Я не могу себе этого позволить

Вспомнив, Джисон наклонился к уху Феликса — он так и притопал к столу следом за ним, и продолжил стоять неподалёку, — с вопросом: — Ликси, а ты пьешь вообще? И только потом понял, что мог, наверное, его напугать. Но повезло, тот даже не вздрогнул. — Мало, редко и далеко не всё, — чуть отклонился назад тот, почти касаясь в результате плечом груди Джисона. — Шанс срыва сразу возрастает. Пару глотков соджу сделаю, и хватит. — Шампанское не будешь? — Фе, — Феликс сморщился, — пузырьки. — Понял, — кивнул ему Джисон. Снова столкнулся взглядом с Крисом. Неудивительно, что единственным, кто заметил их взаимодействие, оказался именно он. Временами Крис казался ему каким-то контрол-фриком, повернутым на том, чтобы знать всё, что происходит в его ближайшем окружении. Он не лез, нет, если, конечно, проблема не становилась серьезной, вроде как у Чанбина с Джисоном, но словно бы боялся что-то упустить. И стоило ли задумываться, когда Крис указал ему взглядом на Феликса и поощряюще улыбнулся, словно пытался похвалить? Впрочем, в эту игру могли сыграть они оба. Джисон также кивнул в сторону Феликса и потом самому Крису, вопросительно вскидывая брови: мол, а ты что? Почему тормозишь? Крис неуверенно улыбнулся: «боюсь». Недоверчиво усмехнувшись, Джисон состроил ему в ответ рожу: «Ну давай, расскажи мне». Он ещё успел увидеть, как Крис, смеясь, возвел глаза к потолку, будто спрашивая, за что ему это всё, но тут его отвлек Чонин бесцеремонным тычком в грудь. Джисон принял у него бокал двумя руками и, покачав головой, быстро перехватил другой, который тот собирался протянуть Феликсу. Тот даже не обратил на них внимание, поглощённый разговором с Минхо, и Джисон, ощущая себя уже не телохранителем, а официантом, снова наклонился к нему: — Какой соджу тебе принести? — Личи, — бросил тот, не отрываясь, и продолжил рассказывать Минхо про что-то очень танцевальное и непонятное. Джисон отошёл к скоплению бутылок у стены, и, разумеется, далеко не самый популярный вкус личи здесь был в избытке. Наверняка весь алкоголь покупал Чанбин, который точно знал про вкусовые предпочтения друга и подстраховался, закупив несколько бутылок с запасом. Вернувшись, он передал Феликсу одну из них и поставил вторую неподалёку на стол, на всякий случай, чтобы не пришлось далеко тянуться, мысленно себе напомнив обращать внимание, чтобы Феликс не пил слишком быстро и много. Громко хлопнула, вырываясь из горлышка, пробка от шампанского в руках Криса. Хёнджин, стоявший совсем рядом, испуганно взвизгнул и прикрыл руками голову, отшатываясь в сторону — прямо в руки Чанбину, который, не будь дураком, придержал его за плечи, да так и остался стоять в полуобнимку. Дождавшись своей очереди, Джисон подставил бокал. Он оказался последним, так что Крис, убрав пустую бутылку, прихватил его за рукав и сразу же громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Джисон недоуменно замер рядом с ним, пытаясь понять, зачем он Крису именно здесь, но отвлекся на его слова и смирился с судьбой. — Пожалуйста, послушайте секунду, — начал тот во весь голос, но, добившись полного внимания, вернулся к нормальному уровню громкости. — Сегодня Рождество, праздник, которому, я знаю, в Корее не придают большого значения, но в Австралии это день, который традиционно проводят с самыми близкими и родными людьми, проще говоря, с семьёй. Я рад, что сегодня нахожусь здесь и сейчас, с вами всеми, и хотел поблагодарить вас всех за то, что вы смогли отложить все свои дела и планы и приехать. Я хотел бы поднять бокал за нас всех, за каждого из нас в отдельности и всех вместе, за наше взаимопонимание и дружбу, и хотел бы, чтобы и в следующем году мы оставались вместе и находили время и, главное, желание видеть друг друга. Счастливого Рождества! — Счастливого Рождества! — вторя ему и множеству других голосов, отозвался Джисон и потянулся своим бокалом к другим, стараясь соприкоснуться пониже, как полагается. В результате выше всех оказался бокал самого Криса, и тот, осознав положение, чуть смущённо ухмыльнулся. Отвернувшись, Джисон выпил — благо Чонин разливал понемногу, чтобы всем хватило — всё до дна и со стуком отставил бокал на стол. Технически у них была ещё одна бутылка, но, видимо, ее решили оставить на потом. Крис кашлянул ещё раз и отошёл в сторону ёлки. Вернулся он с полными руками коробок, еле-еле не роняя их, и велел: — Разбирайте! Джисон перехватил ту, что лежала сверху, глянул на надпись сверху — «Сынмин» — и передал дальше. И ещё раз, пока, наконец, не получил свою. — Можно вскрывать? — воодушевленно спросил Минхо. — Разумеется, — усмехнулся Крис. — Лучше бы вам это сделать, а не то я расстроюсь. Джисон аккуратно отклеил скотч и потянул вверх крышку. В коробке, аккуратно сложенный, лежал рождественский свитер — зелёный с красным, с елочками и Гринчем, очень приятный на ощупь. А под ним… не выдержав, он рассмеялся, увидев оленьи рожки на ободке, и сразу же, не раздумывая, нацепил их и повернулся в сторону Криса. Тот смотрел на него с улыбкой, на которую невозможно было не отозваться, даже будучи социо-плевать-кем вроде Джисона, и он радостно засмеялся в ответ. И завертел головой, разглядывая остальных. Крис, видимо, не особо заморачиваясь, как истинный австралиец, решил одарить тематическими свитерами всех, так что теперь они все сравнивали, переглядывались и возились, рассматривая. Чанбин уже нырнул в свой и теперь красовался, выставляя напоказ изображённого на груди Санта-Клаусовского эльфа-помощника. Кажется, у всех был ещё и головной убор, и красавец Минхо гордо вертел головой в кошачьих ушках и водил теперь перед собой сложенной в лапку ладонью, вызывая у окружающих звуки умиления. Феликс… Джисон быстро глянул в его сторону: Феликс держал в руках коробку и задумчиво и циклично гладил пальцами подаренный ему свитер. Кажется, здесь всё было в порядке. Крис, судя по всему, закончил с первой обязательной частью, так что постепенно, друг за другом, все принялись уделять внимание второй обязательной части — еде. Хёнджин тут же рванулся в сторону кухни, во весь голос вопя про хайболы, за ним следом, стараясь выглядеть абсолютно не любопытствующим, направился Сынмин. Джисон удивлённо задрал брови и наклонился к Крису: — Сынмин, если что, вряд ли знает свои пределы, и, возможно, бесконтрольно вообще будет пить впервые в жизни. Нахмурившись в первую секунду, тот вдруг рассмеялся прямо ему в лицо: — Хани, он же в меде учится, причем не на первом курсе. Я тебя уверяю, он попробовал уже всё. Джисон задумался, вспоминая, что рассказывал о себе Сынмин, но все равно засомневался: — Ты знаешь, хён, я правда не уверен. Лучше, чтобы эту вероятность учитывал не только я, да? — Да, молодец, — Крис улыбнулся ему и взъерошил волосы. — Я прослежу за ним, если что. — Спасибо, — благодарно кивнул ему Джисон и потянулся, заботливо перекладывая ему на тарелку немного кимбап. И — о, вспомнил. Вылез из-за стола и тоже пошел к елке. Все подарки он сразу раздавать не собирался, но один конкретный мог быть (в теории) сейчас очень уместен. Вернувшись к столу, он коснулся плеча Феликса, привлекая внимание, и протянул ему коробку. (Крис негромко и жалобно простонал, уловив контекст, и Джисон поклялся себе на Новый год подарить ему то же самое, если успеет и если хватит денег заказать). Феликс недоуменно уставился на него. Пришлось пояснять: — Держи подарок. Я думаю, он очень хорошо подойдёт сейчас к столу. Пару раз моргнув, Феликс вцепился в скотч и торопливо затеребил его. Потом, не выдержав, просто схватился за картон и рванул его в сторону, отдирая, и потрясенно замер, уставившись на содержимое коробки. — Что там? — Минхо вытянул шею, пытаясь посмотреть через стол. — Ну, Ликс? — В-веджимайт, — протянул тот и наклонил коробку в его сторону, показывая несколько банок. Аккуратно поставил ее на тюфяк, развернулся, и… кинулся обнимать Джисона. — Спасибо-спасибо-спасибо, — забормотал он ему на ухо. Джисон автоматически подхватил его за талию, не давая упасть, и Феликс откровенно, пользуясь разницей в росте и комплекции, повис у него на шее. И кто, блин, говорил, что он бесчувственный и неэмпатичный? На самом деле никто, это Джисон себе надумал, услышав про аутизм. Нет, ему действительно стоило погуглить и потом, по результатам, отдельно допросить Феликса по спорным моментам. И Джиёну позвонить, проконсультироваться (да и просто спросить, как все прошло со знакомством с родителями). Он погладил Феликса по спине, чувствуя под толстовкой впивающиеся ребра корсета, и поймал на себе ошеломленный взгляд Минхо. Так люди обычно смотрели на тех, кого хорошо знали и кто внезапно поступал очень неожиданно, тем самым удивив их; чем таким мог удивить его Джисон? Не тем же, что нашел общий язык с Феликсом? Или как раз именно этим? Или вполне себе очевидным подарком? Подошедший сзади Хёнджин сгрузил на угол стола поднос с рюмками и недоверчиво уставился в их сторону: — Ликси, кто тебя подменил? На лице Феликса мгновенно нарисовалось сложное выражение под названием «я что, опять сделал что-то не так, как делают нормальные люди?», пальцы скользнули по вороту свитера Джисона и сжались; Джисон снова погладил его по спине и прижал ближе, одновременно посылая Хёнджину угрожающий взгляд в лучшем стиле Минхо. — А, впрочем, продолжайте, — тут же передумал Хёнджин и отступил в сторону, бросив сожалеющий взгляд на поднос, — меня тут вообще нет, я не мешаю! Сбоку захихикал Чонин и показал Джисону большой палец. Разжимая руки, Джисон отпустил шевельнувшегося Феликса и подтолкнул его к столу: — Наслаждайся, — шепнул он, кивая на коробку, и отошёл обратно к Крису. Мгновенно Хёнджин скользнул обратно, вцепился в поднос с коктейлями и поволок его к себе, на свой угол стола. Закрывая рот рукой, Джисон засмеялся и повернулся к Крису, планируя Очень Злобно Отомстить. — Он, кстати, босиком, — кивнув на Хёнджина, наябедничал он. — И? — Крис поднял брови. Джисон недовольно надулся: — Почему я один должен страдать? — Ладно, я посмотрю, что с этим можно сделать, no worries, — усмехнулся тот. С таким количеством народу в одном и том же помещении неудивительно было, что все очень быстро разбились на несколько компаний, которые то и дело менялись составом между собой. Они ели, пили; Джисон то обсуждал с Минхо сашими и блюда Чеджу, то поворачивался к Чонину, услышав, как тот упоминает его имя, и в результате на пару с бедным Сынмином выслушивал дифирамбы о себе, любимом. То Джисона звал Чанбин, прося высказаться по тому или иному поводу, в первую очередь о музыке, и делясь с ним дальнейшими творческими планами, в которых он бесцеремонно собирался самого Джисона задействовать. Хёнджин рядом с ним, с блестящими от выпитого алкоголя глазами, перебегал взглядом с Джисона на Криса и то и дело прикусывал нижнюю губу. Джисон и хотел бы не смотреть, но не мог. В какой-то момент Сынмин снова исчез и вернулся только несколько минут спустя, таща за собой черный чехол из-под (с?) гитары. Найдя взглядом Чанбина, он кивнул, и тот вышел из-за стола к нему. — Пожалуйста, можно минуту внимания? — позвал Сынмин, но голову к нему повернул только Феликс (Крис и так смотрел с самого начала), а остальные продолжили переговариваться. Тогда Чанбин коротко рявкнул: «Тихо, блядь!», и сделал большие глаза. Сзади Джисона куда-то себе в ладонь хрюкнул от смеха Минхо. — Спасибо, — благодарно кивнул Чанбину Сынмин и продолжил: — У меня тоже есть особенный подарок, но для него я хотел бы попросить всех вас спуститься вниз. — В студию, короче, — махнул Чанбин, показывая направление, и Джисон послушно завозился, вылезая из-за столика. На заднем плане строгий голос Криса — за эти дни у него выработался уже условный рефлекс в любом шуме слышать, что тот говорит, — произнес в одном предложении слово «обувь» и магическое «простудишься». Ответа Джисон не услышал, но, пропустив вперёд друзей, обернулся. Крис со зверским выражением лица тащил на плече, придерживая за оттопыренную задницу, вусмерть довольного Хёнджина. Наглец и провокатор, усмехнулся своим мыслям Джисон. Не реши он пойти последним, то пропустил бы прекрасное зрелище. Или, возможно, не пойди Джисон последним, этого вообще бы не произошло, потому что, по сложившемуся у него впечатлению, Хёнджин без зрителей был абсолютно спокойным и беспроблемным Хёнджином. Но в этот раз у него зритель был. Бросив взгляд на Джисона, Хёнджин вытянул шею и куснул мирно несущего его по лестнице Криса за так удобно расположенную прямо перед его лицом ягодицу прямо сквозь брюки. Неприлично ввизгнув, Крис подскочил и тут же попытался принять невозмутимый вид под удивленными взглядами. Зажав рот рукой и пытаясь не ржать во весь голос, Джисон из-за спины Криса жестом показал, мол идите дальше, не смущайте человека. — I could have dropped you! — шёпотом возмутился Крис и встряхнул Хёнджина на плече. — Или мог упасть сам, и пострадали бы мы оба! — Ты скучный, — надулся Хёнджин и ойкнул, получив хлопок по жопе. Джисон спустился на пару ступенек ниже: — Мне кажется, — негромко проговорил он, обращаясь к Крису и только к Крису, настойчиво и очевидно исключая Хёнджина из диалога, — что кто-то себя очень плохо вел. Крис нахмурился с нечитаемым выражением лица. — Э-э-э, в каком это смысле? — напряженно уточнил Хёнджин. — Кто-то был очень плохим мальчиком, — хмыкнул Джисон и поиграл бровями. — Похоже на то, — задумчиво протянул Крис. — Что же нам теперь с этим делать? Они с усмешкой переглянулись, и Хёнджин заерзал, пытаясь выбраться. — Эй! — воскликнул он. — У меня голова уже кружится, поставьте меня! Крис поцокал языком, — Как неуважительно, — сказал он, но всё же сгрузил Хёнджина на нижнюю ступеньку. Когда же тот, переступив с ноги на ногу, покачнулся, Крис немедленно приобнял его за талию и иронично заметил: — И как неосторожно… Кусая губы, чтобы не улыбаться, Джисон наблюдал за представлением и ловил тщательно скрываемые смешинки в темных глазах Криса. Он играл с Хенджином как кошка с мышкой, приотпуская ненадолго, а потом снова подхватывая когтистой лапой. — Я буду вести себя хорошо, хён, — придя в себя, немедленно потупился Хёнджин и принял ангельский вид. — Dunno, — Крис притянул его чуть ближе. — Хани, ты ему веришь? Джисон обошел их и изучающе уставился в лицо Хёнджину. Подцепил за подбородок и заставил посмотреть на себя, огладил взглядом, вспоминая, как видел его в комнате практически обнаженным. Играть в Криса, точнее, роль Криса оказалось… забавно. Неожиданно, будто чувствуя некую несуществующую силу, ему подчинились просто так, как будто Джисон имел право приказывать. Ощущения будоражили, но иначе, не так, как с Феликсом, которого необходимо было присвоить, уберечь и оставить себе, как самое драгоценное сокровище, нет. Хёнджина хотелось растоптать. Поставить на колени. Видеть покорным и уязвимым и, более того, собственноручно сделать его таким. — Не уверен, — пробормотал Джисон, изучая острые глаза с расширенными зрачками. — Кажется, нам нужна какая-то гаран… — Вы там скоро… — голос Чонина за их спинами мгновенно разрушил атмосферу. — Блядь, там Сынмин уже несколько минут ждёт, нашли время! Джисон с сожалением выпустил подбородок Хёнджина и пожал плечами. — Язык, — тут же укоризненно глянул на Чонина Крис. — Инни прав, — признал Джисон, и Крис, кивнув, освободил Хёнджина из объятий и, не обращая на него больше внимания, первым прошел к студии. Рука Чонина скользнула по запястью Джисона, вопросительно коснулась ладони, и Джисон обхватил чужие пальцы, переплел со своими. Смотря только вперёд, перед собой, Чонин потянул его по коридору, но на его лице играла довольная и смутно знакомая улыбка. Где-то Джисон видел уже такое выражение лица, но никак не мог вспомнить, где. И только входя в студию и глаза в глаза столкнувшись с собственным отражением в зеркальной стене напротив, он увидел точно такое же выражение на собственном лице в данную конкретную секунду и наконец осознал жестокую правду. Оказывается, в глубине души его маленького сладкого Инни дремал ревнивый собственник. Несмотря на неясные отношения с Крисом, Чонин, увидев сцену на лестнице, вовсе не Криса взял за руку, утверждая свое право на прикосновения. Сделав себе пометку понаблюдать за тенденцией в отношениях Чонина и Хёнджина, чтобы не допустить возникновения вражды или открытой неприязни, Джисон остановился у стены и развернулся направо. Там, где они с Сынмином когда-то нашли аудиоштекер, теперь откуда-то взялся ещё и микрофон; сбоку, на небольшом столике, горел огнями микшер. Чанбин неторопливо, присев на стул, настраивал уже подключенную гитару. Джисон покосился на хитрое выражение лица Криса. Ну да, тот неизвестно откуда опять был в курсе, да наверняка даже помогал с настройками всего этого безобразия. И всё это втайне от жителей этого дома — Чонин рассматривал все с таким же неожиданным интересом, как и сам Джисон. — Раз, два, три, — раздалось в динамиках. Сынмин пробовал микрофон. Что-то подкрутил, и голос стал звучать тише. Под перебор струн он посчитал в микрофон снова, снова отрегулировал, пока, в конце концов, не добился желаемого эффекта. Чанбин особенно жёстко ударил по струнам и сразу приглушил их ладонью, привлекая внимание. Повисла тишина; Сынмин заговорил в микрофон: — Теперь моя очередь дарить подарок. Я давно обещал это сделать, честно говоря, поэтому подарком здесь выступает скорее антураж, а не сама песня, учитывая, что она даже не моя. И… — он явственно застеснялся, ища взглядом кого-то — Джисона. Уставился на него, улыбнулся и закончил: — И, если подарок не понравится, то хён сам виноват! Сынмин кивнул Чанбину, и тот снова зажал пальцами струны на грифе и снова заиграл что-то очень плавное и мелодичное. Первые слова вплелись в музыку незаметно; он пел о поддержке, дружбе и любви. Щёлкнул пальцами раз, потом ещё, добавляя ритм, и начал припев с обещания быть всегда рядом. Джисон ни разу раньше не слышал этой песни, и, закрыв глаза, он прислонился к стене и просто растворился в голосе Сынмина. Чонин легонько погладил его по руке большим пальцем, и Джисон ответил ему лёгким сжатием, показывая, что всё хорошо и что он просто слушает. И ему нравилось. Нравилось настолько, что, при всей своей нелюбви к сладкой сахарной чуши он хотел бы иметь возможность послушать ещё раз вживую или в записи, включить, когда только захочется, и зациклить песню по кругу. Сынмин пел как профессионал. Именно такая, полустудийная или вовсе живая музыка без автотюна и уровней единственная по-настоящему раскрывала способности. Имея качественное оборудование, любое посредственное исполнение можно было вытянуть на хорошее, но вот так, имея в наличии только, грубо говоря, микрофон, пульт управления громкостью, колонки и гитару, исполняя акустику, сравняться по качеству с мастерами — дорогого стоило. Сам того не замечая, Джисон дёргал правой рукой в такт аккордам Чанбина, мысленно записывая табулатуру и слова в метафизическую папочку на рабочем столе ноутбука, чтобы не забыть потом попытаться сыграть самому. «Я буду рядом, — пел Сынмин, — на твоей стороне, пока ты остаешься со мной». Когда последние звуки утихли, Джисон с сожалением открыл глаза и в полной тишине оторвался от стены. Первым захлопал Хёнджин, и остальные тут же поддержали его. Джисон попытался тоже, но аплодисменты недостаточно выражали всю полноту его эмоций, поэтому он выпустил руку Чонина и зашагал к импровизированной сцене. Краснеющий Сынмин, уставившийся в пол, живо напомнил ему точно такого же Сынмина, но парой часов ранее и в его, Джисоновой, кровати. Настолько живо, что, ощущая дернувшийся в трусах член, Джисон с трудом отогнал навязчивый образ из воспоминаний. Подойдя вплотную, вместо этого он сгреб в объятия настоящего Сынмина и набрал побольше воздуха. — Сынминни, — выдохнул он куда-то ему в шею (гребаная разница в росте!), — это было потрясающе. — Я обещал спеть, и… — пробормотал Сынмин и замолк. Отстранившись, Джисон оставил ладони у него на плечах: — Надеюсь, будет запись? Это было покруче, чем у любых айдолов, — он, улыбаясь, заглянул в лицо Сынмину и не сказал пока, что понял ещё кое-что, оставив эту тему на более позднее время. — Спасибо, хён, — кивнул тот. — Но я только спел, это песня Чанбина-хёна и Чана-хёна… — Неважно, я поблагодарю их позже, — хмыкнул Джисон, и уверенно повторил: — Это было потрясающе. Мне понравился подарок. Коротко вздохнув, Сынмин сам снова потянулся навстречу, раскрывая объятия. Кажется, это был первый случай, когда контакт инициировал именно он, а не Джисон. И разве мог Джисон ему отказать? — Запись, кстати, будет, оно сейчас писалось, — шепнул Сынмин. — Но эксклюзивно в твои руки до момента выхода. — В смысле «выхода»? — Джисон повторно оторвался от него и уставился на непринужденно сидящего рядом Чанбина. — Бин-а, вы это выпустите? — Ну не все же кому-то другому подарки делать, мы же тоже должны поучаствовать, — по-доброму усмехнулся тот. Джисон выпустил Сынмина и полез обниматься уже к Чанбину. — Ты самый крутой, Бин-а, — проникновенно сказал он. — Спасибо. — Почему только он? — с этими словами Джисон ощутил сильный хлопок по плечу, и вездесущий кенгуру Крис обхватил их своими лапищами и попытался прижать к груди. И если с Джисоном это получилось без проблем, то сдвинуть с места Чанбина, когда тот этого делать не собирался, судя по всему, было невозможно. Впрочем, как только Джисон оказался посередине, как Чанбин, воскликнув: «Массовые обнимашки!», прижался сквозь него к Крису. Джисон, размазанный между ними, словно бутербродное масло, сдавленно захрипел. А потом захрипел сильнее, когда сбоку на него навалился Сынмин с хитро-издевательской улыбкой, и на плечи Криса прыгнул и повис Хёнджин. За плечом Сынмина показалась голова Феликса, и только Минхо принялся расталкивать их, давая Джисону вздохнуть. Но неудачно подставился Чонину, который с размаху втолкнул его в середину концентрированных объятий и прижал для гарантии собой. По крайней мере, теперь Джисон мог дышать в принципе. — Я не буду спрашивать, кто из вас трогает меня за член, — громко хмыкнул рядом Минхо. Джисон пошевелил пальцами — для гарантии, проверяя, но правая его рука располагалась где-то в районе талии Сынмина, а левую, которой он как раз теоретически мог бы дотянуться, совершенно определенно сжимала чья-то чужая ладонь. Интересно, кто бы это мог быть? Спустя ещё несколько секунд неловкого молчания куча мала смущённо рассыпалась на отдельные составляющие. Руку Джисона отпустили слишком быстро, и он так и не успел заметить, кто за нее держался. Повисла неловкая тишина. — Ой, да ладно, — громко хмыкнул вдруг Чонин. — Что вы все сразу закисли? Давайте я скажу, что это был я, и вы все расслабитесь? Смерив его с ног до головы неопределенным взглядом и особенно задержав его на полупрозрачной части рубашки, Минхо уточнил: — А это был ты? Джисон переглянулся с давящим улыбку Крисом, подмигнул ему… — Нет, это был я, — хором заявили они оба — практически не сговариваясь. По крайней мере, не вслух. Минхо изумлённо завертел головой, переводя взгляд с одного на другого: — Да вы… — Да что сразу они-то? — Хёнджин бесцеремонно закинул руки ему на шею. — Хён, я соскучился просто, ну, вот и потрогал! — Не надо меня защищать, парни, — ухмыльнулся Чанбин, и Минхо, оттолкнув Хёнджина, спрятал лицо в ладонях и отчаянно простонал. — Пошутил на свою голову, — пожаловался он. — Собрались… трогальщики… — Дело раскрыто, инспектор, — горделиво отсалютовал ему Чонин. — Преступник найден и будет наказан за свои действия! — Наказан? — удивлённо переспросил Минхо и настолько заинтересовался, что даже убрал руки от лица. — Хён, — кивнул ему Чонин, — Неужто ты думал, что так легко отделаешься? Сегодня особенный день, и наказания тоже должны быть особенными. С этой секунды и до конца вечера ты должен всё время держать кого-то за руку, потому что, когда ты не будешь, я стану тебя щекотать. — Звучит как фант, — прокомментировал Сынмин, и Минхо испуганно отпрыгнул в сторону, прячась за ним от вытянутых рук Чонина. То ли тот выпил достаточно, чтобы перестать стесняться, то ли Джисон всё пропустил и Чонин перестал стесняться в принципе. — Я держусь! — Минхо напоказ поднял вверх их с Сынмином сцепленные руки. — Я буду за тобой следить, — Чонин указал на свои глаза, затем угрожающе ткнул в сторону Минхо. — До самого конца вечера! — Ой, боюсь, — пробурчал Минхо, но руку Сынмина так и не выпустил, чем вызвал всеобщий смех. — Пойдёмте обратно, — подогнал их Чанбин. — Я проголодался! — Да ты только что ел! — возразил ему кто-то. — Внутри Чанбина черная дыра, — хмыкнул Крис. — Привыкайте и запасайтесь большим количеством еды, чем рассчитывали изначально. Он говорил так, будто подобные встречи в будущем звучали как вопрос решённый, и от этого у Джисона теплело в груди. Стащив с головы и так уже откровенно пытавшийся свалиться ободок и с рожками, он первым направился к выходу, и уже на лестнице его догнал и легонько коснулся плеча Феликс. — Что такое, Ликси? — не задумываясь над своими действиями, как-то автоматически, Джисон накрыл его ладонь своей и, даже не сравнивая специально, поразился тому, насколько его собственная рука оказалась больше. Феликс скользнул взглядом куда-то в сторону, снова выглядя так, будто ему неудобно или он собирается соврать, и Джисону пришлось напомнить себе, что нежелание смотреть в глаза со стороны Феликса вовсе не означает чего-то такого, кроме, собственно, нежелания смотреть в глаза. — Помоги мне снять корсет. — Конечно, пойдем, — сняв его ладонь с плеча, Джисон сжал пальцы и потянул его за собой ко второму этажу. Завел в свою комнату и присел на край кровати. — Повернись спиной и подними толстовку, пожалуйста, — попросил он. Феликс послушно шагнул ближе, развернулся и как будто привычно уже опустился на поджатые ноги. Расстегнул на воротнике молнию, снял и отбросил толстовку в сторону. Потянув за шнурки, Джисон принялся распутывать узлы. — Тебе не жарко сегодня? — задумчиво спросил он. Если парой часов назад спина Феликса показалась ему ледяной, то сейчас он случайно коснулся кожи, и та ощущалась совсем горячей. — Может быть, — после паузы задумчиво признал Феликс. — Хочешь переодеться в какую-нибудь футболку, чтобы стало полегче? — Джисон отцепил очередной крючок, и корсет сам пополз вниз. Он подхватил его, сложил и обмотал шнуровкой, и протянул Феликсу. — У тебя есть с собой, или мне дать? — Я могу взять у Минхо или Хёнджина, они мне разрешают. — Феликс забрал у него корсет и поднялся, пошел к выходу из комнаты прямо так, как был, по пояс голый, с расчесанной и заклеенной пластырями спиной. Уже у двери он обернулся, словно спохватившись, и бросил: — Спасибо за помощь. — Всегда пожалуйста, — Джисон улыбнулся ему, но не получил в ответ никакой реакции (не то чтобы он ждал, хотя…). Феликс дёрнул ручку двери, распахнул ее и неожиданно оказался лицом к лицу с Крисом, уже занесшим руку для стука. Просканировав комнату взглядом, Крис уставился на голые плечи Феликса, и Джисон, торопливо подхватив толстовку, прошагал к ним и накинул ее Феликсу на спину, прикрывая царапины и пластыри, и задержал руки на его плечах, придерживая сползающую ткань. Он понятия не имел, как это воспримет Крис, но был уверен, что, в данный конкретный момент их общих взаимоотношений, что, что бы Крис ни подумал о них обоих, ему стоило оставить свое мнение при себе. Проще говоря, Джисон поймал вайбы собственника и абсолютно не желал допускать к Феликсу Криса как минимум до тех пор, пока Феликс сам этого не захочет и не выразит это достаточно ясно. Он бы, конечно, мечтал, чтобы те нашли общий язык, но… Но, наверное, Джисон боялся за Феликса уже не меньше всех остальных, словно этот страх передавался воздушно-капельным путем вместе со всеобщим умилением и влюбленностью в Феликса. И он опасался, что Крис влипнет во всё это без предупреждения, не владея предварительно всей нужной информацией — хотя Крис и «не владея информацией» слабо сочетались в понимании Джисона. В общем, он просто не хотел, чтобы Крис сейчас начал задавать неудобные вопросы по поводу пластырей и следов на спине — а он бы обязательно начал. — Что-то случилось? — спросил Джисон. Феликс ни единым движением не дал понять, что его что-то не устраивает, и он легонько сжал пальцы — просто на всякий случай. — No, sorry for interrupting… — протянул Крис, затем мотнул головой, но продолжить не успел. Феликс вскинул голову: — Ya didn't interrupt us, no wuckas! — Aussie? — сделал большие глаза Крис. Джисон почему-то был уверен, что тот прекрасно знал, что Феликс из Австралии. — Aussie-aussie-aussie! — активно закивал Феликс. — Bloody oath! Ya? — I shooted through the bush so many years ago! Rapt have a yakker with the true blue Bruce! Джисон… ни хрена не понял, хотя английский знал. — Так, ребята, — перебил их он. — Ликси, пожалуйста, оденься наконец, и пойдём вниз к остальным. Там вы можете без проблем продолжить, учитывая, что вас, по-моему, вообще никто не поймет, как и я. — Ace! — Феликс развернулся к нему с улыбкой (что? Джисон несколько раз недоуменно моргнул, подумав, что ему показалось), перехватил на себе толстовку, скользнув пальцами по ладоням Джисона, и зашагал мимо них обоих в комнату, где лежали все вещи его группы. — Однако… — протянул Джисон и уставился в лицо Крису. В глазах у того, в лучших традициях аниме, сверкали сердечки. Однако до сих пор в аниме Джисон себя ещё не ощущал. Ну, исключая те моменты, когда ему хотелось взять черную тетрадку и записать в нее поочередно имена большей части тех, кого он знал. Или не в аниме, или в ситкоме. В качестве закадрового смеха мог служить шум с первого этажа — все равно невпопад, так что какая разница? — Крис-хён? — позвал Джисон. — Что это было? — What? — недоуменно уставился на него Крис, но мотнул головой и, видимо, вернулся в нормальный корейский мир: — Он правда из Австралии? — Ты что, не знал? — Джисон поразился так, будто Крис перед ним без предупреждения член достал и предложил сыграть на нем, как на трубе. — Серьезно? — Серьезно! — огрызнулся Крис, первый раз по-настоящему при нем смущаясь. — Так, ладно, — Джисон покосился на закрытую дверь, — поменяемся ролями ненадолго, хён, слышал про аутизм? Не слышал — посмотри в навере. Если Феликс будет хоть чем-то недоволен — то недоволен буду и я, и Чанбин, и Минхо с Хенджином. Считай это за официальное предупреждение. Улыбаясь, с лёгким удивлением Крис задрал брови: — Однако, Хани, ты умеешь угрожать. Джисон раздраженно прикусил щеку и снова глянул, не вышел ли Феликс. — Хён, — не поддаваясь, с серьезной интонацией сказал он. — Не смешно. Крис согнал с лица ухмылку. — Минхо говорил мне, — признал он. — Без подробностей, правда, но… Я думаю, что готов. — Не навязывай ему что-то. Прикосновения, разговор, вещи, модель поведения, — предупредил Джисон. — Лучше лишний раз спросить, чем сделать хуже. Или спроси у кого-то из нас, если не хочешь беспокоить Ликси. — Ты с ним только сегодня познакомился? — уточнил Крис. — И так быстро подружился? — Ой блядь, да чей бы кенгуру прыгал! — возмущенно фыркнул Джисон. — У меня стойкое подозрение, что я завтра проснусь, а тебя Минхо уже кастрировал за то, что вы с Ликсом расписались! — В Корее запрещены однополые браки, — напомнил Крис. Морщинки вокруг его глаз собрались снова — он явно пытался не улыбаться. Хлопнула дверь, и Феликс, уже в футболке, зашагал к ним навстречу. — Тебя останавливает только это? — хмыкнул Джисон, кивнул Феликсу и указал на лестницу. — Возможно, — поиграл бровями Крис, приобнял за плечи Джисона и повернулся к Феликсу: — Rightio, how are ya, mate? …Джисон тут же перестал вслушиваться в их оживленную беседу, не имея возможности (и в каком-то смысле желания — бросать Феликса) оставить их наедине из-за все ещё удерживающей его руки Криса. Погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил, что они спустились, и, только поймав внимательный взгляд Минхо, пришел в себя и аккуратно отцепился от Криса. Тот даже не обратил внимание, просто выпустил и продолжил увлечённо рассказывать что-то на своей тарабарщине, с усилившимся акцентом, из-за которого Джисон не понимал даже то, что в теории должен был бы понять. Подойдя к Минхо, он тронул его за за руку. — Все, я пас. Они познакомились и выяснили, что оба из Австралии. — Таков путь, — пожал плечами Минхо. — Ты не беспокоишься? — удивился его более чем прохладной реакции Джисон. — А смысл? Феликс всё-таки взрослый человек, несмотря на то впечатление, которое создаёт. Если ему что-то не понравится, он способен донести это так, что его поймут. — И поэтому ты так нервничал, когда рассказывал про него мне? — Сон-и, — Минхо наклонил голову набок, — прости, пожалуйста, но тебя я знаю буквально несколько дней, а Чана — вечность. И если я смогу справиться с любым сюрпризом от тебя, то Ликси — не факт. Про Чана же он наслышан и представляет, с чем имеет дело. На словах «могу справиться с любым сюрпризом от тебя» Джисон почувствовал, как его собственные брови лезут на лоб. Ну да, именно поэтому Минхо и попытался сбежать после секса, потому что мог справиться, да? Спрашивать это вслух он благоразумно не стал. Просто, кивнув, отошёл в сторону. Вроде бы все, что сказал Минхо, имело смысл, но почему же на душе тогда стало так погано? Ну да, они оба почему-то не придали особого значения тому, что переспали — словно шли в обратном порядке: сначала секс, а потом нахождение общего языка; только Джисону всё равно почему-то было обидно из-за настолько откровенно высказанного недоверия. Сразу почему-то вспомнилось, что Феликс вытащил его из ванной и отвлек почти на несколько часов от далеко не самых приятных мыслей, которые, словно, притаившись где-то, только и ждали, пока про них вспомнят, впустят внутрь, растворят двери, хлынув волной в чертоги разума… Джисон медленно выдохнул, впиваясь ногтями в собственную ладонь. Не время. Не время, не место, не дело портить друзьям рождественский вечер своим мёртвым телом. Потерпи, глупый мальчишка, потерпи до завтра, повторил себе он. Не время. В ладонь, насильно разжимая пальцы, снова скользнула чья-то рука — Чонин, судя по всему, не собирался сегодня оставлять его в покое. На мгновение Джисон ощутил глухое раздражение и даже почти шевельнулся уже, собираясь вырваться, открыть рот, наорать — но тут Чонин улыбнулся. Аккуратно, медленно, почти жалобно; улыбка вновь очертила ямочки на его щеках, подчеркнула макияж, но тревога во взгляде никуда не делась. — Хён, — позвал он. — Всё в порядке? И Джисон тут же выдохнул, будучи просто физически не в силах на него злиться; не тогда, когда Чонин заботился и беспокоился о нем, хотя все должно было быть наоборот. Джисон сжал его теплые пальцы: — Да, но… — Но? — подтолкнул Чонин. Несмело оглянувшись, Джисон проверил, что никто на них не смотрит — даже Крис оказался по уши поглощён разговором с Феликсом; Минхо что-то увлеченно объяснял Сынмину, продолжая держать его за руку. Хёнджин, усмехаясь, сидел у разожженого камина и грел руки. Чанбин рядом с ним ворошил кочергой угли и, судя по всему, подпевал игравшей на фоне «Feliz navidad». Всем было плевать на то, что делал Джисон, и он, больше не сомневаясь, потащил Чонина за собой на кухню. Завел к окну, где никто не мог их увидеть с текущего местоположения, и уткнулся ему в плечо. — Из… извини, — заикнулся он на первом слоге и неожиданно даже для себя самого хлюпнул носом. — Н-накрыло что-то… Чонин молча погладил его по спине, обвил руками, притиснул к себе, и Джисона окончательно захлестнуло до сих пор тщательно сдерживаемой волной эмоций. Ещё полчаса назад ему казалось, что он неплохо держится, не особо грустит, не испытывает больше никаких странных и неуместных желаний типа сходить повеситься или уйти подальше от людей, лечь в кровать и не вставать больше, но вроде бы простой разговор с Минхо оказался последней соломинкой, сломавшей спину верблюду. У него даже не было никаких причин так реагировать. Абсолютно никаких, по крайней мере, очевидных, находящихся снаружи его больной головы. И всё же он позорно, отвратительно всхлипывал в ту дурацкую наполовину прозрачную рубашку своему донсену — хреновый хён, скверный человек и дрянной друг. Если бы этот мир избавился от него, всем бы стало лучше. Да, возможно, кто-то погрустил бы, но потом, проверив на практике, осознал бы, что Джисон только мешал. Больной на всю голову, упрямый, злой, неискренний, некрасивый и носящий в душе лишь тщательно скрываемую ненависть к людям — так он о себе думал сейчас, сопровождая каждую характеристику очередным всхлипом. Ему очень хотелось оттолкнуть Чонина в сторону, уйти в комнату, забиться под одеяло и лежать там, пока не отпустит или пока не накроет ещё сильнее, до выполнения намерения по освобождению окружающих от своего навязчивого присутствия. Хотелось, но Чонин обнимал его и держал, и обидеть его Джисон попросту не мог. Как эти две вещи одновременно укладывались в его голове, он не знал, но надеялся, что это доказывает, что он ещё не безнадежен. Что ему ещё есть к чему стремиться, к кому и куда плыть из засасывающего его с головой черного омута, что там, где он видит поверхность, есть что-то, ради чего действительно стоит жить. Трясущимися руками он буквально цеплялся за Чонина, словно и в самом деле тонул, и тот, сначала очень тихо, почти неслышно, принялся шептать что-то успокаивающее, но, поняв, что Джисон не реагирует, прибавил громкости. — Хён, хён, — твердил он, — всё хорошо, я с тобой, рядом, я тебя не брошу, я обещаю. И это одновременно и утешало Джисона, потому что было тем, что он хотел услышать, тем, что ему нужно было услышать, — и в то же самое время буквально убивало его с каждым словом, закапывало все глубже и сильнее, словно камни, привязанные к ногам. Разве достоин был Джисон подобных обещаний? Разве Джисон был достоин Чонина? Светлого, чистого, невинного и такого заботливого Чонина? Не стоило ли бы Джисону оттолкнуть его ради него самого, ради его будущего и его лучшей жизни? Не тянуть Чонина назад, вниз, в омут? Его накрывало все сильнее с каждой секундой, хотя слез становилось меньше и меньше, и он уже буквально не знал, что делать, потому что нечто злое, агрессивное в глубине его души пожирало его самого. Словно каждый его вздох, каждое движение, каждая мысль — и все, что происходило вокруг, тоже, — проходило через невидимый черный фильтр, окрашивая негативом и ухудшая восприятие действительности. В какой-то момент Джисон ощутил, что у него больше не осталось сил ни на что, включая слезы. Единственное, на что его по-прежнему хватало — это стоять и в стыду цепляться за единственного свидетеля его горькому срыву и слушать его тихий шепот. — Хён, — шептал Чонин, как будто вовсе не собирался сдаваться. — Хён, я тебя держу, пожалуйста, теперь моя очередь, ты можешь мне довериться… Джисон наконец оторвался от его плеча, смаргивая остатки слез, и глаза у Чонина вдруг тоже показались ему явственно покрасневшими. — Как я устал, — признался он тихо, имея в виду всё и сразу: и физическое состояние — срыв словно подкосил его, заставил вспомнить, что он выздоровел не так давно, — и психическое, потому что сил в себе Джисон не ощущал даже на то, чтобы дышать, но все равно это делал буквально чудом. — Хочешь уйти? — предложил Чонин. — Лечь в кровать? Джисон бросил настороженный взгляд в сторону гостиной. — Хочу, но… — он заколебался, — не хочу, чтобы они видели. Он представил, как сейчас выглядит — с размазанным макияжем, который так долго и старательно наносил Феликс, все труды насмарку, красный, с опухшими глазами, буквально уродливый, — и ничто в нем не хотело сейчас демонстрировать это всё никому другому, включая, честно говоря, и Чонина, хоть тот уже и смотрел на него прямо сейчас. Но Джисон упрямо отводил взгляд, словно маленький ребенок — «не вижу, значит, не существует». — Я их отвлеку, — пообещал Чонин. — Ладно? Выходи через минуту. Он выпустил Джисона, выскользнул обратно к друзьям и прошел куда-то в дальний конец гостиной. И, привлекая внимание, пощелкал кнопками музыки туда-сюда. Под недоуменные и вопросительные возгласы он объявил: — Вечер начинает быть слишком скучным. Давайте поиграем! Настолки или консоль! — Монополия! — выкрикнул кто-то, Джисону показалось, что Крис. — Супермарио! — это, кажется, был Феликс. — Fall Guy's! Остальные загалдели громче, и, спохватившись, Джисон выглянул из кухни. Все стояли к нему спиной, исключая Чонина, который, бросив на Джисона беглый взгляд, тут же снова привлек к себе внимание, предложив игры с выпивкой. Слушая, как критикуют Чонина — все и в первую очередь Крис, — Джисон торопливо прошел к лестнице и, стараясь наступать аккуратнее на скрипящие ступеньки, быстро поднялся наверх, с облегчением выдохнув только тогда, когда скрылся из зоны видимости. Он крайне надеялся, что остался незамеченным. Первое, что он заставил себя сделать — это умыться. Зайти в ванную, открыть воду, взять мусс для умывания, выдавить немного на руку… Он проговаривал еле слышно каждое движение, каждое действие, сосредотачиваясь на нем, потому что так было проще держать разум пустым, не отвлекаясь, не сваливаясь обратно в черный мрачный туман ненависти к себе. Размазать пенку по лицу, потереть, наклониться, тщательно смыть всё, и вытянуть руку, нашаривая полотенце, которого вдруг не оказалось на привычном месте… Джисон повел рукой и тут же ощутил под пальцами махровую ткань. Потянул ее к себе, уткнулся лицом, потёр, сунул полотенце куда-то на вешалку и наконец открыл глаза. Стойкое дежа вю пополам с раздражением накрыло его практически мгновенно. Несколько часов назад, оказавшись в такой же ситуации, он увидел Феликса, но сейчас у входа в ванную стоял Хёнджин. — Что надо? — невежливо буркнул Джисон и развернулся обратно к умывальнику. — Я видел, как ты поднимался, — неловко начал тот. — У тебя всё в порядке? — Нормально. — Джисон вытащил ватный диск, намочил его средством для снятия макияжа и принялся протирать глаза. — Ты… не выглядишь так, будто всё нормально, — Хёнджин звучал так, как будто он… беспокоился? Как будто Джисону было до этого хоть какое-то дело. — Я выгляжу как дерьмо, можешь не выбирать выражения, — с раздражением он бросил грязный диск на край раковины и взялся за другой. — Тебе не насрать ли? — Нет, извини, — покачал головой Хёнджин и уже собирался было продолжить, как Джисон, устав быть вежливым, перебил его: — Не извиню. — Что? — Не извиню, говорю. Что ты здесь забыл? Иди вниз, поиграйся с друзьями, выпей соджу — развлекись как-нибудь ещё, не за мой счёт. — Но я… — Отъебись, говорю, — устало посоветовал ему Джисон. На сегодня ему уже за глаза хватило сопереживающих и сочувствующих, и добавлять Хёнджина в этот список ему не хотелось в первую очередь потому, что Джисон ему банально не верил. Не верил, что Хёнджину — из всех присутствующих — может быть до него дело, что тот не преследует свои какие-то тайные цели, не собирается посмеяться над ним или пошутить снова, как тогда, с кошками. Хёнджин замялся, смотря на него огромными жалобными глазами. Что ж, этого котенка Джисон вполне находил в себе сил, смелости и цинизма пнуть. — Вали, — подтолкнул он его взглядом. — Развлекайся. Ты здесь ничего не забыл, и ты здесь не нужен. Обиженно сморщившись и раздраженно прикусив губу, Хёнджин развернулся и исчез в коридоре. Джисон с облегчением выдохнул. Отлично, одному гораздо легче, чем с кем-то таким, непонятным, неизвестным, с кем нужно держать лицо, контролировать себя и оставаться в допустимых рамках. К шайтанам Хёнджина. Он умылся ещё раз, контрольно, вытерся и отправился к себе в комнату, где с каким-то мазохистским удовольствием щёлкнул собачкой замка, закрываясь ото всех изнутри. И, не включая свет, разделся до трусов, прошлепал к окну и распахнул его. Высунулся по пояс, глубоко вдохнул, чувствуя на лице, шее и плечах ледяную морось, и уставился в темный лес. На мгновение ему показалось, что за забором снова кто-то стоит, но, взглянув туда снова, Джисон никого уже не увидел. Вернувшись обратно в кровать, уже подрагивая от холода, он забрался под одеяло и перевел взгляд в потолок, на звёзды. В голове шумела ветром пустыня, и песок, перекатываясь, стучался о стенки черепа изнутри и причинял ощутимую боль. Глаза закрывались будто сами собой, и Джисон, посопротивлявшись совсем недолго, позволил себе соскользнуть в теплую сумрачную пелену. Сквозь дрёму он пару раз вроде бы слышал стук в дверь, чьи-то голоса — кажется, Чонина, второй он то ли не узнал, то ли не запомнил, — но проигнорировал их, перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон, надеясь лишь, что больше не проснется никогда.