Я не могу себе этого позволить

Все хорошее в жизни Джисона начиналось с того, что он грустно сидел на работе и пялился в ноутбук. Ради разнообразия, правда, сегодня он и думать не думал об учебе, зато, вместо этого, смотрел на вкладку ютуба с надписью «новое видео в ваших подписках» и изо всех сил делал вид, что не замечает ее. Почитал что-то, посмотрел несколько других видео, попереписывался с однокурсниками в катоке, но заголовок вкладки упрямо продолжал притягивать его взгляд. Честно говоря, Джисон не думал, что переживёт это. Теперь, уже после личного знакомства с Минхо (и не только знакомства), смотреть снова в экран на танцующего Лино, снова переключаться в режим «я его не знаю, мне ничего не светит, мы больше никогда не встретимся, у меня даже нет его номера» и не вспоминать эти глаза, эти губы, не вспоминать, как поднялся с пола и уселся на чужие колени, как Лино… Минхо делал с ним что-то такое безумное, что Джисон собирался никогда не вспоминать (врал) до конца своей никчемной жизни? Нереально. Невыполнимо. Теперь у него появилось два воспоминания, о которых он не собирался думать, и если это приносило ему удовольствие, то первое, особенно на фоне Минхо — гораздо больше боли. Джисон, приоткрывая эту дверцу в своей памяти, физически не мог перестать сравнивать Чанбина и Минхо, и, глядя иногда на Чанбина, пытался представить себе, как это могло бы произойти, если бы они оба знали, что делают. Джисон вообще слишком много представлял в своей жизни и каждый раз с кем-то разным. То ли недотрах сказывался, то ли фиг знает. Он себя временами вообще не понимал. В конце концов отвиснув, он, быстро поморгав, решительно навёл курсор на крестик в углу вкладки и щёлкнул, символически отрезая себе и своему больному мозгу все пути. На самом деле, ему стоило бы ещё и от канала отписаться, но пока он не чувствовал в себе моральных сил. Слышал бы, что происходит в его голове Чанбин — долго бы ржал. И так Джисон последние дни удостоился кучи подколов с его стороны, вгонявших в краску. Почему-то, думая об этом ранее, Джисон предположил, что Чанбин будет ревновать, расстраиваться, обижаться и в принципе отреагирует не особо положительно на возможное сближение Джисона с кем-то, но он ошибался. Может быть, говоря «я больше к тебе не притронусь» Чанбин имел в виду именно это и держал слово, воспринимая теперь Джисона как нечто недоступное, и потому считал, что нет причин для ревности? Проблема была в том, что Джисон не чувствовал с его стороны этой ревности, уверен был, что Чанбин ее не ощущает, поэтому удивлённо пытался домыслить неизвестное, уложить в одно все элементы этого странного уравнения так, чтобы обе стороны не противоречили друг другу. Колокольчик на двери звякнул, и Джисон вскинул голову только ради того, чтобы через мгновение выронить медицинскую маску себе под ноги. В проходе стоял Минхо, в том же виде, в каком Джисон его видел ранее: куртка, шарф, шапка, только глаза наружу — маскировка уровня «айдол на отдыхе». Наклонившись, Джисон подобрал маску, давая себе время обработать происходящее и быстро-быстро подышать, потому что для девчачьего визга совершенно точно время не подходило ни сейчас, ни когда-либо ещё. Выпрямившись, он надел на лицо свою лучшую наидоброжелательнейшую улыбку и открыл рот: — Здравствуйте. Могу ли я что-то предложить вам из напитков, или вам просто нужны деньги? Потому что Хан Джисон был настоящим придурком, которому не пришло в голову ничего, кроме дешёвого подката с первой страницы гугла, и у которого отсутствовал фильтр между языком и мозгом. Успевший уже шагнуть внутрь, Минхо ошеломленно остановился, проигнорировав медленно закрывающуюся за его спиной на доводчике дверь, и развернулся к Джисону лицом: — Я как раз собирался купить что-нибудь, но ты меня отвлек. Блядь. Джисон готов был поклясться, что услышал в ответ такой же дешёвый подкат, который определенно видел в одной из статей на подобную тему (нет, пожалуйста, не спрашивайте, зачем Джисон их читал!) — Айс американо? — поиграл бровями он, уже заранее уверенный в согласии, и шагнул к кофемашине. — И подсобку, пожалуйста, — в голосе Минхо слышалась улыбка. — Подсобка идёт в комплекте только с бариста, — с сожалением пожал плечами Джисон, легонько постукивая туркой со вспененным молоком о стол. — Думаю, я могу пойти на такие неудобства, — согласился Минхо и, не спрашивая разрешения, прошагал к двери справа. И на этот раз он закрыл ее за собой — не то что Джисон, который тогда до определенного момента сидел у него в ногах, не стесняясь того, что любой припозднившийся прохожий мог увидеть их обоих сквозь стекло витрины. Но Джисон в принципе был тем ещё идиотом в некоторые моменты… И нет, закрытая дверь абсолютно не значила, что они снова собирались заниматься за ней чем-то неприличным и требующим особого уединения! Нет же, да? Джисон подозрительно покосился на подсобку — без толку, разумеется, — помедлил и принялся делать кофе ещё и себе. После таких мыслей ему физически необходимо было остыть. Отвлечься. Перестать думать, почему Минхо снова приехал к нему посреди ночи. Подождать, пока спадет стояк. Подумать о чем-то другом. О ком-то другом. О Крисе, решил Джисон, я подумаю о Крисе. О том, как он барабанит по миди-клаве в порыве задумчивости, как вслушивается в звуки из мониторов, как умеет командовать, хотя старается этого не делать, как заботливо предлагает свою одежду и обнимает за плечи, когда кому-то холодно, и какими на вкус могли оказаться его гу… Где-то на этом моменте Джисон осознал, что мысли о Крисе его тоже завели куда-то не туда, и принялся думать о мертвых белочках в пучине глубокого космоса как об основном виде живых существ, населяющем газовые гиганты. Зомби-белочки помогли, и к тому моменту, как Джисон доделал себе американо, его подотпустило, и в подсобку он вернулся уже более-менее со свежей головой, улыбающийся, счастливый — но в состоянии членораздельно мыслить, а не сугубо о сексе. Он толкнул дверь бедром, пытаясь не разлить кофе, потом ногой прикрыл ее обратно и развернулся к Минхо. К лениво разлегшемуся поверх розового пледа, который в прошлый раз Джисон судорожно отстирывал от своей же спермы, Минхо. Хотя бы одетому, повезло. Потому что если бы тот снял с себя что-то ещё, помимо куртки с шапкой и шарфом, нежное сердечко Джисона сказало бы ему «прощай» и отправилось бы на небеса. Но слишком большая толстовка и спортивные штаны давали не особо большой простор для фантазий, так что Джисон ещё кое-как балансировал на грани. Минхо, казалось, никаких проблем или колебаний не испытывал вообще. Он просто лежал и поглаживал кончиками пальцев плед, тем самым вызывая у Джисона очередное короткое замыкание в мозгах, но, хвала Аллаху, без нового стояка. — Кофе? — быстро предложил он, пытаясь отвлечься. Минхо сел, подтянув под себя разутые ноги — спортивные, высокие черные кроссовки валялись на полу, в дальнем углу изножья дивана, неаккуратно сброшенные — словно специально, привлекая к ступням внимание Джисона. Черные носки очерчивали длинные пальцы, резинки обхватывали щиколотки, и Джисон вдруг ощутил себя футфетишистом. Блядство. Вручив ему стакан, Джисон уселся на ящики в углу и сунул в рот соломинку. Следовало, наверное, о чем-то поговорить, но он понятия не имел, о чем. Не о Чанбине же, в конце концов. И явно не о Крисе. А больше общих знакомых у них не было. И тем для разговора, к сожалению, тоже. Не трахаться же еще раз. Как Джисон выяснил на своем личном опыте, это было божественно, но никоим образом не помогало закрепить Минхо в своей жизни. — Как прошел день? — в результате выдавил из себя он, и Минхо, словно только этого и ждал, принялся оживлённо пересказывать новости: — …В нашей студии ремонт, мы с сегодняшнего дня занимаемся в другой, и она меньше, там другое покрытие полов, и это отвратительно, Хёнджин два раза упал, причем второй раз чудом себе ничего не сломал, я в результате отправил его домой раньше времени. Ещё там отопление шакалит, то с утра мёрзли, то вечером чуть не скончались всей толпой от жары, ещё и душно, представляешь?.. — Толпой? — недоуменно уточнил Джисон. — Да, тренер и подтанцовка, это вместе с нами человек пятнадцать, и на двадцать квадратов, ты представляешь, какой там пиздец? — Поэтому и жарко, — хмыкнул Джисон. — Надышали. — Я в следующий раз принесу кувалду и сделаю там вентиляцию естественным путем в виде огромной дырки в стене, — надулся Минхо. — Вы хоть администрации пожаловались? — Да конечно уж, — фыркнул тот. — Толку-то? Мне покивали, мол, сонбэ, спасибо за замечания, но я же вижу, что ему насрать вообще, лишь бы компания платить продолжала. — А сменить студию вы можете? — заинтересовался Джисон. — Пока не произошло что-то уж совсем из ряда вон — точно нет. Если бы менеджер-ним каждый раз менял студию после таких претензий, то у нас бы не осталось мест для занятий вообще, особенно с нашей драма-квин. — Минхо поймал вопросительный взгляд Джисона и пояснил: — Хёнджин. Его по жизни не устраивает буквально все. И не сказать, что я с ним не согласен, но знаешь это чувство, когда вроде бы что-то не так, а вроде бы это настолько мелочь, что неловко заставлять других беспокоиться лишний раз и что-то делать? Вот Джинни эти условности вообще не волнуют. Иногда я ему завидую: он уверен, что если что-то не так, окружающие обязаны об этом знать. Знаешь, счастливый ребенок, центр родительской вселенной, никаких братьев и сестер, и это сразу видно. — Он тебе нравится, — усмехнулся Джисон, и это был не вопрос. Теплоту, с которой рассказывал о своем мембере Минхо, заметил бы даже социально ущербный, а Джисон всё-таки лелеял надежду, что ещё не безнадёжен. — Конечно, — Минхо посмотрел на него как на идиота, — мы с четырнадцати, что ли, лет рядом, если бы друг друга терпеть не могли, то все бы с самого начала пошло по пизде. — Слушай, — Джисона вдруг осенило. — Ты про этого Хёнджина говоришь уже который раз, но вас же трое, я точно знаю. Почему так? — А, Феликс… — Минхо вдруг замолчал на некоторое время, подбирая слова. — Слушай, давай так: я вас как-нибудь познакомлю, и ты сам всё увидишь. — Сердце Джисона ощутимо сбойнуло на обещании, что эта встреча не станет для них последней. Минхо тем временем продолжал: — Но я его тоже очень люблю, и Феликс — если не вся моя жизнь, то ее большая часть. Что-то болезненное расцвело в груди Джисона, перехватило спазмом горло, из-за чего он вынужден был кашлянуть, прежде чем смог членораздельно заговорить: — Вы встречаетесь? — Что? — поразился Минхо. — Нет! — Но ты так говоришь о нем… Он тебе нравится? Эмоцию, появившуюся на лице Минхо, Джисон не смог классифицировать как какую-то конкретную. То ли плохо ещё знал самого Минхо (точно да), то ли в принципе плохо шарил в определении эмоций (тем более да). Или, как вариант, Минхо испытывал по этому поводу кучу всего, что тоже не мог собрать во что-то конкретное. — Джисон-и, я могу отложить этот разговор до тех пор, пока ты не познакомишься с ним лично? Феликс… Феликс особенный. Если ты ему понравишься, сам увидишь, ладно? — Не он мне?.. — начал Джисон и замолк. Поднял руку, останавливая уже открывшего рот Минхо. — Подожди, я недавно это уже говорил. Только, кажется, речь про кого-то другого шла… Ем… Ен… — Ёнбок? — Точно! — щёлкнул пальцами Джисон. — Стой, что? Откуда ты знаешь? Минхо слабо улыбнулся: — Корейское имя Ликси — Ёнбок. Не о ком больше так говорить. И, прежде чем ты задашь следующий вопрос, Джисон-и — давай всё-таки сменим тему?.. Расскажи мне, как прошел твой день. — Ладно, — Джисон сделал неопределенный жест, показывая, что отпускает ситуацию. — Опять ночевал… или, точнее, просто спал после ночной смены в магазине у Криса… — То-то я думаю, что одежда знакомая, — перебил его Минхо, сгибаясь пополам от смеха. Джисон, который уже третий день все никак не мог заехать домой, чтобы переодеться, и вместо этого пользовался добрым к себе отношением друзей (в первую очередь самого Криса), обиженно надулся. — Прикинь, Чонина — ты же про него уже слышал? — Чанбин за вещами повёз, причем аргументировал это тем, что у Инни времени и так на учебу не хватает, чтобы тот ещё сам ездил! А я, который устает и спит часа по три в сутки, либо езжай сам, но некогда, либо «Джи, возьми у меня что-нибудь!» — продолжил возмущаться он. — Чонин — это тот мальчишка, который тогда у Криса был? Я видел его в кадре, он миленький. — Эй! — Джисон чуть не подавился американо. — Ему всего восемнадцать! Он, разумеется, благополучно умолчал о том, что сам ловил себя на не самых правильных мыслях. О том, что слегка ревновал — тем более. Минхо поднял руки, защищаясь: — Я всего лишь имел в виду, что ему сложно отказать, наверное, раз он такой! — А я, значит, не такой, — окончательно обиделся Джисон, но тут же снова оживился: — Ты б видел, как Крис на него смотрит! Честно, был бы Инни не таким наивным ребенком, я бы забеспокоился. Потерев нос, Минхо покосился на Джисона: — Тебе так неприятна мысль о том, что между ними что-то случится? Тот искренне задумался. — Ты знаешь, нет. Просто в моих глазах Инни… мне хочется защищать его. Я понимаю, что он уже не ребенок на самом-то деле, и что Крис, наверное, лучшее, что могло бы с ним произойти, но все равно боюсь, что ему причинят боль. — Ты никогда не думал, что он имеет право сам принимать решения, даже если они принесут ему эту боль? — Думал, конечно. — Джисон неловко дёрнул плечом: — Но, знаешь, как человеку, которого Инни сам выбрал оставить в своей взрослой жизни, мне очень хочется верить, что я могу хотя бы попытаться оградить его от совсем плохих вещей. Если он мне позволит. Минхо поерзал и потянул на себя плед. — Мне кажется, мы поменялись ролями, — сказал он. — Тебе нравится этот Инни? — Да мне и Крис нравится, — возразил Джисон. — И Чанбин, и ты, между прочим, но толку-то? Не всякое «нравится» должно приводить к чему-то. — Звучит пессимистично, — Минхо наклонил голову. На словах Джисона про «мне нравится» в его глазах вспыхнул огонек, который всё никак не гас. — Минхо, — надавил Джисон. — Ему восемнадцать. Он ребенок. — Это единственное, что тебя останавливает? Джисон замер с открытым ртом, потому что он собирался возразить и сходу не мог найти аргументов против. Кроме «я хочу продолжать трахаться с тобой», но, по негласному соглашению, они оба старались не упоминать произошедшее в прошлый раз, поэтому следовало придумать что-то еще. И у него не выходило. Чувствуя себя педофилом и отчаянно краснея, он кивнул. Потом вдруг придумал: — Крис. Я не хочу переходить дорогу Крису! — А что, если Чану на самом деле нравится кое-кто другой? — Минхо вопросительно наклонил голову. — Что, если я стабильно слышу от него абсолютно другое имя? — Не может быть! — не поверил Джисон. — Кто? Минхо рассмеялся ему в лицо: — Так я тебе и сказал. Джисон-и, это не мой секрет, и я, как бы мы с Чаном ни любили друг друга, не хочу, чтобы мое тело нашли с тысячей смертельных ран, нанесенных чайной ложечкой. — Почему это звучит так по-Крисовски? — захихикал Джисон и вдруг, осознав, прекратил улыбаться: — Подожди, если Крису нравится кто-то ещё, то почему он так ведёт себя с Инни? Какого хрена? Он закопошился, полез за мобильником, и Минхо, подорвавшись, мгновенно оказался рядом и поймал его за запястье: — Нет, стой, не звони ему! — Почему? — угрюмо осведомился Джисон. Смешно. Ещё пять минут назад, оказавшись лицом к лицу с Минхо, чувствуя его руку на своей, он бы покраснел, проглотил язык и застеснялся бы до ужаса, но сейчас… сейчас он был слишком зол. Почему-то в этом случае, выбирая между Крисом и Чонином, Джисон без раздумий выбрал Чонина. Скорее всего, потому, что Крис был старше, опытнее, отдавал себе отчет в собственных действиях, их причинах и последствиях — и ответственность за эти действия должен был нести куда большую. — Я клянусь, Чан не сделает ему ничего плохого, — встревоженно глядя, пообещал Минхо. — Он не станет признаваться или к чему-то его принуждать, честное слово! — А если признается Чонин? — зло улыбнулся ему Джисон. — Просто представь себе такую ситуацию: Чонин к нему со всей душой, и что ответит Крис? «Извини, мне нравится другой, а с тобой я просто развлекался»? Или соврет, что Инни ему нравится, а потом разобьёт ему сердце, когда этот его хахаль ответит взаимностью? — Айщ, — присев на корточки, Минхо побился лбом о колено Джисона. — Язык мой — враг мой! Мы можем забыть, что я это сказал? — Можем, конечно, — пожал плечами Джисон. — Но его кобелиную рожу я все равно разобью и к Инни больше не подпущу. — Ладно, — Минхо поднялся, сделал пару шагов назад и выжидающе замер, сложив руки на груди. — А как ты это объяснишь это Чонину? — Что именно? — Почему Чан его игнорирует. Это же ты их познакомил, я правильно понимаю? И он будет спрашивать у тебя, как у общего с ним знакомого. И что ты ответишь? Переложишь вину на Чана, скажешь, что это он его бросил, а не ты потребовал это сделать? Пока Минхо договаривал, Джисон все ниже опускал голову, понимая свою неправоту и стыдясь этого. В конце концов, Минхо договорил и замолк, а Джисону всё ещё нечего было ответить. — Блядство, — простонал он, роняя лицо в ладони. — Ну почему всё так сложно? — Потому что это взрослая жизнь, — отрезал тот, отходя обратно к дивану и садясь. — Смирись, Джисон-и. Дай ему научиться на своих собственных ошибках. — И, вдруг усмехнувшись, добавил: — А вот потом можешь Чану и в рожу сунуть, по факту. Я даже на это с интересом посмотрю. — Ты в меня совсем не веришь, — выпрямляясь, надулся Джисон. — Я так и знал, что тебе совсем не нравлюсь! — Конечно, я в тебя верю, бешеная ты белка, — приложив руку к груди, с намеком на поклон заверил его Минхо, чем вызвал только больший накал возмущения. Не выдержав, Джисон сунул руку в дырку ящика, вытащил картофелину и бросил куда-то в его сторону. Не докинул. Впрочем, не особо и старался, потому что если бы попал — могло получиться очень неловко. Айдол с синяком под глазом, все такое. Вроде Минхо, конечно, казался адекватным и не стал бы подавать на него в суд, но… но. — К шайтанам это всё, — пробормотал Джисон. — Давай сменим тему? — Без проблем, — пожал плечами Минхо, — предлагай. Не подготовившийся к тому, что выбор свалят на него, Джисон лихорадочно принялся перебирать мысли, но в голове отчего-то, помимо отдельных, не пропадавших никуда последние несколько дней размышлений о недавнем сексе, свистел над пустыней ветер. Видимо, задолбавшись ждать, Минхо решил его спасти: — Тут живёт кошка? — А? — не сразу въехал Джисон. Минхо кивнул на мисочки с кормом и водой в дальнем углу. — А, да, Чунхи. Она уличная, но периодически заходит сюда, я ее подкармливаю. Давно, кстати, не видел ее, нужно будет спросить у сменщицы, вдруг наконец пристроили. — Тогда бы и миски убрали, — справедливо указал Минхо. — Чунхи — это откуда? Ранобэ какая-то, кажется? — «Легендарный лунный скульптор», ты не читал, что ли? — удивлённо уставился на него Джисон, который проглатывал все пятьдесят с лишним томов мгновенно ещё по мере их выхода, равно как и большая часть его знакомых. — Времени не хватает ни на что, — с сожалением улыбнулся Минхо. — Но я слышал, да. — Когда Чунхи придет, я сфотографирую и тебе покажу, — решил Джисон, не обращая внимания, что говорит так, словно Минхо уже пообещал ему множество других встреч в будущем. — Скинь сразу, — предложил Минхо и потянулся к нему, передавая мобильник, открытый на странице добавления нового контакта в телефонную книгу. — Щас, — Джисон завозился, вписывая свой номер, отправил себе традиционный смайлик-улыбочку и случайно свернул приложение. — О, какие милые! На фотографии на фоне основного экрана был запечатлен сам Минхо с тремя кошками. От третьей, правда, на экране уместилась только жопа. — Дори, — тот подошёл ближе и ткнул поочередно в экран, — Дуни, и вот это кусок Суни, сейчас покажу полностью. Они живут у матери, и я всё мечтаю забрать их себе, но ни возможности нет, ни мать одну оставлять не хочется. Он забрал телефон, потыкал в него, открывая мультимедиа, и на следующий час, переместившись вместе с Минхо на диван, Джисон исчез из этой реальности, с головой погрузившись в фотографии и видео с кошками. Сначала — конкретными, но в какой-то момент незаметно они перешли на Ютуб и принялись показывать друг другу свои подписки, с удивлением и со смехом попытавшись открыть друг другу Kittisaurus и обнаружив, что оба смотрят этот канал уже много лет. В себя Джисон пришел, только услышав колокольчик над входной дверью. Он удивлённо взглянул на время — пятый час утра, и столкнулся с паническим взглядом Минхо. — Блядь, у меня в семь тренировка, — напряженно бросил тот и принялся торопливо одеваться. — Нужно ещё домой заехать, черт-черт-черт. — Минхо-хён, — Джисон поймал его за рукав и дождался, пока тот, притормозив, не посмотрит на него. — Не торопись, пожалуйста. Не хватало ещё, чтобы ты попал в аварию. — Ладно, Джисон-и, спасибо за заботу, — усмехнулся тот, нацепил маску и распахнул дверь подсобки. Джисон вышел следом и, не обращая внимания на покупателя, крикнул ему вслед: — Напиши, как доберешься, хён! Не забудь! Согласно махнув рукой, Минхо хлопнул за собой дверью. Джисон остался стоять в торговом зале, отчего-то чувствуя себя, хоть и слегка виноватым, за то, что задержал его, но всё равно счастливым.