Я не могу себе этого позволить

— Ну что, Хани, — дёрнул уголком губ Крис, — поговорим? Джисон выжидающе кивнул. Вместо того, чтобы начать рассказывать что-то, Крис снова поднялся, подобрал с многострадального стула свою сумку и вернулся обратно. И принялся последовательно выгружать из неё на колени Джисону его собственный — все тот же, подаренный тогда Инни — ноутбук, телефон (тоже все тот же), плеер, внешний аккумулятор, зарядки, стопку блокнотов, несколько ручек, несколько мягких игрушек… С одной стороны, Джисон глазам своим не верил, с другой — его так задолбало ждать всего вышеперечисленного, что, ему казалось, он сейчас не испытал ни капли радости, потому что просто выдохся. — Врач разрешил, — отвечая на вопросительный взгляд, пояснил Крис и тяжело хмыкнул: — Даже не разрешил, а приказал перестать тянуть. — Тогда рассказывай, — устало попросил Джисон. — Или не рассказывай. Как хочешь. Если вас на это только врач и сумел убедить, то можете вообще забить. — Наоборот, — Крис решительно замотал головой, — совсем наоборот, Хани. Мы боялись тебе навредить. — И навредили тем, что так долго тянули. Вздохнув, Крис пересел на другую сторону кровати и принялся перекладывать все то, что достал из сумки, в тумбочку. Почему-то Джисону показалось, что таким образом тот пытался найти повод не смотреть ему в глаза. — Чанбин сказал нам, что мы мудаки, да. — Крис наклонился к нижней полке, пряча взгляд, и Джисон в результате только слышал его виноватый голос, но не видел выражения лица. — Неоднократно. — Хён меня по-прежнему понимает лучше всех вас, — жёстко подтвердил он, не выбирая слов. — Хён? — Крис выпрямился. Глянул на Джисона удивлённо: — Чанбин? Ты его опять так называть начал? — А я не называл? — непонимающе сдвинул брови Джисон. Откуда тогда это взялось вообще, если нет? Потому что сам он, честно говоря, помнил только один-единственный разговор с Чанбином на эту тему незадолго до потери памяти, и тогда ещё Чанбину вдруг очень понравилось, что Джисон его хёном обозвал. Но это когда было-то?.. — Да с полгода уже, наверное, как перестал. Лейбл запретил. В интервью странно выглядело, когда ты только его так называть пытался, а всех остальных — то «хён» с именем, то просто на имя сбивался. Не ожидал, что ты запомнишь именно это. Фыркнув, Джисон потянулся к тумбочке и замер, осознавая, что Крис забил её почти полностью, оставив на одеяле только мягкие игрушки достаточно специфического вида. — Айгу, тетрадь, — раздражённо пробормотал он, понимая, что даже теперь не знает, где ту искать. — Тетрадь? — нахмурился Крис. — Я привез тебе чистые… — Нет, — Джисон мотнул головой, даже не дослушав. — Я в ней заметки про своё состояние для врача пишу. И для себя, про память. Ты тут так забил всё… — Я ещё еду притащил, но оставил в холодильнике, — пожал плечами Крис. — Чанбин сказал, что ты жаловался на местное меню, и Минхо наготовил дохрена и велел тебе съесть все до конца недели, потом ещё привезёт или передаст — хотя, Хани, я не представляю, как у тебя должно это получиться, там по объёмам как минимум на всю группу. Эта тетрадь? Завидев знакомую обложку, Джисон радостно выхватил её из рук Криса и, уложив для удобства на колени, быстро пролистал почти в начало, до отдельной страницы с подзаголовком «Я помню». — Вот, смотри, — ткнул он пальцем в почти наполовину исписанную страницу: — Тут не только про хёна, тут больше! — Можно? — Крис вопросительно протянул руку. Гордо сунув ему тетрадь, Джисон выпрямился, ожидая реакции. Крис пробежал быстрым взглядом его записи целиком, хмыкнул и вернулся к самому началу страницы. — Значит, «хён», — усмехнулся он. — Свинячья жопа, да? Чанбин же тебе объяснил, что это значит? Я тебе как раз игрушки привез, чтобы ты вживую посмотрел, вот, держи Чанбина. Приняв у него розовое нечто, Джисон даже не узнал в ней свинью — кролика, впрочем, тоже, — и рассмеялся, неловко прижимая её к груди и ощущая себя так, словно тем самым опосредованно обнимает самого Чанбина. — Читай дальше, — велел он. — Ага, «Джинни», — кивнул Крис. — Ну, тут неудивительно, его полным именем только на камеру и зовут, мне кажется, и то даже не всегда. Так, что тут ещё… А «сон» — это что? Джисон смущённо отвёл взгляд. Это слово он вписал туда не так давно, после того дурацкого пробуждения со вкусом банановой смазки на губах. Ему очень хотелось понять, почему ему снилось именно, хм, то, что снилось, и почему именно так и в таком составе, но спрашивать у Криса, с чем таким из воспоминаний у него самого могла ассоциироваться групповуха, как-то язык не поворачивался, особенно после того, что произошло между ними совсем недавно — да у него, блядь, даже об этом поговорить язык не поворачивался, не то что о каких-то там снах! — Кстати, дай-ка, — он требовательно раскрыл ладонь, и Крис без вопросов вернул обратно тетрадь. Раскрыв её на странице с вопросами, Джисон выцепил с тумбочки одну из привезённых ручек, зубами стащил колпачок и принялся вычёркивать часть пунктов, на которые уже получил ответы. И дописал в конец: «Крис» с жирной точкой. — Покажешь? — поднял брови тот, и Джисон, пытаясь закрыть ручку, поспешно кивнул. Конечно, раз ему готовы были ответить на все вопросы, которые он копил столько времени, ещё бы он не показал!.. У него настолько перепуталось все в голове, и он так задолбался не понимать происходящее, что, если бы не нехватка моральных сил, он готов был бы ловить Криса и выбивать из него ответы насильственным путём. В крайнем случае — особо насильственным, путём высасывания ответов через член. Джисон оч-очень подозревал, что, во-первых, неоднократно это уже делал, и, во-вторых, неоднократно это делал с Крисом — уж слишком тот вёл себя собственнически и заботливо. Вот и сейчас, вместо того, чтобы потянуться за тетрадью, Крис перехватил у него ручку, вытащил изо рта колпачок, скользнув подушечками по губам, и сам убрал всё обратно, не обращая внимания на непроизвольно облизнувшегося Джисона. Нет, судя по тому, какие желания сейчас Джисона мучили, с минетами у него проблем не было вообще. И почему-то эти желания — засунуть, например, что-нибудь в рот, да поглубже, — возникали у него пока только при виде Криса, словно с Минхо он трахался куда реже (или не трахался вообще), и только после того, как тот сам спровоцировал их появление прикосновением. Блядь, какие между ними тремя вообще были отношения-то? Он так и не дождался, пока Крис заберёт у него тетрадь. Попросту не смог. Решил убедиться в правильности своей догадки сразу: — Я изменяю Минхо с тобой, да? Почему? Крис медленно повернул голову от тумбочки, в которой опять принялся что-то перекладывать — ручку полез убирать, что ли, и принялся все систематизировать: — Что?.. — Ну, почему я вообще изменяю, почему, если мы с тобой спим, то я не расстался с Минхо… — начал Джисон, по его выражению лица уже понимая, что несёт какую-то херню, но упрямо продолжил: — Или почему я начал спать с тобой вообще, и почему, если я изменяю Минхо, то не с Ликсом, хотя это было бы самое вероятное, прости, Крис, и… — И с Ликсом, — перебил его тот. — …и почему тогда Джиён… — Джисон запнулся и замолк. — То есть? В первую секунду он подумал, что ослышался. Но Крис тихо, тяжело, медленно повторил: — И с Ликсом. — Я сплю с Ликсом? — переспросил Джисон снова, просто уже на всякий случай. — Почему? Под внимательным, острым взглядом Криса — почему-то в голову пришла ассоциация «словно тот наблюдал за человеком с оружием в руках», но Джисон не понял, из-за чего, — ему стало откровенно неуютно, и он нервно поёжился. — Потому что у нас именно такие отношения, Хани. У нас всех. — «Всех» — это у кого? — подозрительно переспросил Джисон, в очередной раз уже ощущая, что не понимает примерно нихуя, потому что если у всех, то и у них с Чанбином, но Чанбин же сказал ему, что они не спали, и, даже когда Джисон сам попытался что-то инициировать — на самом деле даже не успел попытаться, хотя, если честно, хотел, — тот перепуганно свалил подальше от соблазна, даже не скрывая этого. Да и вообще, в смысле «такие отношения»? Это как, Джисон тупо трахался с кем хотел? Изменял Минхо с кем хотел и когда хотел? Напоказ? — Я изменяю Минхо со всеми подряд? Секунду Крис медлил, а затем выражение его лица изменилось, и он со смешком, уже гораздо расслабленнее задрал бровь: — А почему Минхо-то? — Потому что Минхо — мой парень, — пояснил ему Джисон как маленькому. — Я тоже твой парень, — картинно обиделся Крис, не пытаясь скрыть ухмылку. — И Ликс, и Джинни, и… — Стоп! — взмахнул рукой Джисон, потому что самые страшные его подозрения — на уровне тех стыдных фантазий, что приходят в голову перед сном и которые ты не осмеливаешься рассказать никому-никому, потому что ну пиздец же, — кажется, начали подтверждаться. — Крис, просто скажи всё сразу. — Мы всемером спим друг с другом, — выдохнул тот, и взгляд его снова заострился, стал жёстче. — Чанбин в стороне, если ты хочешь спросить именно про это, он в этом не участвует. Ну да. Да. Всё было хорошо, а потом Крис подтвердил это. Джисон даже осмыслить услышанное не смог. Как вообще можно было встречаться с шестью людьми одновременно? Как он мог встречаться с шестью людьми одновременно? Кем это его делало? — Хани, — окликнул Крис. Но как это могло случиться? Каким мистическим образом ему могло прийти в голову, что спать с несколькими людьми одновременно — хорошая идея? Это не могло сработать. Это не должно было сработать, потому что не работало никогда. Что это говорило о нем? Что он настолько ужасен и плох, что не с состоянии нормально любить кого-то, что вынужден притворяться сразу с несколькими? Настолько жалок и самовлюблён, что ему недостаточно любви кого-то одного? — Хани? И ладно бы это был кто-то незнакомый, но Джисон представить себе не мог, что речь все о тех же людях, о которых он вспоминал все это время, с которыми находился рядом все эти годы, и как эти люди могли вообще согласиться на такое, как эти люди могли быть с ним в этом смысле, как они все могли хотеть его во всех смыслах… — Джисон! …хотеть быть рядом, хотеть его в плане секса, хотеть его как человека, разве мог он занимать рядом с ними полноценное место как один из них? Аллах, и ведь хён, который сидел с ним все это время, смотрел на него каждый раз, зная это, зная, что Джисон настолько отвратителен, и теперь становилось очевидно, почему он так сбежал — просто от отвращения, потому что как можно было находиться рядом с кем-то, кто настолько ужасен, отвратителен, и почему его до сих пор не выгнали из группы, и… Короткая, хлёсткая пощёчина прилетела ему по щеке, и Джисон задохнулся, заморгал, осознавая, что все ещё находится в палате, что над ним нависает очень встревоженный Крис, который не первую минуту говорит ему что-то, что по щекам у него самого текут слёзы, что дышать просто не получается… Крис отвесил ему ещё одну пощёчину — лёгкую, на грани с простым похлопываем по щеке, и тут же сгрёб его лицо в ладони, напряжённо уставился в глаза: — Ты со мной? Ты меня слышишь? Ощущая, как сдавливает горло, не в силах произнести хоть что-то членораздельное, Джисон просто моргнул, и Крис тихо выдохнул, расслабился, плечи обвисли, спина сгорбилась. Сразу в глаза бросилась тщательно скрываемая им усталость: и потемневшее лицо, и хорошо видные с близкого расстояния замазанные тонером синяки, и глаза-провалы, тёмные колодцы во впадинах глазниц. — Ты опять не спишь? — не задумываясь, жалобно спросил Джисон, тут же начиная нормально дышать с перепугу, и Крис мгновенно натянул обратно маску уверенного в себе человека, быстро и слегка растерянно улыбнулся: — Что? Хани, при чем здесь это? А при чем здесь это, действительно, удивился Джисон. И почему это «опять»? Откуда он вообще знал, что Крис гробит себя недосыпом и что за его графиком нужно следить? А ведь знал, точно знал и ужасно по этому поводу злился. — Что это было? — Крис погладил его по щеке. — Что за срыв? Аллах его разъеби, Джисон только отвлёкся и забыл, и тот снова вернул его к пониманию того, что именно от него скрывали всё это время. — Истерика это была, — буркнул он себе под нос, но Крис всё равно услышал. — Почему? — словно собаку, он потрепал Джисона за ухом и запустил пятерню ему в волосы — бессмысленно, задумчиво, расправил пряди, словно не хватало сил убрать руки, и Джисон почти рефлекторно подставился под прикосновения. Только сейчас, ощущая, как Крис одним своим присутствием утоляет какую-то странную жажду неизвестного в его душе, он осознал её наличие в принципе, как таковой. — Потому что какого хера, — выдохнул он и прикрыл глаза от удовольствия. С Минхо такого не было, но руки Криса заставляли его расслабляться, снимали болезненное напряжение, и почему-то лишали малейшего желания спорить. Однако то неизбывное, то, что Юна-сси все это время помогала ему отделять от собственных мыслей, то, что шептало ему, что он плох, что он не заслуживает, что не имеет права — то, что, по мнению самого Джисона, никогда не ошибалось, потому что являлось частью его самого, производным его больного и одинокого детства, — это нечто голосом маленького, обиженного ребёнка кричало ему, что то, что происходит — неправильно. — Какого хера что? Слова, Хани, — напомнил Крис, звуча практически привычно, и на миг Джисон задумался, сколько раз он уже говорил ему эту фразу. — Это неправильно, — прошептал он. Выражение лица Криса, на первый взгляд, не изменилось; все та же улыбка, только чуть более напряжённая, осталась на месте, однако пальцы в волосах Джисона дрогнули, и что-то такое мелькнуло в его глазах — злое и одновременно жалобное, словно щенка пнули, — что появившееся секунду назад в глубине души Джисона подозрение, что он вновь сморозил какую-то хуету, медленно начало превращаться в уверенность. Проблема была только в том, что для него самого это хуетой не казалось. Точнее, ну как. С одной стороны, он понимал, что заморачивается излишне, с другой — он не мог не заморачиваться по этому поводу, потому что собственное поведение ему казалось предательским, и он не понимал уже даже, по отношению к кому. Всё ещё к Минхо? Уже к Крису? К Ликсу? Да блядь, даже к Чанбину, то ли испытывающему отвращение ко всему происходящему, то ли, наоборот, брошенному и игнорируемому ими всеми, словно никому не нужному человеку. Но ведь это было неправдой, как минимум Джисон всё ещё нуждался в нем до боли — про остальных он не знал ничего, но про себя-то мог утверждать! Крис наконец справился с собой, прогнал из глаз раздражение. — Я не думал, что ты вспомнишь и это. — Со вздохом он убрал руку и продолжил: — Когда все только начиналось, у нас был тот же самый разговор. — И чем он закончился? — с интересом уточнил Джисон, ощущая облегчение при мысли, что, даже несмотря на потерю памяти, пластическую операцию и все остальное, всё ещё остаётся собой. — Да ничем, — вздохнул тот. — Абсолютно. Я не умею уговаривать и вести душещипательные разговоры, ты же знаешь? Это всё — к Сынмину, к Чанбину, в крайнем случае, к Айену, но не ко мне. — К Инни? Почему к нему? — удивился Джисон. — Он когда-то мечтал с детьми работать, — хмыкнул Крис. — В принципе, так и получилось, только детишки оказались все великовозрастные и старше него самого. Поэтому все дурацкие конфликты обычно разбирает у нас он, что-то посерьёзнее — Сынмо с Чанбином, а уж остальные проблемы беру на себя я как лидер. — «Лидер»? — Ну, главный в группе и старший. Начальство взаимодействует в первую очередь со мной, и всё, что оно хочет довести до группы, менеджеры обычно передают через меня. А уже моё дело — держать вас в рамках или, наоборот, простимулировать что-то, тот же фансервис или общение с фанатами в соцсетях. Так что тебе бы с Сынмо поговорить… — Не хочу, — замотал головой Джисон, ощущая в груди нечто, смутно похожее на ужас, стоило ему представить, как в уже известное ему уравнение добавится ещё одна переменная. — Я и с тобой-то, уж извини, не хочу это обсуждать, по крайней мере, пока. — Ну, давай сменим тему, — предложил Крис, и Джисон предпочёл считать, что обида в глубине его глаз ему показалась. — Ты так мне и не сказал, что это там за «сон» был. — Это не «сменим», — поморщился Джисон, но тут же, непроизвольно вспомнив сюжет этого самого сна, облизнулся. Да и в паху, несмотря на только-только вроде бы полученное удовольствие, подозрительно дёрнулось. И он просто не удержался, не смог: — Сынмин реально пользуется банановой смазкой? — Откуда ты… Тебе реально приснилось? — ошарашенно уточнил Крис. Лукаво улыбнулся: — Да, он её обожает, и ты сам в этом виноват. — Я? — вскинул брови Джисон, ощущая, как те буквально сливаются с линией роста волос и как краснеют щеки от дурацких предположений, которые, несмотря на присутствие Криса, упрямо лезли в голову. — В каком смысле? — Первый раз Сынмина был с ней, а смазку покупал ты, — пожал плечами тот, все ещё ухмыляясь, и под его бесстыдным взглядом Джисон покраснел окончательно. У него совершенно не получалось грузиться проблемами при Крисе, вот абсолютно, мозг мгновенно съезжал на другие темы. И сейчас, стоило им замолчать, Джисону бы и хотелось загнаться, но он зацепился взглядом за тёмное пятно на шее Криса у самой линии ворота, и завис, залип, кусая губы, непроизвольно пытаясь понять, кто мог оставить тому этот след — потому что это совершенно точно был не он сам, — ожидаемо ощущая удушливую волну ревности и глухого раздражения. Под его взглядом Крис медленно поднял руку и потёр шею в том самом месте. — Что там?.. — начал он и замолк, по-видимому, на ходу осознавая, о чем идёт речь. — Хани… Джисон отвернулся, сжимая челюсть, потому что подозревал, что ещё секунда — и ляпнет что-нибудь неприятное, потому что в присутствии Криса у него, кажется, ещё и фильтр между мозгом и языком отключался, как будто думать в его присутствии ему вообще никогда не требовалось. Что с ним и его мозгами эти годы вообще сделали, задался он риторическим вопросом. — Хани, — повторил Крис. — Ты меня слышишь? Джисон коротко и зло кивнул показывая, что ещё здесь, что не свалился на второй круг истерики, и отчаянно стараясь не думать, очистить мысли — по методу, блин, Снейпа, — чтобы не раздражаться, но успехов в этом у него было не больше, чем у придурка-Поттера, потому что навязчивый мозг буквально-таки ринулся представлять того же Минхо, облизывающего шею Крису и ворчащего что-то недовольное по отношению к Джисону, который своей болезнью не давал им двоим побыть вместе. — Ты из-за Сынмина? Или из-за засоса? — напряжённо уточнил Крис. — Слова, Хани, ну же. Ещё одну причину недовольства идеей встречаться толпой Джисон осознал только теперь, после его вопроса: зверь в его душе, спящий — ну, по его личному времени — со времён маньяка, поднял голову и собственнически заявил: «Моё». Попросту говоря, Джисону не хотелось делиться. Он был — и оставался таким до сих пор, — жаден, он не хотел отдавать то, что было уже его, и подобную попытку воспринимал как измену. Как предательство. Не только со своей стороны, но равно и со стороны партнёра. До сих пор он воспринимал себя приверженцем классических, пусть и однополых отношений, не понимал, почему что-либо могло бы измениться. Если уж Крис называл себя его парнем, то и должен был весь принадлежать ему, а не позволять кому-то касаться себя таким образом. — Второе, — выдавил он себе под нос, но Крис всё равно услышал. — Засос? Почему? — Потому что, — не поворачиваясь, пробормотал он, как будто это всё объясняло. Как будто у него язык свело, как у последнего девственника, что он не мог ничего сказать внятно — сука, никогда не мог, что Чонсу, что Уджину, что, блядь, Чанбину тогда. Почему во сне — в воспоминании, Джисон, в воспоминании! — его не смущало абсолютно ничего, он делал такие вещи, только думая о которых после, он ужасно стеснялся, а сейчас ему не хватало сил даже поговорить о них, и это не с Чанбином, это с Крисом-то, который без проблем отдрочил ему в туалете? Сука, с Чанбином и то было бы легче. И было — тогда ещё, после той нелепой пародии на секс, потому что Чанбин жрал себя тогда куда сильнее, чем сам Джисон, и хотелось его остановить и успокоить, наплевав на собственное смущение. Чанбина хотя бы не хотелось разложить на первой же поверхности и не сесть с размаху и без подготовки ему на член, знаете ли. Ну. Наверное. По крайней мере, тогда. — Давай так. — рука Криса скользнула к подбородку Джисона, и под нажимом ему пришлось повернуть голову обратно. Крис покачал головой: — Чтобы всё разъяснить. Этот засос мне позавчера оставил Сынмин, когда мы занимались сексом. Я люблю Сынмина, я действительно его люблю, но точно так же я люблю и тебя, Хани, и ничто, включая потерю тобой памяти, этого не изменит. Давай сделаем так: я сейчас уеду, дам тебе возможность обдумать всё это, переварить, покопаться в интернете — загляни на ютуб, кстати, полюбуйся, там много всего интересного. Ты в любой момент можешь написать всем нам или кому-то отдельно, или позвонить, позвать кого-то приехать — но если ты пропадёшь, через пару дней я приеду сам снова, договорились? Джисон сглотнул, а потом, к концу тирады, нервно сглотнул ещё раз. Сначала — потому что изо всех сил пытался не представлять Криса с Сынмином, потому что в голове рисовалось что-то уж вовсе непотребное, типа Криса на коленях, умоляющего о члене, — а потом из-за того, что Крис решил оставить его переваривать одного. Джисону вообще противопоказано было находиться одному, в тишине и покое он начинал загоняться. С другой стороны, конечно, у него теперь был телефон, и он мог бы позвонить тому же Ликсу, написать Чанбину или Джиёну, или даже, может быть, Инни? Сынмину? Мог почитать новости про группу, мог и правда полистать ютуб, послушать их музыку, потому что Чанбин расписывал их творческий тройничок как нечто невероятное, чуть ли не закатывая глаза от восторга, и, в общем, Джисон больше не находился в информационном вакууме. Блокада была прорвана. Противник не то чтобы сдался, но капитулировал сам, принёс победу на блюдечке. — Езжай, — кивнул ему Джисон. — Достань мне телефон, пожалуйста, и езжай. Пусть завтра приедет кто-то ещё, ладно? — Конечно, Хани. Сейчас, ещё все зарядки подключу сразу, чтобы тебе удобнее было, — тут же поднялся Крис, засуетился, торопливо поковырялся в тумбочке, вытянул удлинитель — охренеть, вселенная наградила Джисона пиздец предусмотрительным парнем, — и тут же устроил всё так, чтобы Джисону оказалось не сложно тянуться. Ещё и стул перетащил из угла в качестве расширения тумбочки и переставил на него ноутбук. В конце концов, уже протягивая телефон, Крис хмуро опустил голову и замялся на несколько секунд. — Я не знаю, писали ли остальные, но я все эти недели писал тебе много сообщений — в пустоту, не зная, будет ли кому их прочитать, — тихо признался он. — Поэтому, если тебе так будет проще, просто игнорируй всё это, ничего страшного. Шайтан, этот парень что, просто так просил Джисона взять и потоптаться по его чувствам прям сапогами? Просто потому, что Джисон мог не захотеть читать его… что? Признания? Письма на тот свет? Что там ещё могло быть? Охуеть, короче. — Я… — он запнулся на секунду, — если ты правда не хочешь, чтобы я сейчас или когда-нибудь ещё это читал, то скажи прямо, ладно? — Нет, — Крис мотнул головой и пристально посмотрел в лицо: — Я писал это тебе. Читай, если захочешь. Джисон прикусил губу. — Я не обещаю, что сегодня, — медленно, извиняющимся тоном сказал он. — Слишком много информации, понимаешь?.. Мне бы это всё переварить. Но я прочитаю, честно. — Договорились, — согласился Крис, снова натянул на лицо привычную волевую усмешку и наклонился, без лишних церемоний ловя его губы. Джисон ждал чего угодно, но не укуса — сильного, практически до крови, словно Крис хотел, чтобы все знали, чем они занимались совсем недавно, если уж до сих пор саднящих следов на шее Джисона ему казалось недостаточно. И, чуть отстранившись, Крис тут же зализал укус, прижался поверх обжигающими губами, словно ставя клеймо, метя в очередной раз, на этот раз метафизически, но с гарантией. После его ухода Джисон ощущал, как горят губы, наверное, ещё несколько часов.