Я не могу себе этого позволить

Дом ожил с самого утра. Сначала приехал Чанбин и долго-долго носил пакеты из машины в кухню. Джисон, которого Крис не пустил вниз под предлогом того, что дверь постоянно открыта и слишком холодно, сидел на верхних ступеньках, в тапочках, тепло одетый и дополнительно закутанный в плед в качестве компромисса, и смотрел на происходящее, незамеченный, со стороны. Вообще-то температуры у него практически не было с того пробуждения в обнимку, Крис просто перестраховывался. Джисон пытался его убедить, что всегда болел примерно таким же образом, даже в детстве, но бесполезно. И даже сейчас, спустя три дня, Крис лично проверил, надел ли он теплые носки, выпил ли лекарства и как себя чувствует. Правда, пообещал вечером выпустить на задний двор, если им придет в голову всё-таки устроить костёр. Вот ещё чего Джисон ждал, сидя на ступеньках, к слову. Рождество. Подарки. Не имея возможности выбрать что-то вживую, он сделал несколько заказов по сети и теперь ждал где-то застрявшего курьера. Чанбин втащил в дом пушистую, зелёную, ростом почти с него самого, ель, и Джисон, всё-таки не выдержав, сбежал вниз, к нему. Они что, правда будут украшать елку? Настоящую? Как в фильмах?! — Где ты ее взял? — удивился он, трогая зелёные лапы. Колючая, бр-р, и холодная, но пахло так, что хотелось стоять рядом и дышать вечность. — Привет, Джи, — улыбнулся Чанбин, кое-как прислонил ёлку к двери и сгреб его в объятия. — Как ты себя чувствуешь? Конечно, Джисон звонил ему после болезни, чтобы успокоить, как звонил и всем остальным, придя в себя, но это всё равно было типичное не то. Он прижался к другу, обхватил руками и уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах — от Чанбина пахло хвоей и им самим, — и шепнул на ухо: — Как в тюрьме. У меня ни температуры, ничего, — он боязливо оглянулся, — а Крис меня даже вниз не пускал! — Понял, — усмехнулся Чанбин, — я его придержу. Как ты вообще, не взвыл ещё? Он отстранился, с явным сожалением выпустил Джисона, и снова потянулся к ёлке. — Ты знаешь, на удивление нормально. Даже соскучился по всем вам. И Джисон, что самое странное, даже не врал. То ли повлияли дни, проведенные практически в одиночестве — Крис много работал и не навязывался, хотя по вечерам они стабильно ужинали, разговаривали и потом смотрели нетфликс вместе, — то ли просто приступ депрессии сошел на нет. Хотя до врача ему все равно следовало дойти, но попозже, после устройства на новую работу, потому что медицинская страховка решала многие проблемы. В любом случае, он с нетерпением ждал сегодняшнего вечера. — Звучит так, как будто обычно не скучаешь, — усмехнулся Чанбин и потащил ёлку в дальний угол. Затем повысил голос: — Чан-хён! Тащи крестовину! — Two minutes! — отозвался Крис со второго этажа, где, предварительно выгнав Джисона из его собственной комнаты, упаковывал подарки. — Вообще-то скучаю, — возмутился Джисон, идя следом за ёлкой, будто примагниченный. — Просто не так сильно, мы часто видимся! Ощутив вибрацию на бедре, он закопошился в пледе, пытаясь добраться до кармана. Наконец выудил телефон и приложил к уху. — Чанбин приехал? — не здороваясь, спросил Минхо. — Да, а… — Передай ему, что Ликси просит его съездить за тёмным шоколадом, он подсчитал время и решил, что, кроме пирога, успеет испечь свой фирменный брауни. И хорошо бы он успел до нашего приезда. — Э-э-э, щас, — Джисон переключился на громкую связь. — Бин-а, тебя просят съездить за тёмным шоколадом, причем прямо сейчас. Минхо-хён, вы скоро приедете? — В течение часа, уже выходим. Ждём только Джинни. Всё, Сон-и, звони, если что. Прощался Минхо гораздо суше, чем говорил ранее. Джисон даже расстроился, не понимая, чем это было вызвано. Не тем же, что он обратился к Чанбину фамильярно (хоть и как к младшему, но Чанбин раз за разом спускал это ему с рук), а Минхо полуофициально назвал хёном? Выглядело ли это с точки зрения Минхо нарочитым пренебрежением? Стоило ли что-то делать с этим Джисону? Хотел ли он что-то с этим делать, точнее, вот как надо было спрашивать. Потому что Минхо был неизведанной территорией. Да, секс с ним Джисон собирался вспоминать до конца своих дней, потому у него каждый раз вставало при этом, но вне секса он почти его не знал, не знал, чем он дышит, живёт и о чем мечтает, как решает конфликты и умеет ли признавать свою вину. Да, Джисон хотел бы всё это знать, но о Чанбине-то он уже знал и его устраивало! На Чанбина он мог положиться во всём и был готов гарантировать то же самое ему в ответ. Понимал, что в случае какого-либо конфликта они поговорят как разумные, взрослые люди (возможно, не сразу, но придя в себя — точно), и никто из них не будет сбегать от ситуации, как попытался после секса сделать Минхо. Да, секс с Чанбином не шел ни в какое сравнение, но Джисон любил его не за это. Кроме того, его терзало смутное подозрение, что, если они попробуют ещё раз, в другой обстановке, в других условиях и не торопясь, то впечатления изменятся к лучшему, но он запрещал себе об этом даже думать. Во-первых, его слишком устраивали текущие отношения, чтобы усложнять их сексом, и, во-вторых, отношения Джисона со всеми остальными, вообще-то, не менее сложные, подразумевали, что появление у Джисона парня откровенно ухудшит атмосферу до откровенной вражды — как минимум со стороны Минхо. А с Чанбином хотелось не просто изредка трахаться для снятия напряжения. Чанбина хотелось любить. Телефон в его руке снова завибрировал — и теперь это наконец-то оказался курьер. Джисон забрал пакеты, помахал разбиравшему продукты Чанбину и отправился наверх, в свою уже освободившуюся комнату, упаковывать и подписывать подарки. Два из них следовало отложить и подарить позже, поскольку Джиён с Гунилем в этом году решили отметить с семьями, совместив праздник с ритуальными знакомствами в духе «это мой парень». Джисон заранее пожелал им удачи и велел обязательно написать ему и рассказать, как всё прошло — он тоже за них волновался (а ещё он послушал ворчание по поводу Чанбина, но быстро начал огрызаться, и Гуниль, поняв намек, перевел тему). Подарки вообще он выбирал мучительно долго, задалбывая Криса вопросами, наворачивая вокруг него круги и громко ноя. Абсолютно не помогало то, что тех же Сынмина и Хёнджина Крис, например, не знал почти совсем, а по поводу Феликса отказался давать советы в принципе, из-за чего Джисону, как последней фанючке, пришлось много гуглить. В результате он нагуглил, что Феликсу нравятся плавание, танцы, опционально или Минхо, или Хёнджин, или оба сразу (в зависимости от того, какой пейринг любил тот, кто писал конкретный пост в твиттере), и веджимайт. Смирившись, Джисон, вызвав тем самым завистливые вопли подсматривающего через плечо Криса, заказал целую коробку этого самого веджимайта, чтобы хватило надолго. Ну, и потому, что остальные варианты точно отпадали. С самим Крисом оказалось в сто раз проще. Джисон уже заранее знал, что тот не откажется от любой штуки для звукозаписи, и поэтому выбрал и заказал конденсаторный микрофон с возможностью смены диаграммы направленности, потому что видел в домашней студии Криса только динамические (да, утритесь, Джисон шарил). Чанбину он без раздумий взял неплохой набор утяжелителей и заполировал качественным тейпом. Сынмину — справочник по оперативной хирургии с хорошими отзывами. Над подарком Чонину он думал, кажется, дольше всего. Казалось, что у сына богатых родителей есть буквально всё (и, наверное, Джисон не ошибался), но всё равно хотелось его порадовать чем-нибудь приятным. После долгих мучений он остановился на сертификате на прыжок с парашютом с инструктором, потому что вспомнил, как Чонин как-то говорил, что хотел бы попробовать. Минхо тоже пришлось гуглить. Крис к этому моменту уже ушел работать, и мешать ему не хотелось. Правда, в этом случае гугл не помог абсолютно, потому что обвязанного ленточкой Хёнджина Джисон дарить ему не собирался. Но, почитав про амплуа вечного агрессора, подумал и оплатил шокер — так, для поддержания реноме и против особо агрессивных фанатов. Оставался, собственно, сам Хёнджин, которому не дарить ничего было бы примерно настолько же невежливо, как и не приглашать вовсе. Джисон прикинул вариант чего-то шуточного, типа сертификата в салон красоты, но решил не рисковать и вместо этого лениво потыкал сайты «что подарить знакомым», наткнулся на результаты опроса, что чаще всего дарят/хотят получить в подарок в Корее, за предыдущий год, и, выбрав второй по популярности подарок, заказал нейтральный темный шарф. Стоило ему заполнить последнюю открытку, как с первого этажа донёсся яростный стук. Даже не смотря в окно, Джисон уже был уверен, что это Минхо барабанит во входную дверь — и оказался прав. Спускаясь, он увидел их, всех троих, копошащихся на коврике, и замер, разглядывая. И если на Минхо он просто полюбовался лишние пару мгновений, стоило тому снять маску — красивый же, поганец, — то на остальных задержался несколько дольше. Хёнджин, которого он почти не разглядел в прошлый раз, в реальности оказался выше Минхо на полголовы. Длинный, абсолютно не пропорциональный и только подчёркивающий это зрительно высокой талией брюк, он казался воодушевленным и, не переставая, говорил о чем-то и всё размахивал руками. Что ж. Джисон готов был иметь с этим дело. Даже с тем, что Хёнджин на какой-то момент показался ему тоже красивым. Повесив куртку, Хёнджин прошел глубже в дом, позволяя Джисону бросить первый взгляд на Феликса. Что ж, Джисон не представлял, чего ждать, но явно думал про что-то иное. Мелкий, буквально по плечо Хёнджину — кажется, в кои-то веки даже ниже Джисона, — сняв куртку, Феликс оказался одет в какую-то абсолютно невозможно огромную темную толстовку и тут же натянул капюшон на голову. Он весь как-то жался к Минхо, словно испуганный котенок, и Джисон пытался вспомнить и не мог, почему считал его, как и многие фанаты, маленьким дьяволом. Не создавал он сейчас такого впечатления, хоть убей. Впрочем, и впечатления одного из лучших танцоров Кореи он не создавал, но являлся им, так что мало ли. Джисон не собирался полагаться на первые впечатления слишком сильно. Хотя, конечно, как и не собирался отказываться от этих впечатлений — смотрел во все глаза. Он сделал несколько шагов по лестнице, и ступенька под ногой скрипнула в буквальном смысле на весь дом, привлекая внимание. — О, Сон-и, — обрадовался Минхо и позвал: — Иди сюда, поздоровайся, и я тебя познакомлю. Быстро приобняв Джисона, он оставил руку на его плече и развернулся к своим мемберам. — Эй, мы уже виделись, — нерешительно проговорил Хёнджин, протягивая руку. — Как дела? На самом деле, конечно, он спросил, как Джисон поел, но уже привыкший к этим внутренним корейским штукам Джисон мысленно уже переводил это в привычное малайское «куда ты идёшь» или в английское «как дела», потому что по факту это значило одно и то же. — Спасибо, хорошо, — вежливо ответил он и вежливо же улыбнулся. — Как ты? Хёнджин, уловив недвусмысленный намек — с Минхо Джисон, напротив, говорил неформально, — нахмурился. Его лицо оказалось таким, что Джисон мог бы смотреть вечность. Очень живое, эмоциональное, все время менявшее выражение при каждой мысли. Судя по всему, Хёнджин в принципе был очень открытым человеком. В любом случае, Джисон больше не собирался так же словесно бить его, как в прошлый раз. Ему и так казалось, что он был слишком груб; правильным в той ситуации стало бы поговорить с Минхо наедине и донести до него свою позицию, но Джисон попросту не сдержался. Отец пришел бы в ужас. — Все хорошо, — в конце концов ответил Хёнджин и чуть сдвинулся, кивнул вбок. — Это Феликс. Феликс, это Джисон-сси. Феликс откинул капюшон. Вроде бы стоя лицом к Джисону, он смотрел куда-то чуть в сторону, мимо его головы, и это выглядело немного странно. Джисон первым протянул руку: — Приятно познакомиться, — сказал он. — Ликс, — шепнул Минхо сбоку, и только тогда тот, словно очнувшись, пожал руку в ответ и улыбнулся. Улыбка осветила все его лицо, изменила так, что стало невозможно отвести взгляд. — Мне тоже, Джисон-сси, — ответил он тихо, и, если от Хёнджина Джисон был готов принять только такую вежливую формальность, то Феликс ее явно не заслуживал. — Можно просто «Джисон-и», — предложил он, выпуская руку. — Но Джинни… — Феликс недоуменно заморгал. — Джинни плохо себя вел, — усмехнулся Минхо, — он не заслужил. — О, Джисон-и делает это так же, как ты, когда ты угрожаешь приготовить из Джинни бульгоги? — явственно обрадовался своей догадке Феликс и заулыбался снова. — В точку, — согласился Минхо, разворачиваясь к лестнице, откуда вдруг послышался громкий топот. Крис ссыпался на первый этаж и кинулся обниматься: — Давно не виделись! How are you, как выступления? Привет, ребята, — кивнул он остальным, но, Джисон отметил, инициировать объятия не стал. Под гомон наперебой — «Привет, Чан-хён», «Здравствуйте, Чан-сси», «Я нормально, ты как?», — Джисон, стараясь казаться незаметным, отошёл в сторону и по стеночке двинулся в кухню, но его надеждам не суждено было сбыться — Чанбин ещё не вернулся. Полуразобранные пакеты грустно лежали на столешнице, и Джисон, чтобы занять руки, принялся раскладывать продукты. Мука к бакалее, паста том ям — зачем Чанбин ее вообще купил? — к специям… — Пожалуйста, не убирай ничего для выпечки. Вздрогнув, напуганный внезапным голосом из-за спины, Джисон прижал руку к груди. — Феликс! — выдохнул он, разворачиваясь и делая несколько картинных вдохов и выдохов. — Шайтан, ты меня напугал! Сцепив руки перед собой, Феликс смотрел куда-то ему через плечо. Джисон попытался поймать его взгляд, но не смог. — И достань мясо для пирога. Мне нужно начинать готовить через десять минут, — и, словно спохватившись: — Пожалуйста. Пока об этом просил Феликс с этими его веснушками, Джисон был готов сделать что угодно. Он полез в холодильник, вытащил кусок говядины и переложил его в миску. — Кстати, пока я не забыл, — спохватился он, по какой-то нелепой ассоциации вспомнив слова Минхо. — Феликс или Ёнбок? Как лучше? — Феликс, пожалуйста. — Не любишь свое корейское имя? — Это не мое имя, — решительно отказался Феликс. — То, что его навязали мне в какой-то момент, не делает его моим. — Интересная точка зрения, — согласился Джисон. — имеет право на существование. Феликс все стоял на месте, словно ждал чего-то. Какой-то реакции? Действия? Подошедший сзади Хёнджин, бросив быстрый взгляд, сходу, кажется, осознал, в чем проблема. — Джисон-сси, можно тебя на секунду? — позвал он. — Конечно. — Извиняюще улыбнувшись Феликсу, Джисон прошел мимо него к выходу из кухни, и тот, словно проснувшись от заклятия вечного сна, встрепенулся и бросился что-то перекладывать на столешнице и доставать из холодильника. Будто ждал, когда Джисон уйдет? Он вопросительно уставился на Хёнджина. — Дай ему пространство, — тихо попросил тот, оттаскивая Джисона за предплечье в сторону. — Он не очень хорошо переносит незнакомых людей в непосредственной близости. Мимо них, не обращая внимания, прошел Минхо — задумчивый, где-то по уши в своем внутреннем мире, — и Феликс на миг прижался к нему плечом, прежде чем вернуться к прерванному занятию. — А знакомых нормально? — задумчиво уточнил Джисон. — Это же Минхо, — Хёнджин пожал плечами. — Ладно, — Джисон смирился, что ничего не понимает и не поймёт, в ближайшее время — точно. — А о чем ты поговорить-то хотел? — Да ни о чем. Феликсу хотел нормально на кухне поторчать дать, а то он нарушил бы свой график и нервничал бы потом ещё и из-за этого. — А… ясно, — Джисон почувствовал разочарование, природу которого не мог объяснить даже сам себе. И буркнул: — Ну, я пошел тогда. На лестнице он оглянулся и увидел на лице смотрящего ему вслед Хёнджина неясное выражение, очень похожее на тщательно сдерживаемое сожаление. Их взгляды встретились, и, смутившись, Хёнджин сразу отвернулся. Раздраженно хмыкнув, Джисон продолжил подъем наверх. Следующий час он провалялся в своей комнате с банкой газировки с юдзу в одной руке и телефоном в другой, настойчиво в этот раз игнорируя все привычные способы развлечения: слишком много все ленты подсовывали кое-каких танцоров, из-за которых он и так пребывал последнее время в некотором ступоре. Сначала он пытался читать, но как-то не шло, и в результате Джисон банально задремал. Телефон выскользнул из его расслабленной руки на кровать, слишком близко к краю, и медленно, буквально по миллиметру принялся накреняться, пытаясь сползти на пол. Ещё бы немного — и всё, Джисону, возможно, пришлось бы снова вспоминать, как жить без мобильника, с одним ноутбуком, но чья-то заботливая рука вовремя перехватила его и переложила на тумбочку. Джисон повернулся на левый бок, лицом к этому кому-то и, заерзав, попытался натянуть на себя плед, но не смог, поскольку сам же на нем и лежал, и заскулил во сне, из-за чего и проснулся. Заморгав, он удивлённо уставился на сидящего рядом Сынмина. Одна его рука лежала на плече у Джисона, придерживая уголок пледа, пальцы второй сжимались на колене до белизны. Он настолько глубоко задумался о чем-то своем, что даже не заметил, что Джисон больше не спит. Джисон потыкал его в колено пальцем и засмеялся над реакцией. Сынмин подскочил, сразу перестав оставлять на себе синяки, и хлопнул его по ладони. — Хён! — возмутился он. — Да, Сынминни? — Наклонив голову набок, Джисон выгнулся и задрал руки с поджатыми пальцами, изображая завернувшегося в клубок кота. В конце концов, имел право — он поспал, ему стало легче и появилось какое-то подозрительно игривое настроение. Тот пораженно хватанул ртом воздух, уставился на Джисона, размышляя, и его глаза загорелись дьявольским огнем. Он выставил перед собой вытянутые пальцы и принялся медленно и очень угрожающе наклоняться. Джисон громко мурлыкнул, надеясь то ли отвлечь, то ли на снисхождение, но это его не спасло: Сынмин даже не замедлился и, приблизившись вплотную, накинулся на него с щекоткой. Громко ввизгнув, он принялся отбиваться — нелепо, отпихивая ладонями и срываясь на хохот во весь голос, потому что сдержаться не мог чисто физически, потому что Сынмин проводил пальцами по ребрам, а Джисона тут же рвало пополам. В какой-то момент, устав от сопротивления, Сынмин поймал его за запястья, перехватил их одной рукой и отвёл вверх, продолжив другой безжалостно щипать за бок. Джисон выгнулся как буйнопомешанный, и, чтобы помешать ему вырваться, Сынмин придавил его ногой, а потом, когда этого оказалось недостаточно, перетек поверх бедер всем телом. — Ах… ты… — задыхаясь от смеха до слез, Джисон даже не мог членораздельно разговаривать. — Ты… И всё это из-за какого-то тычка пальцем в колено! Собравшись с силами, Джисон дождался подходящего момента, и рванул руки, выдирая их на свободу. Перехватил Сынмина за талию, фиксируя, и пополз пальцами выше, в буквальном смысле пересчитывая ребра. Месть удалась, поскольку теперь явно настала очередь Сынмина издавать практически непристойные звуки и выгибаться, пытаясь уйти от прикосновений. Спустя несколько секунд, дернувшись, Сынмин сдвинулся выше, неожиданно практически вплотную прижавшись к паху Джисона. И, рефлекторно откинув голову назад, коротко простонал. Да, его поведение можно было списать на эмоции от щекотки, на взбудораженное их игрой состояние, на физическую нагрузку, но… у Сынмина стояло. Джисон ярко чувствовал это своим собственным за мгновение затвердевшим членом. Они оба замерли в том же положении, в котором их застало великое открытие, тяжело дыша и глядя в глаза друг другу. На лице Сынмина читалась паника, Джисон же просто… ну, переваривал, сразу не реагируя примерно никак. Про себя он изначально знал, что ему симпатичен Сынмин — хотя ладно, понял это не раньше окончания первой их встречи. Но что он сам ему симпатичен? Не как друг, а как кто-то больший? Джисон бы скорее предположил, что Сынмину нравится Чонин — такие неясные взгляды те иногда бросали в сторону друг друга, когда думали, что их никто не видит. Но чтобы Джисон? Впрочем, это объясняло и постоянные, как по расписанию, звонки, и то, что Сынмин даже не пытался отнекиваться от приглашения, хотя практически никого здесь не знал, и то, что сейчас он пришел сюда, предпочтя провести больше времени рядом со спящим Джисоном, чем со вполне бодрствующими остальными. Неосознанно, практически не контролируя свои действия, Джисон скользнул ладонями обратно к талии Сынмина, сжал пальцы и потянул на себя, ближе, буквально вжимая в свой пах, до новой волны неожиданного удовольствия. Не отводя от Джисона потемневших глаз, Сынмин лихорадочно облизал губы, и Джисон теперь, окончательно сдавшийся и покоренный, смотрел на его рот, не беспокоясь, насколько грязным или, наоборот, невинным этот интерес выглядит с его стороны. Любопытно, насколько бы усложнило ситуацию, начни они сейчас ещё и целоваться? Он на пробу толкнулся бедрами вверх, снова сжал пальцы на талии, не давая Сынмину отодвинуться или и вовсе сбежать прочь по надуманной причине. И судорожно втянул воздух — так хорошо это было, так ярко, так голодно, будто он не занимался сексом и даже не дрочил себе вечность, и всему виной был сдержанный, холодный, равнодушный Сынмин с этими сейчас расцветающими на его щеках розовыми пятнами смущения и приоткрытыми губами, жадно хватавшими воздух. Должно быть, Джисон окончательно потерял голову где-то там, в прошлом, утратил способность думать и размышлять над своими действиями, иначе он никак не мог потом объяснить себе то, что сделал в следующую секунду. Не раздумывая, он повел рукой в невинной ласке от талии ниже, к бедру, и по пути сместился к центру. Почувствовав будто нарочно легшие точно под ладонь очертания члена, он обхватил его сквозь натянутую брючную ткань и сжал. С губ Сынмина сорвался длинный всхлип, и на этом все закончилось. Вздрогнув всем телом, уже через мгновение он отодвинулся прочь, нечитаемо взглянул на Джисона и сорвался с кровати к выходу. — Стой! Сынминни, пожалуйста! — дёрнулся Джисон следом. Он понятия не имел, какие тараканы сейчас маршировали в голове Сынмина, но мысленно вознёс им благодарность за замешку, потому что тот ненадолго притормозил, уже схватившись за дверную ручку, и этого времени Джисону как раз хватило, чтобы вцепиться в рукав его рубашки. Поспал, блядь. Отдохнул, называется. Отвлекся. Нечитаемо взглянув на Джисона, Сынмин медленно убрал руку от двери. — Мы можем об этом никогда больше не говорить? — спросил он. — Не-а, не прокатило, — хмыкнул Джисон, ассоциативно вспомнив их недавний разговор. — И не прокатит, мы будем шарахаться друг от друга, а то и вовсе поругаемся и испортим всем вечер. — Мне плевать на всех, — Сынмин отобрал у него свой рукав и опустился на самый краешек кровати, вытянув перед собой длинные ноги. Джисон определил для себя его действия как молчаливое признание собственной правоты, поскольку с сутью тот не спорил, только с формой. — Там будет Инни, — указал он. — О, это многое меняет, — в холодном голосе Сынмина слышался неприкрытый сарказм. — Я думал, он тебе нравится? — сказать, что Джисон удивился, значило ничего не сказать. — Какая разница? Джисон вздохнул. Диалога не складывалось, что было абсолютно предсказуемо, но все равно расстраивало. — Я все испортил, да? — обречённо спросил он. В этот момент он вдруг вспомнил рассказ Джиёна, от которого впервые услышал о Сынмине, и подумал, что теперь-то да, он его более чем понимал. Особенно хорошо понимал его сравнение с зависимостью от конкретного человека. Сынмин приучал к себе и вызывал привыкание, словно кофе или кусочек сладкого — как что-то, к чему ты не относишься всерьез, но, сам не понимая этого, уже не в силах от этого отказаться. История имела свойство повторяться, не так ли? Причем, кажется, неоднократно, хоть и в тысяче различных вариаций, если вспомнить, ко всему прочему, попытавшегося сбежать после секса Минхо. — Не думаю, — пожал плечами Сынмин. — Или, по крайней мере, испортили мы оба. Что ж, он явно был смелее Минхо. Или, возможно, умнее. — Теперь мне хочется начать доказывать, что, возможно, улучшили, — повинуясь мгновенному импульсу, прокомментировал Джисон. — Как секс может улучшить что-то? От него столько проблем… — Сынмин пошевелил пальцами на ногах сквозь носки и уставился на них с таким интересом, будто те про удаление селезенки в полевых условиях рассказывали. — Это например? — заинтересованно уточнил Джисон и сразу ограничил рамки: — Кроме текущей ситуации, хотя тут тоже вопрос, ухудшилось бы всё или нет. — Да, — уверенно сказал своим пальцам Сынмин. Он уже, казалось, абсолютно успокоился — или хорошо делал вид, пока Джисон ещё переживал остатки возбуждения где-то внизу живота. — Всё бы ухудшилось в тысячу раз. Ты правильно сказал, мы бы испортили всем вечер. От секса одни проблемы — люди думают, что вместе с твоим телом получают от тебя какие-то обязательства, и, когда понимают, что это не так, почему-то расстраиваются. — Ты говоришь как человек, который много занимается сексом с незнакомыми людьми, — заметил Джисон. — Что? Нет! — шокированно повернулся к нему Сынмин. — Нет, просто я думаю, что классические взаимоотношения… мне не очень подходят, так будет правильнее звучать. — Все, что угодно, пока это устраивает твоего партнёра и не нарушает уголовный кодекс, — повел рукой Джисон, словно обрисовывая поле неизведанных возможностей. Сынмин заколебался, словно собираясь что-то сказать, но так в результате и не решился. Просто вздохнул и переложил руки с одеяла к себе на колени. — Сынминни? — позвал Джисон. — Ты же знаешь, что можешь в любой момент поговорить со мной, когда только захочешь? То, что произошло сейчас, — он кивнул на кровать, — в этом отношении ничего не изменило и не изменило бы вне зависимости от того, чем бы все закончилось. — Спасибо, хён, — поблагодарил тот. Уголки его губ изогнулись в некоем подобии улыбки, и Джисон счёл, что это уже прогресс. Вскочив, он протянул Сынмину руку: — Пойдем вниз? Если уж портить всем вечер, то с удовольствием? Впервые за этот разговор рассмеявшись, Сынмин уцепился за ладонь и позволил поднять себя с кровати. Внизу царил хаос, так что Джисон, как раз удивившийся, почему на их визги бешеных лис не сбежался весь дом, резко удивляться перестал. Громко играла музыка — судя по всему, какой-то более-менее классический рождественский плейлист, — в углу гостиной стояла уже украшенная наполовину ёлка, и вокруг нее с воплями носились Чонин и Феликс, споря, куда пристроить очередной шарик. До Джисона донеслось сквозь шум что-то про цветовую дифференциацию и ахроматическое распределение, сказанное низким голосом Феликса, и он вскинул брови. На кухне, изредка появляясь в поле зрения, колдовал Минхо; Чанбин закладывал в камин дрова и то и дело посматривал на дымоход, Крис развалился на диване в наушниках, закинув ноги на спинку и вывесив их прямо в проход, и, казалось, чувствовал себя в этой кутерьме абсолютно естественно. Не хватало только Хёнджина, но, присмотревшись внимательнее к происходящему, Джисон заметил и его — в прихожей, сидящего на обувной тумбе и тыкающего в телефон, и подумал, что тот выглядит как-то одиноко, но отвлекся и через несколько секунд уже забыл о нем. — Ну что, пошли знакомиться? — Джисон сжал ледяные пальцы Сынмина и заботливо подумал, что надо бы ему найти тапки или выделить хоть какую-то обувь, а то простудится ещё. — Кого ты ещё не знаешь? — Проще перечислить, кого я знаю, — хмыкнул Сынмин, наклонившись к его уху. — Чонина, Чанбина. Кто-то из них, вероятно, Чан, которого ты зовёшь Крисом, но это не точно. Дверь мне открывал Чанбин, если что. — Крис вон тот, на диване, — Джисон указал в его сторону, и, словно почувствовав одним местом, что говорят о нем, Крис открыл глаза и уставился на них, ненадолго задержав взгляд на их сцепленных руках. Джисон ему помахал. Стянув наушники, Крис поднялся и зашагал к ним. Остановился и очень-очень-очень укоризненно посмотрел на их босые ноги. — Да, папочка, сейчас я найду тапки себе и гостю, — не дожидаясь словесных разъяснений, недовольно надулся Джисон и поплелся в прихожую под удивлённо-насмешливым взглядом Сынмина. Стоило ли объяснять, что за дни болезни он научился понимать угрозы Криса без слов, по крайней мере, в том отношении, которое касалось заботы о здоровье Джисона? Его новой целью стала обувная тумба, в которой, собственно говоря, и хранилось море отельных одноразовых тапок, которые откуда-то притащил Чанбин с расчетом на куда большее количество гостей, чем планировалось изначально. Учитывая, что тумба была недоступна, новой целью Джисона стал ещё более грустный и одинокий Хёнджин. Настолько одинокий, что даже ругаться с ним в кои-то веки не хотелось. — Хёнджин-сси! — воскликнул Джисон, привлекая внимание. Вздрогнув, тот сразу заблокировал телефон и убрал его в карман. — Да, Джисон-сси? После недолгих колебаний (потому что сам не знал изначально, что собирался сказать) Джисон протянул ему руку: — Хватит этой напускной вежливости, Феликс был прав. Я не готов воспринимать тебя как друга, но это не значит, что ты должен молча сидеть в углу и не отсвечивать. Вместо ответа тот несколько медленно тянущихся секунд молча смотрел ему в лицо. Ну реально же драма квин, пусть даже Хёнджин сам этого не сознавал. — А ты не пожалеешь? — наконец поинтересовался он. — Да даже если и да, — засмеялся Джисон и, на волне остатков Сынминовского куража, наклонился, поймал его за длинную, узкую, напряженную ладонь и потянул вверх: — Пошли к народу, хватит прятаться. Хотя ой, нет, стой, я же за тапками шел! Хлопнув себя по лбу, он выпустил руку Хёнджина и полез в тумбу. Глянул на его ноги — и точно, тоже разутый, как и сам Джисон, — и достал отдельную пару и для него. Хёнджин неуверенно принял упаковку и повертел ее в руках. — Давай, давай, — подогнал его Джисон, разрывая такую же упаковку сам. — Выйдем без тапок — Крис увидит и покарает, а до этого лучше не доводить. — Что, страшнее Минхо? — неверяще спросил его Хёнджин. — Абсолютно точно, — отгоняя флэшбэки и морщась, кивнул Джисон, успевший столкнуться с этой стороной Криса всего один раз, но зато на полную катушку. Он всего лишь отказался ужинать в какой-то момент, сказал, что не голоден, и Крис, видя, что лекция о правильной работе пищеварительной системы и требованиях не принимать многие лекарства натощак не возымела действия, разозлившись, скрутил его в одеяло, притащил в таком виде на кухню и там накормил с ложечки. В качестве исключения и показывая, что всё-таки обратил внимание на слова Джисона — всего половиной порции. А потом снова назвал его «хорошим мальчиком», после чего все попытки поспорить умерли на языке Джисона мгновенно. Так что теперь он Крису мелко мстил, то и дело называя его «папочкой» и вызывая смех и подшучивания у остальных. — Никто не может быть страшнее Минхо, — замотал головой Хёнджин. — Ну, ходи разутым до конца вечера и мёрзни, и я тебе гарантирую, что сегодня у тебя появится новый любимый хён. Знаешь, любовь через ненависть и всё такое? — Джисон поиграл бровями. Красивые губы Хёнджина тронула насмешливая улыбка, и он, стянув обратно тапки и пряча улики, запинал их куда-то под тумбу. Ну да, драма квин и провокатор. Может, когда он говорил про котят, то действительно не имел в виду ничего серьезного, а просто тоже дразнил вот так вот, не осознавая последствий? Привлекал внимание, как умел — а умел он явно плохо, с учётом Минхо-то? Рассмеявшись, Джисон достал ещё несколько пар про запас, нагло снова поймал ладонь Хёнджина, и потащил за собой в основную часть дома. За время его отсутствия дислокация несколько изменилась, поскольку диван занял лениво развалившийся Чанбин, а Феликс сидел рядом с ним на самом краешке, и оба они слушали увлеченно жестикулировавшего из соседнего кресла Сынмина. Крис переместился на кухню — сквозь арку виднелись его осветленные волосы, — Чонин, то ли закончив с ёлкой, то ли устав, лежал прямо на полу посреди гостиной, и Джисон, недолго думая, повел знакомиться Хёнджина к нему. Когда на грудь ему упала упаковка с тапками, Чонин, вздрогнув, немедленно открыл глаза и угрожающе уставился на Джисона. — Я спал, — сообщил он, давая Джисону оценить перспективы своего туманного будущего. — Прямо тут? — Прямо тут, — Чонин ткнул пальцем в пол и сел. — Бойся засыпать сегодня, я тебе отомщу. — Договорились, — наморщил нос Джисон, пытаясь не смеяться снова, и указал на тапки. — Обуйся, а то отомстят сегодня тебе. Кстати, знакомься, это Хёнджин. Хёнджин — это Чонин, Инни, он самый младший здесь. И Чонин без малейших сомнений, подтверждая предыдущие утверждения Джисона по поводу Криса, принялся обуваться. Закончив, он скомкал обёртку — Джисон немедленно забрал ее — и уставился на нового знакомого. — Где-то я тебя видел, — задумчиво протянул он. Хёнджин пожал плечами: — Лицо такое, всем знакомым кажусь… — А, вспомнил, — перебил его Чонин. — На куче плакатов в старой комнате Джисон-хёна вместе с Феликс-хёном и Минхо-хёном, но ещё и на многих отдельных. И, растянув губы в хитрой улыбочке, адресно направленной Джисону, поднялся и сделал несколько шагов по направлению к кухне. — Ах ты ж хитрая булка, — пробормотал Джисон, закрывая лицо ладонью. — Ну погоди мне, станешь хлебушком… — Джисон-хён что-то сказал? — Чонин насмешливо оглянулся. Он настолько осмелел за последние дни, раскрылся и буквально расцвел, чувствуя себя в безопасности и любви, среди друзей, что Джисон просто не мог перестать об этом думать при каждом на него взгляде. И все ещё не мог перестать сопротивляться его хитрой и милой улыбке. — Нет-нет, Инни, — замахал он руками. — Иди. — И, уже шепотом, вслед: — И не забывай оглядываться, потому что я стою у тебя за спиной. Хёнджин справа от него беззастенчиво ржал, сильнее сжимая пальцы на его руке. — Значит, куча отдельных плакатов? — переспросил он. — Ой, иди в жопу, — надулся Джисон. — Ты все равно ничего не докажешь. Аккуратно высвободив руку, Хёнджин вдруг ущипнул его за щеку. — А кто это тут такой стеснительный, — просюсюкал он, — кто это тут у нас покраснел? Мгновенно шарахнувшись в сторону, Джисон издал абсолютно неприличный визг, с лёгкостью перекрывший по громкости музыку, наткнулся на спинку дивана и, разумеется, не удержал равновесие. Кажется, у Хёнджина был врождённый талант пробивать вообще все его моральные блоки. На той стороне дивана его поймал Чанбин и помог снова встать на ноги. На его губах играла плутоватая улыбка. — Что, Джи, тебя спалили? Джисон взглянул на него как на предателя, только что осознав, что весь разговор происходил в непосредственной от них близости и, разумеется, Чанбин всё слышал и сделал свои выводы. И не только Чанбин. Когда Джисон споткнулся о диван, Феликс испуганно вскочил и отошёл на несколько шагов в сторону. И теперь он, прижав руки к груди, переводил беспомощный взгляд с него на Хёнджина. — Всё в порядке, Феликс, — подал голос с кресла Сынмин, и одновременно с ним сзади донёсся голос Минхо: — Что здесь происходит? Они с Крисом стояли совсем рядом друг с другом, в проходе на кухню, и Минхо аккуратно отводил в сторону испачканный в какой-то еде черпак. — Джисон-и спалился, что у него есть куча наших плакатов, — ухмыляясь, пояснил Хёнджин и отдельно выделил: — И моих. Минхо рассмеялся. — Вообще-то не только твоих, — тут уже Джисон не смог смолчать, потому что это всё-таки было не совсем верно. Количество плакатов с отдельными мемберами вовсе не коррелировало с количеством любви к ним, а только с конкретным ассортиментом в магазинах в каждый отдельно взятый раз, ясно? — И Минхо-хёна, и Феликса, обломайся! Он показал язык Хёнджину и принялся подбирать разбросанные по полу упаковки с тапками, затем бесцеремонно впихнул одну Сынмину. Чанбин, как человек, который чувствовал себя здесь абсолютно как дома, где-то выкопал свою собственные старые тапочки и теперь щеголял в них, а Феликс… Феликс тоже был только в носках. Джисон тут же протянул ему упаковку, и тот немедленно спрятал руки за спину, как будто Джисон был заразным или типа того. Недоуменно нахмурившись, он начал уже опускать руку, но тут, Хёнджин, обойдя его, забрал тапки и передал их Феликсу сам, и тот без колебаний их взял и принялся распаковывать! Что вообще тут происходило? Стоило ли спрашивать или, чтобы не портить возможной ссорой вечер, лучше было спустить ситуацию на тормозах? Неужели он настолько не нравился Феликсу?