Я не могу себе этого позволить

Честно говоря, Джисон ждал его прихода с самого утра, но вот хер. Посещения разрешали с восьми, он встал в семь тридцать, попырился в каток на имя Сынмина (диалог с Чонином он убрал в архив, подальше с глаз, чтобы не вызывать у себя болезненного желания заглянуть туда снова, однако всё равно помнил о нём каждую минуту), и даже в районе десяти минут девятого написал ему простое и недвусмысленное «ты где?», однако ответа не получил, хотя прочитать сообщение тот прочитал. В обычное время Джисон, наверное, злился бы, но сейчас ситуация отличалась. На таблетках, подавляющих агрессию и перепады настроения, не видев вживую Сынмина ещё ни разу в этот жизненный период, Джисон попросту мучался нетерпением и страдал, ощущая, что ещё чуть-чуть, ещё вот-вот — и он лопнет, аки переполненный гелием воздушный шарик. К десяти часам утра он уже успел решить, что Сынмин передумал, что у того образовались какие-то дела, что тот развернулся и уехал к себе, даже не подумав или не успев предупредить, и уже принялся расстроенно (до самой глубины души, кто бы что ни думал) настраивать себя на одинокий, грустный день, как его отвлёк аккуратный стук в дверь. Взгляд, брошенный на часы, показал Джисону, что начался забытый им было обход, и, послушно садясь в кровати, он крикнул: «Войдите!». Первым в двери показался Ёнмин-сси с уже знакомыми по предыдущим обходам практикантами, за ними замыкал процессию Чону, и всё вроде бы шло как обычно, как всегда… Однако, игнорируя Джисона, Ёнмин-сси развернулся и приглашающе вытянул руку, обращаясь к одному стоявшему, уставившись в блокнот, практиканту в белом халате. — Можете пройти к пациенту, — предложил он. Практикант вскинул голову, и только тут Джисон его узнал. — Я не закончил с вами, — горячо возразил Сынмин, сверкая брекетами на зубах. — У меня есть ещё несколько вопросов про общее состояние пациента и несколько к доктору Паку-ним. Когда последний раз делалась томограмма? Ангиограмма? Сохраняется ли угроза гипоталамического синдрома? Почему понижен ЛГ? Давно его взвешивали? Почему не измеряли натрий в крови? — Студент Ким! То, что вы слушали мой курс, не даёт вам… — рявкнул, перебивая, на него Чону и спустя секунду изумлённо запнулся: — В смысле «не измеряли натрий»? Студент Кан, а ну-ка, позовите врача Ли! Сейчас выясним, студент Ким, поскольку вы совершенно правы, натрий в данном случае — один из главных показателей… Студент Ким, почему я давно не видел вас на моих парах? Я не поставлю вам зачёт, хотя за это замечание вы определённо могли бы получить несколько кредитов… — Я отчислился полтора года назад, Чону-сси, — вежливо улыбнулся Сынмин, чуть кланяясь. — Простите. Здесь и сейчас я только посетитель своего хёна. Джисон во все глаза смотрел на него. Здесь и сейчас вообще-то Сынмин был в своей стихии, и представить не удавалось, что он мог уйти из медицины, променять её на сцену и пение… Хотя Сынмину не нравилось, напомнил себе Джисон, его же мать заставляла. И, судя по всему, тот избавился от слишком много сил и времени занимающей учебы, мгновенно, как только смог. Хотел бы Джисон помнить, почему это случилось… Чону-сси в кои-то веки выглядел смущённым, как, наверное, смущался бы на его месте любой преподаватель, которого поймали на том, что он плохо запоминает своих студентов. Однако Сынмин, не обращая больше на него внимания, сложил блокнот и, расталкивая остальных практикантов, прошествовал к кровати Джисона. Если задуматься, то он и вправду выглядел постарше их на пару лет — как раз ровесников того Сынмина, что Джисон помнил по своему дурацкому прошлому. — Как дела, хён? — Он уверенно подцепил многострадальный стул, перетащил его поближе и, по образцу Чону-сси, уселся на него задом наперед, облокотившись о спинку. Наклонился к Джисону ближе и ослепительно улыбнулся ему. Кажется, Сынмин играл на публику, если можно было о таком судить по тихому и восхищенному вздоху со стороны кого-то из практиканток. Значит, и Джисону следовало бы, наверное, быть красивым и, сука, сдержанным, оставив при себе все вопросы и эмоции. Ну, почти все. — Соскучился, Сынмо, — улыбнулся он в ответ. — Будешь меня опрашивать? — И осматривать, — воинственно задрал нос тот. — Так что лучше сознавайся сразу, где болит, что чувствуешь и на что обратить внимание. Джисон искренне задумался. — Ключица считается? — неуверенно спросил он. Вчера вечером ему таки вкатили обезбол по его собственной просьбе, потому что терпеть он больше уже не мог. Благо что не что-то серьёзное, как в первые дни через капельницу, а обычный кеторол, или как там его, уколом (хотел бы, блин, Джисон никогда не знать разницы). — Всё считается, — уверенно кивнул ему Сынмин. — Я посмотрел снимки, но ты всё равно рассказывай. И как ты умудрился, тоже. Тяжело вздохнув, Джисон приготовился морально и принялся докладывать (и жаловаться): — Ликс вчера приезжал. Я за ним дёрнулся, встал слишком резко, нога подломилась, и я нае… ой, то есть упал, и руки подставил, естественно. Ликс, конечно, тут же за врачом побежал, снимок сделали, смещения вроде нет, но вечером всё равно обезбол кололи. — Ага… — Сынмин снова распахнул блокнот и пометил себе что-то там. — А сейчас как? По десятибалльной шкале боли? Ты знаком уже с ней? — Знаком, конечно, — фыркнул Джисон. — Четыре где-то. Спать бы не помешало бы, но я её чувствую при каждом движении и вдохе. Доктор-ним, когда меня выпишут уже? — Это будет зависеть от того, насколько вы станете соблюдать врачебные рекомендации, — строго отрезал Сынмин. — Ещё жалобы? — Да нет вроде… — растерялся Джисон, потому что даже не знал, на что ещё обратить внимание. Однако Сынмин знал за него и устроил ему быстрый блиц: — Сколько пьёшь жидкости в день? — Литра полтора, — прикинул Джисон навскидку. — Жажда, сухость во рту, учащённое мочеиспускание? — Нет, нет и нет. — Боль в животе? Отрыжка, спазмы, вздутие, газы? — Всё — нет, — пробормотал Джисон, опуская взгляд, потому что ну не та это тема была, о которой он хотел говорить с Сынмином. Того, правда, когда он впадал в медицинский раж, это обычно слабо интересовало. Не обращая внимания на смущение Джисона — или, наоборот, как раз обращая, — Сынмин вздохнул: — Раздевайся. — Что? — охренел Джисон от такого предложения. Ему так и хотелось ляпнуть что-то в духе «ты цветы купи сначала», но он постеснялся практикантов. — Хотя бы футболку сними, — покачал головой тот. — Мне надо посмотреть шов и потыкать в тебя пальцами на предмет воспаления. Джисон обречённо покосился в сторону практикантов и Ёнмина-сси. Чону-сси, оказывается, в какой-то момент смылся, и из-за двери сейчас доносился его тихий, но очень недовольный голос. — Не-а, хён, — правильно понял его сомнения Сынмин. — Они — будущие медики, медицинская тайна работает и для них тоже, плюс им надо практиковаться вне зависимости от того, кто ты такой, а у тебя очень интересный случай. Давай, снимай футболку. Поморщившись, Джисон потянулся к бандажу, и Сынмин, одними губами выругавшись себе под нос, подскочил и кинулся помогать ему отстёгиваться. Тихое «прости, хён» обожгло ухо, по шее скользнули и погладили горячие пальцы, и Джисон еле смог спрятать довольную улыбку. Несмотря на то, что Сынмин казался увлечённым именно медицинской стороной происходящего по уши, он всё равно нашёл секунду, чтобы уделить хотя бы каплю личного внимания самому Джисону, а не его здоровью. Футболку тот тоже помог снять и сразу уже с интересом уставился на шрам, потрогал его аккуратно подушечками пальцев, надавил по сторонам, растянул… Поманил к себе практикантов: — Смотрите, следы расхождения шва из-за слишком большой амплитуды движения. К вечеру, скорее всего, будет полноценный кровоподтёк, посмотрим, но раскрывать вряд ли придётся, если, конечно, пациент больше не потревожит рану. Вот так больно, хён? — Джисон ойкнул и недовольно уставился на Сынмина, но тот продолжил, не обращая на него внимания: — Я пальпирую подключичную мышцу, её ложе — борозда — идёт вдоль линии перелома, и фасция, и мышечные волокна были повреждены как травматически, во время аварии, так и после, искусственно, уже во время операции. Восстановление идёт хорошо, болевые ощущения в пределах нормы… — Простите, а как вы поняли, что в пределах нормы? — стеснительно подняла руку какая-то девушка-практикант в первом ряду. — Хён не попытался заехать мне от боли в рожу, — честно признался Сынмин, и Джисон, не удержавшись, хлопнул его по колену. — Не делай из меня монстра! — со смехом возмутился он. Сынмин, зараза, ему подмигнул и поиграл бровями: — Это я ещё не делал. Ладно, хён, сейчас будет страшное — мне нужно будет потрогать тебя за грудь. — Зачем? — Вздрогнув, Джисон быстро прикрылся ладонями и попытался отползти подальше, но дальше оказалось некуда — кончилась кровать. Причём, наверное, будь они наедине, он не отреагировал бы так бурно, но при других людях… — Медицинская необходимость. — Сынмин развёл руками. — Правда, хён, я не вру. При определённых нарушениях случается гормональный перекос, и при избытке пролактина опухает грудь, и может даже начать выделяться молоко, как у кормящих женщин. Так что давай, показывайся сюда, я аккуратно, обещаю. Обречённо выдохнув, Джисон убрал руки и выпрямился, мысленно благодаря всех возможных богов за то, что его пах скрывало одеяло. Не то чтобы это неслучившееся ещё прикосновение Сынмина, даже не собиравшееся становиться сексуальным, так взволновало его, но чем шайтан не шутил? Руки у Сынмина оказались холодными и сильными, волевыми, в точности отражая характер их обладателя. Скользнув ладонями по грудным мышцам, Сынмин с энтузиазмом энтомолога-любителя уставился на соски, катнул их между пальцами, провёл по ореолам и надавил вокруг. — Боли нет? — с интересом спросил он. — Не-а, — прикусил внутреннюю сторону щеки Джисон, только усилием воли сохраняя серьёзное выражение лица и ощущая, как наполовину твердеет член. Наверняка, будь они одни, Сынмин не преминул бы этой боли добавить. А что, а почему нет, у них у всех такие отношения были, что Джисон уже в любой херне, приходящей ему в голову, почти даже не сомневался! — Одевайся, всё нормально, — хлопнул его по плечу Сынмин и сам первый потянулся за его футболкой. — Хотя я бы посмотрел на уровень пролактина и лютеина, плюс тот же самый натрий. ТТГ в норме? — Он обернулся к Ёнмину-сси, и тот молча кивнул. — Ага, хорошо, хён. Теперь попробуй отвести руку в сторону, я тебе помогу… Можешь поднять выше? Придерживая его за плечо, Сынмин лёгкими движениями направил его руку в сторону и удержал, как только Джисон поморщился от боли. — Не нужно напрягаться лишний раз и демонстрировать, какой ты крутой, хён, — расстроенно покачал тот головой. — Я просто хотел глянуть на текущий диапазон движений. Хорошо, ладно, как рёбра? — Не знаю, я про них и забыл вообще, — вынужденно признался Джисон. — Ликс тебе их не сломал заново обнимашками?.. Ладно, шучу, — усмехнулся Сынмин и перевёл взгляд на одеяло. Без спроса потянул от себя нижнюю половину, освобождая ноги Джисона от ступней до колен. В первую секунду Джисон испугался, что тот заставит его и штаны снять, но, кажется, понимание того, как он отреагирует, перевесило в душе Сынмина желание собрать полный анамнез, и вместо этого тот всего лишь задрал вверх штанину. — Ага, — радостно сказал Сынмин небольшому, всё ещё красному, немного бугристому шраму, словно старому знакомому, и тут же потянул к нему неугомонные руки. — Как нога, хён? — Простите… А почему вы называете его «хён», у вас же всего неделя разницы? — встряла уже другая девушка-практикант, до той поры молчавшая. Всего неделя?.. Джисон с трудом сдержал изумление. Хотя да, если задуматься, Сынмин учился вместе с Джиёном, а это значило, что они были как минимум одногодками. Однако Джисон всё равно упрямо воспринимал его младшим, равно как и Чонина, без вариантов, кем-то, о ком он должен был — и хотел — заботиться и кого хотел защищать. — Ещё один вопрос… — строгие глаза Сынмина скользнули по бейджику на её груди, — Ли Сыхён-сси, и я подумаю, что вы здесь вовсе не затем, чтобы учиться. Мне стоит поговорить об этом с вашим куратором? Ли Сыхён явственно смутилась, покраснела и уставилась в пол. — Н-нет, сонбэним, — пробормотала она очень тихо, на самой грани слышимости. — Простите. — Ну, тогда запоминайте, — буркнул Сынмин и принялся ощупывать Джисону ногу, комментируя каждое своё действие вслух и заставляя самого Джисона зачарованно смотреть на него так, как, наверное, не смотрел никто из практикантов. Когда Сынмин договорил, вернулся Чону в сопровождении Хеншика. Хеншик тащил в руках небольшую кювету с пустым шприцом, пробирками и всякой остальной фигнёй, которая зачем-то была нужна для взятия крови, но Джисон понятия не имел, зачем именно. — Натрий? — поднял брови Сынмин и быстро и очень уважительно добавил, словно спохватившись: — Учитель-ним. — Натрий, — недовольно кивнул Чону. — А также пролактин, лютеин, биохимия крови, гликированный гемоглобин и ещё кое-что, отсутствующее в карте по недосмотру одного из наших врачей. Я приношу вам свои извинения за такую вопиющую халатность, — он поклонился Джисону, — виновный будет строжайшим образом наказан, это мой недосмотр, и… — Я не собираюсь подавать на вас в суд… — начал Джисон, по контексту догадываясь уже, чего тот добивается, но Сынмин, сжав руку на его щиколотке, даже не дал ему договорить. — Но только в том случае, если этот недосмотр не повлечёт за собой серьёзных последствий, поскольку врач, который за всю последнюю неделю ни разу не обратил внимание на отсутствие свежих цифр, вызывает у меня некоторые вопросы, — жёстко закончил он вместо Джисона. — А теперь пожалуйста, раз обход закончен, берите кровь и после этого дайте мне возможность побыть обычным посетителем. Результаты моего опроса вы можете получить у Ли Сыхён-сси, заодно и проверите, насколько внимательно она слушала. — Да ты монстр, — сгибая уколотую руку, уважительно сообщил ему Джисон спустя несколько минут, стоило только посторонним покинуть его палату. — Фанаты, — пренебрежительно фыркнул Сынмин. — Нет бы учиться, так увидели мордашку из телевизора и сразу начали пускать слюни. Почему я, который отчислился уже пару лет как, помнит и знает больше их? — Потому что это ты, — улыбнулся Джисон испытывая неожиданный душевный подъём — дождался, увидел вживую, дожил. — Как дела, Сынмин-а? — Жить буду, хён, — усмехнулся тот. — Я хотел тебе сразу сказать, пока не забыл. С первого взгляда видно, что ты не помнишь ничего. Будьте в следующий раз с Ликсом аккуратнее. — В каком смысле?.. — растерялся Джисон. — Если ты о том, что я упал, так это… — Нет, — не дал ему договорить Сынмин, пересел чуть выше и, протянув руку, щёлкнул его по шее. — Вот. Ликс хорошо кусается, и такие следы мы, как айдолы, обязаны если уж не получать в принципе, то хотя бы прятать. Сейчас я отвлёк внимание, но в будущем сделай, пожалуйста, выводы, учитывая, что у тебя вчера только Ликс в гостях и был. — Говорит мне человек, чьим засосом Крис светил у меня тогда весь день, — пробормотал Джисон. — Ладно, Сынмин-а, хорошо, я учту. Сынмин, зараза, даже не смутился. — Это уже, если вдруг что, будут проблемы самого Криса, то есть Чана, — уверенно сообщил он. — Ладно, хён. Если серьёзно, как ты на самом деле? Этот перфоманс был прекрасен, но он малоинформативен с той точки зрения, которая меня интересует в первую очередь. — Зато за грудь потрогал, — нарочито-обиженно буркнул Джисон и сам же первый и разулыбался своей шутке. — Я бы и так потрогал, хён, тебе стоило только намекнуть, — усмехнулся Сынмин, но остался сидеть как сидел. Догадливый умница, потому что потяни он к Джисону сейчас руки — Джисон бы отшатнулся, прямо-таки как в тех видео, где он сам доёбывал Чонина и где Чонин шарахался от него, как мог. — А в целом… — Джисон пожал плечами. Как-то, учитывая, что у него с утра настроение в кои-то веки было хорошее, ему откровенно не хотелось вспоминать про всё то, что его мучило, пусть даже при условии, что вот как раз Сынмину-то и стоило бы, наверное, всё это рассказать. — Не знаю. Ничего — ну, почти — не помню, себя постоянно грызу, но сейчас вроде постабильнее стал, по крайней мере, так не шарашит по всему спектру эмоций и не тянет в ничем не обоснованную агрессию… А! Я листал сообщения, и ты там список симптомов накидал, да? Мне кажется, почти всё сходится, хотя я там пары слов даже не знаю. Но тоскливая депрессия, по крайней мере, намёки — это точно есть. А что ты там писал про контроль психического состояния Чанбина? Это моего Чанбином или Чанбина вообще? Внимательно слушавший его почти монолог Сынмин грустно хмыкнул: — Ты давно с ним разговаривал? — Вчера, — удивился Джисон. — А что? — Ни на что не обратил внимания? Я серьёзно спрашиваю, а не проверяю, если что. Мне он последнее время напоминает тебя за месяц-тире-пару недель до того, как у тебя суицидальные намерения появляются. Нахмурившись, Джисон быстро перебрал в памяти содержимое их короткого разговора с Чанбином. А ведь было, да, было — о чём он уже успел, честно говоря, самую каплю приподзабыть, увлечённый ожиданием приезда Сынмина. — Он решил, что из-за того, что он что-то знает о нашей сексуальной жизни, я его обвиняю в том, что он с кем-то из вас трахался, и принялся извиняться, мол, у него и мысли не было, да ещё, знаешь, таким тоном, как будто ему реально хреново, — собрав ощущения в кучу, наконец пересказал Джисон. — На воре и шапка горит, — пробормотал себе под нос Сынмин. — Что?.. — Что? — уставился на него в ответ тот. — Как он на тебя все эти годы смотрит — это слепым надо быть, чтобы не замечать. Глядеть аж больно. Джисон помолчал мгновение. Сука, ещё один. — Я ёбнусь с этими вашими новостями скоро, — констатировал он неоспоримый факт. — Как я вообще до такого дошёл? Почему всё сложилось именно так? — Да кто бы знал ещё, — фыркнул Сынмин. — Но мне всё равно не нравится, как он в последнее время себя ведёт. Знаешь, мы хотя бы есть друг у друга. А у него в этом плане, кажется, никого, и он и не открывается никому никогда. — Что, даже Крису? — Джисон наморщил лоб, будучи до этой секунды в полной уверенности, что Крис как раз и выступал хранителем секретов, учитывая, что о том, как они тогда неудачно потрахались, Крис, кажется, узнал чуть ли не в первую минуту. Вдобавок он параллельно вдруг задался вопросом, как это так получилось, что они с Сынмином сидят и обсуждают Чанбина, а не отношения друг с другом или другими мемберами, с которыми они бы оба встречались. Но, правда, время поговорить и об этом тоже у них в запасе всё равно ещё было. — Тем более Крису, — решительно отрезал Сынмин. — Мне он и то больше говорит, кажется. — Ты о нём заботишься, — заметил вслух Джисон. — А ты нет? — в голосе Сынмина вдруг послышались резкие защитные нотки. — Да, но… — растерялся Джисон. Вот уж чего он не ожидал — это того, что спустя всего несколько минут после прихода Сынмина они окажутся в такой ситуации, скатываясь чуть ли не в ссору из-за такой мелочи, как отношение кого-то из них к хёну. — Вот и молчи, — отрезал Сынмин и потянулся к его руке, до сих пор согнутой после взятия крови. — Разгибай и давай сюда ватку, я схожу выброшу. Игнорируя мусорку в палате, он лёгким движением поднялся и под пристальным взглядом Джисона направился к выходу. М-да. Джисон, если честно, не понимал примерно ни хрена, кроме того, что Сынмин, кажется, почему-то винил его за плохое (почему плохое-то?) отношение к Чанбину. Ещё одну галочку вроде тех, что уже стояли напротив имён Криса, Минхо и Хёнджина, Джисон мысленно черканул и рядом с именем Сынмина в метафизической тетрадке. Ради интереса уже ему вдруг захотелось начать опрашивать по этому поводу (по поводу Чанбина, в смысле) остальных мемберов и начать при этом с Ликса, как главного проблемного звена. Хотя, судя по взглядам, которые бросал на него Сынмин, главным проблемным звеном тут был сам Джисон. Какого, в общем, хрена. Вернувшись, Сынмин аккуратно прикрыл за собой дверь и прошёл обратно к кровати. Устроился точно же, где и сидел раньше, и изучающе уставился Джисону в глаза. — Сынмин-а, — Джисон не выдержал первым, — давай начнём заново, а? Я ни хрена не помню и вообще в шоке, что с Джинни оказалось легче, чем с тобой. Уже договаривая, он сообразил, как это должно было прозвучать для Сынмина — как претензия, — и осёкся, но оказалось, что уже поздно, ключевые слова уже прозвучали. — Тебе, кажется, последнее время со всеми легче, чем со мной, — пряча глаза, выдавил Сынмин; только тут Джисон его вдруг разглядел по-настоящему. До этой секунды он как-то вообще в эту сторону даже не думал, ну Сынмин и Сынмин, ну встречаются и встречаются, однако вот сейчас, теперь, в это конкретное мгновение перед Джисоном вдруг оказался не уверенный в себе человек, который в Джисоне, кажется, не нуждался — вот что Джисона так зацепило в какой-то момент в этом его выступлении перед практикантами! — а расстроенный, слабый, обессилевший, с бурей в душе, привычно натянувший на лицо маску айдола, который всегда и везде на публике должен быть в норме, при улыбке и счастлив вне зависимости от ситуации. Хуже всего в этом понимании было то ошарашивающее знание, что и остальные все, кто к Джисону приезжал, в целом были примерно в том же состоянии, и разглядел Джисон далеко не всех. Минхо вот не разглядел, Хёнджина, кажется, тоже. Чанбина, в конце концов. Возможно, Криса — но тут Джисон хоть как-то загладил свою вину недавним звонком. Кажется. Наверное. Вроде бы. Совесть тут же куснула душу и закапала на укус ядом, разъедая чувством вины. Хреновый из него был что парень, что друг, судя по всему. Отвратительный. Даже слыша сейчас в мыслях отблеск детских претензий аппы, Джисон в этот раз не спешил пользоваться методиками Юны-сси, чтобы эти мысли отогнать, поскольку это уже были точно его собственные мысли, а не навязанные его депрессивной составляющей. Он и правда был отвратителен. — Мне, кажется, со всеми тяжело, если взять и подумать головой, — наконец заставил он себя ответить и отвернулся, уставился в окно, не в силах больше смотреть Сынмину в глаза. — Хён, — неожиданно иронично вдруг откликнулся Сынмин. — Помнишь, как мы познакомились? Мы ведь тоже тогда поругались сначала и даже подрались, а потом вдруг оказалось, что мы в состоянии не просто найти общий язык, но и стать для начала хорошими друзьями. Попробуем так ещё раз? Я понимаю, что ты меня почти не помнишь… — Как раз тебя-то я помню чуть ли не лучше, чем Чанбин-хёна с Инни, — тут же откликнулся Джисон, не в силах изгнать из голоса тоскливые нотки. — С ними мы тогда, конечно, общались чаще, но с тобой, кажется, чаще говорили по душам. По крайней мере, в то время, что я помню. — Ну вот. — Краем глаза Джисон отметил, как Сынмин дёрнул плечом. — Приходи в себя. Я соскучился по своему уверенному в себе хёну, который смело говорит о своих переживаниях и к которому я могу прийти со своими. — А что же Чанбин? — не удержался от вопроса Джисон, почти сумев скрыть улыбку в голосе и всё ещё не поворачиваясь. — Чанбин… — пробормотал Сынмин. — Хён, Чанбин — это не ты. С ним я не могу сделать вот так. Придвинувшись ближе, он бесцеремонно, не спрашивая и не предупреждая, улёгся головой ему на грудь, ткнулся носом куда-то в район подмышки и подтолкнул руку Джисона выше, к своему загривку. Рефлекторно запустив пальцы в волосы, Джисон поворошил тёмные пряди и сглотнул. Сынмин так хорошо смотрелся в этом положении. Именно так, как он лежал сейчас, спрятав лицо и постепенно расслабляясь под поглаживаниями, дыша всё спокойнее и тише буквально с каждой секундой. Пока Джисон не ощутил сам, то даже не замечал, насколько тот был напряжён всё это время, до самых последних секунд. И это Джисон заставил его наконец-то выдохнуть? На самом деле? Прямо вот так, ничего не делая? Он вдруг ощутил себя так странно и так испугался сам, будто держал на руках трясущегося щенка или котёнка, который пытался спрятаться под его рукой — испугался той неведомой власти над этим человеком, которой, оказывается, обладал, сам того не зная. Сынмин создавал впечатление человека, владеющего своей собственной жизнью. Но было ли это так на самом деле?.. — Сынмин-а, — спохватился Джисон, и тот лениво укнул из-под руки, показывая, что слышит. — Мне вообще сказали, что мы внутри группы уже не используем вежливые обращения. Но ты всё ещё называешь меня «хёном»? И не только ты, кажется. Завозившись, Сынмин улёгся подбородком ему на грудь и уставился на Джисона снизу вверх, устало заморгал. Если радужки Ликса напоминали своим цветом молочный шоколад, то из глаз Сынмина на него смотрела сама тьма. Может быть, это был вопрос освещения, может, дело заключалось в том, как тот сейчас лежал — но под его взглядом Джисон тут же почувствовал себя очень странно. По спине и рукам пробежали мурашки, и мелкие волоски на предплечьях встали дыбом. — Но ты ничего этого не помнишь, хён, следовательно, обращаться к тебе сейчас так, как мы обращались тогда, более чем логично, — рассудительно указал Сынмин. — Нам это не трудно, а тебе хоть немного, да будет проще. Джисон тупо кивнул, не зная, что ещё сказать. Забота Сынмина слишком отдавала рациональной сухостью, но это всё ещё была забота, в его собственном стиле, в его характере сухого, смешливого циника. Как Сынмин умудрялся совмещать в себе обе эти грани, то отбрасывая и игнорируя эмоции как явление, в целом, то скатываясь в буквально щенячий восторг от мира или вовсе выпуская злость ротвейлера, не меньше — Джисон понятия не имел, но не переставал им из-за этого восхищаться. Снова погладив того по затылку, прочесав пушащиеся без укладки пряди — тот даже веки прикрыл от удовольствия, — Джисон задумчиво провёл пальцами вдоль хряща тонкого, вытянутого уха, вечно напоминавшего ему подсознательно эльфийское. Коснулся широкой, дважды пробитой мочки, качнул кольцо-серёжку и торопливо отдёрнул руку, столкнувшись вдруг с изучающим взглядом Сынмина. Он буквально не представлял, о чем с ним вообще говорить. Почему-то тогда, до маньяка, до потери памяти, когда Сынмин сам временами шарахался от него, лезущего слишком глубоко в душу, и кусался зло, раздражённо, стоило Джисону глянуть на его запястья и заговорить про недосып — тогда с Сынмином они могли полночи проговорить обо всём подряд, начав с того, что чувствует Джисон, а потом переходя чуть ли не на философские темы. По крайней мере, Джисон точно помнил, как в три часа ночи, сидя перед зажжённым камином, они смотрели за стекло, в чернеющее небо окраины Сеула — если можно было Гури и Гёмундон вообще назвать окраиной — и разговаривали про то, есть ли жизнь на других планетах, и что наличие или отсутствие этой жизни вообще значило для человечества. Джисон космос вообще любил, за перспективы и романтизм — а Сынмин за пустоту, величие и цифры, так что в главном они совпадали. Тогда, по крайней мере. Сейчас же он понятия не имел, о чем с ним говорить. Не о звёздах же. За это время Сынмин изменился совсем незначительно. Повзрослел заметно, да, но то ли Джисон уже привык к его новому облику по фотографиям и видео в интернете, то ли тот с собой действительно почти ничего и не делал — так, переносицу выправил, да волосы покрасил. Однако не могло же два с половиной года пройти для Сынмина впустую? Кажется, Джисон об этом задумался вообще впервые. О том, что творилось в его собственной жизни, ему рассказал Чанбин, но что прошедшее время сделало с остальными, Джисон даже и не предполагал. Про Хёнджина узнал, да, но Хёнджин не постеснялся сам рассказать и кольцо продемонстрировать, да и ещё прямо заявил, что обратно не отдаст (не то чтобы Джисон собирался его забирать вообще, особенно после того, как вспомнил-увидел во сне их примирение; да и шайтан бы с примирением, сейчас Хёнджин показался ему совершенно другим. Кем-то, кому бы он мог доверять). Однако что творилось с остальными? Что изменилось в их жизни, помимо того что они, видимо, радостно перееблись толпой в какой-то момент? Болезненно вздохнув, Джисон поклялся себе спросить у остальных об этом, как только те приедут, и наконец вернул всё своё внимание Сынмину. Снова запустил руку ему в волосы и как-то привычно уже, автоматически, почесал за ухом, отчего тот вдруг лукаво улыбнулся Джисону лично, ему одному — хоть они, вообще-то, и были наедине. — Сынмин-а, — позвал его Джисон, хотя привлекать его внимание и не требовалось даже: оно и так всё принадлежало ему. — Как ты сам? Два с половиной года прошло. Ты отчислился полтора года назад, да? Всё-таки решился? Как твоя семья? Как омма? Моргнув — кажется, Сынмин не ждал от него именно этих вопросов или не ждал их именно сейчас, — тот прикусил губу, формулируя ответ, а потом вдруг тряхнул головой, и Джисон потянулся заправить ему за ухо выпавшую прядь. — У меня нет семьи, — решительно сказал тот и тут же тронул пальцами Джисона, не давая ему отвлечься на свои мысли в удивлении: — Точнее, есть, одна — вы. Я бросил учёбу и ушёл с работы, как только музыка начала приносить хоть какие-то деньги. — Омма не оценила, да? — сочувствующе погладил его по щеке Джисон, подсознательно понимая, что интуитивно делает верные вещи, но всё равно поражаясь этому, потому что, честно говоря, он вообще понятия не имел, что творит. — Заявила, что ей не нужен такой сын, — расстроенно покачал головой Сынмин и вдруг вскинулся, сел и зло выплюнул: — Да и плевать! Она от меня больше ничего не получит никогда! Даже если захочет восстановить отношения, видеть её не желаю и слышать тоже! Ни за что! Ухватив за рукав здоровой, не замотанной в бандаж рукой, Джисон потянул его обратно, заработав тем самым в первое мгновение гневный взгляд: — Сынмо-я, всё, хватит, успокойся. Выдохни, пожалуйста. Я не знаю, точнее, наверное, не помню, в чем там дело, но уверен, что ты поступил так, как было правильно. Что он ещё мог сказать, с учётом того, что действительно думал именно так? Что Сынмин — умница Сынмин — не мог поступить иначе, неправильно и неверно, особенно если все они, вся группа, были с ним рядом и имели возможность поговорить, помочь советом? Вроде как кто-кто, а уж Сынмин точно не замечен был в сбегании от проблем и в их замалчивании. В отличие от самого, блин, Джисона. Под его нажимом Сынмин улёгся обратно ему на грудь и снова втёрся носом под руку, снова собака, напрашивающаяся на ласку. В голове немедленно всплыл отрывок сна, где Хёнджин обвинял Джисона в обзывании Сынмина собакой. И в фанатских видео что-то такое он явно уже видел, то есть это точно была уже не внутренняя шутка. И, кажется, мелькало что-то такое даже ещё до потери памяти, но Джисон не поручился бы за это на все сто — банально из-за обилия впечатлений в последние дни. — Спасибо, хён, — пробормотал Сынмин куда-то ему в футболку, щекотно дыша сквозь неё теплом в рёбра. — Я бы всё равно не осмелился без тебя. И Чана. И Минхо. И остальных. И вообще, наверное, умер бы от недосыпа и злости. — Не говори так, я бы тебе не дал, — лишь наполовину шутливо возмутился Джисон. — Ты мне — и нам — всё ещё нужен. — Поверю на слово, — фыркнул тот, — не буду требовать подтверждений, мне Крис сказал, что ты плохо сейчас к такому относишься. — Хороший мальчик, — буркнул Джисон, автоматически потрепав его по затылку, и только уже убирая руку, понял, что сделал, и напрягся, не понимая, как на это может отреагировать Сынмин. Обидеться? Оскорбиться? — Прости. Вместо этого Сынмин неожиданно захихикал и поднял голову, снова уставился на Джисона лукавой тьмой в глазах. — Мне нравится, хён, — начал он смешливо, — что ты, даже ничего не помня, всё равно выдаёшь те же самые реакции, что и раньше. — А я не должен был? — изумился Джисон такому предположению, забыв уже, как сам в первые дни боялся, что слишком сильно изменился за эти годы. — В конце концов, я головой ударился и память потерял, а не в меня дух вселился или что-то типа того. — Ну, положим, Минхо, кажется, так и думает, — грустно покачал головой Сынмин. — Не буквально, конечно, что в тебя кто-то вселился, но что ты стал другим — вполне себе. Он забывает, что тогда вы расстались далеко не на самой хорошей ноте. Еще и Минхо. Снова. У Джисона и от разговоров о Чанбине-то кругом голова шла, и он просто отказывался уже страдать прямо сейчас ещё и по этому поводу. Попозже. — Я ему позвоню. Вечером, — пообещал он, и глаза Сынмина вспыхнули отчётливой радостью. Забавно. Крис вот Сынмина, кажется, читать вообще не мог, и Джисон поражался, почему — тот же был весь нараспашку. По крайней мере, для него самого. Сейчас, например, Сынмин за Минхо беспокоился искренне, от всей души и почему-то думал, что Джисон может с ним что-то сделать. Видимо, что-то хорошее, как с самим Сынмином. — Что до меня, — успокаивающе улыбнулся ему тот, — то, как по мне, ты не поменялся совсем. Правда. — А ты сам? — вернул ему улыбку Джисон, не то чтобы зациклившись, но совершенно определённо запомнив свою недавнюю мысль про слишком мало уделяемое внимание своим, кхм, парням и их жизни, словно его и вовсе это не интересовало (на самом деле нет, конечно же интересовало). — Поменялся ли я сам, по своему мнению? — прихотливо изогнул губы Сынмин, и Джисон вдруг залип неожиданно для самого себя. Как-то слишком часто он начинал заглядываться на чьи-то губы и думал, главное, каждый раз вовсе не о поцелуях. Ну, ладно, возможно, о них тоже, по крайней мере с Ликсом точно — а вот Хёнджина, напротив, хотелось поставить на колени, вставить ему сразу в горло, чтобы он, покорный, захрипел, сглотнул вокруг, подавился и заморгал жалобными глазами с влажными от слез ресницами. Сынмина же… Ну да, Джисон тоже мгновенно представил минет. Причём сначала точно так же, себя в активной позиции, но затем, зеркально же облизав губы, он вдруг ощутил на них призрачный, несуществующий, но такой отчётливый банановый вкус, что это Сынмина теперь захотелось оттолкнуть от себя, уронить его на спину, и, угрожающе нависнув над ним, начать расстёгивать ему его простые синие джинсы. — Хё-ё-ё-ё-ён? — Горячая, вкрадчивая тьма в глазах Сынмина обожгла его и подсказала Джисону, что тот точно знает, о чем он сейчас думает. Вот на все сто процентов — и, более того, сам думает о том же самом, не отрывая тяжёлого взгляда от его губ. Хотя Джисон и занимался сексом — ну, если это можно было так считать — уже два раза за последние дни, легче от этого почему-то не становилось. Даже в восемнадцать он не вспыхивал так легко, не загорался пламенем желания так быстро, с одного взгляда. С другой стороны, в восемнадцать у него не маячило перед носом семь жутко красивых мужчин, был только Чонсу, с которым Джисону жутко мешали неопытность, остатки подросткового неверия в себя и вполне себе уже взрослая депрессия. Сынмин выжидающе смотрел на него — выжидающе и покорно, кажется, ничего не собирающийся делать сам, если ему не приказать, отдавший вожжи управления ситуацией в руки Джисону и позволив ему, не себе, решать, что случится в следующую секунду и случится ли что-то вообще. И как Джисон хотел, чтобы случилось, честное слово, правда, хотел большего, но — струсил. Отвернувшись, он прикрыл глаза. — Ты начал про то, изменился ли ты за эти годы, по твоему собственному мнению, — тихо напомнил он. — Да, точно, — с толикой иронии, явно относящейся к реакции Джисона, спохватился Сынмин. — Изменился, конечно. Стал храбрее, смелее, сразу говорю, если перестаю справляться с чем-то… — Уверен? — Джисон прищурился. — Крис вроде писал, что ты совсем ни с кем не разговаривал, когда я попал в аварию. — Ну… — Сынмин умудрился покраснеть совсем слегка, еле заметно, но Джисон, оказывается, знал, куда смотреть и что искать. — С Чанбином разговаривал вообще-то. Но не совсем о том. — О чем тогда? — О самом Чанбине? — Почему-то ответ Сынмина прозвучал несколько вопросительно, и Джисон зацепился за эту интонацию. — И только? — вскинул брови он. — Больше совсем-совсем ни о чём? Сынмин укоризненно мотнул головой: — Нет, хён. А если и да, ты же понимаешь, что я тебе об этом не скажу? Это не мой секрет. И не моё дело это пересказывать без разрешения Чанбина. — Это опять связано с тем, на что мне в который раз намекают? — вздохнул Джисон и пояснил то ли искренне не понимающему, то ли делающему вид, что ничего не понимает, Сынмину: — Что хён не должен быть отдельно? — Тебе об этом говорил ещё кто-то, кроме меня? — тот аж вскинулся, так его заинтересовало услышанное. — Я не пойму, вы там без меня вообще не разговариваете друг с другом, что ли? — раздражённо и крайне риторически спросил у него Джисон. — Только еду обсуждаете и группу, что ли? Да, ты третий, кажется, кто мне об этом говорит — ты же именно это имел в виду, да, я правильно понял, Сынмо? Что хён слишком одинок, когда рядом есть такие охуительные мы? — Ты слишком груб, — поморщился Сынмин, но вынужденно признал: — Да, я об этом. Хочешь сказать, я действительно не единственный, кто этого хочет? — Тебе мало остальных? — хмыкнул Джисон и, замечая немедленно начинающее разгораться в глазах напротив пламя раздражения, выставил руки: — Стой, я серьёзно не понимаю. Я до сих пор не понимаю, как всё это работает. Глубоко вздохнув, Сынмин с пару секунд просто смотрел Джисону в лицо, а потом невозмутимо протянул руку и ущипнул его за здоровый бок. — Айщ, какого хрена? — вскинулся Джисон, тут же судорожно пытаясь отодвинуться и натянуть одеяло повыше — что у него не получилось почти совсем, поскольку поверх одеяла сидел Сынмин. — Я иногда удивляюсь, — покачал тот головой, — как так могло получиться, что именно ты мой хён. — Дорасти до моего возраста — узнаешь, — возмущенно хмыкнул Джисон. — Да ты старше меня на неделю! — Вот через неделю и поймёшь! — Да ты скажешь, что ты всё ещё старше и велишь снова ждать неделю, что я, тебя не знаю, что ли? Джисон фыркнул. Поднял взгляд на Сынмина — и тот нетерпеливо во все глаза пялился на него, в азарте прикусывая губу и ожидая ответа. — Конечно, я же твой хён, — победно усмехнулся Джисон, любуясь на возмущённое выражение лица Сынмина. Они так странно говорили друг с другом — меняя темы, перескакивая с одного на другое, замолкая время от времени и сидя в неуютном молчании по нескольку минут. Кажется, Сынмин тоже не знал, как себя с ним вести, хотя и храбрился, и делал уверенный вид. Какие у них вообще отношения были до аварии, интересно? Только сейчас, подумав об этом, Джисон осознал, что в «two kids room» — серии выпусков, где они рассказывали фанатам об отношениях друг с другом — он не видел ничего про них двоих. То ли такого выпуска на самом деле и не существовало, то ли он не заметил… То ли снимать спустя эти пару-тройку лет оказалось в принципе не о чем. Они снова замолкли оба, зависли в неловкой тишине, уставившись друг на друга. Впервые Джисон подумал о том, что если бы Сынмин был бы таким в первые дни их знакомства, у них бы ничего не вышло. Или проблема на самом деле пряталась где-то в самом Джисоне, в его расстроенной и больной психике? Как так могло получиться, что даже с Хёнджином, которого, Джисон думал, что терпеть не мог, разговор у него шёл гораздо легче, чем сейчас с человеком, который, наверное, если задуматься, тогда, до аварии, был ближе всех — даже Ликса, даже Минхо — к полноценным с ним отношениям? — Ты сказал, что не понимаешь, как это всё работает, — в конце концов неуверенно прервал тишину Сынмин. — Что именно? — Наши вот эти отношения. — Джисон неопределённо покрутил рукой, с удовольствием хватаясь за предложенную тему, чтобы избежать чувства неловкости. — Я, наверное, слишком собственник для этого. Не понимаю, как можно и хотеть кого-то, и делить этого кого-то с кем-то. — Ты уже говорил об этом с кем-нибудь? — Да со всеми, — поморщился он. — Никто мне ничего толком и не сказал. — Скорее всего, потому, что ты, как и в первый раз, должен найти свой собственный путь, сам определить для себя, почему ты делаешь то, что делаешь, и, главное, почему ты позволяешь себе это делать, — покачал головой Сынмин. — А что было в первый раз? Как оно было? — заинтересовался (наконец-то) Джисон. — Ты имеешь в виду, пугало ли тебя это тогда? Ещё как, Джисон, ещё как. Со стороны казалось, что всё хорошо, но Чанбин тебя в какой-то момент застал буквально в процессе закидывания кучей каких попало таблеток. — Надеюсь, не от запора, — смущённо пробормотал Джисон, пытаясь осознать услышанное и соотнести с тем, что чувствовал сейчас. Это вот про этот случай Чанбина тогда спрашивал Минхо, да?.. То есть его накрыло настолько, что он действительно решил закончить со всем этим? Из-за отношений? — Это из-за отношений было? — угрюмо уточнил он, пытаясь отогнать заведомо идиотскую мысль, что если не удалось тогда, то, может, удастся сейчас. — В основном, — Сынмин пожал плечами — Началось-то ты ещё сам помнишь когда, потом вроде полегчало, после психиатра и на таблетках, но, видимо, что-то где-то мы не учли. Я не учёл. Не ждал, что, как только закончится курс, тебя сразу выдернет из ремиссии, причём, скорее всего, по моей вине. — По твоей? — недоумевающе уставился на него Джисон. — Быть такого не может! — Может, в конце концов, я всё это и стартанул, — качнул головой тот. — Воспользовался тобой, подавал смешанные сигналы Джинни, тот полез провоцировать тебя, ну и спровоцировал на свою голову. И получилось так, что ты завис сходу между Ликси, мной и Джинни, а потом тебя ещё и Крис с Инни добили, не понимая, что делают только хуже. — Звучит как какая-то херня, — честно признался Джисон. — А что было после того, как я наглотался таблеток? Я имею в виду, не прям сразу, а вообще — что вы сделали такого, чтобы я не повторил попытку ещё раз? — Говорили, в основном. Много. В основном, правда, не со мной. Учитывая, что следующие пару дней ты был под неусыпным, но очень внеплановым присмотром Минхо, — Сынмин лукаво усмехнулся, — это очень помогло. — Это когда меня Крис с ним запер? — довольно быстро сообразил Джисон. Воспоминания и рассказы, как кирпичики, вперемешку укладывались в стену, и с каждым днём пустых дыр в этой стене вроде бы становилось всё меньше, а уж плавающих в воздухе кусков стены, не привязанных к основанию, кажется, даже не осталось вообще. Вроде бы все, что происходило в его жизни за последние два с половиной года, Джисон уже представлял более-менее отчётливо. Не всегда, правда, понимал, почему он поступал так или иначе в отдельных случаях, но уже, по крайней мере, не путался. — То есть получается, что, чтобы выяснить, что меня в прошлый раз сподвигло принять это всё, мне надо разговаривать с Минхо? — вслух подытожил он. — Скорее всего, — кивнул Сынмин и тут же предупредил: — Но постарайся не слишком расстраиваться, если окажется, что ни о чем особенном вы тогда не говорили. Ты сейчас другой человек, у тебя за спиной другой опыт, понимаешь? Логично, что, чтобы прийти к тем же самым решениям, тебе может потребоваться абсолютно иное. И, Джисон? — Да? Сынмин обхватил пальцами его запястье, кажется, интуитивно, автоматически прижимая подушечку большого к точке пульса, и Джисон почему-то не то что не стал, а даже и не подумал ему противиться, как-то забирать руку или ещё что. Как ни странно, на физическом уровне, на уровне прикосновений непринуждённее всего что тогда, что теперь он чувствовал себя именно с Сынмином — даже не с Ликсом или кем-то ещё. Может, из-за той драки при первом знакомстве, будто бы, раз причинив Сынмину боль, он уже не стеснялся касаться его вновь. Или ещё почему-то, шайтан только знал, что в его голове творилось и как работало!.. — Если ты придёшь к решению, что не готов или никогда не будешь готов к полиотношениям, это тоже будет нормально, — быстро добавил Сынмин, не отводя взгляда и тем самым явно пытаясь показать уровень своей серьёзности. — Это не повлияет ни на что из того, что есть между нами, ты понял? — А как ты сам понял, что готов? — вопросом же отзеркалил Джисон, не спеша соглашаться. Минхо почему-то, когда тот отчаянно обещал то же самое, он поверил мгновенно, без тени сомнений, а вот Сынмину… Что ж его так крыло-то, а, бедолагу (это Джисон о себе так думал с иронией, разумеется, потому что уже сам себя ныть задолбал)? Всё же хорошо было… до определённого момента. — Я не «понял», — поправил его Сынмин. — Я знал ещё задолго до того, как ты лишил меня девственности, что Ай… Джисон подавился вдохом, закашлялся, и, тут же замолчав, Сынмин озабоченно на него уставился, протянул руку и аккуратно помог наклониться вперёд, продышаться. Блядь, то ли этот факт нигде раньше не всплывал, то ли ещё что — но почему-то Джисон оказался так ошарашен, как, наверное, почти ничем иным до сих пор. Когда-то, когда он слушал пересказ Джиёна про его неудавшийся опыт с Сынмином, то вовсе не предполагал, что пройдёт сколько — год? — и он сам окажется тем, у кого всё получится. С банановой, по всей видимости, смазкой. — Я?.. — наконец хрипло переспросил он, наконец откашлявшись. — Я?! — Да почему нет-то? — явственно смутившись, повёл плечом Сынмин. — Я только тебе тогда и доверял в этом плане. Уж точно не Чану и не Минхо. — А Минхо-то почему нет? — насторожился Джисон, но всё оказалось проще некуда. — Да потому что ему тогда не доверял ты, — спокойно разъяснил Сынмин. — Я за тобой и Айени хвостом ходил же первое время, но не с Айени же о сексе говорить?.. Да для меня их с Чаном признание ещё большим шоком, чем для тебя стало, какие там разговоры, я, честно говоря, был уверен, что он трусливый девственник хуже меня, а не кувыркается во всех возможных позах каждую ночь. Сейчас Сынмин звучал шутливо, но Джисон только представил — и снова нахлынуло, захотелось позвонить Крису, вызвонить его сюда и если уж не отхерачить снова полотенцем, то дать в рожу за то, что покусился на святое, несмотря на сделанное ранее признание. Он даже глаза прикрыл от раздражения, а когда открыл — Сынмин оказался близко-близко, встревоженный и откровенно не понимающий, что происходит, почему Джисон так реагирует. — Убил бы Криса, — выдохнул Джисон, снова прикрывая глаза, потому что так, честно говоря, он нервничал куда меньше, словно в домик прятался. Не вижу — значит, ничего нет. Ни Сынмина, ни причин для нервов. — Это вот как раз из той серии, с чем я не могу смириться. Даже думать про то, что кто-то из вас касается друг друга так, будто это в норме вещей — нет. — Гарем, но не групповая оргия? — рассмеялся вдруг Сынмин незнакомым тоном, и Джисон приоткрыл один глаз. — Ты откуда такие слова знаешь? — подозрительно осведомился он. — Опять Крис? — Я подам тебе полотенце ещё раз, если придётся, — окончательно развеселился Сынмин, снова начиная походить на щенка-переростка. Именно вот таким его лучше всего помнил Джисон — не суровым ещё и бескомпромиссным взрослым, а склонным улыбаться по любому поводу мальчишкой. И именно такого Сынмина, оказывается, он чувствовал близким сильнее всего. Близким, родным — своим, в общем, кем-то, кого он мог бы подпустить к себе и доверить если не всё, то уж почти. — Так вот кого Крис должен винить на самом деле, — подмигнул ему Джисон и зацепился снова про мысль о лишении девственности и домотал её до конца, додумал: — Сынмо, а можно спрошу? Если не хочешь, можешь не отвечать. Джиён сказал мне когда-то, что ты не стал заниматься с ним сексом, потому что был ещё несовершеннолетним, и что ты настолько был правильный, что только из-за этого и отказывался. Но тебе же ещё не было двадцати, когда мы переспали? Или было? С каждым словом Джисона брови Сынмина взмывали всё выше и выше, а потом он вдруг согнулся пополам, щекотно пряча лицо в одеяле на животе Джисона, и громко и придушенно взвыл. — Какой идиотизм, — выдавил он сквозь смех. — Ёни серьёзно это с тобой обсуждал?.. Джисон, да я боялся вусмерть! Боялся и не хотел тогда трахаться, у меня либидо на нуле было вообще из-за стресса и проблем с ростом и психикой, организм тогда вообще выдавал непредсказуемые реакции, и я просто не знал, как ему отказать, учитывая, что тот уже тогда на Гуниля пялился как на девятое чудо света! Я бы Гунилю тогда, наверное, с большей вероятностью дал, чем Ёни, но тройничка в те годы мне никто не предлагал! — …Охренеть, — через несколько секунд молчания выдавил Джисон, укладывая услышанное по полочкам в голове, впихивая те самые незримые кирпичики в дырки и удивляясь, как всё сложилось и от каких мелочей, оказывается, зависел его хрупкий мир. — Сынмо-я, а ты в курсе, что я согласился то кольцо поискать и с тобой встретиться только потому, что Джиён мне вот это и сказал? — Правда, что ли? — неверяще приподнял голову тот и снова уставился Джисону в лицо своими блестящими тёмными глазами. — Ладно, я понял, претензий ему выдвигать не буду. Вот же трепло, а… — В конце концов, я ему благодарен за то, что он нас полноценно познакомил. — Джисон пожал здоровым плечом: — Пристроил донсенов в хорошие руки, правда, непонятно, кого к кому, но тем не менее. Слушай, точно, я спросить хотел, ты-то наверняка же в курсе! Чего Джиён так на Криса взъелся, что это за история такая? Снова взвыв от смеха, Сынмин побился лбом о бедро Джисона через одеяло: — Почему ты спрашиваешь всё время про какой-то кринж? Да приехал он без предупреждения и наткнулся на ваши игрища в униженных и оскорблённых в духе хозяина гарема и его попыток работать, пока вы к нему пристаёте и за член трогаете. Ты же знаешь, какой он, когда его отвлекают не вовремя, да? И в этот момент Джиён приходит и замирает от шока. Минут пять простоял, пока я на него не наткнулся, иду такой по коридору, Крис там разоряется про что-то такое, что вы только член вставить и годитесь, мол, подставляйте дырки и ждите, пока он не доработает и соизволит, рот Джиёна где-то на уровне пола, я его в плечо тыкаю, он разворачивается, смотрит на меня бешеными глазами и шепчет что-то в духе «я ему член оторву». Я ему полчаса доказывал, что это вы не всерьёз, что это всё спланировано и обговорено сто сорок тысяч раз и вы оба не против — он так и не поверил, идиот! До сих пор терзает желание пригласить его посмотреть, как мы с тобой играем, интересно, что он тогда такого придумает — что тебе Крис мозг вывихнул и ты отыгрываешься на мне? Брови Джисона с каждый словом Сынмина лезли всё выше и выше на лоб, пока он слушал пересказ этой истории наконец-то от её непосредственного участника. Но высказанная в завершение идея добила его окончательно. — У меня столько вопросов, — будучи всё ещё не в состоянии сменить шокированное выражение лица на что-то ещё, пробормотал Джисон и замер, завис с приоткрытым ртом, потому что его больная фантазия тут же подсунула ему картину, как он, стоя на коленях рядом с уставившимся в экран рабочего компьютера Крисом в студии, открывает рот и послушно ждёт, когда тот сделает паузу и засунет ему в рот член, а потом или проигнорирует, вернувшись к продюсированию и оставив всё на Джисона, или и вовсе сравнит с ненасытной шлюхой, которой дают, что та хочет, лишь бы та отстала. Или, ещё хуже, ласково погладит по щеке и оставит сидеть на коленях так же, как и раньше — ждать. При этом больше всего в этом представлении — блядь, он так надеялся, что это не случайно всплывшее воспоминание! — его смутило и убило то, как сильно и резко отреагировал в реальности его собственный организм. Член затвердел мгновенно, дёрнулся вверх, толкнулся в одеяло, прямо в грудь лежащему поверх его паха Сынмину, и, если Джисон не покраснел секундой назад, то вот сейчас он уже точно стал красный как помидор, без вариантов. Сынмин даже не подумал приподняться, чтобы уйти от прикосновения, только усмехнулся, снова пламенея коварной тьмой во взгляде. — Теперь мне даже интересно, чего именно касались твои вопросы, — тихо шепнул он. — Чана и Джинни? Меня? Джиёна, который смотрит на то, как тебя ломают на кусочки и заставляют потерять сознание от интенсивности оргазма? Джисон хватанул ртом воздух. Блядь. Он-то Криса боялся, ну, в крайнем случае, Ликси или Хёнджина, а вот кого надо было, оказываться. Умняшку и примерного мальчика Сынмина, который, не меняя амплуа, своим гладким и бархатным голосом говорил такие вещи, из-за которых у Джисона буквально за две секунды вставало так, что яйцам становилось больно. На английском он знал очень подходящее слово, но не знал его на корейском — точнее, перевод знал, но звучало всё равно не так, и Джисон, укусив себя за губу, всё равно сказал именно это, потому что Сынмин заслуживал знать: — Ты — угроза моему разуму, ты же знаешь, да? Широкая улыбка Сынмина подсказала ему, что да, во-первых, тот прекрасно об этом знает, а во-вторых, бесстыдно этим пользуется. — Хочешь, я разрушу его ещё немного? — буквально-таки промурлыкал он, облизывая губы и не отпуская взгляда Джисона, удерживая его на себе словно силой, словно волшебством. Блядский Аллах, Сынмину — такому Сынмину, когда он сам чего-то хотел, невозможно было противостоять. Хотелось дать ему всё, что тот хочет, позволить ему сделать всё, что тот хочет, и… Джисон кивнул, пытаясь представить, что такого ещё может сказать Сынмин, чтобы свести его с ума окончательно. — Уверен? — вопросительно вскинул бровь тот. — Мне не прилетит потом, как Чану? — А ты собрался что-то в том же духе вытворить? — отчего-то ощущая мурашки по спине, поинтересовался Джисон. — Именно так, — ухмыльнулся Сынмин, снова облизывая губы — и вздрогнул, отстраняясь и дёргая на Джисоне одеяло, чтобы скрыть его эрекцию. Сначала не поняв, в чем дело — ну не наработал он ещё этот рефлекс бояться — Джисон вздрогнул и недоумённо уставился ему в лицо, но голос Хеншика от двери мгновенно привёл его в себя. — Хан-сси, прошу прощения, что прерываю, но настало время похода на занятия по реабилитации. Шайтан побери, Джисон этому человеку явно должен был благодарность. Вероятно, даже в виде конверта с деньгами, и, вероятно, даже не только за то, чтобы тот не болтал, что тут уже не в первый раз такого видел — но и за то, что не дал Джисону натворить херни. Снова. Однако, стоило Джисону ощутить на миг облегчение, как Сынмин рядом с ним поднялся на ноги. — Куда идти? — уточнил тот. — Я помогу ему собраться и провожу его сам. Хеншик вздохнул. В его улыбчивых глазах явственно читалось воспоминание о слишком заметной властности Криса — а тут, теперь, то же самое пытался вытворить Сынмин. В основном из-за этой мысли — смущаясь, пиздец как смущаясь, честно говоря, — Джисон вытащил ногу из-под одеяла и потыкал пальцами того в бедро. — Сынмин, — велел он. — Хватит. И это подействовало! Мотнув головой — не в отрицании, а просто приходя в себя, тот виновато кивнул: — Прости, хён. Но мне всё равно стоит пойти с тобой, потому что, когда ты будешь дома, следить за твоими занятиями всё равно буду в основном я. А потом, после твоей тренировки, мне, к сожалению, уже нужно будет ехать домой, поэтому позволь мне пока что провести ещё немного времени рядом с тобой? Учитывая, что полминуты назад Джисон практически согласился на минет в его исполнении (или не на минет?.. В любом случае, что-то ему подсказывало, что тот ещё своё возьмёт), то отказать ему в гораздо более невинной просьбе он оказался просто не в силах. — Конечно, Сынмо, — улыбнулся он и протянул ему руку, молча прося о помощи со вставанием с кровати, которую получил мгновенно, и Сынмин в то же мгновение сдвинулся так, чтобы Хеншик не видел слишком хорошо характеризующей происходящее эрекции Джисона. — Я подожду в коридоре, — поспешно пробормотал тот, скрываясь за дверью. Переглянувшись, Джисон осознал, что они оба с Сынмином весело смеются, только уже зажимая себе рот, чтобы Хёншик всё-таки не услышал и не обиделся. Джисон точно ему был должен.