Я не могу себе этого позволить

Они трое проспали несколько часов — и, между прочим, он никогда ранее не видел Криса настолько отдохнувшим, — пока их не разбудил своим привычным методом Чонин. Почувствовав, как сверху навалилось чье-то тело, Джисон завозился, открыл уже было рот, чтобы возмутиться, но в этот момент тяжесть исчезла, а Сынмин, все ещё с полузакрытыми глазами, вжался в него, отодвигаясь от Криса подальше. Раздался возмущенный вскрик. Джисон недоумевающе приподнялся и уставился на открывшуюся ему картину. Видимо, уснувший слишком глубоко Крис не понял, что происходит, проспал и стук в дверь, и удивленный возглас Чонина, и включился только тогда, когда тот повалился на них сверху. И, наверное, включился не весь, а только тревожной частью своего мозга. Иначе как было объяснить то, что сейчас, отбросив одеяло в сторону, он полусидел, подмяв под себя Чонина, уложив того на живот и заведя руку ему за спину, а пальцами второй руки сжимал его шею? Одно очень долгое мгновение Джисон рассматривал их обоих, но затем Чонин сдавленно заскулил, и, не задумываясь, Джисон, все еще наполовину обездвиженный Сынмином, сделал единственное, что мог — вытянул свободную ногу и со всей дури пнул Криса в плечо, сталкивая того с кровати. Выбрался из-под Сынмина, перелез через него и потянул на себя Чонина: — Инни, ты как? Крис недоуменно моргал, сидя на полу. Скользнув пальцами по шее Чонина, Джисон нахмурился: только новых синяков ему ещё и не хватало. И, учитывая подозрительную тишину и нешуточный испуг в его глазах, то не Чанбина ему надо было предупреждать вести себя аккуратнее, ой не Чанбина. Чонин молчал в его руках, даже не расслабленный, а обессиленный, податливый каждому нажиму, словно кукла, и Джисон потянул его в объятия, не обращая внимания на остальных — ни на встревоженного Сынмина, ни на медленно меняющегося в лице Криса. Он искренне считал, что Чонин достаточно хорошо себя чувствует здесь, что его уже не беспокоит то, что было раньше дома, да и, если честно, Джисон забыл об этом, как только с лица Чонина принялись сходить синяки. И в этом была его ошибка. Если задуматься, кто просто так забудет множество неизвестно сколько длившихся унижений? Месяцы, возможно, годы, Джисон понятия не имел, он не спрашивал. Он вообще никогда не спрашивал, хотя должен был, чтобы не облажаться так, как облажался сейчас. В последнее время он начинал обращать внимание, что мало думает, мало анализирует происходящее вокруг, забывает какие-то мелочи — может быть, действительно из-за депрессии? Может быть, ему действительно уже нужна была помощь специалиста? Сейчас он забыл про прошлое Чонина, а про что он забудет потом? Про особенности Феликса? Про поиск новой работы? Свое имя? На мгновение ему стало страшно, но Чонин шевельнулся в его руках, и Джисон тут же вернулся в реальный мир. Он погладил Чонина по волосам, ощущая странную, незнакомую ранее нежность: — Как ты себя чувствуешь, эги? Чонин не ответил, но коротко вздохнул и, сгорбившись, уткнулся носом ему в плечо. Снова затих, словно его здесь и не было; Джисон нахмурился, не понимая, что ещё должен сделать, почему Чонин в таком состоянии и в каком это «таком». Его спас Сынмин. Привстав он потянул их обоих на себя, помогая усесться на кровати, а не стоять на ней на коленях; и обхватил Чонина за плечи со спины. — Слушай мой голос, — размеренно заговорил он. — Ты в безопасности, тебя никто не тронет. Здесь только я, Джисон-хён и Чан-хён. Твоего брата здесь нет и никогда не будет, никто из нас не подпустит его к тебе даже за километр. Джисон ошеломленно смотрел на его шевелящиеся губы, с какого-то мгновения перестав вслушиваться в слова. Когда эти двое стали так близки, что Чонин поделился с ним своей ситуацией? С другой стороны, Джисон никогда не задумывался, было ли сложно Чонину этим делиться. Чанбину тот выпалил всё сразу, с первых же минут знакомства, и без проблем потом отвечал на вопросы, так что, может, дело-то заключалось именно в этом? Бросив быстрый взгляд на Криса, все ещё сидящего на полу, Джисон по его паническому выражению лица убедился — да, тот тоже в курсе. В курсе и с ужасом пытается осмыслить происходящее. Глубоко и со свистом вдохнув — так, как будто не дышал всё это время, Чонин издал какой-то невнятный звук, больше всего напоминавший котеночий писк, и вцепился руками в первое, что попалось под руку. Сынмин, чье колено вместе с рукой Джисона попало под атаку, сморщился от боли, но интонаций не поменял, продолжив монолог, словно успокаивая дикое животное. И тогда, когда Чонин наконец сознательно среагировал на слова Сынмина, подняв голову и уставившись на него абсолютно сухими глазами, Джисон шевельнул ладонью, привлекая взгляд Криса, и кивком указал ему то ли на Чонина, то ли на постель рядом с собой — все вместе. Крис мгновенно очутился рядом, словно телепортировавшись — ни одна пружина матраса не дрогнула под ними, — и за плечи развернул Чонина к себе. Рука Сынмина упала на одеяло. Выпустив чужую талию, Джисон выжидательно уставился на них обоих: от того, что сейчас собирался сказать Крис, зависело достаточно многое. Как минимум, самочувствие Чонина. Как максимум — их дальнейшее взаимодействие в качестве группы. Раз уж его назвали тем, кто эту группу объединял, то Джисон с лёгкостью мог бы стать тем, кто эту группу разрушит. По крайней мере, в случае неосторожного выбора слов он искренне, от всей души, собирался втащить Крису, даже понимая всю самоубийственность этого мероприятия и представляя все возможные последствия. Но за Чонина — он хотел. Смешно и грустно по контрасту было понимать, что при первой их встрече с Чонином он попросту струсил — или, в отличие от текущей ситуации, был недостаточно мотивирован лезть против толпы, понимая, что проиграет. Конечно, Крис уделал бы его с лёгкостью, как дитя, Джисон был достаточно умён, чтобы уже это осознать, но если бы Джисон, при всей своей любви к Крису, не попытался бы, он бы себя потом не простил. В любом случае, он напряженно смотрел ему в лицо и ждал, все ещё чувствуя на левой руке хватку Чонина. — Инни-я, — Крис сглотнул. Из-за волнения в его речи явственно прорезался австралийский акцент, и даже Джисон, неплохо знавший английский, практически перестал его понимать. — Инни-я, я так… I'm so sorry, I shouldn't have reactie like… overly and aggressively, by da way… Сынмин не менее агрессивно, чем сам Крис действовал раньше, пнул его в колено. — Говори по-корейски, — прошипел он. — Ты думаешь, он тебя понимает? — I'm… — Крис запнулся, потёр ногу и резко переключился на человеческую речь, хотя акцент его так никуда и не исчез. — Я среагировал слишком резко, я так виноват, я не должен был, черт… Инни, пожалуйста… Чонин моргнул. Он выглядел бы практически равнодушным, если бы не начавшая бить его мелкая дрожь. Но с его приоткрытых губ не сорвалось ни слова. — Если хочешь, ударь меня, — взмолился Крис. — Я не знаю, что должен сделать, но я готов на что угодно… Блядь, хочешь я встану на колени? Джисон смотрел, как он унижается, и на душе у него было горько из-за терзавших его противоречий. С одной стороны, да, его ещё не отпустила злость, с другой — разве заслуживал Крис подобного? Почему все вообще должно было быть так сложно? Крис зашевелился, попытался сползти с кровати на пол, но Чонин, очнувшись, выпустил Джисона и потянулся следом, останавливая одним лёгким прикосновением. — Стой, — попросил он. — Хватит. Затормозив, Крис с надеждой уставился ему в лицо, словно пёс, ждущий команды. Джисон поймал взгляд Чонина — задумчивый, ровный; в его глаза вернулась жизнь, однако прощения в них всё-таки не было. Блядь, ну почему все уже было так сложно, а? — Инни, — предостерегающе позвал он, чувствуя, как на лице всё-таки проступает тщательно скрываемое беспокойство. Почему он вообще вступался за Криса? Чонин явственно заколебался. Повисла тишина; спустя несколько секунд из коридора донеслись медленно приближающиеся глухие шаги. Если бы про Джисона снимали ужастик, это оказался бы серийный убийца или зомби, загнавший их в ловушку и собравшийся убить всех скопом. В дверь резко, с силой постучали. Но Джисон существовал не в ужастике — по крайней мере, он изо всех сил пытался в это верить, — поэтому он практически силой заставил себя открыть рот. — Входите! — крикнул он, чувствуя, что повезло: ещё пару звуков — и у него сорвался бы голос. — Доброе утро, Джи… — Чанбин замолк на мгновение. — Доброе утро всем. Ему никто не ответил. Джисон ненадолго посмотрел в сторону. Его начинало подташнивать — беспричинно, сугубо на нервной почве. И хотелось, конечно, верить, что Чанбин во всем разберётся и сделает все только лучше, но Джисон достаточно хорошо его знал, чтобы с большой вероятностью предполагать обратное. Взгляд Чанбина скользнул по растиравшему шею Чонину, по начавшим проступать под его пальцами синякам, и Джисон, глядя на его медленно начинающее суроветь лицо, резко осознал, что время раздумий кончилось. Настала пора действовать. Хлопнув Сынмина по колену, он указал ему глазами на Чонина и намекающе сдвинул брови; не дожидаясь реакции, он сорвался с кровати, подхватил Чанбина под локоть и потащил (попытался потащить) за дверь. — Нам надо срочно поговорить, — безапелляционно заявил он, и только тогда Чанбин поддался. — Что происходит, Джи? — спросил он, как только эта самая дверь за ними захлопнулась, отрезав их от чужих ушей. — Что с Инни? М-да, подумал Джисон. Мальчишка вил из них веревки. Из всех них без исключения. Ну, ладно, может, только из них четверых — но он был уверен, что это ненадолго, и даже думал, что не станет ревновать Минхо за непрошенную слабость в будущем, когда те познакомятся чуть ближе. — Во-первых, выдохни, — попросил он, кладя руку Чанбину на плечо. — Пойдем вниз. — Что ты от меня скрываешь? — тот упрямо сложил руки на груди и остался стоять неподвижно. — Во-вторых, я не хочу, чтобы ты сейчас ворвался обратно в комнату, не дав им разобраться самим, — договорил Джисон, — поэтому пошли. Ну же, Бин-а! Сжав руку, он потянул Чанбина к лестнице, и, помедлив секунду, тот всё-таки сдался. Спускаясь за ним по ступенькам, Джисон размышлял о том, что как интересно устроен человек — каждый отдельный индивидуум видит себя центром вселенной, и переступить через это ощущение часто значит переступить через себя самого, признать собственную неважность, фактически нанести удар по своей собственной самооценке. Вероятно, об их психическом состоянии многое говорило то, что Джисон с лёгкостью оставил контроль за происходящим в комнате на Сынмина, а Чанбин, наоборот, до сих пор рвался вернуться и проследить за всем лично. — Давно Крису снятся кошмары? — поинтересовался Джисон устраиваясь на диване напротив холодного камина. Чанбин перевел взгляд с лестницы на него, уставился в лицо, словно пытался проковырять дырку. — Несколько лет, — в конце концов ответил он. — Ты хочешь сказать… Нет, Джисон его обожал, честное слово. Его и его мозги. — Да, — кивнул он. — Чонин попался под руку, Крис не проснулся до конца и попытался его скрутить. Все хорошо, Чонин в порядке, хотя и очень напуган. Крис как раз пытался извиниться. — Ты уверен, что стоило оставлять их? — Там Сынмин. — Джисон покачал головой. — Он справится. — Продавит Чана? — недоверчиво сдвинул брови Чанбин. — Не верю. — Зря, — усмехнулся Джисон, вспоминая раннее утро. — Пару раз уже продавил. После второго Крис даже принялся говорить сугубо на корейском, без своих любимых словечек. Чанбин уважительно покивал. — Тем более, что он сейчас наверняка на что угодно готов, хоть жопу подставить, чтобы извиниться, — задумчиво добавил он, словно убеждая сам себя. — Эй, какую жопу! — возмутился Джисон. — Чонину восемнадцать! — Я теоретически, просто в качестве примера, — отмахнулся Чанбин. — Ты считаешь, они справятся сами? — Дай им шанс, Бин-а, — попросил Джисон, снова трогая его за плечо. — Дай ему шанс. Я знаю, что ты заботишься о хёне, но нужно позволять ему исправлять свои ошибки самому, учитывая, что он и так вчера накосячил. — Ой, блядь, не напоминай, — мгновенно скривился Чанбин. — В жизни же нормально всё было, а тут хуем поманили и побежал! — Какой ты добрый, — Джисон усмехнулся. — Но в чем-то я его понимаю, если честно. — Да я в чём-то тоже, но… — Чанбин вскинул голову: по лестнице к ним спускался Крис, и тема с привлекательностью Хёнджина (или не только Хёнджина) так и осталась не раскрытой. — Чан-хён? Вы разобрались? — Скорее да, чем нет. — Крис, практически не опираясь о спинку дивана, напоказ перепрыгнул через него и устроился, улёгся головой Джисону на колени, а ноги подсунул под Чанбиновы бедра. Выделывается — значит, доволен, решил Джисон. И оказался прав. — Инни сказал, что прощает меня. И попросил позаниматься с ним, чтобы он знал, как сопротивляться, если вдруг подобное повторится. Джисон подозревал, что в реальной ситуации толку от этих занятий будет примерно ноль, потому что если уж он и знал что-то о Чонине, неизвестное другим, так это то, что при малейшей угрозе повторения того, что он уже пережил, Чонин деревенеет и впадает в панику. Какое там «сопротивляться»? Если двигаться начнет — уже за счастье будет. — Но ты же ему сказал, что не повторится? — поинтересовался Чанбин. В его голосе еле слышны были угрожающие нотки, но Джисон всё-таки думал, что они ему не почудились. — Раз сто, — вздохнул Крис. — Ещё бы я сам в это верил, конечно… Придется быть аккуратнее и в будущем запирать за собой дверь, каждый раз перед сном. И я прошу вас обоих, — он потер лицо, — обратить на это особое внимание. Если уж я забуду, то хоть вы запомните. Всё равно я в последнее время только с кем-то из вас и сплю. Переглянувшись с ухмыляющимся Чанбином, Джисон еле сдержал смешок. Да, разумеется, Крис имел в виду нечто абсолютно невинное, но прозвучало-то как… Особенно учитывая его (на самом деле их) вид. Видимо, своим сообщением Джисон выдернул с утра Криса из постели, и тот пришел в чем был — в трусах и майке, и не сказать, что ему не шло. Тонкие лямки ложились на рельефные мышцы, ткань обрисовывала пресс, а обтягивающие боксеры в принципе своем скрывали минимум. Да и в целом фигура впечатляла, да. Конечно, уступая Чанбиновой, но… Джисон глянул на того, сравнивая, но снова столкнулся с его насмешливым взглядом и покраснел: Чанбин прекрасно расшифровал все его задумчиво-восхищенные гримасы. Пытаясь не оставаться в долгу, Джисон обвел взглядом силуэт Чанбина-хёна, мысленно огладил бицепсы, вспомнил ощущение крепкого живота под руками, сильных ног и… Чанбин вскочил. — Пойду, проверю, как там Сынмин с Чонином, — бросил он и заторопился на второй этаж. Джисону показалось, или тот покраснел? — Что это с ним? — Крис проводил его недоумевающим взглядом. Кажется, Джисон знал ответ на этот вопрос, и он был короток и прост. Недотрах. Его словно магнитом потянуло следом, наверх, и только огромным усилием воли он заставил себя расслабиться, отвести взгляд от лестницы и ответить: — Перенервничал, пока здесь сидел, видимо. Плохая идея, повторил он себе. Душа утверждала обратное, но рассудок с ней не соглашался, запрещал, приводил аргументы — и рассудок в Джисоне изначально был сильнее чувств. — Кстати, Хани, — отвлекся Крис и с улыбкой глянул на него. — А? — после небольшой заминки включился Джисон. — Подарки, — напомнил Крис, указывая на ёлку. Бесцеремонно столкнув его голову со своих колен, Джисон с нетерпением рванулся разбирать целый столб коробок.