Я не могу себе этого позволить

Когда в очередное утро дверь палаты распахнулась, Джисон ожидал увидеть снова Чанбина, Минхо или, на крайний случай, кого-то из персонала, но никак не Джиёна. Он приподнялся в кровати, их глаза встретились… Подпрыгнув на месте, Джиён заорал громогласное: «Джисон-а!» и бросился к кровати. На миг Джисон даже испугался, что тот сейчас прыгнет сверху и доломает ему все то, что до сих пор каким-то чудом осталось несломанным до сих пор, но ошибся: внутренний медик в Джиёне за прошедшие годы никуда не делся, и тот, затормозив в последнюю секунду, аккуратно и нежно обхватил его руками и смачно чмокнул прямо в лоб. Картинно подвывая от отвращения и отталкивая его единственной рабочей рукой, Джисон почти пропустил было, что тот вообще-то пришёл не в одиночку — что, в принципе, учитывая расположение клиники, было более чем предсказуемо, — и заметил Гуниля только после громкого, типично гунилевского захлёбывающегося смеха. — Гуниль-хён! — воскликнул он, упёрся ладонью в лицо Джиёну и попытался его отодвинуть в сторону. — Хён, спаси меня! — Воспринимай это в качестве наказания, — сложив руки на груди и пытаясь выглядеть сурово, покачал головой тот. Но надолго его не хватило: Джиён снова потянулся с вытянутыми напоказ губами ко лбу Джисона в поцелуе, и Гуниль тут же засмеялся снова. Когда Джиён наконец отлип от него, устроился рядом, сложив руки, а Гуниль присел с другой стороны кровати, Джисон уставился на них обоих, отмечая произошедшие изменения. Ну стрижки, цвет волос — да, само собой. Джиён отказался от привычных алых вызывающих прядей в черных волосах в пользу обманчиво-невинного русого. Гуниль — на нем года сказались заметнее всего — подстригся иначе, чуть осветлился до оттенка темного шоколада, и ему очень шло. Сам Джисон, к слову, тоже сейчас был скорее русым, чем блондином. Мода, что ли, какая-то? Или это Джуён его примеру последовал? Технически-то это Джисон тут являлся айдолом, задающим моду — о чем он, кстати, опять забыл. Ну не чувствовал себя он кумиром миллионов, не чувствовал — и всё тут. Ещё одно изменение, малозаметное, не сразу бросилось ему в глаза, но, раз увидев, он неожиданно для себя самого не мог перестать бесцеремонно разглядывать их руки. — Вас можно поздравить? — улыбаясь, поинтересовался он. — С чем?.. А, ну да, — хмыкнул Джуён и выставил руку перед собой напоказ, словно девчонка, любуясь тонким золотым ободком, усыпанным сверкающей алмазной пылью. — Два с половиной года уже прошло, я привык. Прикинь, мы в Вегасе расписались, пьяные, всё по классике! — Что, нажрались и не удержались? — удивился Джисон и покосился на Гуниля. Джуён радостно закивал; Гуниль тонко и очень подозрительно улыбнулся. Очень подозрительно, если знать этого человека так, как знал его Джисон. — Не верю! — Правильно не веришь, — усмехнулся тот. — Там надо заявление заранее в мэрии регистрировать, оплачивать пошлину сразу и потом отдельно ещё и за саму церемонию и услугу росписи платить. Часа три мороки, в общем, не для пьяных импульсивных решений. — Ёбо! — возмутился Джуён, перегнулся через Джисона и с размаху хлопнул мужа по плечу. — Я думал, это я тебе предложил расписаться! — Ты очень облегчил мне задачу, — прищурился Гуниль. — Оформить я все оформил, но понятия не имел, как предложить. — И ты всё это время тянул и не рассказывал мне? Вот так и доверяй человеку, женись на нём! Джисон-а, забери меня у него, он меня обижает! — Я, пожалуй, пас, — хмыкнул Джисон, с иронией вспоминая про Минхо. Если уж тот объятия с Чанбином не оценил бы — настолько ревнивый, что ли? Нет, Джисон принципиально теперь должен был обнять Чанбина у него на глазах, просто чтобы проверить реакцию, вдруг тот оказался бы долбанутым на всю голову абьюзером; — оценил бы тогда Минхо вот такие шутки про Джиёна? Что-то подсказывало Джисону, что нет. Он посмотрел на картинно расстроенное лицо Джиёна и добавил: — Но я могу передать твою просьбу, скажем, Крису. Джиён подавился очередным вдохом и закашлялся, тут же пряча лицо в ладонях. Лицо Гуниля превратилось в безэмоциональную, каменную маску — и именно это и напрягло Джисона больше всего. — Что не так? — подозрительно уточнил он. Почему все вокруг вели себя так, словно знали что-то о нем такое, что кардинально меняло восприятие происходящего с их точки зрения, но даже не пытались рассказать это Джисону? — Всё так, Джисон-а, всё так, — вскинул руки Джиён, защищаясь и пытаясь не хихикать. Джисону показалось, что немного издевательски, и он ожидаемо начал снова злиться. — Почему мне все врут? — раздраженно спросил он и повысил голос: — Блядь, какого хера никто мне ничего не рассказывает? Вы представляете, как меня это заебало? Сначала Чанбин, потом Минхо, а теперь, блядь, и вы! Неловко выдернув из-под спины подушку, он замахнулся ею в сторону Джиёна, и тот со вскриком спрыгнул с кровати и отбежал в сторону, и там, в дальнем углу, залился смехом. — Ты уже встретился с Минхо? — улыбнулся Джисону Гуниль. — Как тебе? — Да я ж с ним познакомился ещё до того момента, с которого ни хрена не помню, — удивился Джисон. — Или ты не про то? — Я про то, какие вас отношения с ним связывают, — тот поиграл бровями. — И переспал впервые я с ним тоже ещё тогда, — проворчал Джисон, предусмотрительно умолчав о том, что это произошло прямо в первые пятнадцать минут знакомства. Что Джиён, что Гуниль бы не оценили, он был уверен. — Серьезно? — поразился присевший на любимое кресло Чанбина для сна почему-то выглядящий недовольным Джиён. — У тебя там вроде бы проблемы с Чанбином были?.. Я думал, ты переживать будешь очень долго и вообще не захочешь никаких отношений ещё неизвестно сколько. — Ну так отношений я и не хотел, — фыркнул Джисон. — Нас с Ликсом похитили после того, как я отказал Минхо и собирался отказать и самому Ликсу. С сексом он… они оба помогли мне справиться, но с отношениями у меня так-то и после Чонсу ещё были проблемы, если ты не помнишь. — Да ты гигант, — хмыкнул Джиён. — Прям Пён Кан Се. — Ага, только по мужикам, а не по женщинам, и меня ещё не казнили, — вздохнул Джисон, хорошо учивший историю языка в свое время. — Надеюсь, и не казнят, особенно если ты не станешь хулить чужих богов и сжигать идолов, — пробормотал Гуниль себе под нос, явно уже думая о чем-то своем. — И я совсем не понимаю, — продолжил жаловаться Джисон, зацепившись за больную тему, — почему я всё-таки согласился с ним встречаться. То есть нет, конечно, — он хохотнул, — я красавец и передо мной невозможно устоять, и он меня всё-таки уговорил, но блядь, какого хера? — Достань и посмотри, — смешливо фыркнул Джиён, проигнорировав основной вопрос. Счёл риторическим, что ли?.. Не удержавшись, Джисон все-таки запустил в него подушкой. — Ты сам с катетером попробуй подрочить, — выкрикнул он. — Скотина, блин! — Сам такой! — все ещё хихикая себе под нос, Джиён бросил подушку Гунилю и тот протянул ее обратно Джисону. — Что, не говорят, когда снимут? — Да всё обещают, но никак. — Джисон поморщился. — Пиздец мешает уже, и физиотерапевт ругается, и вставать неудобно, и ходить пытаться. — А ты уже встаёшь, что ли?.. — С чужой поддержкой, и стою пока секунд десять с костылем, дальше сил не хватает, нога подламывается. — А сколько ты лежал? — наморщил лоб Джиён. — Недели две? — Ну, вставать начал спустя месяц, как мне сказали, — напряг память Джисон. — Но там кома же ещё была. — Ладно, — мотнул головой тот. — Надо будет Сынмина твоего спросить, что я до тебя-то докапываюсь вообще? Он у вас самый адекватный, точно будет знать, в чем дело и какие сроки восстановления. — Ага, я бы тоже хотел его об этом спросить, — с иронией пробормотал Джисон, пропуская мимо ушей большую часть сказанного. Джиён открыл было рот, но Гуниль повернулся к его сторону, и тот резко замолк. Джисон фыркнул: — Лично. Ладно, плевать, Гуниль-хён, вы со мной погуляете? Видеть уже эту палату не могу. — Без проблем, Джисон-и, — улыбнулся тот и поднялся с кровати. — Коляску, да? Сейчас схожу и попрошу на посту. — И сопровождающего, — вздохнул Джисон и пояснил в ответ на недоумевающий взгляд: — Травма головы, пока перестраховываются, я несколько раз сознание терял при особо резких движениях. Его самого раздражало это непрошенное сопровождение, но Ёнмин-сси, доходчиво и на конкретных примерах с указанием конкретных последствий, наступивших в каждом конкретном случае, показал ему, что это даже не обсуждается, что это вопрос здоровья Джисона и не в его интересах сопротивляться. — Принято, — кивнул Гуниль, выходя в коридор и закрывая за собой дверь. Джиён тут же пересел обратно на кровать, наклонился ближе и сгреб ладонь Джисона: — Ну, рассказывай! — Что именно? — не понял Джисон. — Как ты вообще? Кого ты уже видел? Что они тебе вообще рассказать успели? Слушай, я тебя месяца четыре из-за вашего тура не видел, соскучился — жесть! — Джиён всплеснул руками. — А тут ты приезжаешь — и такое! Я даже не знаю, как ты тут вообще, что у тебя старого, что нового, как тебе тут, что ты помнишь, что нет, и у Минхо я спрашивать не хочу, я хочу от тебя это услышать всё! — А у Чанбина? Джиён скривился так, как будто съел что-то очень кислое. — У нас с ним не самые хорошие отношения… — помявшись, сообщил он. — Ещё с тех пор, что ты помнишь. — В смысле, то есть вы его до сих пор буллите за то, что мы тогда потрахались не особо хорошо? — охренел Джисон. У него даже глаз задёргался, стоило ему представить, что все эти годы его лучшие друзья ссорились из-за того, про что он уже давно и не думал (ладно, думал, но не как о травме; если бы это был не заботливый, переживающий хён, который абсолютно точно не хотел причинить ему ни капли вреда, то, скорее всего, ему было бы куда хуже, но это же был хён!). — Не особо хорошо? — без особого пыла переспросил Джиён. По нему явно ощущалось, что этот спор для него являлся не первым и явно не последним. — Он тебя изна… Джисон со всей дури хлопнул его по руке, пытаясь заставить замолчать: — Вот ты ещё громче заори, чтобы из коридора все сбежались! — прошипел он. — И, блядь, нет, не говори этого слова, он этого не делал, он остановился сразу же, как только понял, что что-то не так! — Почему ты так к нему расположен? — Джиён устало наклонил голову. — Он настолько хороший человек?.. — Блядь, да, сколько раз повторять! — фыркнул Джисон. — Он действительно настолько хороший человек, и я по-любому просил вас прекратить всё это уже тысячу раз! Хён, я уверен, что он в этом плане куда сознательнее вас, и его мне даже не придется просить, он сам всё поймет! — …Ладно, — поколебавшись, кивнул Джиён. — Я попробую, честно. Но на многое не рассчитывай. — Хотя бы гавкаться прекратите, чтобы вы могли навещать меня одновременно, а? — Когда, кстати, тебя выпишут вообще? — спохватился Джиён. Смирившись, Джисон сделал вид, что он не заметил отсутствия согласия, и пожал плечами: — Когда ходить нормально смогу и голова заживёт? Не знаю, правда, хоть бери и лови тоже Сынмина, и допрашивай, чтобы он перевел всё это на человеческий. Прикинь, я его вообще ещё не видел — да никого, кроме Чанбина и Минхо, ещё не видел! Такое ощущение, что реально года три прошло уже, как будто я не память потерял, а уезжал куда-то! — Ещё встретитесь и успеете устать друг от друга, — ободряюще похлопал его по колену Джиён и поднялся навстречу распахнувшему дверь в палату Гунилю: — Всё штатно? — Более чем, — кивнул тот и вкатил внутрь уже знакомое Джисону по предыдущим прогулкам инвалидное кресло. — Джисон-и, помочь тебе или попросить персонал? — А кто сегодня, Хеншик-сси? Тогда пусть он, он сильный, — решил Джисон и запнулся при виде того самого Хеншика, появившегося в дверном проёме. — Что, Джисон-сси, отлыниваете? — ухмыльнулся тот. — Давайте-ка, вы уже вполне способны сами пересесть во вплотную подкаченное к кровати кресло, похвалитесь друзьям. — А можно не сегодня? — Джисон жалобно надул губы. — Я и так уже после физиотерапевта с утра, руки болят, нога отваливается… И, между прочим, абсолютно не врал. Конечно, он знал, что так и должно быть при реабилитации, но каждое занятие лечебной физкультурой у него ассоциировалось с адским мучением настолько, что недавно одно из последних занятий приснилось ему в кошмаре. — Разбаловали тебя? — смешливо фыркнул Джиён. — Иль, пересади его и поцелуй, пусть он тогда все равно напряжется хоть как-то! — Не-не-не! — тут же возмутился Джисон и пополз к краю кровати. — Тогда я сам! Подайте мне кресло и придержите, чтобы не сбежало, Хан Джисон собирается ехать гулять! Посмеиваясь, Гуниль послушно придержал спинку и держал ее все то время, пока Джисон недовольно перецеплялся с поручней за подлокотники и переносил жопу, опираясь только на одну, здоровую ногу. Затем Хеншик перецепил ему пакеты с капельницы — на этот раз парочку, и сообщил, что по пути на улицу придется заехать и подколоться витаминами. Вчера с утра у Джисона при первой попытке встать начались судороги в ногах, и срочно вызванный Ёнджун-сси сказал, что это легко решаемо, — и с садистским выражением лица назначил ещё несколько капельниц. Успешно подключившись к источнику внешнего питания, Джисон выкатился — точнее, его выкатили, — в парк и с удовольствием вдохнул свежий воздух, все равно неуловимо пахший солью. И зажмурился, наслаждаясь: что-то будил в нем этот запах, что-то трудноопределимое, но такое ностальгическое и радостное, что его накрыло желанием оказаться где-то ещё, где бы он мог испытать эти эмоции снова. — К морю хочу, — пожаловался он вслух. — Слушай, Ён-и, мне там случайно никакой отпуск не полагается на время восстановления? Хочу залечь на пляж и вставать только в воду. — Я спрошу, — тут же с готовностью пообещал Джиён. — И или сам позвоню, или с кем-то передам, ладно? — Не позвонишь, у меня телефона нет, — абсолютно не желая в этом сознаваться из-за неминуемо последовавших бы вопросов, — но пришлось, — Джисон вынужденно покачал головой. — Почему? — обратив внимание на его слова, поразился Гуниль и подошёл ближе, положил ладонь на ручку коляски: — А что с ним? Задрав голову, Джисон уставился ему в лицо как человеку, который сказал что-то тянущее как минимум на откровение. — А где он кстати? — наморщил он лоб. — Я даже не знаю, разъебался ли он в аварии или лежит дома и мне его почему-то не приносят. Раньше точно врач запрещал, а сейчас не знаю. — Что-то они там о тебе совсем не заботятся. — Джиён недовольно покачал головой, выглядя строго, совсем как Гуниль, но следующей же фразой совершенно развеял это впечатление: — Хочешь, я их прицельно пну от тебя? — Пни, — злорадно кивнул ему Джисон. — И пни моего… э-э-э… — он вдруг замялся, не понимая, как ему лучше назвать Минхо. «Моего парня»? Да, но нет, тот Джисон, которым он был сейчас, не соглашался на эти отношения, хотя, кажется так и не сумел донести это до слишком восторженного Минхо за весь вчерашний день. — Твоего ебаря? — помог раздраженно фыркнувший Джиён. Увидел нерешительный кивок и уточнил: — Какого? — Что? — Какого имен… — начал Джиён и замолчал на полуслове, соображая. Нахмурился и уставился на Джисона в упор: — Он тебе что, не сказал? Непонимающе наморщив лоб, Джисон чуть наклонил голову набок, сам себе на секунду этим жестом здорово напомнив Сынмина, и повторил за ним, как попугай, понимая уже, что его опять наебывают, но всё ещё не понимая, где конкретно: — В смысле «какого именно»? В смысле «он не сказал»? — Ён-и, — тяжело вздохнул сбоку Гуниль. — Ну нахуя? Ты после его вопроса ещё не понял? — Я, блядь, сейчас начну драться, — раздраженно пригрозил Джисон, непроизвольно повышая голос: — Какого, блядь, хера? Что именно вы, блядь, от меня скрываете? Хеншик приподнялся со скамьи в отдалении, привлеченный шумом; не обращая внимания, Джисон, нелепо и неудобно выворачивая руку, поймал Гуниля за запястье и снова запрокинул голову, ловя его взгляд, но замер при звуках чужого голоса. — Джи, квокка ты бешеная, я так и думал, что слышу именно тебя… Мгновенно выпустив Гуниля, Джисон радостно развернулся обратно и мгновенно переключился с раздражения на восторг. Перед ним стоял ошеломленный Чанбин, и его улыбка, которую Джисон успел заметить в первую секунду, при виде его спутников немедленно сползла с лица, однако на лице Джисона она как раз появилась — совершенно непроизвольно. Вне связи с тем, что к нему и так приехали в гости лучшие друзья, и вне зависимости от того, сколько раз Чанбин уже приезжал, он все равно хотел его видеть как можно чаще. — Хён! — обрадовался он вслух. — Иди сюда! Откуда ты здесь? Я думал, ты не приедешь сегодня уже! — У нас было с утра интервью, не смог, — пояснил тот, шагая ближе. — Про тебя спрашивали, кстати, они всегда спрашивают. — Это ты вовремя подошёл, — немного зло усмехнулся вдруг Джиён, отвлекая на себя внимание Чанбина, и Джисон неожиданно ощутил на здоровом плече его руку. — У Джисона как раз появилось несколько вопросов… — Ён-а! — резко перебил его Гуниль. — Иди сюда. И ты, хм, Чанбин, иди. Джисон-и, посидишь немного один, ладно? Согласно кивнув, Джисон вытянул поудобнее ногу и невидяще уставился куда-то на деревья, давая друзьям поговорить, а себе — подумать и переварить услышанное, собрать воедино. Итак. «Какого именно?», да? То есть почему-то, каким-то странным образом, у него их было больше одного? И почему «ебаря», а не «парня»? Джиёна что, настолько бесили эти… Уф. Ощущая, что запутался, Джисон помотал головой и попробовал ещё раз. Он сам спал с двумя людьми, так? Первым очевидно и без вариантов был Минхо а вот кто вторым? Ликси? Сынмин? Вряд ли и вряд ли ещё раз. Джиён сказал «ебаря», то есть его раздражал этот человек — или даже оба этих человека? Какие отношения у Джиёна вообще были с Минхо? В какой-то момент их беседы Джиён назвал Сынмина самым адекватным, так что это не мог быть Сынмин — и Сынмин не мог бесить Джиёна сейчас, если уж не бесил сразу после расставания-то. Это не мог быть и Ликси просто потому, что Ликси физически не мог никого бесить (ещё и потому, что Джиён вместе с Джисоном когда-то пребывал в восторге от кое-какой танцевальной группы, в состав которой входил и Ликси; но почему тогда его бесил Минхо?). Да и вообще, если Джисон должен был исходить из идеи с раздражением Джиёна, он, не задумываясь, ткнул бы пальцем в Чанбина. То есть… Стоп. Джисон ошеломленно прикусил губу. Всё сходилось! Во-первых, Джиён терпеть не мог того, с кем трахался Джисон, во-вторых, этот кто-то Джисону про то, что они трахались, не сказал, в-третьих, это был просто секс, иначе Джиён подобрал бы какое-то другое слово, получше и повежливее, и, если учесть, что Чанбин отказался с ним обниматься, то вывод получался следующий. Джисон втайне изменял Минхо. С Чанбином. Пиздец. Он ущипнул себя за бедро, пытаясь проснуться, но только причинил себе лишний раз боль, потому что сон продолжал оказываться не сном. Он не просыпался; он просто не спал изначально. Его глубокие и тяжёлые раздумья прервал громкий электронный писк неподалеку. Удивлённо повернув голову, Джисон увидел как Хеншик, выругавшись, тыкает в экран телефона и писк тут же прекращается. Поднявшись, Хеншик зашагал в его сторону. — Увы, прогулку придется прекратить, — расстроил и одновременно обрадовал он Джисона. — Освободился уролог, он готов тебя осмотреть и, если все пойдет хорошо, то даже снять катетер. Потом сразу к травматологу, сделают снимки и, может быть, заменят гипс на лангет. — Да ладно, — не поверил Джисон, вмиг забывая обо всех проблемах с личной жизнью — они все банально меркли перед возможностью помыться в нормальном, человеческом душе, а не терпеть спиртовые обтирания от постороннего мужика. Если бы ещё хирург разрешил мочить ключицу, то это было бы вообще счастье, и ведь шанс был, и неплохой, с учётом того, как выглядела рана. — Серьезно? Меня пустят в душ? Я смогу поссать? Стой, слушай, а как я в туалет вставать буду? — С чьей-то помощью или тоже ходить в судно, — пожал плечами Хеншик и припомнил ему случившийся несколько дней назад разговор: — Не морщись, лучше подумай про то, что хоть подрочить наконец нормально сможешь. Не сразу, правда, первое время болеть будет что при дрочке, что при попытке поссать — это нормально, если что, имей в виду, через несколько дней должно пройти полностью. — Блин, — Джисон вцепился в подлокотники: — Поехали быстрее, я дождаться не могу! — Друзей-то своих забирать будешь? — напомнил Хеншик. Спохватившись, Джисон повернулся в их сторону: все трое, выглядя откровенно злыми, понизив голос, ругались друг с другом, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. — Джиён-хён! Чанбинни! — позвал он, но бесполезно. — Блядь. Гуниль-хён! Из них троих только Гуниль ожидаемо среагировал на свое имя, мгновенно повернув голову, и только вслед за ним на Джисона обратили внимание остальные двое. — Уже в палату? — тут же удивился Джиён. — Не-а, там врач освободился, надо на приём. Подождёте у меня? — предложил Джисон. — Это полчаса займёт, ну час, вряд ли больше. — Ты знаешь, мы лучше поедем. — Гуниль притянул явно не ожидавшего этого Джиёна к себе за плечи. — Пусть тебе Чанбин компанию составит, он всё равно только приехал. — И вопросы свои ему задашь, — поддакнул Джиён и ойкнул, когда Гуниль заметно даже для смотревшего со стороны Джисона сжал пальцы на его плече. — Что, Иль? — Дай им разобраться самим, — устало предложил уже явно не впервые Гуниль. — Это жизнь Джисона, а не твоя, и только ему решать, как он относится к происходящему. — Да никак он не относится, не видишь, что ли, — поджал губы Джиён и аккуратно снял с себя его руки, сделал шаг назад, ближе к Джисону. — Он не помнит ничего вообще, и ему даже не говорят! — Когда-нибудь он вспомнит, — возразил Гуниль. — И он достаточно сознателен, чтобы не наломать дров к тому моменту, и осознает, что у всех его решений в прошлом существовали определенные причины. Слышишь, Джисон-и? Если тебе кажется что-то странным, то всему виной недостаток информации. — Опять ты за свое! — зло хмыкнул Джиён. — Он и без тебя умный и разберётся! — Особенно если ты не станешь заранее настраивать его против, — твердо сказал ему Гуниль. Только и успевая, что переводить взгляд с одного на другого, и болезненно осознавая, что его друзья ссорятся из-за него, Джисон вслушивался в их раздраженный диалог, пытался вычленить полезную информацию, но, помимо того, что Джиён считает себя принявшим его сторону, он так ничего и не понял. В отличие, видимо, от Чанбина, который точно так же молча, но без особого интереса смотрел на них обоих и ждал, чем всё это закончится. Закончилось громким покашливанием Джисона, который, во-первых, банально заебался ждать, а, во-вторых, словно ребенок, абсолютно не желал слышать, как ссорятся его лучшие друзья, которые в его восприятии казались ему вечной парой, которая никогда не ссорится и никогда не расстанется. Как родители, если, конечно, Джисону позволено было сравнивать, учитывая, какие напряжённые отношения царили в его собственной семье. — Езжайте, — дождавшись тишины, велел он. — Приезжайте ещё, правда, но сейчас вам лучше уехать. У меня действительно есть вопросы к Чанбину, которые, наверное, я бы хотел обсудить с ним наедине. — Какие? — только тут вступил в разговор Чанбин; его голос звучал хрипло. Прокашлявшись, он повторил вопрос снова: — Какие? — Давай в палате обсудим, ладно? — сделал большие просящие глаза, косплея жалобного Сынмина, Джисон, абсолютно не желая обсуждать свою вероятную измену при посторонних и позориться перед тем же Хеншиком ещё сильнее, чем он позорился и так каждый раз, когда тот помогал ему с туалетом или мытьём. — Подождёшь полчаса, пока меня сейчас к врачу завезут? — Куда я денусь, Джи, — вздохнул Чанбин. — Идём? Дождавшись согласного кивка, он уже привычно перехватил ручки инвалидного кресла у Хеншика и принялся его разворачивать в сторону крыльца больницы. Джисон помахал Джиёну с Гунилем на прощание, искренне надеясь, что те ещё приедут в ближайшее время, но в глубине души почему-то сомневаясь в этом. Вроде бы ничего и не предвещало, кроме типичного «Давай поедим как-нибудь вместе?», однако всё равно это больше походило на вежливое прощание, чем желание увидеться как-нибудь снова. Грустно, в общем, это всё было. *** Чанбин ждал его в палате, в любимом кресле, подобрав ноги и уставившись в экран телефона. Пока Джисона не было, тот распахнул окно, и теперь по комнате гулял ветер, перебирал шторы, и Чанбин, явно сам того не замечая, приобнимал себя за голые, покрытые мурашками мускулистые плечи. Рюкзак его с продетой сквозь лямку толстовку валялся на полу неподалеку, но Чанбин, видимо, предпочитал мёрзнуть в одной футболке без рукавов. Не замечая Джисона из-за наушников, он чуть поерзал, шевельнулся, начав что-то печатать, и тонкая ткань натянулась на груди, явственно очерчивая торчащий сосок. Сглотнув, Джисон буквально силой заставил себя отвести взгляд в сторону, поскольку боялся даже предположить, насколько ему сейчас будет больно, если вдруг встанет. Но повезло: Хеншик отвлёк его внимание. Хлопнув по плечу, тот подкатил Джисона чуть ближе к кровати и выжидающе уставился на него, не реагируя на наконец-то заметившего их Чанбина. — Что, опять? — больше риторически, чем всерьёз риторически вздохнул Джисон, уже потянувшись к поручню кровати. — Уже опять, — хмыкнул Хеншик. — Ползи давай, и я пойду уже, там твоего соседа онколог уже полчаса, оказывается, ждёт. — Соседа? — подал голос удивленный Чанбин. — Хён, — укоризненно выдал Джисон, сам не зная, откуда это берётся в его голове, из мыслей об измене, что ли? — Не ревнуй, ему семьдесят. Заржав на всю палату, Хеншик показал ему большой палец и выскочил наружу. Спустя секунду дверь с мягким шорохом закрылась, отрезая их от остального мира. — Даже и не думал, — усмехнулся Чанбин. — Просто не знал, что здесь хоть кто-то, кроме тебя, ещё лежит, такая тишина в отделении. — Так звукоизоляция везде, — со знанием дела заявил Джисон. — Чтобы крики некоторых пациентов не мешали остальным. — Звучит как теория заговора или шутка. — Мне Чону-сси рассказывал! — надулся Джисон. — И вообще, почему ты не поражаешься, что я сам перелез? И мне, между прочим, гипс сняли с ноги, заменили на лангет! Сказали, что хорошо заживает, скоро уже пробовать наступать можно будет! — Ты молодец, Джи. — Чанбин пересел ближе, на край кровати. — Как ты себя чувствуешь вообще? Что ж, это был тот вопрос, на который Джисон мог ответить. — Гораздо лучше, чем утром, — уверенно сказал он. — Катетер и гипс сняли, и стало гораздо лучше. Теперь, правда, нагрузки прибавится, завтра с утра к реабилитологу, новую программу составлять, и в туалет вставать придётся, но в целом всё очень-очень круто. А ты как, хён? — Да без изменений, в принципе. — Чанбин пожал плечами. — Работа, дом, несколько выступлений без тебя, от которых мы не могли отказаться, и все очень ждут, когда ты наконец выпишешься. — Может, они сами приедут? — заломил брови домиком Джисон и даже не стал смотреть на выражение лица Чанбина, чтобы проверить, как тот отреагирует. — Ладно, хён, забей, я смирился. У меня к тебе есть один вопрос, на который я очень хочу знать ответ. — Как это «смирился»?! — тут же зацепился за его обмолвку Чанбин. — Спрашивай, конечно. — Вот так, все равно мне никто и ничего не говорит. А вопрос простой, — Джисон прищурился: — Хён, мы с тобой, что трахаемся за спиной Минхо?.. Поперхнувшись вдохом, Чанбин закашлялся и кашлял ещё не меньше минуты, прежде чем способность членораздельно разговаривать вернулась к нему окончательно. — Нет! — ошеломленно глядя на Джисона возразил он. — С чего ты взял вообще? — О-о-о, — предвкушающе вытянув руку, Джисон принялся разгибать пальцы. — Смотри. Во-первых, Джиён сказал, что у меня два ебаря… — Что?! — А что, он ошибся, что ли? — Нет, — Чанбин поскрёб затылок, — прав, конечно, но… — Ну вот! — воодушевлённо закивал Джисон, довольный, что Чанбин подтвердил его подозрения, а, значит, и остальные предположения обязаны были оказаться верными. — Во-вторых, он так выразился — а кого он больше всего не любит? Я так понял, что тебя. В-третьих, Минхо вообще ничего не сказал по этому поводу, то есть он не знает. В-четвёртых, ты меня всё время трогаешь, — он красноречиво посмотрел на руку Чанбина на своём колене, и тот тут же её панически отдёрнул. — Да ладно, мне нормально, верни. И тебе не нравится, что я называю тебя хёном, хотя раньше ты был в восторге, и вообще ты боишься, что тебе надерёт задницу Минхо за объятия, хотя что в этом такого, не могу представить себе, чтобы мне запрещали с кем-то обниматься… — Джи… — все ещё прижимая руку к груди, Чанбин ошеломленно покачал головой. — Черт, ты не представляешь, насколько ты прав и не прав одновременно. — А что? Как-то ещё ты можешь это всё объяснить? — задрал брови Джисон. И, осенённый идеей, несколько обвиняюще предположил: — Или я тебе просто настолько противен, что ты даже обнимать меня не хочешь? Скорчив недовольную рожу, Чанбин уставился на него как на идиота. — Ты же помнишь о том, что между нами было, или тебе и про это память отшибло? — угрюмо спросил он. — Да помню, и что? Три года прошло, хён, люди меняются, и отношение к ним тоже! — Не поменялось, — мрачно отрезал Чанбин. И поднялся, кажется, собираясь уходить. Мгновенно запаниковав, Джисон поймал его за руку: — Сядь, мы не договорили! Хён, пожалуйста! Секретному оружию — огромным жалобным глазам срущей мышки с надутыми губами — опять не смог сопротивляться даже Чанбин и сел обратно, хотя Джисону подумалось, что в последнее время частовато ему приходится к этому способу прибегать, как будто за последние годы он разучился разговаривать и убеждать словами. Ну ничего, решил он, наверстает. — Ну о чем тут разговаривать ещё, Джи? — вздохнул Чанбин и снова потянулся к его колену, но на полпути понял, что делает, и быстро убрал руку. — Нет, мы с тобой не спим. Ты не изменяешь Минхо. Я понимаю, почему ты так решил, но на самом деле всё гораздо сложнее. — И как всё на самом деле? — закатив глаза, — шайтан, не хён, а дурень, — Джисон кончиками пальцев дотянулся до его руки и потянул обратно к нагретому месту, ещё и своей ладонью накрыл, чтобы наверняка. — Рассказывай. — Это не я должен рассказывать, — покачал головой Чанбин, отводя взгляд в сторону. На щеках его зажглись розовые пятна смущения. — Хотя бы Минхо, что ли, не знаю. Давай завтра, я обещаю, я к тебе кого-нибудь притащу, и ты с него не слезешь, пока он тебе не объяснит всё? Хочешь, ещё раз Минхо приедет? Звучало заманчиво. Звучало очень заманчиво, но что-то Джисону подсказывало, что, если он сейчас сдастся, то больше вообще ничего не сумеет из Чанбина выдавить, или тот вообще свалит в первую же секунду. Поэтому надо было ловить момент. — Ладно, у них я спрошу у них, — согласился Джисон. — А с тобой у нас что? Почему ты даже меня обнять не хочешь? — «Не хотел», — поправил Чанбин. — Всё гораздо проще, чем ты себе надумал, Джи. Я не хотел это делать перед камерами, потому что мне бы потом намылили шею из-за зависти. Они там сидят и страдают, потому что не могут к тебе приехать, а я уже в который раз тут, могу увидеть вживую, потрогать, снять на видео, да ещё и обнимать чужого парня себе позволяю? Они бы не выдержали. А вот это звучало сомнительно. Особенно учитывая, как Джисон фоново был зол на все эти секреты и всех этих секретохранителей. И на Минхо. И на остальных, которые упрямо не приезжали, хотя все вокруг так и пытались убедить его, что те хотят, но почему-то не могут. Да даже «видеть тебя не желают» было бы честнее! Обиднее, но честнее! — Знаешь, что я тебе скажу, Со Чанбин? — сердито выплюнул он. — То, чего они хотят — это целиком и полностью их проблемы, не мои и не твои! Их здесь нет, поэтому наконец возьми и обними меня, сколько раз мне придётся просить хёна, чтобы он обо мне позаботился? Чанбин сжал челюсти, и при виде напряжённых желваков на его скулах в груди Джисона что-то болезненно дрогнуло, как будто он сделал что-то неправильное или, может, пересёк какую-то границу, которую пересекать не следовало. И он уже почти открыл почти рот, чтобы отказаться, отменить всё, решив, что перебьётся он без объятий хёна, раз тому так тяжело, как тот резко придвинулся ближе и торопливо скользнул ладонями по его талии. Ничего особенного в его объятиях не было, кроме, разве что, может, излишней аккуратности, вызванной состоянием Джисона, но, утыкаясь носом ему в плечо и чувствуя полузабытый уже запах хвои, чего-то травяного и под этим всем нечто неопознаваемое, ещё более знакомое, мускусное и горькое — запах самого Чанбина — Джисон ощутил, как напряжение, которое было с ним с самого первого пробуждения и наличие которого он даже не осознавал, покидает его. Чанбин ощущался домом — чем-то, точнее, кем-то настолько родным, близким и своим, что он вжался носом сильнее, вспоминая и жмурясь, и приобнял единственной рабочей рукой, надавил между лопаток, побуждая придвинуться ближе и не отодвигаться никогда. Как же он всё-таки любил этого человека, шайтан подери. Как же он его любил. — И почему у нас тогда не получилось? — болезненно шепнул он Чанбину в шею, практически касаясь губами гладкой кожи. То есть нет, он помнил, почему — потому что они оба были необразованными идиотами, которые привыкли, что обо всяких «неважных» мелочах заботятся их партнёры, и нарвались в результате друг на друга, и минус на минус впервые не смог дать плюс. Но они не прекратили видеться, общаться и даже сохранили и развили дружбу, и зачем всё это в результате было? Для того, чтобы Джисон узнал, что встречается с кем-то другим, а хён боялся его даже обнять на глазах у Минхо? Чанбин резко отодвинулся и замер под его взглядом всего в нескольких сантиметрах от лица, и Джисону достаточно было бы наклониться совсем слегка, чтобы коснуться его губ. Наверное, в его глазах это желание читалось без труда, потому что ещё какое-то мгновение Чанбин зачарованно медлил, а затем отпрянул в сторону, сорвался с кровати и метнулся к выходу. — Из… извини, Джи. Я… я поеду, — не поворачиваясь, держась обеими руками за дверную ручку, выдохнул он и дёрнул дверь на себя. Захлопнулась та неаккуратно, с грохотом — Чанбин, кажется, вообще себя сейчас не контролировал, — и Джисон остался в палате один, приходя в себя и осознавая происходящее. Сжав зубы, он уставился в стену, отчего-то чувствуя себя преданным. Что это вообще за нахуй такое было?