Я не могу себе этого позволить

업다. 업하다.

따스함이,

그리움이,

드넓은 강인함이,

온몸에 번져오는

사랑의 몸짓.

(неизвестный автор)

Наверное, Джисон мог бы догадаться, что происходит что-то не то, ещё по звонку задумчивого донельзя Чонина с вопросом: «Хён, когда приедешь?» («Минут через пятнадцать, как обычно», — удивился Джисон), по тому, как, стоило ему открыть дверь, к нему бросился Хёнджин с неожиданно взволнованным выражением лица, по Крису, с напряжённой рожей висевшему на телефоне, по Ликсу, безостановочно растирающему собственное бедро и на каждом втором круге втыкающему в ногу сквозь тёмные штаны ногти, — и по тому, как никто на Ликса внимания не обращал, хотя обычно плясали вокруг него похлеще, чем даже вокруг Хёнджина с Джисоном, вместе взятых. Скинув кроссовки и поставив сумку где-то у двери, Джисон быстро пересёк все разделявшее его и диван поистине огромное пространство и упал между Ликсом и подлокотником. — Как дела, солнце? Ликс на секунду приостановил руку, подумал и молча покачал головой. Только тут до Джисона и начало доходить, что что-то серьёзно не так, раз уж Ликс снова замолк. — Пойдёшь ко мне? — предложил Джисон испытанный метод, похлопывая себя по груди. Учитывая, сколько всего Ликс ощущал и думал в своей голове, и как старательно пытался с этим разобраться в первые дни, не отлипая при этом от Джисона ни на шаг… В какие-то разы он даже кричал, панически, громко и на одной ноте, стоило Минхо попытался его увести, и затыкался только тогда, когда мог снова обнять Джисона. Если же сам Джисон точно так же не отлипал от него и орал в тот момент с ним на пару, кто бы мог его винить? Метод выражения недовольства, между прочим, оказался прекрасным настолько, что за достаточно короткий срок почти все его переняли, но больше всего нравилось орать в произвольные моменты ожидаемо именно Минхо. В общем, учитывая, сколько всего там было у Ликса, они с Джисоном в первое время пытались установить какие-то границы, причём не сексуальные, а поведенческие в целом, типа «если я плачу, потяни меня за волосы», и «ух ты, сделай так ещё раз, да, ногтями по волосам, о-о-о, да, по всей голове, пожалуйста, я перестаю всё это слышать, когда ты так делаешь». Или, наоборот, со стороны Джисона, какое-нибудь «когда я плачу, меня надо обнять, Ликс, не спрашивая, это такой же закон, как то, что ты не пьёшь кофе». И, в общем, к нынешнему моменту — когда они уже научились расставаться на несколько часов, — Джисон знал, какие средства успокоения и отвлечения есть у него в репертуаре, вопрос был лишь в том, чего бы из этого репертуара конкретно сейчас хотел бы Ликс. Лично он предлагал любимое — посидеть в обнимку и чтобы Ликс отвлёкся на биение его сердца. — Не стоит, Джи, — неизвестно откуда прокравшийся за его спину Чанбин-хён положил ему руку на плечо. — Тебе бы сейчас встать и наверх сходить, если честно. — Зачем? — нахмурил брови Джисон, но получил в ответ только суровую гримасу. — Что, прям так надо, да? Ладно. Инни? Иди сюда? Чонин материализовался рядом почти мгновенно: — Что такое, хён? — Обнимешься с Ликсом? — предложил ему Джисон. — Ликси, ничего? Снова прекратив двигать рукой, Ликс повернул к нему голову и молча, но очень доходчиво указал взглядом Джисону в сторону лестницы. «Иди». И отвернулся к Чонину, протянул к нему руки; в принципе, будучи истинной сучкой по жизни, но прямо сейчас ощущая вайбы беспокойства, Чонин даже не попытался сделать вид, что не хочет скиншипить (а от Джисона последние месяцы постоянно отмахивался, между прочим!). Недовольно надув губы, Джисон поднялся с дивана и сразу попал в цепкую хватку хёна, тут же потянувшего его на второй этаж. — Что случилось-то? — всё-таки спросил Джисон, жопой чуя, что нормального ответа так и не получит, и оказался прав. — Сейчас поймёшь, — непривычно хмуро бросил хён и замер перед закрытой дверью кабинета или, точнее, того, что могло бы им в этом доме считаться, веди из них кто-нибудь свой бизнес. Но практически уже переселившийся к ним Крис так и воспринимал свою старую квартиру за офис, а хён, хотя родители на него и нагрузили всё-таки пару мелких фирм, не заморачивался, найдя толкового заместителя и встречаясь с ним в его офисе. Поэтому кабинет использовался как самое тихое место во всем доме для учёбы Чонином, Сынмином или самим же Джисоном. За дверью что-то громыхнуло — с треском, звоном, как будто кто-то, находившийся там, бросил чем-то тяжёлым и частично стеклянным в стену. И сразу же последовал уже более глухой шум, сопровождающийся уже совершенно невнятным то ли рыком, то ли воплем в стиле взбешённого Ликса. — Что там происходит? Кто там? — встревожился Джисон, перебирая в голове всех, кого уже сегодня видел и кого нет. — Минхо? Сынмин? Что случилось? — Сынмин, — кивнул хён. — А что случилось — ещё б кто знал. Мы даже зайти не можем, он там всё громит и в нас швыряется. — Сынмо? Всё громит? — поразился Джисон и с недоверием уставился на дверь. — Наш Сынмо? — Угу, я тоже был в шоке, — подтвердил хён и потёр глаза. — Заглянул, думал, успокою. А потом в меня прилетел стул. — Стул?! — Угу. Тот, деревянный. И не спрашивай меня, как эта глиста его подняла, не то что бросила. Мы ждали, пока он успокоится, но, видишь, всё ещё нет, всё уже перепробовали, осталось тебя пустить, может, он тебя убивать не захочет. «Сынмин» и «убивать» в одном предложении звучало… странно. Настолько странно, что Джисон неверяще покачал головой и без колебаний, желая увидеть всё это лично, шагнул внутрь. К открывшейся ему картине он оказался абсолютно не готов. Сжав руки в кулаки, Сынмин стоял посреди комнаты — но в каком он был виде, и в каком виде была сама комната! Взъерошенный, растрёпанный, со сверкающими бешенством глазами, с порванным рукавом и такой же рваной дыркой на брюках — словно зацепился за что-то, — Сынмин лихорадочно дышал, сжимал и разжимал руки, а вокруг него царил настоящий Хаос с большой буквы. Книги, до того чинно стоявшие в шкафах, оказались разбросаны по всему полу, один из шкафов и вовсе валялся дверцами вниз рядом с опрокинутым набок столом; всё, что лежало на столе, было раскидано везде и всюду, как и остальные предметы, по весу подпадающие в категорию «Сынмин может поднять в бешенстве». Один из стульев остался у двери — Джисон чуть не воткнулся в него, заходя, другой, уже разломанный, лежал у ног Сынмина. Посреди комнаты, на полу, Джисон заметил нечто, что когда-то, кажется, являлось обломками мобильного телефона — настолько разбитыми, как будто им не просто запустили в пол, но ещё и с полчаса попрыгали сверху для гарантии. — Сынмин-а? — тихо подал он голос. Словно только заметив его, Сынмин поднял голову и уставился на него бешеным, сумасшедшим взглядом, в котором полностью отсутствовало сознание. Почему-то Джисон сразу вспомнил Ликса, того Ликса, которого крыло от действий маньяка до битья головой об пол. Глаза, короче, были один в один. — Сынминни? Не отпуская взгляда, тот сделал мелкий шаг к Джисону навстречу, и Джисон уже было обрадовался, что есть контакт, что, может, тот сейчас поговорит, расскажет, что происходит, что случилось — но вместо всего этого Сынмин его атаковал. Неумело вытянутые руки с выставленными кулаками Джисон перехватил почти рефлекторно. Как только они с Ликсом более-менее пришли в себя, Крис, не слушая возражений, наконец начал с ними заниматься полноценно, даже не единоборствами — а просто учил, как отбить внезапный удар, куда и как ударить в ответ, и как выжить, если нападает кто-то сильный и целеустремлённый. Поэтому, в целом имея опыт и драк, и некоторых аналогичных уроков (но менее заебывающих повторениями одного и того же) со стороны Гуниля, Джисон без сомнений оттолкнул Сынмина, выпустив одну его руку, а другую вывернул, завернул за спину и, безжалостно выламывая, заставил его сначала опуститься на колени, а потом и уткнуться лицом в пол. И вроде бы Джисон уже расслабился, но не тут-то было. Дёрнувшись, Сынмин перекатился, сбивая его с ног, вынуждая выпустить и поднимаясь на ноги. Взгляд его менее рассеянным так и не стал. Наконец, начиная соображать, Джисон скользнул по нему взглядом — Сынмин вздёрнул верхнюю губу вверх и зарычал на него, словно собака, — и понял, что, кажется, разговоры здесь не помогут. На этот раз Джисон первый шагнул навстречу, раздражённо улыбаясь. Что, блядь, вообще тут происходило? Какого хуя? Вечные, неизбывные вопросы. Отклонившись в сторону, он пропустил мимо головы неумело брошенный кулак и снова перехватил Сынмина за запястье. Второй раз подряд фокус, считай, не прокатил бы: Сынмин сопротивлялся, не давая вывернуть руки, но хер там, Джисон просто подбил его под колено и навалился сверху, на этот раз выламывая обе руки из суставов в буквальном смысле слова и держа полностью всем своим весом. По аналогии ему вспомнилась одна из первых их встреч и драка, когда Сынмин ещё казался тварью, которая заслуживала только боли, страдания и много-много наказания путём анально-жопной кары, желательно причём членом самого Джисона. Вот как в той драке Джисону прям не терпелось следующим действием содрать с Сынмина штаны и вставить насухую, потому что эта псина сутулая заслужила своим поведением, так и сейчас, уже ощущая, как встаёт член, он притиснулся им к заднице Сынмина, налёг всем собою и укусил разок за шкирку для гарантии. Сынмин тяжело дышал под ним ещё, может, секунд тридцать-сорок, а потом его дыхание начало стихать, успокаиваться, но, вместо того, чтобы делать ровные вдохи, тот замер совсем. Кажется, это могло значить, только одно: наконец-то у Сынмина от боли начал включаться мозг. — Сынмин-а, — снова позвал Джисон и ощутил под собой лёгкое шевеление. — Я могу тебя выпустить? Ты не попытаешься снова меня убить? Дёрнувшись под ним ещё раз, Сынмин с присвистом втянул воздух и зашипел. Спохватившись, Джисон ослабил хватку на его запястьях и позволил чуть выпрямить руки. — Х-хватит, — зло пробормотал Сынмин и дёрнулся, пытаясь освободиться. — Нет уж, — не менее раздражённо и, сука, капельку возбужденно отрезал Джисон. — Ты уже достаточно натворил дел. Давай, приходи в себя, тогда и поговорим. — Я не… — Сынмин шевельнул жопой, и член Джисона сквозь лёгкие летние штаны прижался к ней особенно удачно, лёг ровно между двух половинок. — Я… Хён… Блядь. Наверное, Джисону стоило бы смущаться, а не наслаждаться так своим положением, словно тому грёбаному психу. Как только он осознал, с кем — и почему — он сравнил сам себя, то тут же испытал прилив тошноты и, сразу же разжав руки, перекатился с Сынмина на пол. В эту секунду ему плевать было на всё, включая вполне очевидную стороннему наблюдателю его собственную эрекцию, от которой его сейчас вообще-то только тошнило ещё сильнее. Сынмин приподнялся на локтях, оторвал от пола жопу и поднял голову в его сторону: — Хён?.. Отведя глаза в сторону, Джисон скользнул все ещё с разгону жадным взглядом по его фигуре и неожиданно зацепился за то, чего не должен был видеть потому, что этого не должно было случиться никогда. У Сынмина стояло так, что даже в этой — коленно-локтевой, чисто с технической точки зрения — позе сложно было перепутать, потому что сквозь светлые брюки силуэт крупного, рельефного члена выделялся так отчётливо, что у Джисона зачесались руки его ещё раз потрогать. Он ещё помнил, как это ощущалось на то дурацкое Рождество, когда у них так ни до чего и не дошло. Но сейчас-то, сейчас, блядь, всё в кучу… — У тебя встал, — сообщил он на случай, если Сынмин этого сам не заметил. — У тебя вообще-то тоже, — обиженно фыркнул тот, и они оба, не сговариваясь, легко и тихо засмеялись то ли друг над другом, то ли друг с другом, и Джисона сразу же отпустило, перестало тошнить. Аллах, он обожал Сынмо. Честное слово, обожал. Со стороны коридора донеслись тихие звуки, и в тот момент, когда Джисон как-то автоматически — приученный, наверное, прежде всего Ликсом, — сдвинул руку и переплёл пальцы с Сынмином в жесте поддержки и утешения, дверь распахнулась. Чанбина Джисон увидеть и ожидал, а вот Хёнджина — ни разу, но кто Джисона вообще спрашивал, кого он хочет дома видеть, а кого нет?.. Чонин дружил с этим придурком, и всё, Джисон мог засунуть своё мнение себе в жопное отверстие, да поглубже. В любом случае, оба они, равно как и Джисон несколько минут назад, явно не ожидая увидеть открывшуюся им картину, зависли у входа, оглядываясь и разглядывая беспорядок вокруг. Подтянув ноги — чтобы было не так палевно, — Джисон сел, обхватил свободной рукой себя за колени и обеспокоенно глянул в сторону Сынмина, сжимавшего руку совсем слабо. Даже не держась за Джисона, скорее позволяя себя держать, Сынмин устало и достаточно медленно моргал куда-то в пустоту, как будто этот неожиданный срыв забрал у него слишком много сил, куда больше, чем у Сынмина было изначально. Хён уселся рядом с ними, скрестил ноги: — Поговорим? — Почему с тобой? — устало и немного зло хмыкнул Сынмин, и Джисон предупреждающе сжал пальцы. — Потому что это всё-таки мой дом, и я имею моральное право знать, что случилось, — срезал его тот, но тут же смягчился: — Сынмо-я, просто скажи хёнам, в порядке ли ты, и, если нет, то скажи, что тебе нужно, хёны всё сделают. Сынмин помолчал, завозился и, расцепившись с Джисоном, переполз от них подальше, к стене рядом с облокотившимся о неё Хёнджином, и уселся там. Говорить он всё не начинал — собирался с мыслями, видимо. О чем он мог рассказать? Что могло случиться такого у Сынмина, умницы Сынмина, Сынмина-образца спокойствия и рассудительности, что его сорвало — так? Настолько? Ощущая, как начинает ныть затылок от напряжения, Джисон потянулся к лицу ладонями, собираясь растереть его, но остановился, только сейчас обнаружив, что правая вся вымазана изнутри чем-то тёмным, коричнево-красным, но Джисон вроде нигде не резался и не чувствовал боли, а если это был не Джисон… — Сынмин-а! — резко окликнул он, но оказался проигнорирован целиком и полностью; тот даже глаз не открыл, словно ничего не слышал. — Блядь, Сынмин, руки! Сынмин снова не отреагировал никак, а с того ракурса, где Джисон сидел, ему было не видно, что там у того с руками, но, как Джисон подозревал, одним порезом дело не обошлось. Что тот такого расколотил-то?.. Благодаря всех богов за то, что возбуждение уже схлынуло, Джисон, поленившись подниматься ради двух метров, тупо переполз к Сынмину на четвереньках поближе, и ему оставалось уже буквально с десяток сантиметров до возможности сесть и самому посмотреть — хотя засохшую кровь в районе пальцев Джисон уже видел точно — как путь ему преградила длинная, модельного вида нога в светлых облегающих джинсах. Ну да. Хёнджин. Действительно, на что Джисон надеялся вообще? Что тот додумается не встрять? — Ты говоришь с ним как с собакой, — обвинил его Хёнджин, а в его тоне отчётливо читалось «это ты здесь собака» и «я лучше знаю, как с Сынмином говорить». Нет, ну, может, Джисон был и резковат — но, поймите правильно, ситуация подразумевала, он и так был на взводе, а потом ещё и пересрал немного (дохуя). А тут такие наезды. — А ты завидуешь? — задрав голову и нагло уставившись прямо в глаза, предположил он. — Что ж, если да, тогда метнись-ка для Сынмо за пластырем, да принеси побольше, надеюсь, на это твоего крошечного мозга хватит, или по слогам повторить, чтобы дошло? — Да ты… — Хёнджин принялся зло надуваться, словно павлин. — А ну кыш, — Джисон напоказ замахнулся и дёрнулся в его сторону, точно собираясь встать и навалять ему от всей души — и Хёнджин поддался, в его глазах мелькнул испуг, и он, будто рефлекторно, сделал шаг в сторону, подальше от угрозы. Джисон припечатал вслед: — Знай своё место, шавка! Лицо Хёнджина исказилось, он отвернулся, вскидывая руки куда-то к лицу, и сорвался к двери, исчез в коридоре, и только шаги по лестнице загрохотали. — Ну Джи, ну нахуя? — измученно спросил до сих пор молча привычно наблюдавший за их срачем хён и медленно поднялся. — Пойду, посмотрю за ним, всё ли в порядке. «Да даже если и нет», неслышно пробормотал Джисон себе под нос. Даже если бы всё было бы не в порядке, хер бы он об этом пожалел, потому что Хёнджин только делал вид, что святоша. По факту, когда его никто не видел, он вёл себя куда хуже, чем сейчас Джисон, провоцируя его на ответную агрессию, а потом сразу же принимая при остальных вид святой невинности. — Пластыри принесите, — крикнул Джисон вслед. Он, сука, был хотя бы честен. Вернув всё своё внимание Сынмину, он аккуратно подцепил его руки за запястья и повернул, рассматривая ладони. Ну да, он был прав. Неизвестно как, неизвестно обо что, но Сынмин умудрился порезать их и на сгибах и с тыльного края, и что он тут вообще умудрился разбить такого? С другой стороны, под шкафом виднелись какие-то осколки, и, кажется, там когда-то была стеклянная дверца. — Мин-а? — ласково позвал он, и Сынмин удивлённо приподнял веки на пару мгновений. — Как ты? — Устал… — выдохнул тот, явным усилием оторвал спину от стены и буквально упал на плечо Джисону. — Я больше не могу, хён… Джисон потёр ему спину. — Расскажешь? — Бабушка умерла, — просто, прямо и уже практически безэмоционально пояснил Сынмин. — Недели две назад ещё. А эта тварь мне даже не позвонила. «Тварь» — это была, судя по всему, его омма. Сынмин и раньше с ней имел контры, но до текущего момента всё-таки оставался сдержанным и в действиях, и в характеристиках. Более того, Джисон мог поспорить, о проблемах Сынмина знали только Чонин, да он сам — Чонин служил алиби и мелькал рожицей перед ней, а сам Джисон так ничего бы и не узнал, если бы не те наклейки-звезды, которыми он захотел украсить потолок сразу после переезда. Ну, может, Крис ещё знал, но молчал — но Крис почти всегда всё знал. Бабушку Сынмин обожал больше всего. Он изредка рассказывал Джисону о том, как жил у неё в детстве, как навещал её, упоминал, что ужасно по ней скучает и любит— и признавался, как устаёт от оммы, заставляющей его горбатиться буквально без отдыха ради какого-то призрачного и, судя по всему, абсолютно недостижимого успеха, потому что, что бы Сынмин ни делал, этого было недостаточно, и как омма не даёт бабушку навещать. Сынмин не видел её второй год. Что ж, Джисон понимал, почему его так прорвало, учитывая, что всё это — всё раздражение, всю ненависть — тот носил в себе буквально годами. И годами же костёр в его душе тлел, пока, видимо, телефонный звонок не добавил туда пороха. Заглянувший в комнату недовольный хён молча бросил в Джисона упаковку пластырей и скрылся за дверью. Расстроенно пометив себе, что нужно будет потом с ним поговорить, чтобы не раздувать лишние конфликты, Джисон погладил Сынмина по руке: — Сможешь встать? Тебе нужно обработать руки. Давай дойдем до ванной, да, Мин-а? — Не хочу, — недовольно надувшись, пробормотал Сынмин. — Отнеси меня, хён, меня ноги не держат. Обычно всегда такой серьёзный, сейчас, позволив себе немного детских капризов, Сынмин выглядел так мило, что ещё немного — и у Джисона сломался бы мимимизатор, словно при виде симпатичного щенка или котёнка. К сожалению, Джисон очень сильно подозревал, что, если попытается поднять его на руки, то надорвётся нахрен, но у него всегда оставался куда более классический способ. Сунув пластыри в карман и повернувшись так, чтобы оказаться спиной к Сынмину, он сам закинул его руки себе на плечи, и без лишних подсказок тот обхватил его за шею и пододвинул ноги ближе. — Держишься? — уточнил у него Джисон, подхватывая его под колени и наклоняясь, чтобы весь вес Сынмина оказался распределён по его собственной спине и сама необходимость держаться стала бы лишь формальной страховкой. Сынмин согласно промычал что-то невнятное, и Джисон, набрав воздух, рывком поднялся на ноги. Да, так тащить его оказалось, конечно, гораздо проще. Вообще, честно говоря, Джисон совершенно не понимал вот этот иностранный обычай таскать на руках. Нет, ладно, понимал с точки зрения удобства, но не с точки зрения романтизированности. Неудобно, высок риск уронить, слишком много сил приходится тратить — то ли дело на спине, словно младенца, выражая всю заботу, в конце концов, чувствуя тепло чужого тела всем своим! В Корее — Джисон вообще был в восторге — мало того, что поэты воспевали именно таскание на спине — на закорках — так ещё и история названия одного из самых популярных блюд, оказывается, была связана именно с этим способом! С тех пор, как услышал про эту историю на курсах, Джисон, заказывая боссам, каждый раз, словно под копирку, сравнивал иностранные и корейские обычаи у себя в голове. Боссам — пареная свинина в кимчи с устрицами, любимое, кстати, блюдо самого Джисона, — называлась так буквально из-за способа приготовления, но типа как с отсылкой на исторический обычай. Переводя с корейского на человеческий, «обернутая в мешочек», точнее «в мешок» — свинина буквально заворачивалась в кимчи; преподаватель рассказывал им про реалии старых времён, когда, овдовев, женщины в Корее уже не имели права повторно выйти замуж, и, согласно легенде, ухажёры похищали их, накидывая белый мешок и унося на спине. Многие молодые вдовы, что неудивительно, оказывались не против похищения, и до сих пор в Корее могли сказать про кого-то, в основном, конечно, про женщину, что, мол, она не против, если её унесут на спине, подразумевая, разумеется, благорасположенность этой женщины к ухаживаниям. Так вот боссам, согласно легенде, называлась так, потому что хотелось её аки ту молодую вдовушку, а то и сильнее. В общем, Джисон прогнал это всё в мозгу почти рефлекторно, ощущая спиной тепло расслабленного — или скорее ослабшего тела Сынмина. Возбуждение у них обоих уже, конечно же, спало, что, наверное, было только к лучшему — ситуация, мягко говоря, не располагала. Хотя поговорить об этом, наверное, стоило бы. Хотя бы потому, что это отвлекло Сынмина. И Джисон искренне собирался это сделать в том случае, если Сынмин не заснёт в первые же секунды после того, как окажется в постели после ванной. Дойдя наконец до цели и оказавшись внутри, перед раковиной, Джисон чуть присел, отпустил чужие колени и, дождавшись, пока Сынмин не встанет более-менее твердо на ноги, выпрямился. Спине тут же стало холодно и одиноко, несмотря на царившее в доме тепло. Сынмин не торопился отцепляться от его шеи, и пришлось ему помочь — взять за запястья, чуть развернуться и подвести к раковине, сунуть кисти под чуть прохладную воду, смывая полузасохшую кровь. Зашипев, тот попытался отстраниться, но не получилось — Джисон по-садистски ещё и пальцами вдоль царапин провёл, пытаясь понять, нет ли в них осколков. Ну, зато Сынмин хоть ненадолго, но очнулся. — Тщ, потерпи каплю, — выговорил ему Джисон, сдёрнул с вешалки собственное полотенце и обернул ему руки, промокая влагу. — Мин-а, что ты собираешься делать? — С чем? — вздохнул Сынмин. Джисон с уже привычной лёгкостью расшифровал его вздох: «Я очень хочу закрыть эту тему и не разговаривать о ней больше никогда, но ты мне не даёшь» — С оммони, — пояснил он, окончательно не давая Сынмину сделать вид, что обсуждать тут нечего. — Ты же сам понимаешь, что то, как тебя вынесло — это ненормально. — Да что я могу сделать… — опустил тот голову и уставился куда-то в пол. — Перевестись, — предложил Джисон, расколупывая обёртку пластыря. — Переехать. У нас тут, между прочим, есть где спать. Да и деньги — тебе вроде отчисления уже идут, да? Хён говорит, что это только начало, фанаты на тебя буквально облизываются, и что нужно записываться и записываться, пока волна идёт. За этот год у тебя же заплачено? А там накопишь. — Ты думаешь, что всё так просто? — покачал головой Сынмин. — Ну хотя бы уволиться, Мин-а! — взмолился Джисон.— Я тебя вижу впервые недели за две, это же пиздец! Ты выглядишь так, словно из тебя все соки выпили и словно не спишь вообще! — Я сплю, — неуверенно возразил Сынмин. С синяками под глазами — привычными, честно говоря, — похудевший ещё сильнее за последнее время, словно просто не успевал есть, он выглядел отвратительно. И никто из них уже не то что не замечал — не обращал внимания, потому что Сынмин выглядел так всегда: иногда чуть хуже, иногда чуть лучше, если удавалось поспать у них с Инни, но, в любом случае, вопросы по поводу своего состояния он традиционно игнорировал. Но, видимо, не теперь. Почувствовав слабость, Джисон надавил: — Сколько, час в сутки? — И, наклеивая последний пластырь, продолжил: — Нет, я понятия не имею, какие там у тебя сегодня были планы, сегодня ты спишь здесь, понял? Причём если не со мной, то с Крисом или Инни, чтобы для гарантии, что не свалишь в пять утра! — У меня больше нет телефона, я даже не могу сообщить, что опоздаю, — Сынмину хватило совести выглядеть виноватым, — поэтому, хён… — Не-а, Мин-а, у тебя тоже не прокатит. Вставишь симку в мой телефон, сольёшь мне на бук инфу со своих обломков, вытащишь номер и наберёшь. Я даже помогу, между прочим, и всё ради того, чтобы ты отдохнул получше, понял? — Понял, — снова вздохнул Сынмин, и в его голосе Джисону послышались нотки то ли обречённости, то ли смирения. — Идём. Можно, я в кабинет заходить не буду, принесёшь мне мой телефон, ладно? Я всё уберу и оплачу, правда, просто не сию секунду. — Не беспокойся пока об этом, — покачал головой Джисон, разгладил ещё раз пластыри на его ладонях — потому что последнюю минуту явно уже держал их беспричинно, просто так, не в силах выпустить — и убрал руки: — Иди пока ко мне в комнату, я сейчас приду. Усилием воли он заставил себя выйти за дверь и вернуться в разгромленный кабинет, посреди которого ожидаемо нашёлся задумчиво оглядывающийся по сторонам Крис. — Как Сынмо? — первым делом обеспокоенно поинтересовался тот, и Джисон неожиданно вспомнил, как Сынмин рассказывал, что в первое время Криса побаивался. Видел бы он сейчас это встревоженное выражение лица — ни слова об обстановке, всё только о самом Сынмине, — сразу бы передумал. — Порезал руки о стекла, в остальном физически всё нормально. Я заставлю его остаться на ночь, сейчас, вытащу из этого безобразия номера… — начал Джисон, поднимая с пола трупик телефона. — Посмотри, может, в гугле синхронизировались? — Точно, Крис, ты гений! — счастливо улыбнулся ему Джисон. — Но файлы всё равно достать надо, пока оно не померло окончательно. Если, конечно, ещё не померло. Крис задумчиво кивнул, но заметно было, что его сознание находится где-то не совсем здесь. — Сынмин сказал, в чем дело? — после паузы задумчиво уточнил он. — Что-то серьёзное? Джисон пожал плечами: — Да, но… Нет, но… Не знаю, может, на этом фоне получится уговорить его не насиловать себя так работой. Зайдешь попозже? Мне кажется, ему бы не помешал твой совет. — Если ты так считаешь, Хани, — улыбнулся ему Крис, — то, конечно, зайду. Ты иди пока, я уберусь здесь… по крайней мере, основной бардак разгребу. Он снова огляделся по сторонам, будто прикидывая, за что взяться сначала, и Джисон немедленно ощутил чувство вины за то, что не мог ему помочь. Точнее, мог, но его ждал Сынмин. Гребаные приоритеты. Джисон не хотел выбирать. — Иди-иди, — подтолкнул его в плечо слишком проницательный Крис. — Здесь останется и на тебя уборки… — Он оглянулся по сторонам и развёл руками: — Здесь, наверное, на всех останется. Благодарно кивнув, Джисон на миг прижался к его плечу своим и поплёлся обратно в комнату. Сынмин лежал на его кровати, свесив ноги на пол, лицом вверх — будто подошёл, сел и упал на спину, да так и остался лежать. — Спишь? — тихо шепнул Джисон, проверяя. — Нет, — в полный голос отозвался тот. — Нельзя, я не отзвонился ещё. Но уже рубит, если честно. — Тогда сядь нормально и расскажи мне что-нибудь? — предложил Джисон, находя и вытаскивая из мотка кабелей тот, что под андроид. С тех пор, как Чонин одарил его ай-всем-подряд, яблозадрот фигов, такие вещи стали в этом доме тем ещё дефицитом, — учитывая, что периодически зарядки у них Чанбин таскал, потому что вечно забывал привозить с собой свою от Криса (а потом забывал дома у Криса и одолжённую у кого-то ранее), — но каким-то чудом Джисон всё-таки нашёл целый один подходящий шнур. — О чём рассказать, хён? — устало покачал головой Сынмин, переползая выше, к подушке. — О том, как я задолбался? Как я видеть это всё уже не могу, работать не могу, не высыпаюсь и, кажется, скоро сам стану фигурантом уголовного дела, только убирать уже будет за мной кто-то другой? — Кабинет, к слову, сейчас Крис убирает, — лукаво усмехнулся Джисон. Скрестив пальцы, он воткнул кабель в телефон — и тот никак не отреагировал, как, собственно и ноутбук. Сынмин тяжело вздохнул. — Дай, — велел он, протягивая руку. Чтобы не заставлять его лишний раз пересаживаться, Джисон перетащил ноутбук тому на колени, а сам аккуратно устроился неподалёку, внимательно наблюдая за его действиями. Сынмин зажал пару кнопок на телефоне, подождал какое-то время — и Джисон уже готов был начать задавать дурацкие вопросы, когда экран всё-таки зажёгся белым. — Ага, — удовлетворенно сказал сам себе Сынмин, быстро наиграл боковыми кнопками какую-то сложную последовательность, после чего динамики ноутбука уведомили их обоих, что обнаружено новое устройство и бла-бла-бла. — Ты волшебник, — восхищённо покачал головой Джисон, потому что не понял примерно нихрена из того, что тот делал. — Да я-то… — Сынмин стыдливо опустил голову и завесился чёлкой, пряча глаза. — Чан-хён убирается, да? Стыдно-то как, я сейчас закончу и пойду, помогу ему… — Сидеть, — приказал Джисон и, чтобы не быть голословным, выдернул из-под его задницы одеяло и, игнорируя ошеломлённый взгляд мгновенно переставшего смущаться Сынмина, угрожающе занёс над ним это самое одеяло и ухмыльнулся: — Ноутбук подними. Для гарантии Джисон ещё и полы вокруг его ног подоткнул, чтобы тому оказалось теплее, ленивее и вообще не захотелось вставать. — Хён, — попытался возразить Сынмин, но бесполезно: когда Джисон упарывался какой-то идеей, остановить его мог, наверное, только Ликс. Или, в крайнем случае, Чанбин. Но это не точно. — Нет уж, сиди, — велел Джисон, и, стоило Сынмину напоказ расслабиться, шутливо похлопал его по колену: — Хороший пёсик. — Хён! — возмущенно взвыл тот. Ну, хоть отвлёкся. Подшучивать над Сынмином и ассоциировать его с собакой вообще стало для Джисона в последние месяцы привычкой. Сынмин вроде бы и возмущался, а вроде ему даже нравилось — по крайней мере, когда Джисон, удивленный в какой-то момент его слишком эмоциональной реакцией, уточнил, не перебарщивает ли с шутками, Сынмин посмотрел на него как на идиота и кивнул: «Продолжай». Возмущаться, правда, он так по-прежнему и не перестал, но уже с какой-то затаённой улыбкой, словно эти шутки ему тоже приносили только удовольствие. (Джисону, правда, не только удовольствие, но об этом он старался не думать, потому что идея Сынмина на поводке в какой-то момент в душе заставила его кончить спустя этак минуту после того, как он взялся за член, хотя он планировал подрочить долго и со вкусом). — Ладно, — смилостивился он. — Расскажи что-нибудь ещё. Как у тебя с учёбой? — Per aspera ad rectum, — выдал Сынмин и, заметив недоумевающий взгляд Джисона, тут же перевёл: — Через тернии в жопу, если попросту. Ничего не успеваю. Меня уже даже не пугает, что омма выгонит из дома, я там всё равно уже почти не бываю, либо на учёбе, либо на работе, либо здесь. — Он красноречиво подёргал себя за рукав толстовки: — Узнаешь? В первую секунду Джисон хотел сказать «нет». Однако зацепился взглядом за хорошо знакомую завязку на капюшоне с погрызенным железным эглетом-наконечником, и у него сразу рефлекторно заныли зубы. — Это моя, что ли? — вопросительно сдвинул он брови. — Серьёзно? — Извини, я постираю и верну, — поморщился Сынмин. — Просто вещей уже не хватает откровенно. — Так перевози их сюда, — осенённый внезапной идеей, предложил ему Джисон. — И вообще переезжай, один хер это всё формальность уже, ты реально здесь живёшь. Ни Инни, ни Чанбин-хён, думаю, против не будут, место есть. Вместо ответа Сынмин отсоединил телефон от ноутбука и принялся выковыривать из него симку. Джисон догадливо сунул ему свой телефон. — А деньги? — продолжил разговор тот, и Джисон даже не сразу понял, что Сынмин не просто бормочет себе что-то злое под нос, а действительно размышляет о его предложении. Но у него было что сказать и по этому поводу, хоть он и говорил всё это уже в ванной: — Крис вроде сказал, что вот те отчисления с треков — это только начало, надо ловить момент и писаться ещё, мы можем даже взлететь. То, что мы втроём записывали, и то, что с вами с Инни — небо и земля, я уже и работу искать перестал, если что, и так хватает. Кроме того, ну, Сынмо, ну будут проблемы — мы поможем, я вон после маньяка на шее у ребят месяца три висел, пока внезапно Крис из нас продюсеров не сделал. Сынмин задумчиво цокнул языком, взвесил телефон Джисона — уже включенный и со своей симкой — на ладони и неожиданно отложил в сторону. — Есть ещё кое-что, — тихо пробормотал он. — Я не готов рвать всё… вот так, без гарантии. — Без гарантии на что? — нахмурился Джисон и подался ближе, собираясь уложиться подбородком ему на выставленное вверх колено, но вместо этого получил в руки ноутбук. Пришлось слезать, возвращать его на стол, а потом уже лезть обратно, ловить колено Сынмина, фиксировать в нужном положении и только тогда устраиваться, как хотел изначально, оказавшись с его лицом почти вплотную — так, что у Сынмина не осталось возможности ни отвернуться, ни отвести глаза. Вместо этого Сынмин уставился на свои руки и принялся дёргать край пластыря. — По поводу того, что было в кабинете раньше… — начал он и тут же в сомнении покачал головой: — Да как это вообще можно сказать аккуратно? — Что именно? Оставив пластырь в покое, Сынмин поднял голову и уставился Джисону в глаза: — Я о том, что у меня встал, помнишь, да? Это был неожиданный заход. Вот прям совсем. Он что, хотел поговорить об отношениях? О том, что между ними происходило всё это время?.. Оказалось — нет. Или, точнее, не совсем. — Помню, конечно, — риторически подтвердил Джисон. — Так вот. — Сынмин глубоко вздохнул и повертел чёрное кольцо на среднем пальце — на которое раньше Джисон почему-то особого внимания не обращал, хотя видел неоднократно, — и неожиданно снял его. — Надо будет выкинуть, наверное, м-да. Так вот, хён, я до определённого момента считал себя асексуалом. Поперхнувшись вдохом, Джисон во все глаза уставился на него. Это вот этот Сынмин — горячий, реагирующий на большую часть действий Джисона так, как будто у него был вечный недотрах, несколько раз доказательно спалившийся со стояком конкретно на Джисона и частенько прожигающий его своим тёмным, возбуждённым взглядом — и асексуалом?.. Бред какой-то. Хотя это многое объясняло. В том числе тот нелепый рассказ Джиёна про их неудавшуюся попытку потрахаться, который Джисон втихую хранил в загашниках памяти, потому что ну не ложилось оно в его видение характера Сынмина, ну не ложилось — и спросить было неуместно, а любопытство мучало!.. — А при чем здесь кольцо? — задал он нелепый, дурацкий вопрос вместо ста тысяч других, вертевшихся у него на языке. — А, это как раз опознавательный знак асексуалов, чёрное и на среднем пальце, — фыркнул Сынмин, откладывая кольцо на тумбочку. — Учитывая, как меня несёт в последнее время, думаю, я уже не имею права его носить. — Но… — Джисон покачал головой, не в силах подобрать слова, и вместо этого сильнее обнял его за колено. — А как тогда?.. — Вот так. — Сынмин развёл руками: — Если бы я знал, как это работает, было бы проще. Но как всё пошло кувырком с той первой драки — ну, когда мы только познакомились, помнишь — так и только нарастало, как снежный ком. Ты бы знал, как я боялся, что ты заметишь, как у меня встал… Джисон подозрительно прищурился, вспоминая тот день. Серьезно?.. — То есть, что у меня тоже встал, ты тогда не заметил? — уточнил он, огромным усилием воли сдерживая дурацкое хихикание. — Вообще-то заметил, — усмехнулся ему Сынмин. — В честь чего, ты думаешь, меня так вынесло? Перед Ён-и, конечно, стыдно было потом дико, но он то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял. — То есть это из-за меня всё, что ли? — поражённо уточнил Джисон ещё раз, чтобы наверняка. — Я что, твоё гей-открытие, или как это называется?.. — Ну, технически да, но ты много на себя не бери, — улыбаясь, поддел его тот и принялся жаловаться: — Стоило снести дверь, как повалило. Это у всех людей встаёт в совершенно неподходящих ситуациях, да? Я задолбался. То Чан-хён слишком сексуально поёт, то Чанбин-хён со своими мускулами, то ты опять прижимаешься… — Ну, зависит от темперамента и от того, когда последний раз дрочил, но вообще да, нормально, — подмигнул ему Джисон и облизал пересохшие губы, потому что в голову немедленно полезли всякие дурацкие и не очень фантазии с участием Сынмина. — И, в общем, я не знаю, что у тебя на самом деле происходит с Ликсом, или не с Ликсом даже, но я бы, наверное, хотел что-то попробовать, и я не хочу просить кого-то, кроме тебя, если ты меня вообще примешь с таким бардаком в голове и такого неприкаянного, — несколько смущённо, но все равно очень уверенно закончил Сынмин. Какой же он был классный. Джисон просто глаз оторвать не мог. Интересно, Сынмин согласился бы хотя бы иногда спать в его кровати, учитывая, что девяносто девять процентов времени в ней спал ещё и Ликси, а иногда и Чонин?.. Вне контекста секса — вообще-то Джисон представить себе не мог, что кто-то коснётся в этом смысле его милого Инни; с Ликсом у них эпизодически что-то бывало, но тоже по мелочам, плюс всё то, что связывало их с Ликсом, кажется, само по себе являлось куда более интимным, чем вульгарный секс. И, учитывая, что Сынмин не требовал от него отношений, верности — и всего того, в общем, чем тогда отличился Минхо, из-за чего они и посрались незадолго до маньяка, — его предложение звучало ещё более привлекательно. Кроме того, ну, это же был Сынмин. Выпустив колено, Джисон распрямился, хрустнул спиной и распахнул руки: — Иди сюда, — велел он. — Куда ж я без тебя вообще, а? Сбросив одеяло, Сынмин торопливо выпрямил явно затёкшие ноги, и, ни секунды не колеблясь, Джисон первым переполз к нему на бедра, устроился сверху, прижимаясь пахом к паху. — О черт, хён, — тихо шепнул ему в губы Сынмин, ловя его за талию. Первым инициируя поцелуй, касаясь языком проволоки брекета, Джисон подсознательно ждал, что Сынмин окажется резким, властным и так далее — но удивился, столкнувшись с робостью и каким-то даже… благоговением, что ли? Нежный, податливый, Сынмин ошеломил его с первого же касания, непохожий ни на кого, с кем Джисон был хоть когда-либо ранее. Освежающий, словно утренняя роса, словно летний дождь, смывающий жару, Сынмин поддавался его прикосновениям так, как будто целовался впервые в жизни, и тем самым будоражил кровь и душу. Его ладони скользнули по талии Джисона и сжались на пояснице, а затем, всё ещё оставаясь на грани целомудренных поцелуев, он подтолкнул Джисона ближе и толкнулся навстречу сам в одновременно наивном, первобытном и животном желании получить разрядку как можно быстрее. Громко выдохнув, Джисон сжал пальцы на его плечах, напряг бедра, останавливая беспорядочные движения навстречу. — Тш-ш, — пробормотал он. — Дай я покажу тебе… Подрагивая, Сынмин замер под его руками, и Джисон, испытывая какую-то сумасшедшую нежность, провёл пальцами по его щеке. Куда делась вся та агрессия, то желание завладеть, подавить, унизить и растоптать? Сейчас его хотелось ласкать, дарить удовольствие и открывать ему новые грани неизведанного. Наклонившись, он снова прижался к его губам, не смял — раскрыл, словно нежные лепестки цветка, языком и принялся выглаживать изнутри. Не понимая, что ему делать, как отвечать, Сынмин удивлённо вздохнул в поцелуй и жалобно, просяще заскулил, словно брошенный щенок, стоило Джисону снова качнуть бёдрами, аккуратно притираясь ближе. То, как пытался это сделать Сынмин, неминуемо сломало бы кому-нибудь из них член в какой-то момент, но Джисон дразняще, откровенно по-блядски тёрся о него и ловил его губы, касался языка и вообще получал неожиданно огромное количество удовольствия для таких невинных вроде бы действий. Но это был просто Сынмин. Открытый к любым действиям Джисона, беспорядочно шарящий руками по его телу, казалось, задавшись целью потрогать его буквально везде; жаждущий разрядки Сынмин. — Хён, — выдавил он, отстранившись, запрокинув голову и глядя снизу вверх в лицо Джисону, такой красивый с этого ракурса — всегда красивый, если честно. — Пожалуйста, можно мне… — Что, Мин-а? — снова не удержался Джисон от ласкового обращения, но как сейчас вообще можно было удержаться? Как вообще его можно было не ласкать, пусть даже словами, не гладить и не восхищаться каждым его вздохом? Ему отчаянно хотелось сделать так, чтобы Сынмин насладился открывшейся стороной взрослой жизни по максимуму и получил незабываемое удовольствие. — Пожалуйста, ты можешь… — раз уж начал, то, решив не останавливаться, Джисон провёл рукой по его груди, коснулся соска через ткань толстовки, и Сынмин сбился, всхлипнул: — Ты можешь, ну, придавить меня, как тогда? И руки? Джисон восхищённо приоткрыл рот. Серьезно? То есть Сынмина настолько возбуждали подчинение и демонстрация чужой силы?.. Но он мог, да. Не просто мог, но и хотел, потому что к черту Джиёна, Джиён не смог справиться, не смог приручить и потерял сокровище, и всё, Сынмин теперь был его, принадлежал ему до мозга костей, и, если бы Джисон мог, он выгрыз бы свое имя у того на груди и заставил бы ходить голышом и на цепи, чтобы видели все и каждый, что он собственность Джисона, что этот шайтанов пёс выбрал сам себе хозяина и удостоил Джисона этой чести!.. Сам не понимая, как и когда успел, Джисон скатился с бёдер Сынмина на соседнее место, дёрнул его на себя и поймал за запястья, завернул их за спину, выламывая лопатки и перелез-навалился сверху; и только потом включился, понял, что это не настоящая драка, что не нужно причинять такой боли на грани травмы, и судорожно ослабил хватку. Сынмин молча лежал под ним, тяжело дыша, и на миг Джисон решил, что переборщил, передавил, и почти уже выпустил его совсем — когда Сынмин вдруг двинул тазом, вжимаясь в пах Джисона, и коротко, отчаянно простонал. — Хороший… — похвалил Джисон, тут же не выдерживая, срываясь в быстрые поцелуи-вылизывания задней стороны шеи, прямо под волосами, — хороший пёсик, давай, Сынмо, сделай себе и хёну приятно… Повысив громкость так, что Джисон на миг испугался, что остальные услышат и панически прибегут выяснять, что происходит — хотя какая, казалось бы, разница, но прерываться всё равно не хотелось ни на мгновение, — Сынмин развёл под ним ноги, подставляясь. Сразу же захотелось потрогать его, сжать, оставить следы, чтобы тот помнил о Джисоне вечно. — Можно, я? Можно, я… — Джисон не успел даже сформировать, что хочет, не то что договорить, как Сынмин быстро-быстро закивал. — Да, пожалуйста, хён, что угодно, — жалобно попросил он, — только, блядь, быстрее, пожалуйста! Только услышав первое «да», Джисон сдвинулся вбок, перехватил запястья и наконец скользнул ладонью по притягивавшим его с первой секунды бёдрам, сдавил пальцами и потянул в сторону, раскрывая совсем уж немыслимо, на грани со шпагатом, и наконец прижал рукой там, куда хотелось больше всего. Эта задница уже сводила его с ума просто самим фактом существования. Надавив большим пальцем куда-то ему под яйца, Джисон притиснулся к нему сбоку забытым было собственным членом, потёрся, отвлекая внимание, и, наконец-то позволил себе то, что хотел сделать снова уже очень долго, слишком долго — подсунул руку глубже и обхватил его член сквозь штаны. Чего-чего, а рыка в ответ Джисон не ожидал. Вот уж действительно собака, а не кот — но Джисон очень любил собак. И, кажется, Сынмина. Обожал так точно, и плевать ему было на любые сравнения с животными, пока сам Сынмин во плоти и крови разваливался под ним на кусочки. Ему хватило всего пары движений. Почувствовав, как пульсирует под рукой, обмякает, как становятся влажными штаны, Джисон тут же выпустил запястья, но Сынмин так и остался лежать в той же позе, держа руки за спиной. Невозможный человек. Притянув его ближе, Джисон помог ему повернуться лицом и мгновенно снова оказался в плену его губ. На этот раз Сынмин сам потянулся к нему, уже куда более расслабленный, с незнакомым, но очень счастливым выражением лица. В это мгновение, отвечая на поцелуй, Джисон пожалел, что не видел, как тот выглядел, когда кончал. Почти буквально проебал первый его раз; впрочем, оставалась же ещё парочка вариантов, помимо рук?.. Отбрасывая лёгкую панику, Джисон сказал себе, что подумает об этом когда-нибудь попозже, например, после того, как отправит Сынмина принимать душ, сам втихую подрочит и тем самым очистит сознание. Или даже вообще не сегодня; но, в любом случае, ему всё равно требовалось как минимум заставить Сынмина сменить бельё. Так он и сделал. Вернувшись, Сынмин устроился у него под боком, натянул повыше одеяло — сразу показавшись Джисону вдруг таким беззащитным и одиноким, — и принялся звонить, кратко и быстро сообщая информацию собеседникам и ошарашивая их напрочь. Их — и Джисона заодно. Омме — что съезжает. Ночевать не приедет, завтра или послезавтра заберёт вещи. На работу — что завтра напишет заявление об увольнении по собственному. В деканат… После первого же гудка Сынмин панически бросил трубку и спрятал лицо в ладонях. Притягивая его к себе, Джисон тихо шептал ему, что он молодец, что он не один и никогда не останется один, что гордится им, а потом — уже на пару с заглянувшим всё-таки Крисом — долго обнимал до тех самых пор, пока Сынмин не уснул, выплакавшись и наконец-то успокоившись по-настоящему. А потом Джисон опять проснулся. Проснулся в этой ёбаной, блядь её так и растак, палате, которую уже буквально ненавидел каждый раз, когда просыпался после таких снов в одиночку. Каждое утро делало ему так больно — и хорошо, потому что у него снова встало, уже второй раз за день, но и больно тоже, — что ему уже отчаянно хотелось позвонить Минхо и сказать, что он согласен на побег, лишь бы побыстрее. Сглотнув, Джисон повернул голову на другой бок и тут же столкнулся взглядом с неизвестно откуда взявшимся на тумбочке пакетом-коробкой с банановым молоком. Блядь.