Я не могу себе этого позволить

Вчера, проводив Чонина уже поздним вечером, Джисон усилием воли заставил себя опять ни о чем не думать, включил музыку, открыл тексты треков, присланные Крисом — но не пошло, резкий, звучный голос Чанбина бил по ушам, врезался в барабанные перепонки. Сдался Джисон после первого же получаса и поплелся в результате к Хёншику за обезболивающим — в затылке начало стучать давление, голова разболелась жутко, а потом и вовсе замерцало перед глазами радугой, подступила тошнота. Хёншик, услышав про радугу, сказал — «мигрень, очень интересно», выдал Джисону какие-то особенные таблетки и отправил обратно спать. Спать, правда, не получалось, но и думать уже тоже — мозг ощущался каменным, и шевелить им казалось больно почти в буквальном смысле, мысли были неподъемными и тяжёлыми. Отпустило его кое-как уже после целой ночи мучений, да и то, «отпустило» — сложно сказать. Просто в какой-то момент тошнота стала совершенно невыносимой, Джисон сорвался с кровати в сторону ванной, стукнулся по дороге здоровым плечом о дверь, но проигнорировал удар (с утра там нашелся здоровый синяк) и упал на колени перед унитазом, склонился над ним, и его тут же вырвало. Спустя две минуты, стоило приступу рвоты прекратиться, боль просто-напросто исчезла. Еле-еле держа глаза открытыми (всё же ему далеко было до Криса с его способностью не спать ночами), Джисон прополоскал рот, почистил зубы и, пошатываясь, добрёл до кровати, куда упал — и всё. Проснулся только от чьих-то наглых, бесцеремонных пальцев, раздвигавших ему веко. Да и то даже не от них, а от слишком яркого света; недовольно замычал и отвернулся в другую сторону. — Живой, — проговорили над головой, — просто дрыхнет. — Я в шесть лёг, — уже засыпая, пробормотал Джисон этому неизвестно кому. — Отъебись. Тот, кто говорил, замолчал, но плеча коснулась чья-то ещё рука: — А если я скажу, что принёс тебе твой любимый кофе из твоей любимой кофейни? — Ум, — недовольно откликнулся Джисон, надеясь, что подействует и от него отстанут. Не подействовало. — Сон-и, тебе уже стоит проснуться, иначе ты собьёшь график… — Пхй, — скомканно выдавил Джисон. Тоже не помогло. — Хён, а если я скажу тебе, что знаю, когда тебя выпишут? Джисон вскинул голову спустя, наверное, пару мгновений: — К’гда? — и заморгал, продирая глаза, смаргивая сонную пелену и пытаясь понять, где он и что вообще происходит. Если ему что-то и снилось в этот раз — он попросту не запомнил. С дальнего левого конца кровати ему ухмылялся Сынмин. Бесцеремонно облокотившись о его плечи, Минхо, словно зеркало, отражал его усмешку. В угловом кресле, подобрав разутые ноги и обхватив себя за колени, на Джисона в упор — не в глаза, а чуть выше — глядел Феликс, а перед ним устроился прямо на полу равнодушно опустивший голову к телефону Крис. Многострадальный стул упёр поближе к кровати Хёнджин, развалился на нём, вытянув ноги и усадив себе на колени Чонина, придерживая того за талию — чтобы не свалился, хотя выражение лица Чонина явственно показывало, что всё, чего тот хочет — это сесть куда-нибудь отдельно и нормально без вот этого всего. Чанбин расположился на своем привычном месте, на правом краю кровати, почти за спиной лежащего на боку Джисона; разворачиваясь так, чтобы видеть их всех — и не зная, куда смотреть, на кого из них, — Джисон как можно аккуратнее потянулся почесать ощущающееся слишком пустым и замёрзшим правое колено. Вряд ли Чанбин стал бы его трогать при всех, да?.. Вряд ли Чанбин вообще стал бы его трогать после того разговора, по-видимому. И после того, как Джисон по большей части сблизился снова со своими, кхм, парнями. Чанбин и не приезжал даже особо с тех пор. Да и разговор тот по телефону, случившийся после отъезда Ликса, Джисону казалось, был уже целую вечность назад. Он снова проморгался и сухо поинтересовался: — Кто там говорил про кофе и что с выпиской? Чанбин протянул руку и снял с тумбочки стоявший прямо, считай, перед носом у Джисона покрытый конденсатом прозрачный стакан с кофе и напоказ потряс им: — Сядь сначала. Про выписку у Сынмо спроси, мы сами тоже еще не в курсе, тебя ждали. Недовольно — по-утреннему, без повода — потыкав в кнопки, чтобы передняя часть кровати задралась сама и нагло и неуважительно не заставляла его шевелиться, Джисон жадно протянул обе руки к кофе: — Дай сюда! Я сел, видишь? — О, с тебя сняли бандаж! Хотя бы мелкий оставили? — обеспокоенно поинтересовался Сынмин, дёрнул плечом, сбрасывая руки Минхо — впрочем, послав тому нежную улыбку — и встал к Джисону. Без предупреждения коснулся больного плеча, нащупал пальцами под футболкой лямку того самого бандажа и с облегчением выдохнул. — Никаких вопросов, пока ты не скажешь про выписку, — напоказ отодвинулся от него Джисон — точнее, попытался, было бы куда. Но Сынмин не дал ему и шевельнуть плечом, вцепившись своими острыми пальцами в основание ключицы. — Не двигайся, — спокойно велел он. — Иначе я что-нибудь задену ещё. Тебя выпишут послезавтра, хён. — Как послезавтра?! — вздрогнув, приподнялся сбоку со своего стула Хёнджин, чуть было не роняя от удивления Чонина с колен. — У меня же встреча с модельерами! Я же не смогу! — А ты-то тут при чем? — повернул голову Сынмин в его сторону. — Я хотел… Нет, я обещал его забрать! Но я же не могу это всё отменить! — Хёнджин выглядел растерянно, разворачиваясь к угловому креслу: — Чан? — Нет, не можешь. — Крис поднял голову от телефона. — Не дергайся, я заберу. Или ещё кто-то, если хочет. Минхо? — У меня тренировка, — качнул головой тот. И глянул на Джисона: — Прости, Сон-и, я бы с радостью, но лучше с утра разделаюсь с делами и весь день уже буду дома, рядом с тобой, никуда не дергаясь. Джисон прикусил щеку изнутри, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Почему Минхо хотел оставаться дома? Как будто Джисон был маленьким ребенком, который требовал ежесекундного присмотра. Как будто его нельзя было просто привезти — да даже сам он как будто доехать на такси не мог бы, ведь не падал же уже в обмороки вроде (дня три-четыре, да), но и вообще чувствовал себя достаточно неплохо последние дни! Вещи — да донёс бы он эти вещи без проблем, может, не за один раз, но всё равно донёс бы! — Ничего страшного, — коротко ответил он вслух Минхо и замолк, не зная, что ещё сказать. Крис вопросительно глянул на Чанбина, но тот еле заметно покачал головой, из-за чего Джисон тут же ощутил прилив обиды. То есть сидеть рядом хёну ничего нигде не жало, а забрать и отвезти его — да? Будь они наедине, он бы, наверное, сейчас не сдержался бы, наехал на него, выбивая ответ — но не сейчас, не тогда, когда на него косился с таким пониманием Чонин, не тогда, когда Ликс молчал в своем углу, ещё ни слова ему не сказав и даже не подойдя поздороваться. Как же его, блядь, бесило это всё. Как будто его снимали скрытой камерой для очередной кей-драмы… От этой мысли веяло почему-то неожиданным дежа вю, как будто он уже неоднократно думал об этом когда-то. А ведь думал, кажется, только в другой формулировке, что вся его жизнь — это фильм, только каждый раз разного жанра. Правда, сейчас ему было уже плевать — лишь бы не зомби-апокалипсис. — Значит, съезжу я, — подытожил Крис. — К скольки, Сынмин-а? — К десяти, — отозвался тот, продолжая трогать Джисону плечо, и его почти перебил, видимо, только сейчас спохватившийся Минхо: — Это что, я зря готовил, что ли? Зря вёз? — Эй, эй! — Джисон тут же встрепенулся, потому что Минхо готовил слишком вкусно даже по сравнению с парой ресторанчиков по соседству. — Но два дня-то я здесь ещё проторчу! — Ты не Чанбин, ты столько не съешь, — фыркнул вместо Минхо Чонин и пополз с коленей Хёнджина, попытался встать. — Ай, Джинни, выпусти, дай мне хёна обнять, я его целый день не видел! Хитро — кажется, действительно хитро, а не просто делая вид — улыбнувшись, Чонин наконец выбрался из хватки Хёнджина, вздохнул с облегчением и тут же попытался отодвинуть Сынмина в сторону, но тот только отмахнулся. — Хё-ё-ён, — просительно заныл Чонин и подергал Сынмина за рукав. — В очередь, — фыркнул тот, наконец убрал от Джисона пальцы и вместо того, чтобы сдвинуться давая Чонину место, обнял сам, прижался всем телом и выдохнул на ухо тихое: «Я скучал, хён». Не ожидавший этого Джисон просто как замер статуей в первую секунду, так и продолжил сидеть, даже когда к нему вплотную придвинулся Чонин, и очнулся только от шаловливого поцелуя в щеку незаметно оказавшегося рядом Хёнджина. Сверкнув улыбкой, тот вернулся на своё место, уступая Минхо — неожиданно робкому, аккуратному, словно не своего парня обнимавшему, а кого-то, кого он видел в первый раз. Тоже, к слову, почему-то от этого было обидно, куда обиднее, чем от быстрого прикосновения того же Чонина. Чонин хотя бы вчера приезжал, видел Джисона недавно. Блядь, он уже и сам не понимал, хочет он этих знаков внимания или нет, хочет ли он уйти от этих людей или хочет, чтобы они попытались оставить его с собой, уговорили, убедили в том, что он необходим?.. Рука Минхо — этого самого нерешительного, аккуратного Минхо — на миг зависнув, скользнула под одеяло, к заднице все ещё наполовину лежавшего Джисона, резко сжала — и исчезла. Взвизгнув от неожиданности, Джисон подскочил чуть ли не на полметра и, услышав общий смех, обречённо уставился в лицо Минхо. — Жопный маньяк, значит, да? — обиженно пробормотал он. — То есть вот так, да? Позабавленный, Минхо вскинул брови и оглянулся по сторонам: — Кто это меня так?.. — риторически уточнил он, и его взгляд безошибочно остановился на замершем подле Хёнджина Чонине. — Наш макне неожиданно осмелел? — Скажи еще, что он неправ, — бросил, не отрываясь от телефона, Крис. — Прав, — гордо пожал плечами Минхо и отодвинулся. Джисон тут же быстро поправил одеяло, подсунул его под задницу получше, чтобы хрен так кто с лёгкостью ещё раз туда пробрался. Место Минхо никто не занял — почему-то, да и вообще повисла какая-то дурацкая тишина. Честно говоря, Джисон думал, что сейчас очередь или Феликса, или Криса обнимать, потому что Чанбин в ответ на прямой взгляд банально отвёл глаза — но, блядь, продолжал сидеть рядом, убил бы!.. — но Крис продолжал игнорировать его в пользу телефона, а Феликс молча пырился, словно пытался просверлить насквозь точку у него во лбу. Впрочем, Феликс никогда не понимал контекста и не «ловил» ситуацию. — Ликси? — позвал его Джисон, мысленно скрещивая пальцы: только бы дело оказалось именно в этом, а не в том, что Ликс на него обиделся или в чём-то похуже. — Что? — равнодушно отозвался тот, не менее равнодушно, чем до того звучал Крис. Вместо ответа Джисон расставил пошире руки. — Иди поздоровайся, ну, — не выдержал Хёнджин. — Или ты сегодня опять без прикосновений? Мгновение поколебавшись, Ликс ногой сдвинул Криса чуть в сторону и неторопливо поднялся. Три шага до кровати Джисона — Чанбин торопливо вскочил, уступая дорогу — он преодолел совсем медленно, смотря куда угодно, но не в лицо Джисону. И, словно решившись, вдруг бросился к нему навстречу на последних десятках сантиметров. Чувствуя, как врезается и наваливается сверху чужое тело, Джисон как-то уже рефлекторно поймал его за талию, придержал, чтобы тот не упал с колен. Вместе с прикосновением губ, инициированным тоже Ликсом, снова вернулось то чувство мучительной разъединенности, страшного, болезненного одиночества, которой, впрочем, полыхнуло и сразу же утихло под его беспокойными руками, под ощущением бьющегося чужого сердца рядом с его собственным. Кто-то рядом восхищённо присвистнул, но Ликс только углубил поцелуй, скользнул языком вдоль и внутрь, и Джисон поддался ему немедля, впустил и на какие-то мгновения растворился в нем как человек, как личность, снова будто бы ощущая их двоих единым целым и неделимым. Ликс в результате и отстранился первым от нехватки воздуха, тяжело дыша и безумным взглядом глядя куда-то ему на губы. Джисон бы тоже не отводил от него, такого прекрасного и восхитительного, глаз, однако чьи-то мягкие даже внешне ладони легли на плечи Ликса, погладили и поползли ниже, в сторону груди. — Вы не дома, — мягко сказал кто-то, впрочем, не пытаясь насильно стянуть Ликса с колен Джисона; Джисон перевел взгляд: выражение лица Минхо, на редкость откровенное, казалось полным тщательно скрываемой ранее нежности и заботы. — Ну же, котята. Потерпите ещё пару дней. Ликс недовольно фыркнул, и Минхо, не заморачиваясь, перехватил его руки и закинул себе на шею. С лёгким «Держись», он встал, придерживая цепкого, словно обезьянка, Ликса, под задницу и за талию, и легко, словно без груза, вернулся к угловому креслу, куда и уселся прямо с Ликсом на руках. Крис, которому тут же по касательной прилетело ботинком по плечу, раздражённо отряхнулся, сдвинулся в сторону, но упрямо остался сидеть. Как будто Джисон не признавался ему тогда в любви, как будто тот не готов был сорваться сюда в тот же день — как будто сидел сейчас с посторонними людьми. Пристальный и, наверное, слишком легко читаемый взгляд Джисона, видимо, оказался настолько очевидным, что в следующие пару мгновений Крису прилетел ещё один пинок, на этот раз уже прицельный и в область задницы. Хитро подмигнув Джисону, Минхо, на кроссовке которого Крис сейчас почти сидел, потыкал того ещё раз для гарантии и невинно улыбнулся, стоило Крису зло повернуть голову. — Не хочешь поздороваться? — предложил он. — Сон-и ждёт вообще-то. Крис стрельнул в него косым взглядом, и Джисон, отчего-то ощущая себя виноватым, молча кивнул. Тяжело поднявшись, Крис благодарно хлопнул снова посторонившегося Чанбина по плечу и почти упал рядом с Джисоном, сгрёб его в сильные объятия и вжался губами в стык плеча и шеи — просто вжался, ничего не делая помимо того. Столкнувшись со встревоженными глазами Минхо, Джисон взглядом указал на Криса — и Минхо расстроенно покачал головой, мол, нет, ничего ты сейчас не сделаешь, бесполезно. Осознав — раньше самого Джисона, кстати, — что Крис явно не собирается отлипать, Чанбин вернулся на дальний угол кровати и тоскливо усмехнулся: — Тогда поздороваемся так, а, Джи? Пожимая протянутую ему, как чужому, руку, Джисон буквально всей левой стороной тела чувствовал на себе насмешливый взгляд Чонина. Так и тянуло дернуть хёна на себя, впиться в губы поцелуем и вообще не отпускать. И чтобы он Криса держал, с которым, кажется, тоже сегодня было что-то не то, если Джисон мог вообще судить по распространяемым им вайбам злой безнадёжности, словно бы случилось нечто очень-очень плохое. — Расскажите мне что-нибудь, что ли, — попросил он, чтобы заполнить тишину. — Что у вас вообще сейчас происходит? Неловко переглянувшись — если кто-то думал, что Джисон не заметит, так вот, Джисон заметил — с остальными, слово взял Сынмин. — Я думаю, новости ты и так увидишь, — словно решённый факт, сообщил он. — Вчера вечером умер один из наших коллег, тоже айдол, и предварительно вроде бы это самоубийство. Кажется, нас ждёт новая волна недовольства фанатов по поводу действий лейблов, а это значит, что нам придётся вкалывать ещё больше, чтобы создать иллюзию того, что мы больше отдыхаем. — Но почему? — тут же запутался Джисон. Новость о смерти его практически не тронула, он вообще никого с эстрады не помнил, исключая их собственную группу, но зато теперь, кажется, стало понятнее, почему так странно вел себя Крис и куда делось его обычное дружелюбие. Видимо, как раз Крис того айдола хорошо знал. — Сроки-то никто не менял, — хрипло пояснил Чанбин. — Если мы будем делать вид, что отдыхаем больше, то, соответственно, времени на работу остаётся куда меньше. Его и так-то временами дефицит, записывались в прошлый раз уже чуть ли не в последние часы, а тут ещё и этот японский, драть их мать за ногу. — И английский, — раздражённо вставил Минхо. — Ну почему его так дохера везде? Почему, если переводить, то не переводить уж до конца? Почему мои строчки вечно целиком на английском? — Потому что звучит красивее, — чуть повернул голову в сторону Крис, но всё равно вышло глухо, горячо и щекотно шее. Судя по усталым смешкам остальных, этот диалог шел уже далеко не впервые и Крис отвечал рефлекторно, не задумываясь. — И моднее, — фыркнул Чонин, звуча как типичный консерватор. — Такими темпами мы вообще родной язык забудем. Со вздохом, мазнув напоследок губами по щеке Джисона, Крис выпрямился и повернулся в его сторону: — Если бы это действительно было так, я бы не начал забывать здесь свой родной язык. Казалось, они просто игнорировали Джисона, не включали его активно в диалог — но не то чтобы он был против, поскольку так ничего и не понимал пока в их обсуждении. Песни и песни, почему действительно туда нужно было вставлять английский? Про компас, что он писал тогда и добрался послушать совсем недавно, и по-корейски неплохо, знаете ли, вышло. Рука Криса лежала на бедре Джисона, пока тот мрачно отвечал остальным — и, не в пример Чанбиновой, ощущалась как нечто естественное, как продолжение его собственного тела, не тревожила и не горячила совершенно. — О, давайте поснимаем? — перебивая кого-то — Джисон, честно говоря, отвлёкся и перестал слушать — предложил Хёнджин. — Всё равно же придется, так давайте сейчас? — У кого камера? — завозился Минхо, извлекая из ниоткуда зеркало и принимаясь поправлять волосы. — Айени, детка, воротник, пожалуйста. — А что?.. — начал тот, но Минхо бесцеремонно бросил в него зеркалом, другой рукой придерживая Ликса и принимаясь поправлять волосы уже ему. Палата каким-то неожиданным образом вдруг обрела явную атмосферу гримёрки. Достав откуда-то палетку с тенями, Хёнджин кинулся подводить глаза, Чонин, послушно задрав подбородок, ждал, пока Сынмин дозамажет ему тоналкой очередной уже — для Джисона — засос… Ликс расчесывался. Затем Сынмин повернулся к Джисону с кремом наготове: — Давай-ка ты тоже, голову направо. — А я-то… — Джисон забывчиво потянулся к шее, за что получил по пальцам. — И ты-то, — согласился Сынмин и недовольно повысил голос: — Ликс, сколько тебе раз говорить? Кусаешься — кусайся куда-то, где не так заметно. — Я себя в такие моменты не контролирую, — низким голосом равнодушно отозвался тот. — Значит, не доводи до таких моментов в таких позах. — Нет, Сынмин оказался непримирим и жёсток. Даже с Ликсом, с которого, казалось бы, где сядешь, там и слезешь. Но каким-то чудом — возможно, из-за изначальной форы в виде медицинских знаний — из них всех, кажется, именно Сынмин обращался с Ликсом наименее аккуратно, умудряясь и приказывать, и отчитывать, и, кажется, достигать нужного эффекта. В противовес его злой уверенности, пальцы Сынмина на шее ощущались нежными и ласковыми. Лёгкими мазками распределив тоналку, тот принялся ее растирать, растушевывать, и эти поглаживания по закону подлости пришлись на эрогенную зону. Завозившись и потянувшись к кофе в качестве маскировки, Джисон задрал свободное колено и поправил одеяло, пытаясь выглядеть непринужденно в первую очередь для того же Сынмина. Тот только тихо рассмеялся над его манипуляциями, но вслух ничего не сказал. Беглый взгляд по лицам остальных дал Джисону понять, что его действия остались по большей части незамеченными — только Крис, прикусив губу, смотрел ему в лицо, но это, кажется, было вообще не о том. Пальцы Криса сжались на его бедре и тут же ослабили хватку, задумчиво погладили, а потом Крис вновь развернулся к остальным: — Итак, план съемки таков: мы здороваемся, крупно берём Хани, он рассказывает о выписке, благодарит Стэй за волнение — слушаешь, Хани? — мы шутим про завалы подарков; кстати, реально завалы — пиздец, потом спроси у Гюёна-сси. — И всё? Никакой скрытой рекламы, никаких искусственных растягиваний эфира, никаких игр с заранее известным победителем? — напоказ ужаснулся Чанбин. — Ну хочешь, можем разыграть, кто заберёт Хани, — усмехнулся Крис с каким-то непонятным выражением лица. — Но учти, что я проигрывать сегодня не собираюсь. Джисону показалось, или это прозвучало как угроза?.. Потому что если нет и он не додумывал, то текущее его положение можно было бы расценить как попытку разделить его с Чанбином, оттеснить того подальше — но зачем? Нет, скорее всего, Джисон себя накручивал. Придумывал то, чего нет, а Крис попросту соскучился, вот и не мог отлипнуть. Он выпрямил ногу — Сынмин закончил с его шеей и полез за камерой в сумку, брошенную у входа, — потому что стояк как-то незаметно спал, исчез, и возможностью занять освободившееся место немедленно воспользовался Хёнджин. Сграбастал руку Джисона, улыбаясь, переплёл пальцы — освободившийся стул немедленно занял Чонин, — и рассмеялся: — Ну что, Сон-а, сыграем? Если я всё-таки выиграю, то им придётся перенести мне встречу. Ты же будешь на моей стороне?.. — А во что играть-то будете? — недоумевающе сдвинул брови Джисон. — Есть только одна вещь, которая способна рассудить правых и виноватых, — пафосно начал Хёнджин. — Уно, — сбивая градус, перебил его Крис. — И именно поэтому Ликс не играет, — смешливо фыркнул со стула Чонин. И пояснил ничего не понимающему Джисону: — Потому что выиграет без вариантов. Я не знаю, как он нас наёбывает, но он точно это делает, я тебя уверяю. Переводя вопросительный взгляд на Ликса, Джисон почему-то предполагал, что тот обидится, но точно не ожидал встретить в ответ явно гордое и капельку насмешливое выражение лица. «Да, я такой, — всем своим видом, казалось, говорил тот. — И что вы мне сделаете?». — Только когда будем играть, пусть Минхо отсядет, — вдруг спохватился Крис и уставился на тех двоих с подозрением. — Пусть Ликс ничьи карты вообще не смотрит и не сможет никому подсказывать. — Он и так подскажет, что, ты его не знаешь? — фыркнул Чонин и перевел на Ликса любящий взгляд. — Я не виноват, что вы играете так плохо, — дёрнул плечом тот. — У тебя просто память хорошая! — возмутился Чанбин. — Почему ты в покер не играешь, в конце концов? — Неинтересно. Лучше уж овервотч. — Да это вообще несравнимые вещи! Ликс глянул на него как на идиота. — Это игры, — коротко и хмуро сказал он, словно ставил точку. — Так, я готов! — возвестил Сынмин распрямляясь. — Колоду нашел, камеру подготовил, всё, могу начинать? — Стой! — спохватился Хёнджин и вскочил. — Туалет! Мы же трансляцию будем делать, а не просто снимать? Поссать заранее! Чур, я первый! Спотыкаясь, он рванулся к двери ванной — никто даже не попытался его обогнать, — и хлопнул ею уже за своей спиной. Заглушая журчание, Минхо громко рассмеялся, и Джисон, отчего-то пламенея щеками, уставился на одеяло: он и не знал, что тут такая слышимость. Не обращал внимания. Он как раз хотел сказать, что пойдет следующим, но теперь отчего-то застеснялся, словно маленький ребёнок, впервые пришедший в школу в деревне и увидевший туалет вида «яма с деревянным настилом и дыркой». Привет, Малайзия. В Куала-Лумпур ничего, цивилизация была, но совсем раннее детство-то Джисон провел не там, не в столице! (Иногда он до сих пор скучал по Бомбалаю. Очень, очень, исключительно редко). Пошумев раковиной, Хёнджин вернулся, на ходу стряхивая лишнюю влагу с рук, и вот теперь вдруг у двери образовалась пробка — Ликс уже каким-то чудом держался за ручку двери, поверх его руки оказалась рука Сынмина, а Чонин пытался отодвинуть их обоих, чтобы проскочить вперёд первым. — А ну-ка, — Крис раздражённо свистнул, мгновенно обрывая начавшийся гомон. — Зашли и вышли, не задерживайте! Усмехаясь, Минхо поймал напряжённый взгляд Джисона на Крисе и подмигнул ему: — Не дергайся, Сон-и, лидер-ним просто тоже хочет поссать, но терпит. — Вот именно, — недовольно буркнул Крис и сверлящим взглядом уставился на дверь. — Закон подлости: пока Джинни не сказал, ничего не хотелось. И, главное, вмешательство Криса помогло: внутри мгновенно оказался Ликс, а Чонин занял выжидательную позицию неподалеку. Сынмин вернулся на освободившийся стул, уселся, вытянув поперек палаты свои длиннющие скрещённые ноги. А ещё Джисон отвлёкся на эти ноги буквально на несколько секунд, а Хёнджин и Чанбин уже принялись активно переругиваться, причем, в чём было дело, Джисон даже не понял, как и предмета спора — тоже. — Бульгоги сет! — повысил голос Хёнджин на всю палату. Что, они о Макдональдсе поговорить решили, что ли?.. — Да не мог это он быть! — не менее громко проорал ему в ответ Чанбин. — Я же ел! Только я! И то вчера утром! Хёнджин очень яростно, очень молча уставился в потолок. Как у него получалось с такой лёгкостью доносить свои эмоции одним только выражением лица, Джисон понятия не имел и, пожалуй, восхищался этой его способностью. — Да спёр он у тебя тот бургер, спёр! Вот и страдает теперь! — бесцеремонно наклонился в их сторону Чонин. Хёнджин посмотрел на того, как на предателя, зато Чанбин картинно схватился за сердце. — Я так тебе верил! — воздел он свободную руку к небесам, а потом ткнул в Хёнджина карающим перстом. — Я принимал еду из твоих рук! Тихо скрипнула дверь — Ликс вышел из ванной, встряхивая руками и сразу хмурясь из-за шума, и Чонин тут же сорвался с места, не дожидаясь, пока его кто-то опередит, на ходу показывая язык Сынмину. — Да, и я отравил её! — ещё громче фыркнул Хёнджин, и, если бы Джисон не знал этого человека (и не обсуждал с ним его влюбленность в Чанбина), он бы поверил раздражению на его лице. Чанбин снова схватился за сердце. Затем передумал и схватился за живот. — Сколько мне осталось жить? — патетически вопросил он. — Яд действует в течение двух часов, да?.. Ты кормил меня… — Час и пятьдесят восемь минут назад, — с издёвкой подсказал забавляющийся их диалогом Минхо. — Всё, я умираю! Прямо сейчас! У вас всех сбиты часы! — изображая хрипы, Чанбин пополз с подоконника вниз, словно у него подгибались ноги. — Я уже не чувствую рук! — И мозгов, — добавил всё тот же Минхо, и, разумеется, Чанбин купился: — И мозгов! Стой, что? Ах нет, Ли Минхо-сси, я стал зомби, мне срочно нужно тебя съесть! Вытянув руки и высунув язык, он еле-еле переступая, шагнул в сторону кресла, но приостановился после панического вздоха Сынмина: — Хён, нет, ты укусил меня вчера на съемках, значит ли это, что я тоже вот-вот стану зомби и буду шататься по городу в поисках мозгов?.. — И умрёшь от голода, — задумчиво дополнил каким-то незаметным образом успевший уткнуться в телефон и явно потерявший нить разговора Крис. — И умру от голода, — усмехаясь, подтвердил Сынмин и обвел превосходящим взглядом остальных. — Главное, не пускайте меня в больницу, а то я съем Джисон-хёна. Не сговариваясь, Крис и Феликс хором захихикали, переглянулись, и Крис неверяще покачал головой: — Ликс, ты знал, что такие зомби бывают вообще? — Если бы были, их бы никто не боялся, — бросил тот, закидывая ногу на ногу. Теперь, кажется, не понимали, о чем речь, абсолютно все, кроме этих двоих. Первым, правда, сообразил Сынмин — что было совершенно не удивительно, если честно — и согнулся пополам в приступе смеха. — Зомби, делающий римминг — это должен быть не я, это Чан-хён! — выдавил он и захлопал от переизбытка эмоций себя по колену. — Уф-ф, Минхо-хён, на английском это буквально звучит как «съесть задницу», я знаю, что ты не помнишь. — Я помню, — надулся Минхо, но тем не менее благодарно ему кивнул. Нахмурившись, Джисон наконец свёл воедино эти их языковые приколы в единую шутку и заржал тоже, представив себе толпу зомбаков, активно нападающих на людей, сдергивающих с них штаны и облизывающих задницы до победного. Произошла замена: Чонин выскользнул из туалета, сменив на многострадальном стуле чинно удалившегося Сынмина. — Что я пропустил? — с интересом спросил он. — Крис — это новый вид зомби, которые не едят мозги, а вылизывают задницы, — спокойно пояснил Ликс, и Чонин тут же замахал руками: — Не хочу знать, стойте, зачем я вообще спросил?.. Чанбин-хён, как ты их вообще терпишь, они же ужасны!.. Чанбин рассмеялся и вытянул ему навстречу руки: — Правильно, я один здесь нормальный, иди сюда, Айени, я тебя обниму! Чонин картинно шарахнулся в сторону, со стула, пошатнулся и чуть было не свалился вместе с ним набок, если бы не вовремя дернувшийся и не подхвативший его за плечи Хёнджин. — Айщ, хлебушек, — засюсюкал он, и, только-только Чонин обрёл равновесие, потянулся к его щеке с явным намерением ущипнуть. — Какой же неуклюжий макнэ!.. — Да Джисус и все его апостолы! — Смеясь, Чонин вскочил со стула и отступил в сторону кровати. — Джисон-хён, если я сяду здесь, хотя бы ты меня не будешь трогать? — Ничего не обещаю, — фыркнул Джисон. Не то чтобы он собирался (вообще хоть когда-нибудь), но наблюдать за комедией, которую тот устроил, ему понравилось. — Но ты можешь проверить. — Что проверить? — уточнил вернувшийся Сынмин и махнул остальным рукой: — Ванна свободна. — Я забиваю очередь, — пробормотал, не отрываясь от телефона, Крис, и принявшийся уже было приподниматься Минхо опустился обратно в кресло и фыркнул: — Если ты туда не дойдешь в течение пятнадцати секунд, то познакомишься с «золотым дождем» вне зависимости от того, понравится ли тебе или нет. Несколько секунд помолчав — кажется, мысленно переводил с корейского на родной английский и соображал — Крис закашлялся, как будто представил несколько больше, чем изначально хотел, и быстро поднялся, пряча телефон в карман. — Без меня не играть, — строго наказал он и прикрыл за собой дверь. Стоило ему скрыться, как Чонин развернулся к остальным: — Кому победу сливаем? — слишком громким шепотом уточнил он. — Минхо? — Я всё слышу! — угрожающе выглянул из ванной Крис и запустил куда-то в сторону Чонина все ещё упакованной зубной щеткой из тех, что сам же и привозил. Щётка не долетела до цели и упала на край кровати. Под внимательными взглядами нахмурившийся Крис изобразил жест «я слежу за вами» и снова скрылся за дверью. Незаметно для самого себя начав улыбаться, Джисон перевел взгляд на окно за спиной Чанбина. Все они — все семеро — так дополняли друг друга, так хорошо взаимодействовали между собой, что нечто болезненное в груди снова просыпалось и обручем стискивало ребра, не давая сделать лишний вздох, чтобы случайно не привлечь к себе внимание. Про его присутствие практически забыли, перешучиваясь между собой, и, честно говоря, сейчас Джисона более чем устраивала роль молчаливого, бессловесного наблюдателя. Пока Чонин подбирал щётку, Хёнджин и Минхо говорили о чем-то своём — рука Минхо легла на задницу Ликса, притягивая, словно магнитом, взгляд Джисона — а Чанбин вдруг подсел ближе, обратно на своё освободившееся после ухода Криса место. — Как ты, Джи? — тихо спросил он, ловя и удерживая его взгляд. Охуеть. Нет, ладно, чему Джисон вообще удивлялся, несмотря ни на что, хён оставался хёном. За что был и любим, в общем-то. Просто за последнее время произошло столько всего, что он успел об этом капельку забыть. — Честно говоря, учитывая то, что мне сказали, то же самое я должен спрашивать у тебя, — тихо, так, чтобы слышал только Чанбин, шепнул он. — Да я-то… — поморщился тот и мотнул головой. — Они не слишком громкие? Нормально? Джисон быстро обвёл взглядом лица остальных, но вроде никто за ним не следил в конкретный данный момент. — Пока меня не замечают — нормально, — вздохнул он. — Хён? Спасибо. — Ты выглядишь так, как будто не спал всю ночь, — покачал головой Чанбин. — Пей кофе, пожалуйста. Зря я заезжал в кофейню, что ли? — Да я и не спал, — буркнул Джисон. — В смысле «не спал»? — слишком громко переспросил Чанбин, чем мгновенно привлек всеобщее внимание и одними губами прошептал: «Извини». — В смысле «не спал»? — повторил за ним Сынмин, и Джисон вот прям покадрово увидел, как просыпается в его голове внутренний медик, поднимает голову и подозрительно прищуривается. — Почему? М-да. Можно было даже не пытаться отмазаться. — Голова болела, — мрачно пояснил Джисон. — Мигрень, оказывается. Отпустило уже под утро. — Что пил?.. — нахмурился Сынмин и шагнул вплотную, тронул Чонина за плечо: — Так, подвинься-ка. Чонин убрался на дальний конец кровати без единого возражения — тоже, видимо, не рисковал спорить с Сынмином, впавшим в медицинский раж. Да, в принципе, тут и сам Джисон тоже не рисковал спорить, несмотря на то, что являлся главным объектом его внимания. Сынмин скользнул пальцами по вискам, пощупал пульс и заглянул в глаза. — Что пил, спрашиваю? — напомнил про свой вопрос он.— Давление мерили? — Да не знаю я, что пил, — отмахнулся Джисон. — Мерили. Нормальное. Но башка всё равно раскалывалась так, что умереть хотелось. — У тебя же раньше мигреней не было? — поднимаясь, уточнил Сынмин. Получил в ответ отрицание и вздохнул: — Пойду с персоналом поговорю. Врача, конечно, нет, но записи в карте должны были остаться. Не нравится мне это… Только он вышел в коридор, как вернулся из ванной Крис. — Что я пропустил?.. Где Сынмо? — обвёл он их внимательным взглядом, и его хором, наперебой, принялись ставить в известность. Бардак. Бардак и балаган. Но Джисону почему-то нравилось. — Может, их выгнать, дать тебе поспать, а, Джи? — наклонился к нему Чанбин. — Всё равно тебя скоро выпишут уже. Непроизвольно зевнув, Джисон на мгновение задумался. Хотел ли он спать? Очень хотел, если честно. Очень-очень хотел. И даже кофе — он оценивающе поболтал стаканом — которого оставалось уже меньше половины, уже не помогал. Но почему-то, несмотря ни на что, ему было так хорошо и уютно среди этой дурацкой толпы (когда на него не обращали внимания), что хотелось заснуть прямо так, как вот он сейчас был, до их ухода, чтобы дурацкие мысли болтались где-то в стороне, испуганные и отогнанные прочь. И чтобы хён рядом. И все остальные. — Давай, ты выгонишь их, когда я усну? — предложил он. — Так хорошо, честно, как будто и правда домой вернулся. — Скоро, Джи, — вздохнул Чанбин, протянул руку и потрепал его по плечу. — Ещё пару дней. Потерпи немного. Снова хлопнула дверь ванной — на этот раз ушел Минхо, обнаружил Джисон, оглядев палату, — и, выждав буквально пару секунд, Ликс сорвался с места и, неаккуратно сдвинув Чанбина в сторону, бесцеремонно заполз обратно на колени изумлённо наблюдавшему за его действиями Джисону. — Ликс? — пробормотал он, уже привычно обнимая его за талию. Закинув руку ему на здоровое плечо, тот улёгся сверху, абсолютно игнорируя смешки вокруг… А, нет, не игнорируя. Кто ж его научил-то, блядь, ошеломленно задумался Джисон, глядя на выставленный Ликсом в сторону Хёнджина средний палец. Впрочем, с Хёнджином оказалось, что тоже где сядешь, там и слезешь. — Ликси, — окликнул тот и, завладев его вниманием, с характерным намёком потыкал языком в щеку изнутри. Ликс мгновенно убрал руку и отвернулся обратно к Джисону, непроизвольно облизывая губы и, кажется, даже немного краснея. Его тёплое, смущённое тело накрыло Джисона, словно одеялом, и, почему-то ощущая себя страшным собственником в этот момент, он накрыл тонкую спину Ликса ладонями и вызывающе глянул в сторону Хёнджина. Только получив в ответ недоуменно вскинутую узкую, длинную бровь, он понял, что творит, и, закрыв глаза, отвернулся, пряча нос в волосах Ликса. Вот. Вот об этом он и думал всё время. И в этом и заключалась его маленькая проблема, из-за которой ему даже не стоило пробовать эти отношения. Он ревновал так, словно сам шайтан ему в уши нашёптывал, что взаимодействия того же Ликса с кем-то другим недвусмысленно показывали, что самого Джисона недостаточно. При этом сам Джисон считал для себя вполне допустимым быть близким не только с Ликсом, так что к противникам полиамории как таковым он вообще-то себя не причислял. Как правильно сформулировал кто-то из ребят — Сынмин, что ли — «гарем, а не оргия». Блядь, Хёнджин ведь даже не понял, чем Джисон оказался недоволен! Наверняка же решил, что им самим; переводя на него взгляд, Джисон немедленно столкнулся с тем, что ещё недавно не пережил бы, оставаясь в своём уме. Надув свои сексуальные губы, Хёнджин обиженно смотрел в их сторону и, как только понял, что Джисон видит его реакцию, напоказ отвернулся. Шайтан их всех побери, вторая проблема Джисона с самого начала была в том, что на меньшее, чем на гарем, он не был согласен. Сейчас, держа на коленях молчаливого Ликса, он хотел и Хёнджина с его невозможной мальчишеской игривостью, и Криса, занявшего место Минхо в углу палаты и теперь согревавшего Джисона своей тёплой, ласковой улыбкой. И Чанбина, так и продолжавшего сидеть на краю кровати, он тоже хотел, что бы там ни думали все остальные, включая Чонина. В общем, таблеток от жадности он хотел. И побольше. Стоило выйти Минхо, как тот, даже не спрашивая, понял, что изменилось за время его отсутствия, и тяжело вздохнул. — Ббок-и, — позвал он. Джисон аж брови сдвинул на секунду, а потом вдруг вспомнил, что у Феликса же ещё и корейское имя было, которое тот терпеть не мог! Минхо, видимо, дозволялось его использовать по старой привычке (хотя один хрен Феликс его проигнорировал). — Ббок-и, выпусти Сон-и, дай ему тоже сходить в ванную, и начнём сниматься. — Не хочу, — упрямо буркнул тот, но всё же расстроенно отодвинулся — Джисону пришлось расцепить руки и выпустить, как бы он ни хотел на самом деле обратного, и Хёнджин тут же помог Ликсу спуститься на пол и потянул его к себе на колени. Отомстил, зараза, понял и осознал Джисон, глядя, как тот мстительно улыбается в его сторону. И нет, видимо, как раз кто-кто, а Хёнджин понял всё правильно и теперь насмешливо скалился, посмеивался над проблемами и тревогами Джисона. Чувствуя неожиданное раздражение, Джисон фыркнул и полез с кровати сам, потому что, во-первых, Ликс ему, кажется, слегка отсидел мочевой пузырь, а теперь, когда тот слез, чувствительность начала возвращаться и ссать захотелось в разы сильнее; а во-вторых, возможность уйти на пару минут, остаться наедине с самим собой показалась ему почти подарком. Ещё спать, блядь, так не хотелось, было бы вообще зашибись. Стоило ему спустить ноги и попытаться встать, как и Чанбин рванулся придержать сзади, и Крис каким-то мистическим образом телепортировался с кресла почти под самый бок. Чонин, сидевший совсем рядом, но даже не попытавшийся помочь, громко рассмеялся: — Зачем, Чан-хён, он же не инвалид, он сам ходит нормально! Крис бросил на него такой характерный взгляд, что, нахмурившись, Чонин замолчал. Выражения лица Чанбина Джисон не видел, но сжавшиеся на миг на талии и мгновенно исчезнувшие руки говорили сами за себя, и, не удержавшись, он закатил глаза в духе Минхо. — Ты действительно уже ходишь? — недоверчиво спросил Крис, глядя на него сверху вниз. — Вообще-то да, — хмыкнул Джисон, что и немедленно продемонстрировал, отстраняя Криса и шагая по направлению к ванной. — Метров сто без проблем вообще, дальше начинаю уставать. — Недорабатываешь, — в спину ему бросил Сынмин, заставив его резко, ошеломлённо остановиться. — Но ничего, займёмся этим дома. — Я недорабатываю? — Джисон захлебнулся возмущением и неожиданно для себя закашлялся. — Я?! Инни, скажи ему, мы вчера гуляли полчаса, и мне нормально было! — Ну, если уж совсем честно, — замялся Чонин, — то мы большую часть времени на лавочке просидели, хён. Тебе бы и правда ходить побольше. Раньше, помнишь, мы через весь Сеул насквозь пешком гуляли? А, ой, извини, то есть мы правда раньше много гуляли, когда было время, и я хотел бы ещё, честно. Джисон перевёл на него взгляд. Мелкий, вредный предатель. Любимый, но от этого было не менее обидно, он действительно прикладывал много усилий и выкладывался на занятиях по реабилитации по полной, неудивительно, что на прогулке он быстро устал!.. То, что перед прогулкой у него занятий не было, он как-то упустил в своих рассуждениях. Возможно, самую чуточку нарочно. Чонин ничуть не извиняющимся жестом пожал плечами, и Джисону вдруг стало обидно так, что он предпочёл просто скрыться в ванной, аккуратно прикрыть за собой дверь и наконец сдуться, расстроенно глядя на себя в зеркало. Ну не вписывался он, и всё. Обижался на всё подряд, словно девчонка с гормонами, расстраивался чуть ли не из-за каждого действия в свою сторону — бока жгло так, будто там остались огненные следы от рук Чанбина — и ревновал буквально всех ко всем. И бесился со всякой херни похлеще Хёнджина, который в первую очередь почему-то сейчас раздражал точно так же, как раздражал в первое время из-за той истории с котятами. Спохватившись, он всё-таки отлил, стараясь журчать как можно тише, а потом вернулся к раковине, открыл воду и снова замер, уставившись на своё отражение. Как эти люди могли вообще хотеть его — такого сломанного? Или нет, «сломанный» подразумевало, что нечто, что сломали, до того работало правильно, а Джисон с самого начала был иным. Отвратительным. Не подходящим и не вписывающимся. Кусая губы, он всем своим существом сейчас ощущал, как же ему одиноко и холодно, и страшно хотел, чтобы его хоть кто-нибудь обнял, прижал к себе, дал спрятаться и сказал, что отныне всё будет хорошо, что хён решит эти проблемы, что можно больше не волноваться. Блядь, у него там, в палате, семь человек сидело, и с шестью из них он встречался — и всё равно ныл сам себе, что его некому обнять и защитить, чем его, сука, не устраивало, то, что он уже имел? Ощущая теперь себя ещё и виноватым адски перед этими людьми, он, не вникая в то, что делает, помыл руки и зачем-то умылся. Посмотрел на себя в зеркало снова — синяки почти уже сошли с лица, от ссадин остались мелкие царапины, да под носом ещё краснел шрам от пластической операции. Недавно, в какую-то из ночей, Джисон погуглил, как это делается, и с каким-то мазохистским удовольствием просмотрел полноценное видео операции — и как надрезают кожу, и как заворачивают, и как хрящи срезают и формируют нужный изгиб переносицы — а потом ещё полчаса не мог перестать трогать собственный нос и убрал руки, только когда в голову пришла дурная мысль, что он сейчас стронет с места один из таких кусочков и всё, да здравствует новая операция. Да в жопу, решил он, вытирая лицо полотенцем. Он будет делать что хочет. Хочется обниматься — будет обниматься, и пошла в жопу эта их паранойя по поводу фанатов, он же не ебаться на камеру собирался!.. Что они ему вообще сделают? В конце концов, он же действительно не испытывал сейчас запрещённые, судя по всему, желания для айдолов, а просто соскучился по своим мемберам, шайтан их всех подери! Решительно настроив себя, Джисон распахнул дверь ванной и уставился на открывшуюся ему картину, выбирая цель. За время его отсутствия все опять перетасовались, перепутались, и теперь в кресле, еле видимом сейчас с точки обзора Джисона, сидели в обнимку Сынмин и Хёнджин, Чонин с ногами забрался на подоконник, и рядом с ним прислонился к стене Чанбин; накинув капюшон своей привычно чёрной толстовки, Крис сидел на краю кровати, вновь уставившись в телефон, и вокруг него словно мёртвая зона была — никто не смотрел и не трогал, и даже не дышал в его сторону, кажется. Минхо занимал многострадальный стул, а со спины, стоя, его обнимал, чуть ли не наваливаясь всем телом, почему-то вдруг улыбающийся Ликс. Да, в принципе, все они, кроме Криса, чему-то опять улыбались, посмеивались; кольнуло сердце болью — не физической, — и Джисон понял, что, кажется, знает, с кем будет обниматься и кому это сейчас нужно не меньше него самого. Он быстрым шагом пересёк расстояние до кровати, показавшееся ему вдруг неожиданно огромным — и ноги отчего-то вдруг устали почти сразу, неужто действительно недорабатывал?.. — и упал рядом с Крисом, заполз подальше с ногами и аккуратно потрогал того за колено. — Что? — раздражённо оторвался тот от телефона, но мгновенно выдохнул, увидев, кто хочет его внимания. Не заметил, как Джисон вернулся, что ли? — Что, Хани? — Обнимашки? — Джисон жалобно надул губы и растопырил руки, показывая, как между ними пусто, как ему надо, чтобы кто-то большой и сильный, вроде Криса, оказался рядом. — Хани, съёмки… — начал тот, и Джисон еле-еле сдержался, чтобы не ёбнуть по нему подушкой. — Что, я не смотрел, что ли? — зло буркнул он в ответ. — Я вечно с кем-нибудь тискаюсь, правда, в основном с Ликсом. — Чан, в самом деле, — примирительно окликнул того Минхо. — Ничего страшного не случится, если, конечно, вы не будете сидеть в позе, как будто трахаетесь под одеялом прямо сейчас. Он намекающе похлопал Ликса по предплечью, и тот, прикусив губу, чуть выпрямился: — Я сидел поверх одеяла. Оба раза. — И скажи, что у тебя не стояло, — возразил Минхо. Отвлекая Джисона, Крис протянул руку и погладил его по ноге. — Ладно, Хани, вы меня убедили, — мягко согласился он. — Ничего, если я лягу головой к тебе на колени? На миг прикрыв глаза и представив, Джисон молча кивнул. Да, пожалуй, так было бы даже лучше. Унять свою жажду прикосновений, перебирая ему волосы, чувствуя его надёжную, заземляющую тяжесть. Звучало почти идеально, если задуматься. Чуть сдвинувшись, Крис откинулся назад, примостился затылком у него на бедре — почти в паху — и снова уставился в телефон. В этой позе, с того ракурса, как Джисон сидел, он мог видеть экран — и, если он подозревал, что Крис с кем-то переписывается, он ошибался. Крис листал Реддит, то и дело отвечал на чьи-то комментарии, еле заметно усмехался каким-то шуткам, но мгновенно стирал улыбку, когда её замечал. Кажется, пытался отвлечься, как мог. Держать от него руки подальше всё ещё хотелось, но уже не хватало силы воли, и он сначала просто поправил чёлку, пропустил завернувшиеся кольцами пряди между пальцев и подушечками прошёлся по коже. Царапнул совсем легко, так, как привык отвлекать Ликса, и снова надавил в сторону шеи, ощущая как начинают расслабляться напряжённые мышцы. Кажется, массаж Крису требовался очень и очень сильно. Обычно этим занимался Ликс — ему попросту нравилась эта рациональная предсказуемость движения за движением, но, видимо, в свете последних событий Крису давно ничего не перепадало. Спереди донёсся тихий звук, и Джисон, вдруг осознав, что они тут не одни, поднял голову. Продолжая обнимать копающегося в настройках камеры Сынмина, Хёнджин смотрел на них с Крисом таким взглядом, будто на корзинку котят пялился, и улыбался так влюблённо и умилённо, как Джисон даже ожидать не мог от него, этого переменчивого и эмоционального человека (хотя, если задуматься, наверное, должен был). Он моргнул, неожиданно обнаружив, что теперь Хёнджин перевёл взгляд и смотрел вот так на него самого. Сейчас он вдруг перестал вызывать у Джисона раздражение, потому что как можно было раздражаться на кого-то настолько милого и внезапно стеснительного, кусающего губы в приступе неуверенности? Настроение Хёнджина иногда менялось по дуновению ветра, однако всё равно Джисон не мог заставить себя перестать испытывать к нему это обилие иногда тоже противоречивых, но, по большей части, очень приятных чувств. И да, возможно, настроение у него самого тоже временами менялось слишком часто, но, может быть — только может быть — Джисон просто отражал тем самым настроение других? Раздражение Ликса, любовь Хёнджина, заботу Криса? Что он отражал тогда с Чанбином, интересно? Краем глаза, не переставая массировать Крису виски, Джисон покосился в сторону подоконника. Чем-то выражение лица Чанбина неожиданно напомнило ему Хёнджиновское, но именно что только напомнило, а не являлось таковым один в один. Скорее Чанбин, разглядывая руки Джисона, одновременно жрал себе мозг чем-то очень болезненным, вот и выглядело так странно. И на Джисона тот не смотрел, как бы он ни пытался поймать его взгляд. Ничего, поклялся он себе, вот выпишется — и разберётся. Во всём. — Так, все готовы? — привлёк их внимание Сынмин и громко хлопнул в ладоши. — Чан! Очнись, надо поздороваться со Стэй! Все готовы? Разноголосый хор послужил ему ответом. Крис недовольно отложил телефон и чуть приподнял голову — Джисон немедленно подсунул ему сложенные ладони в качестве опоры под затылок, и тот благодарно вздохнул, прикрыв на секунду глаза. — Ага, три… Два… Один… Мотор! Привет, Стэй, Хёнджин, поздоровайся тоже! Вы думаете, нас тут двое? Как вы думаете, где мы вообще? Дома! Не-е-е-ет! Мы… — Сынмин махнул рукой, показывая, что сейчас развернёт камеру, — мы навещаем Хана! Мало того, что мы собрались все вместе впервые за долгое время, так мы ещё и ведём vlive, и у нас для вас много-много хороших новостей! Повинуясь указующему тыку Сынмина, Джисон заставил себя вытащить хотя бы одну руку из-под затылка Криса, и смущённо помахал камере рукой. — Привет? — начал он, и от удивления у него вышел скорее вопрос, чем восклицание. Наклонил голову — и вдруг полилось откуда-то, словно шлюзы открылись, радостное, многословное и как будто бы привычное: — Как дела? Как чувствуете себя, Стэй? Вы в безопасности? Вы видите меня прямо сейчас? Я хорошо выгляжу? Мне уже лучше, видите? Хотите сюрприз? — Ты им так сейчас всё сразу расскажешь, никакой интриги, — проворчал нарочито недовольно Чанбин. — Давайте поздороваемся для начала хоть, что ли? — Ага, сейчас, я поставлю камеру… — Сынмин намекающе подтолкнул с кресла Хёнджина и встал сам, воткнул между сиденьем и боковиной селфи-палку и проверил ракурс. Улыбнулся впритык в объектив — только так, как умел он один, смущенно-радостно, прикрывая губами брекеты. И отошёл вслед за Хёнджином ближе к кровати. — Чан? Крис изобразил нечто невнятное камере — такую дурацкую и эмоциональную ухмылку, будто дауном был, — и скомандовал: — Раз, два, три! — Джисон автоматически, не задумываясь, присоединил свой голос к хору остальных и почтительно наклонил голову: — Здравствуйте, с вами здесь Stray kids! И, договорив, они снова распались из единого целого в отдельные элементы, отдельные юниты. Крис вернул голову к нему на бедро и потянулся к телефону, не обращая внимания на камеру — и только сейчас Джисон заметил беззвучно всплывающие в верхней части его экрана уведомления о входящих со словами типичного сочувствия и скорби. Кажется, парень, который помер, действительно был Крису близок. Джисон даже снова ревновать начал. Опять. На какое-то мгновение. Но дал себе мысленный подзатыльник: хуже ситуации для ревности при всём желании придумать было сложно. — Хан-а, — встрял Минхо, держа в руках бутылку рамунэ на манер микрофона, и Джисон дёрнулся в первую очередь на непривычное обращение с его стороны, чем на оклик. Но, кажется, и Сынмин его Ханом назвал?.. Сколько же ему предстояло узнать, к скольким вещам привыкнуть, он опять, окидывая метафизическим взглядом перспективы, понимал каждый раз заново и каждый раз упрямо пугался, словно дикий кот в зооприюте. — Хан-а, — повторил Минхо, кажется, взяв на себя роль ведущего. — Как ты себя чувствуешь, расскажи нам и Стэй. — Хорошо чувствую, — Джисон улыбнулся камере. То ли работала привычка, то ли ещё что, но проблем у него это действие почему-то не вызывало, хотя первое время он очень сомневался. — Вчера Айени меня выгуливал, и я достаточно много нашагал! Да и вообще — скажите мне, — он напоказ развёл руками, — как можно плохо выздоравливать, когда твой донсен — Ким Сынмин? — То есть я для тебя уже пустое место… — картинно надулся Минхо. — Срочно, — шепнул Джисон камере, — на помощь. И засмеялся вместе с Минхо, вместе с остальными, с каркающим смехом Сынмина, с кудахтаньем Ликса, с типично корейским кхыканьем Хёнджина. — Ладно, — собрался он. — На самом деле, чтобы вы знали, без Минхо я бы тут, конечно, от голода не умер, но мне было бы гораздо грустнее и печальнее, поэтому, Стэй, давайте его похвалим всё вместе? Напишите в чате «спасибо, оппа!», а я скажу: «Спасибо, хён!»! Откуда это всё бралось вообще? Джисон не понимал, но изо всех сил старался не задумываться, чтобы не терять волну куража. — Про сюрприз… — намекнул Минхо. — Хан-а, ты сам скажешь? — Давай я, — отнял у него «микрофон» Чонин. — Стэй, нам осталось ждать совсем недолго! Мы уже знаем дату выписки хёна! Хотите ее знать тоже? А я не скажу! Засмеявшись, он слишком отвлёкся, и Минхо вытащил из его рук бутылку обратно. — А ещё мы собирались разыграть, кто повезёт Хана домой, — невинно вставил он. Крис тут же отложил телефон в сторону. — «Уно»? Имейте в виду, если нас выгонят из-за шума, то выигрываю я. — И Ликс не играет, — встрял Чонин, напоказ играя ямочками на щеках. — Иначе без вариантов повезёт он, а это нечестно. — Вместо этого я поеду с тем, кто выиграет, — вставил Ликс своим глубоким голосом. Разумеется, на камеру возражать никто не стал, хотя это условие и не обговаривалось, Ликс бесцеремонно придумал и внёс его только сейчас, пользуясь моментом, но что-то — на самом деле выражение лица Криса — Джисону подсказывало, что тот явно останется дома. — Раздаём? — спросил Сынмин, тасуя колоду. — Идите все сюда поближе, к кровати. И камеру возьмите кто-нибудь, чтобы выложенные карты было видно. Чтобы не мешать, Джисон сдвинул ноги — всё равно Крис уже не лежал на них, заинтересованный игрой — подтянул их, поправил на себе одеяло и прислонился головой к подушке. — Айщ, ты подтасовал! — выругался Минхо, перекладывая карты внутри руки. — Кто начинает? — По часовой стрелке, и пусть Хан выберет! — предложил кто-то. Не задумываясь, Джисон кивнул в сторону Минхо — слишком уж хитрое выражение лица у того было. — Да? — растерянно уточнил тот и выложил первую карту, обычную цветную цифру. — Ну ладно, поехали. Они оказались шумными. Даже очень. Раздражались, не раздражаясь, на каждый сомнительный выбор кого-то из них, злились, не злясь, но кричали друг на друга при этом так, что Джисон в полной мере теперь оценил предупреждение Криса про то, что их могут выгнать из палаты. Но, видимо, статус брал своё — никто даже не заглянул к ним пожурить или позвать на какие-нибудь процедуры. Устало моргнув, Джисон снова уставился на поле, пытаясь понять, в какой стадии игра. Активно переругиваясь, его друзья пытались убедиться, что у Чонина есть карты нужного цвета, но Чонин упрямо твердил, что нету, одновременно не желая показывать руку никому, включая Ликса или самого Джисона. На кону, кажется, судя по последним картам, стояло взятие то ли восьми, то ли двенадцати карт, так что ничего удивительного в их возмущении не было. Он всего лишь на минуточку прикрыл глаза, решив, что вот, они доспорят — и он вернётся, досмотрит на них и узнает, кто выиграл, но не сработало. Его вырубило так, что никакой шум больше не беспокоил — ни ругательства, ни крики, ни внезапное затишье после того, как Чанбин заметил, что тот заснул. И даже прощальные объятия всех по очереди членов группы остались для него слишком незначительным раздражителем, чтобы ради него просыпаться здесь и сейчас.