданный вопрос и успешно игнорируя заданный. — Я не хочу. — Технически, — начал Джисон, которому пришла в голову дурацкая идея и он не преминул ее сразу же высказать, — я могу пригласить кого-то, кто тебя вообще не знает и не будет спрашивать, почему ты так себя ведёшь. Кого-то, кого знаю я. Своих бывших соседей, например, или соседа Чанбина, Криса. В принципе, Джиёна и Гуниля ты уже видел, они помогали мне с переездом, а вот Криса ещё нет, но он действительно классный, честно. С ним легко. Чонин молчал, но по выражению его лица Джисон мог сказать, что его неожиданно заинтересовала эта идея. — Давай, — подтолкнул он, — послушаешь рассказы об Австралии и о музыке… — …посплетничаем о вас с Чанбином, — неожиданно усмехаясь, закончил за него фразу Чонин. — Давай своего Криса, если он свободен. Улыбаясь, Джисон полез в телефонную книгу. Не то чтобы это был его тайный план, но… он верил в Криса, понимаете, да? В смысле заботы и общения тот, пожалуй, был покруче Сынмина, Чанбина и Джисона, вместе взятых. И Гуниля с Джиёном, как бы Джисон их обоих ни любил. С Крисом он себя чувствовал в тепле и безопасности и изо всех сил надеялся, что Чонин почувствует себя так же. Крис снял трубку практически мгновенно. — Хён? — позвал Джисон. — Я тебя не отвлекаю? — Нет, конечно, секунду, — Крис завозился на том конце. — Я тебя слушаю, говори. — У меня для тебя нестандартное предложение: переночуй у меня без меня? — Зачем? Что-то случилось? — мгновенно отсёк главное Крис. Джисон уже любил его за эту проницательность. — Чонин — мой сосед, я тебе про него рассказывал, — сказал, что какой-то человек из-за забора днём долго заглядывал в наши окна. У меня очередная ночная смена, и я не хочу оставлять его одного, — пояснил Джисон. — Мало ли. Крис задумчиво промычал в трубку. — А почему я? — наконец спросил он. — Почему не Чанбин? Не хочешь его видеть? Я думал, вы вроде поговорили, да и у нас общались неплохо… Джисон прикусил губу. Как объяснить, что дело в Чонине, не объясняя это самому Чонину, сидящему на другом конце дивана? — Да нет, — в конце концов сказал он, — мне просто показалось, что лучше попросить тебя. По совокупности факторов. — …Ну предположим, — пожалев его, после паузы перестал допытываться Крис. — Во сколько ты уезжаешь и во сколько вернёшься? — В семь три… нет, стой, в восемь уеду, — Джисон совершенно забыл, что после переезда теперь жил к месту работы куда ближе, — и вернусь до десяти утра. — Принял, буду в половину восьмого. — И, не прощаясь, Крис отключился. Остаток вечера до его приезда они с Чонином так и просидели на диване перед телевизором, прервавшись только ради ужина.