Я не могу себе этого позволить

Джисон идёт куда-то в темноте, по берегу вдоль кромки прибоя, загребая ногами серый песок, и оглядывается по сторонам. Его не покидает горькое ощущение какой-то страшной потери; он кого-то ищет. Безнадежно, грустно, будто там, где он сейчас находится, совершенно точно не может оказаться его цели — но почему-то он продолжает идти, будто надеется, что ещё вот-вот — и на горизонте покажется огонь костра. Но нет, по внутреннему ощущению он не просто один здесь — он один на всем белом свете. И, куда бы он ни пошел, все равно останется один. Обычно Джисону снилось или что-то очень сюжетное, интересное, или попросту кошмары, в которых он убегал от кого-то или чего-то очень страшного, но не в этот раз. Сейчас он не ощущает ни капли угрозы из темноты; он просто осознает, что там нет ничего и никого пугающего просто нет — как факт, как данность. Он идет и идет под тоскливое шуршание набегающих на берег волн, пока обстановка вокруг не меняется кардинально. Вместо пляжа теперь асфальт, а справа, на месте воды, проезжая часть. Вокруг Джисона толпами мелькают люди — все с размытыми лицами, и, вдруг запаниковав, он принимается хватать всех подряд за рукава, пытаясь поймать взгляд, все ещё надеясь кого-то найти, поймать, предостеречь и оказаться в безопасности. Но его существование игнорируют, словно призрака или надоедливого ребенка: выдергивают ткань из его слабых пальцев, смотрят сквозь, как будто Джисон — пустое место, как будто Джисон неважен и бессмысленнен настолько, что не стоит даже браного слова. Когда Джисон видит на другой стороне дороги яркое пятно, поначалу он замирает и не верит своим глазам. Но потом срывается с места и бежит напролом, расталкивая всех и вся, к пешеходному переходу. Стоит ему шагнуть на дорогу — и зелёный светофор меняется красным; автомобили с визгом срываются с мест, ревут, шумят, идут сплошными потоком, скрывая за собой кого-то очень важного, и, пока Джисон ждёт, он теряет этого кого-то в очередной толпе. Ощущение потери столь разочаровывающе, столь отвратительно, что Джисон просыпается в этот самый момент. Снова этот дурацкий сон.

***

Ему снова приснился этот дурацкий сон. Голова раскалывалась; Джисон еле-еле оторвался от подушки и посмотрел по сторонам. Сквозь до сих пор распахнутое окно шумел противный, мелкий дождь, ветром внутрь заносило сырой промозглый воздух, выстужая комнату напрочь. Очередной порыв вдруг напугал его, заставил на какое-то мгновение ощутить, что он все ещё спит — и он ущипнул себя за руку со всей дури, выгнулся от боли, беззвучно взвыл. И потом судорожно дышал ещё с полминуты, пытаясь унять стучавшее сердце. По старой привычке Джисон дотянулся до мобильного телефона — посмотреть сколько времени, не опаздывает ли на работу, но тут же вспомнил, что ни на какую ему работу уже не надо, и расстроенно упал обратно. Впрочем, на телефон всё-таки глянул и удивлённо уставился на количество входящих сообщений в катоке. Оповещений в шторке висело столько, что у него мгновенно свело горло на вдохе. Сразу вспомнились вчерашние переживания, несдержанная реакция, слезы, как у слабака, как у кого-то, кто действительно не стоит ни капли особого отношения. Как у кого-то, кто выбивается из рядов только в худшую сторону и тем самым подводит остальных. Подышав на счёт, Джисон решительно ткнул в иконку катока с угрожающим числом «36» в уголке. Столько новых оповещений он видел, только когда выступал на отчётном концерте в универе в первый раз с какой-то романтичной слезливой эстрадщиной, и куча девчонок, ещё не знавших о его ориентации, кинулась знакомиться и предлагать сходить на свидание. Он пролистал список диалогов — и обнаружил, что почти все сообщения оказались присланы всё теми же, кто вчера приезжал к ним в гости, начиная с самого Чонина и заканчивая Крисом; да плюс от Джиёна, судя по всему, решившего отчитаться, как прошел ужин. Ещё несколько оказалось рутинными поздравлениями от знакомых, и Джисон быстро ответил на них, отделавшись копипастом аналогичного же поздравления с первой страницы навера. Джиён рассыпался в восторгах: все прошло настолько хорошо, насколько могло бы, исключая разве что вопрос от его собственной матери втихую, на кухне: не собираются ли они расписываться? И теперь Джиён, которому банально в голову раньше не приходила подобная идея, терзался желанием съездить куда-нибудь в Америку или Европу и устроить полноценную свадьбу, но чисто по-человечески опасался и накручивал себя: вдруг Гуниль откажет, вдруг не захочет, и так далее, далее, далее. «Сначала кольцо купи, а потом нервничай», — ответил ему Джисон. Джиён висел оффлайн, поэтому Джисон закрыл диалог и пролистнул входящие дальше, не ожидая мгновенного ответа. От Чонина пришло больше всего сообщений, поэтому, скрестив пальцы, он выбрал диалог с ним. Чонин Хён уже спит? Чонин Я сказал всем, что ты уже засыпал на ходу и ушел к себе. Чонин Ты хочешь, чтобы я пришел? Чонин Без тебя вообще тухло, никто не веселится Чонин Чан-хён сказал что-то не то Ликси, Ликси на него наорал Чонин Потом на Чана-хёна наорал Минхо-хён, потом Чанбин-хён, потом на них на всех наорал Ликси и ушел танцевать. Чонин Минхо-хён и Хёнджин-хён тоже поссорились. Хён, как ты с ними со всеми справлялся? Это невозможно. Чонин Как я устал, а-а-а-а, если быть взрослым хлебушком значит разбираться с такими проблемами, то я выбираю быть булочкой вечно Чонин Сладких снов, хён! Чонин Булочка желает тебе хорошо выспаться! Чонин <ссылка> Чонин С Рождеством любимого хёна! Джисон непроизвольно улыбнулся. Умница Чонин, предполагая, что Джисон всё-таки не спит и читает хотя бы частично то, что ему присылают, через оповещения в шторке, держал в курсе событий и пытался поднять ему настроение. С любопытством ткнув в ссылку, Джисон услышал незнакомый инструментал. Незримый пианист бегал пальцами по клавишам, и с первых нот вдруг не особенно любящего такие мелодии Джисона затянуло так, что, заморгав, он опустился обратно на подушку, положил рядом телефон и закрыл глаза. Музыка буквально несла в себе эмоции, вела слушателя из пропасти куда-то наверх, завораживала, обещала… «Постой, — пела она. — Посмотри вокруг. Ты помнишь, как все было раньше? На твоей душе боль и тоска, но сделай эту боль светлой, ты же помнишь, что раньше умел испытывать счастье. Когда-нибудь потом ты сможешь это снова, — обещала музыка, — но сейчас настала пора сделать первый шаг. Представь, — просила она рефреном, — просто представь, дай себе шанс выйти на свет…». Джисон никогда до этого не слышал ничего настолько же эмоционально-информативного, чего-то, что действительно без слов несло в себе так много. Схватив телефон на самых последних нотах, он торопливо включил зацикливание и уставился на название. «За пределами воображения». Кажется, это была какая-то отсылка к какой-то то ли европейской, то ли американской философии, которую он не уловил в полной мере (вообще не уловил, если честно), но пообещал себе чуть попозже заглянуть в навер. Позже — потому что его ждало ещё множество сообщений от всех остальных, которые тоже следовало бы прочитать. Ощущая страстное желание выключить телефон, разбить его и съесть батарею, и никогда больше не заходить в каток (а ещё сделать вид, что он здесь больше не живёт), он заставил себя открыть следующий диалог. Сынмин Чонин палится. Хён, я остаюсь ночевать, зайду к тебе с утра. И если окажется, что ты свалил куда-то ещё до моего прихода в попытке опять уйти в режим радиомолчания, то я всё-таки выбью дурь из твоей головы, если не сам, то с помощью Чан-хёна. Кратко, ёмко, по делу и угрожающе — в этом был весь Сынмин. Интересно, заходил ли он уже, или — Джисон посмотрел на часы — или полвосьмого утра для него слишком рано? Зависело от того, сколько Сынмин выпил вчера вечером, если честно. Подумав об этом, Джисон ощутил вину, потому что, по-хорошему, ему стоило остаться до конца вечера и проконтролировать своего донсена. А вместо этого он расклеился, разнюнился, тряпка, дрянь, дерьмо, придурок!.. Джисон улыбался телефону, не видя экрана, смотря сквозь него, и с каждой секундой ненавидел себя всё сильнее. Тишина вокруг убивала, и он все смотрел и смотрел, пока вдруг снова не начал слышать в этой тишине так и не выключенную еще музыку. Чонин раз за разом спасал его и вытягивал, пусть даже так, опосредованно, не замечая этого сам — но Джисон, зацепившись за очередное трезвучие, мысленно представил себе чьи-то смутно знакомые длинные, напряжённые пальцы, бегавшие по клавишам туда-сюда, и вновь скользнул за музыкой, позволяя ей вести себя куда-то, уговаривать и обещать. И, отдохнув, открыл следующий чат. Три сообщения, через полчаса-час после его ухода к себе. Чанбин Джи, что случилось? Айгу, я же знаю, что что-то случилось, я знаю, как ты выглядишь, когда что-то случилось Чанбин Инни плохо лжет. Джи, ты же знаешь, что я знаю, как вскрыть замок? Чанбин Блядь, ладно, спи, извини за то, что я пересрал и всё-таки зашёл. Но Инни всё равно где-то соврал, печенкой чую. Дрожащими руками Джисон аккуратно отложил телефон, пытаясь понять, отчего его так напугала цепочка сообщений. Уж явно не тем, что Чанбин заходил к нему без разрешения: в этом плане Джисон никаких проблем не испытывал, ну зашёл и зашёл, просто посмотрел же, жив или сдох, а не убить собирался, вопрос мотивации. Гораздо сильнее пугало другое — зачем он зашёл. Из-за чего. Конечно, он ещё не смотрел, что прислали остальные, но, кажется, Чанбин оказался единственным, кто, ничем не маскируя свою уверенность, недвусмысленно поставил в ряд Джисона и его возможное самоубийство. И это — при недостатке информации; Джисон сомневался, что Чонин рассказал ему так много, чтобы из этого можно было сделать подобные выводы. Да и сделал ли вообще подобные выводы сам Чонин? В который раз Джисон убеждался, что они с Чанбином ощущали друг друга словно телепаты — или только Чанбин его? Впервые за всё это время Джисон вдруг задумался о том, что чувствовал все это время сам Чанбин и почему, какими событиями в жизни эти реакции вызывались. Да, они были близки, но так ли много они знали друг о друге? Пошарившись в спотифае, Джисон выключил инструментал и запустил на фон все треки некоего SpearB. Самое время пытаться понять человека по его музыке — но лучше уж сейчас, чем никогда. Чанбин был единственным, чьи слова абсолютно точно перекликались с тем, что испытывал в тот момент он сам. И, с одной стороны, Джисон был благодарен ему просто за то, что тот есть, что тот существует и почему-то терпит рядом с собой то убожество, которым он являлся; с другой — его временами пугало, насколько Чанбин был хорош. Будто действительно обладал телепатическими способностями, и… и тогда бы они потрахались ровно на минуту меньше, с ироничным смешком поправил сам себя Джисон. Вздохнув, он перешёл к переписке с Минхо. Минхо котики.джпг Котики.джпг Котики.джпг Котики.гиф Котики.мп4 Минхо С Рождеством, Сон-и! Пусть тебе с неба светит путеводная звезда, которая всегда приведет тебя к цели! Минхо Не успел подарить подарок, но, если котик будет себя хорошо вести, то найдет его с утра под елкой ;) Шутник Минхо был в своем репертуаре. Но хотя бы он ничего не заподозрил, ничего из поведения Джисона не вызвало подозрений. А уж если судить по явной отсылке на разговор, после которого они тогда переспали — так Минхо думал явно не о том, как Джисону плохо. Хёнджин (когда они вообще успели обменяться номерами?) же отметился одним-единственным сообщением, которое Джисон, только увидев в предпросмотре начало («я, конечно, виноват, но и ты…»), раздраженно смахнул в сторону, игнорируя его в целом, как явление, и уставился на оставшиеся пару входящих, пытаясь выбрать, с кого начать, учитывая, что речь явно шла об одном и том же. Начал с Феликса, просто не сумев сдержать любопытства. Тот, кажется, писал всё, что думал, подряд, не заморачиваясь уместностью. Ликс-а Ты можешь меня обнять? Ликс-а Минхо-хён занят Ликс-а Ты тоже занят? Ликс-а Чонин сказал, что ты спишь Ликс-а Ты спишь? Ликси-а Крис меня обидел. Bogan Ликс-а Они все шумные, и у меня болит голова. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. На этом цепочка сообщений заканчивалась, и, не задумываясь, Джисон торопливо напечатал ответ.

Джисон Прости, пожалуйста, я заснул сразу, как только ушел, и только проснулся. Как ты? Как голова?

Под именем Феликса располагалась полупрозрачная подпись «оффлайн», так что Джисон перешёл ко входящим от Криса. Крис-хён Хани, ты как? Чонин сказал, что ты спишь, и мне очень жаль, что так получилось и ты не смог остаться внизу до вечера. Поздравлю тебя завтра, ок? И, под утро, явственно отдающее паническими нотками: Крис-хён Блядь, блядь, блядь, Хани, какой же херни я натворил вчера… Мы можем поговорить? Джисон нахмурился. Что могло скрываться под Феликсовым «обидел» и Крисовым «натворил херни», если, конечно, Крис говорил про то же самое, а не про что-нибудь еще, что он вытворил уже позже? Воображение рисовало какие-то уж совсем страшные картины, типа попытки убийства или… или он даже не знал, чего. Крис был онлайн (он вообще хоть когда-нибудь спал?), и Джисон, покорившись неизбежному, отослал ему вопросительный знак. Крис-хён Можно я зайду? Ты один?

Джисон Жду

Секунд через десять ручка двери дернулась, опустилась вниз — и открылась. Джисон мысленно выругался в сторону Чанбина, сумевшего додуматься, как вскрыть замок, но не додумавшегося его закрыть обратно. Впрочем, в текущей ситуации были свои плюсы: не пришлось вылезать из-под теплого одеяла. Вошедший Крис — в одних майке и трусах, Джисон уже привык к такому его виду за те дни, что тот ночевал здесь, — тут же попал под волну ледяного воздуха и, вздрогнув, мгновенно покрылся мурашками. Бросив на Джисона устрашающий взгляд, он рванулся закрывать окно, а потом юркнул под одеяло и мстительно прижался ледяными ступнями к лодыжкам Джисона. — You're fucking cunt, — мрачно отдергивая ноги, сообщил Джисон на понятном тому языке (в обоих смыслах). Крис рассмеялся и сразу замолк, посерьёзнев. — I don't know, что я должен делать. — С чем? С Феликсом? — подсказал Джисон. — Да если бы… Точнее, если бы только с Феликсом. — Крис перевернулся на живот и полез головой под подушку, словно страус, прячась от проблем. Джисон первый раз видел его в таком раздрае. Подвинувшись ближе, он потыкал его пальцем в бок и, дождавшись, когда Крис обречённо вылезет обратно, положил руку ему на грудь и улёгся лицом на бицепс. — Рассказывай, — приказал он. — Хёнджин отсосал мне, нас застал Феликс и рассказал про это Минхо. Джисон поперхнулся на вдохе, закашлялся изо всех сил, и хватая ртом воздух, приподнялся: — Что, блядь? — I know, yes? Натворил херни, годами теперь разгребать буду. Джисон подышал на счёт (снова; опять; пиздец; ну хоть отвлекся от своих переживаний, спасибо и на этом, хён), сам не зная, что его поразило сильнее. Что у его друзей отношения? Что именно у этих друзей отношения? Что расчётливый и сдержанный Крис не сдержался? Что он сам ревновал, но понятия не имел, кого из них всех к кому, словно его ебанутая психика решила разом считать всех друзей своею собственностью? — Так, — начал он по порядку, по методу незабвенного Гуниля. — Давай с самого начала. И подробнее. Тебе отсосал Хёнджин. Как это произошло вообще? — Тебе в подробностях, чтобы подрочить было на что? — задрал брови Крис, и в его голосе Джисон смутно различил злость. — Блядь, — Джисон опустился на подушку, подставил выпрямленную на локте руку под голову и уставился на Криса: — Хотел бы подрочить — подрочил бы на воспоминание о его прекрасной голой жопе, и, нет, ты же сам знаешь, о чем я. — Ты видел его задницу? — Крис бросил на него быстрый взгляд и получил кулаком в бицепс. — Oh, right… Мы просто шутили, знаешь, как тогда с тобой на лестнице, но на этот раз рядом не оказалось Чонина вовремя. Мы были в ванной комнате на первом, и в процессе зашёл Феликс. Хёнджин, знаешь, ещё сразу так выплюнул, как будто говно какое-то, отодвинулся и принялся перед ним извиняться, типа это на раз, это ничего не значит, а Феликс ему такой: «Кто сказал, что я недоволен тобой?», и в мою сторону зырк, и сразу глаза отводит. — Это он всегда так делает, — прокомментировал Джисон. — Да знаю, уж понял, — отмахнулся Крис. — И он мне такой: «Я не думал, что ты тоже из этих». Из каких, блядь, Феликс, are you fuckie servo, говорю я, и знаешь, что? «Кому нравится лицо», говорит он. Конечно, блядь, мне нравится лицо! — Тихо, — Джисон похлопал его по ладони, — тебя уже несёт, кажется. Он не ожидал, что внутри достаточно сдержанного Криса может гореть такой огонь. Хотя, наверное, стоило догадаться, после чайной-то ложечки. Стук в дверь отвлек их обоих. — Да? — недоуменно подал голос Джисон, гадая, кто бы из оставшихся дома мог вежливо стучаться (или, точнее, стучаться вообще). Чанбин, что ли? А Чанбин вообще оставался на ночь? Оказалось — Сынмин. — Хён? — он приоткрыл дверь, увидел Криса и тут же попятился назад. — Стой! — Джисон замахал руками. — Сынминни, иди к нам! Он задрал кусок одеяла сбоку, приглашая в тепло. Сынмин завис у двери — то ли заколебался, то ли просто удивился и не успел сообразить вовремя сбежать, и второе было гораздо, гораздо вероятнее. — Действительно, — невесело хмыкнул Крис, слез с кровати, пересёк комнату и подхватил недоумевающего Сынмина под руку. — Давай, малыш, если верить Хани, ты, кажется, хорош в разговорах. Не особо церемонясь и не обращая внимания на паникующее выражение лица, он запихнул Сынмина со своей стороны под одеяло под бок к Джисону — укоризненно посмотрев при этом на его голые ноги, — и сам улёгся следом. Сынмин оказался посередине, ерзающий в попытке устроиться хоть как-то поудобнее, съежившийся, напуганный и изо всех сил пытающийся этого не показывать. Джисон подполз к нему ближе, прижался ногами к ногам — вот его он почему-то был готов греть ценой собственного тепла, а Криса нет, — обхватил за талию и прижался подбородком к плечу. — Продолжай, — намекнул он Крису. Под его руками Сынмин был крайне напряжен, но Джисон надеялся, что это ненадолго, что тот скоро отвлечется на концерт имени горестного австралийского кенгуру и сумеет расслабиться. — Я тут каюсь. Каюсь и прошу совета, — пояснил Крис прицельно Сынмину и продолжил прерванную им ранее тираду: — И, в общем, пока я туплю с членом на полдень, Хёнджин сплевывает и уходит, Феликс уходит за ним, и я стою, как придурок. Возвращаюсь к камину, Хёнджина нигде нет, Феликс сидит в уголке. Я к нему, mate, говорю, так и так, так получилось, а он опять мимо меня смотрит и такой: «Я думал, мы понимаем друг друга». — О-о-о, — перебил его Сынмин, наполовину повернувшись к Джисону: — Ты бы видел выражение лица Минхо-хёна. Феликс же громко говорил, все услышали. Он меня, по-моему, просто забыл выпустить, так и потащил за собой. Подбегает к Феликсу, садится перед ним на корточки и спрашивает: «Он тебя обидел, солнышко?». Феликс кивает, а Минхо-хён после этого смотрит на Чан-хёна так, что лично я бы на его месте просто сбежал. — И, в общем, Минхо начинает на меня орать, — продолжил Крис, — мол, какого хера, он не знает, что случилось, но он мне доверял и все такое, а потом, знаешь, такую паузу медленную делает, оборачивается вокруг себя и медленно спрашивает, где Хёнджин. — Он так ругался, — дополнил Сынмин, держась уже куда непринужденнее, — и тебя вспомнил, Джисон-хён, и по Чан-хёну прошёлся. Я думал, что он драться полезет, но ошибся. Он покричал и всё-таки спросил, в чем дело. Феликс ему рассказал, Минхо-хён отвернулся и сам себе тихо: «Джинни-я, тебе не жить». — А дальше оказалось, что всё это слышал Бинни. Ну, Хани представляет, каким он может быть, а ты, Сынмо, сам всё слышал. — «Сынмо»? — удивился Джисон. — А, — Крис усмехнулся, — кто-то, кто был вчера не слишком трезв — by the way, how are you this morning? — просил себя так называть. Красиво, по-моему, похоже на «победу». Сынмин явственно смутился. — Спасибо, хён, — поблагодарил он. — Я не так много пил и сейчас в порядке. Ты вовремя меня остановил. Джисон вскинул брови и, пользуясь тем, что Сынмин на него не смотрит, одними губами шепнул Крису «спасибо» и от себя. Действительно же проконтролировал, как и обещал, несмотря на личные проблемы и ту ещё кей-драму в личной жизни. — Не по адресу, — покачал головой Крис и глазами указал ему на Джисона. — Хани еще в начале вечера просил обратить внимание, если он сам не сможет. Сынмин снова наполовину развернулся в его сторону, и Джисон спрятался от его взгляда, уткнувшись в его же плечо. — Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь, — пообещал Сынмин. — Но и тебе спасибо, хён. За то, что позвал, и за то, что беспокоишься. Джисон потерся лбом о его ледяной загривок, все ещё прячась. — Блин, почему ты такой холодный? — не выдержал он. Ступни под его ногами до сих пор напоминали ледышки. — Сосуды плохие, — пожал плечами Сынмин под внимательным взглядом Криса. — Да и из-за роста, говорят, что через несколько лет устаканится. Крис поцокал языком и придвинулся чуть ближе, тоже прижимаясь к ним обоим ногами. — Горячий австралийский парень, — насмешливо прокомментировал Джисон. От Криса — всего Криса — шло мягкое, ровное тепло, и он так здорово уравновешивал прохладу вновь напрягшегося Сынмина, что Джисон, в противовес ему, только расслабился сильнее и сонно, со вкусом зевнул. — Ye-e-e-eah, — не сдержавшись, ответил ему зевком Крис, и они втроём тихо рассмеялись. — Wait, на чем я остановился? А, мы с Минхо и Чанбином были, видимо, настолько громкими, что Феликс в какой-то момент заорал сам. Явно вспоминая, Крис прикрыл глаза и сжал челюсти. Ему помог Сынмин: — Хён, это было страшно. Знаешь, он просто кричал на одной протяжной ноте и замолчал только, когда Минхо-хён его обнял. Но сразу скинул его руки и сказал, что «уходит в зал для танцев, потому что вас всех слишком много», конец цитаты. Джисон раздраженно поморщился. — Блядь, он же мне писал, а я спал, — в очередном приступе самообвинения признался он. — Если бы я не спал… — То этого всего вообще бы не случилось, — перебил его Крис. Джисон ошеломленно вскинул на него глаза. — Ты охренел или да? — не выдержал он. — То есть в том, что ты не удержал член в штанах, виноват я, что ли? — Holy fuck, Хани, стой, — Крис вскинулся, выставил руки: — Я вообще не это имел в виду и не пытался тебя обвинять! Наоборот, не знаю, как это выразить, но при тебе всё идёт гораздо проще, легче! Но тебе тоже надо отдыхать, понимаешь? — Он прав, — Сынмин вывернулся из рук Джисона, улёгся на спину между ними и поймал его взгляд. — Тебя ж опять вчера крыло, что я, не понял, что ли? Если бы ты остался, не знаю, чем бы это всё закончилось. — Да чем-чем, пошел бы да и повесился в ванной, — пробормотал Джисон, отводя глаза. — Стой, подожди, то есть это настолько серьезно? — наклонившись к нему, Сынмин выглядел напуганным. — Я знаю, что у тебя депрессия, но суицидальные намерения? Хён, как часто ты об этом думаешь? Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки. Сынмин хотел как лучше, стоило повторять это себе как мантру… Крис протянул руку через Сынмина, поймал ладонь Джисона и сжал ее. — Хани, — позвал он. — Поговори с нами. Уставившись куда-то в одеяло, Джисон всё пытался найти слова, чтобы ответить, но не мог. Не любитель обсуждать собственные чувства — он и сформулировать их не мог-то, куда уж обсуждать, — он всю жизнь старался избегать подобных разговоров, но, к сожалению, не всегда мог этого сделать. Как, например, сейчас. Если бы Крис, нарвавшись на агрессию, отступил бы (пусть и ненадолго), то, как подозревал Джисон, Сынмин, впав в режим медика, просто так не сдался — как не сдавался всё это время, планомерно додавливая звонками. — Хён, — не дождавшись ответа на вопрос Криса, Сынмин, иллюстрируя мысли Джисона, взял дело в свои руки. В буквальном смысле, поскольку его ладонь скользнула поверх Крисовой и переплелась с ними пальцами. — Как часто у тебя были подобные мысли за последнюю неделю? — Каждый день по нескольку раз, — признался Джисон, все ещё глядя в одеяло, и стиснул зубы. Почему он не мог просто промолчать? Устав ждать реакции, от него бы быстро отстали, но почему-то он не мог солгать или проигнорировать Сынмина. Не тогда, когда Сынмин смотрел на него так взволнованно и встревоженно. Отказать ему казалось подлостью куда более сильной, чем пнуть щенка. Или точно такой же, если вспомнить, как Сынмин изображал собаку. — Ещё не устал от этих мыслей? — спросил Крис. И уточнил: — Хани, ты же понимаешь, что это нездорово и что тебе нужна помощь специалиста? — Со мной все в порядке! — возмущенно вскинулся Джисон, сразу растеряв всё смущение, и вырвал руку. — Мне не нужен никакой мозгоправ! — Хани… — Да что Хани? — окрысился он. — У меня все нормально! Сынмин послал предупреждающий взгляд Крису. — Хватит, — сказал он жестко. Удивительно, но его послушался не только Джисон. Крис, которого в своей голове Джисон воспринимал таким лидером-лидером, доминирующей личностью, тоже заткнулся. То ли признал правоту, то ли действительно подчинился команде. Интересно. Они помолчали, ожидая, пока Сынмин подберет слова. — Я не знаю, — медленно начал тот, — что происходит в твоей голове, хён, что заставляет тебя думать такие мысли, но хочу, чтобы ты знал одно. Если я могу что-то для тебя сделать — неважно, что именно, что угодно, — тебе нужно только сказать об этом. Ты можешь поговорить со мной о чем угодно, в любой момент. Может быть, я не профессионал, у меня не так много жизненного опыта, но… — Замолчав, он потер колено сквозь одеяло, поковырял шов и вскинул глаза обратно на Джисона: — Но я всегда на твоей стороне. Просто чтобы ты знал. Джисон нервно сглотнул. — Я не… — его голос сорвался, он кашлянул и попробовал еще раз: — Я не хочу обременять вас… — Чем, хён? — усмехнулся Сынмин. — Посмотри на нас двоих: разве похоже, что ты чем-то нас обременяешь? — Нет, но… — попытался возразить Джисон, собираясь сказать, что поэтому и молчит — чтобы не обременять, но Крис не дал ему договорить. — Мы оба здесь ради тебя, — бесцеремонно указал он. — И не только мы двое, насколько я понимаю. Уйдешь ты — и всё развалится, I swear, пропадет то, что нас держит вместе, как, собственно, вчера и случилось. — Кстати про вчера, — срочно попытался сменить тему покрасневший Джисон. — На чем вы там с Хенджином закончили? Крис укоризненно взглянул на него. — Имей в виду, что мы не договорили, но, так и быть, договорим позже. Феликс ушел в зал, мы посидели ещё немного, но уже без удовольствия, обменялись подарками и быстро разошлись и разъехались. — То есть по факту уехали только Минхо-хён, Хёнджин-хён и Феликс-хён, — дополнил Сынмин. — Остальные остались. — Вам хоть хватило места? — встревожился Джисон, вспоминая свои вчерашние наивные планы, заключавшиеся в желании забрать к себе на ночь Чонина, чтобы уберечь того от возможного совершения ошибок. — Да, с запасом, — махнул рукой Крис. — Ещё и у камина могли бы кого-нибудь положить, но некого. — Сказал человек, который спал в одной комнате с Чанбином, — пробормотал Сынмин куда-то в сторону. — И, возможно, в одной кровати, но тут я уже не уверен. — Я с ним ещё и живу последние несколько лет, — с удовольствием напомнил Крис. — Зачем мне перекладываться куда-то? Если бы кому-то другому не хватало места, тогда да, но ты спал в соседней комнате один, без проблем, а Инни ночевал у себя. — Как там Инни, кстати, вчера, не слишком много пил? — спохватился Джисон. — Инни, по-моему, вообще отдохнуть не дали, какое там напиться, — покачал головой Сынмин. — Он все время пытался всех успокоить, настроить на мирный лад — не язвил, не подшучивал ни над кем, представляешь? — Все равно, правда, не помогло, — со вздохом заметил Крис. — Надо хоть извиниться перед ним будет, что ли… — Но ты так и не ответил, — вернулся к той же теме Джисон. — Что между вами с Хёнджином? — Ещё бы я сам знал, — Крис пожал плечами. — Как Феликс зашёл, так мы больше ни слова друг другу не сказали. Не то чтобы он на меня смотрел вообще хоть раз после этого. — А ты сам что думаешь? — Джисон с любопытством наклонил голову. — Хани, ты меня так допрашиваешь, как будто речь идёт о чем-то серьезном, — хмыкнул Крис. — А что, нет? — подал голос Сынмин. Последнюю минуту он сидел молча и просто переводил взгляд с Криса на Джисона и обратно. После этого вопроса Джисон окончательно утвердился в подозрении, что Ким Сынмин был девственником. Только девственник мог задавать такие дурацкие вопросы. — No way. — Крис покачал головой. — Как может быть чем-то серьезным половина минета в пьяном виде на вечеринке, когда вам помешали друзья и вы оба совершенно точно не настроены продолжать? — Не настроены? Почему? — Казалось, Сынмин задался целью разобраться в происходящем досконально. — Отношения с айдолами — это отвратительная идея, — принялся объяснять Крис. — Ты знаешь, сколько раз в этом году я виделся с Минхо? Четыре, считая вчерашний. Он все время занят. Джисон задумался. Он Минхо видел…тоже четыре. И что-то неощутимое ему подсказывало, что за оставшуюся до конца года неделю это число увеличится. Тем более что, если бы он не заболел, то побил бы рекорд Криса, потому что Минхо приезжал в лавку, пока его не было. О чем это могло говорить, учитывая, что в первую же встречу они потрахались? — Вдобавок у айдолов есть запрет на публичные отношения. За нарушение контракта, в зависимости от его тяжести, может последовать все что угодно, включая, собственно, разрыв контракта. А остаться без помощи звукозаписывающей компании, тем более такого уровня, как у Хёнджина и Минхо, значит буквально остаться ни с чем. Они попадут в черный список, их не возьмет под крыло ни одна более-менее сносная студия. — Я передумал становиться айдолом… — задумчиво протянул Сынмин. Зевнув, Джисон подвинулся ему под бок и глянул на Криса. — А открыть свою студию? — спросил он. Скорчив рожу «я точно знаю, да?», Крис пояснил: — Ну, они определенно не справятся в одиночку. Ни у кого из них нет ни времени, ни возможности, ни понимания, что для этого требуется. В принципе, когда начинали мы с Бинни, мы тоже ничего не понимали, но он хотя бы не занимался всем сам. — А у вас свой лейбл, что ли? — с интересом уточнил Джисон. — А как ты себе ещё это представлял? — воззрился на него Крис. — Ты видишь нас где-то в мировых топах? Конечно, свой лейбл, и если я скажу, что это жуткий геморрой в моей заднице — я не передам и половины. — А если они перейдут куда-то в небольшую компании? Типа твоей? — То меня мгновенно сожрут, учитывая, что уйти они могут только со скандалом и разрывом контракта, — пояснил Крис. — Жаль, но я тоже не вытяну, по крайней мере, сейчас. Лет через пять, может, если всё хорошо пойдет, но не раньше. Громко зевнув, Сынмин торопливо прикрыл рот ладонью, посмотрел на выражение лица Криса, попытавшегося незаметно сцедить зевок в кулак, и зафыркал. А уж когда тем же самым ответил и Джисон, они засмеялись все втроём. — Ладно, — все ещё не прекращая улыбаться, подвёл итоги Джисон. — Кто куда, а я досыпать. На миг он подумал о том, чтобы предложить им остаться здесь, но попросту не смог пересилить себя, потому что даже после тех откровений, что у них сегодня были, открыть рот и сказать: «Пожалуйста, не оставляйте меня одного, я опять буду загоняться, мне нужно человеческое тепло, ваше тепло», было за гранью его возможностей. Впрочем, как оказалось, Криса даже не надо было просить. — Gotcha, — усмехнулся тот, завозился, сползая пониже, и распахнул объятия, предлагая все ещё сидящему Сынмину устроиться поудобнее. — Тебе надо куда-то? Если нет, то давай, ложись. Джисон с любопытством прищурился, изучая выражение лица Сынмина. Честно говоря, он абсолютно не ожидал полноценного взаимодействия между этими двумя — они казались ему совсем разными. Однако, хоть Сынмин и нервничал в первое время, оказавшись между ними в кровати, сейчас он уже явно расслабился, пригрелся и вроде бы даже не рвался сбежать. Сынмин поколебался ещё пару секунд, но в конце концов сдался и сполз набок, устроился головой на подушке — и мгновенно попал в ловушку из двойных объятий. Джисон действовал как-то рефлекторно, учитывая, что делал уже это совсем недавно, да и в целом прикасался к Сынмину (да и к Крису) не в первый раз. Но текущее положение всё-таки оказалось для него чем-то новым, потому что те немногие разы, когда он спал в одной постели с более чем одним человеком, обычно бывали в не особо трезвом виде и после (или во время) студенческих попоек. Но здесь, когда навстречу его руке скользнула другая, сжалась на талии Сынмина, когда к их снова сплетённым ногам присоединилась пара чужих — он глубоко вздохнул. Почему это ощущалось так уютно? Так безопасно? Одновременно по-разному, но одинаково надёжно? Сынмин чуть поерзал, укладывая ладонь под щёку, пробормотал что-то неясное в духе «приятных снов», и мгновенно засопел, Джисон даже позавидовал его умению расслабляться. Но, вслушиваясь в его — их — равномерное дыхание, сам не заметил, как погрузился в спокойный, целительный сон.