Я не могу себе этого позволить

Спалось, впрочем, ему очень даже хорошо — на удивление. И про очередной сон Джисон сразу понял, что это сон, точнее, воспоминание, а не погрузился в него сразу с головой. В этом сне он сидел на полу смутно знакомого небольшого танцевального зала с полностью зеркальной одной стеной, капельку уставший почему-то, прислонившийся спиной к чьей-то теплой груди. Во сне Джисон, разумеется, знал, что сзади сидит Крис, даже не оборачиваясь. Сидит в углу и обнимает его за талию. Поначалу зал был пуст, и они с Крисом будто ждали чего-то, занимали себя разговором. Обратив внимание на не самое стандартное место для отдыха — это Джисон, кстати, подсел к Крису и оказался притянут в объятия, а не наоборот, — Джисон заинтересовался. Несколько мешков-груш, у дальней стены диван, кресла… Но Крис всё равно уселся на полу, в углу, в противоположном от входа, как будто не хотел поворачиваться к двери спиной. Вообще Джисон уже про что-то такое слышал, но то, что он слышал и помнил, касалось обычно людей достаточно специфических профессий — того же Гуниля, например, с его спецподготовкой. Тот тоже, не задумываясь, отслеживал все входы и выходы, окна и двери, и старался не поворачиваться к ним спиной. Но чтобы Крис?.. Правда, Джисон не мог сказать, что не замечал за ним подобное ранее — но просто потому, что не следил. — Ты работал в спецслужбах? — задумчиво уточнил он. Крис сзади негромко хмыкнул и погладил его по запястью. — С чего ты взял это, Хани? — вопросом на вопрос ответил он. Ага, минимум информации о себе — это тоже Джисон сходу отнёс в копилку к Гунилевским привычкам и даже немного погордился собой. — Ты ведёшь себя как Гуниль, а Гуниль служил где-то там у них, — пояснил ему Джисон и принялся загибать пальцы (в последнее время ему надоело подсчитывать на американский манер, точнее, даже не так — кто-то из фанатов, охуеть, кстати, у него появились фанаты, спросил, почему Джисон делает именно так, и Джисон сам завис и задумался). — Ты не оставляешь без присмотра спину, садишься к стене или в угол, ты участвовал в наших поисках вместе с полицией, и слушай, я всё хотел спросить? Мне показалось, или ты был первым, кто зашёл к этому маньяку? Или у меня уже галлюцинации пошли? — Ты помнишь?.. — безмерно удивился Крис. — Я вообще подумал, что вы оба трупы, если честно. — Бедный, — Джисон погладил по обнимающей его руке, — как ты, наверное, испугался, да? — Не испугался, — раздражённо фыркнул тот. — Я чуть с ума не сошёл на месте. Потерять вас обоих — к этому я не был готов и не буду готов никогда. Но да, Хани, тебе не казалось, я вошёл первым. — Ты спец? — повторил Джисон вопрос. — Я служил, — усмехнулся Крис и расплывчато пояснил: — На границе. На некоторых должностях там… кхм… требуется определённый уровень подготовки. Некоторые из ребят, с которыми я служил, сейчас работают в Сеуле, и до вашего похищения мы изредка пересекались ради бутылочки-другой соджу. Честно говоря, это меня и спасло. Они знали, на что я способен, что мне можно доверять в определённых вещах — и поэтому допустили к операции. — Ты так шифруешься, — задумчиво протянул Джисон — не ставя это Крису в укор, просто констатируя факт. — Слушай, а как ты служить-то вообще попал? Я вроде освобождён по закону об иностранцах… — Так это ты, я-то в Корее родился, у меня гражданство никуда не делось после переезда в Австралию. Если бы остался там, можно было бы заморочиться и отмазаться, но я ж когда ещё вернулся. — Тяжело было? — Честно говоря, Джисон с трудом представлял себе армейские реалии в Корее. Малазийские — да, кое-как, а вот местные не особо. — Очень, особенно первое время, — вздохнул Крис, и Джисон снова погладил его по руке и сильнее откинулся ему на грудь. — Слишком много нужно было запомнить, слишком многому научиться… Но ничего, справился. Провёл два года на тридцать восьмой — и обратно, привыкать к тому, что не каждый, кто вспоминает единую Корею с удовольствием, скрытый враг. — Я думал, что там с семидесятых тихо было… — растерялся Джисон. Крис сухо и зло рассмеялся. — Хани, мой сладкий летний ребёнок, — начал он, — провокации и цензурирование информации, способной повлечь бессмысленную панику и выдаваемой гражданскому населению, никто не отменял. И они лезут, и мы лезем, и так будет всегда. — То есть страны никогда не объединятся? — с интересом уточнил Джисон. Какой-нибудь Хёнджин на его месте мог бы и взвиться, возопить, что Северной Кореи не существует, что это не страна, а так, политический ублюдок советско-китайского покровительства, что Корея едина, ну и так далее. Или не Хёнджин, а Минхо. Не Сынмин точно, Сынмин историю знал неплохо и свою позицию под названием «в жопу эти политические интриги» способен был аргументировать чуть ли не часами, причем с конкретными примерами и кучей пруфов к каждому сказанному утверждению. Джисон, если что, был от этого только в восторге. Они с Сынмином как раз недавно обсуждали именно эту тему, зависнув на заднем дворе на разложенных шезлонгах и засмотревшись в не очень звёздное сеульское небо. Все уже разошлись по спальням, но Сынмин затронул в какой-то момент тему НАСА и их проекта в Корее, Джисон что-то ответил, они зацепились языками, заговорили про историю и застряли. А вот где откликнулось, оказывается. И вот Сынмин никогда бы не возмутился такому предположению. Сказал бы нечто в духе: «Да какое нахер объединение, семьдесят лет прошло, считай», и всё. Джисона, как изначально иностранца, тема объединенной Кореи не триггерила тем более, но всё равно ему интересно было узнать точку зрения Криса. — Да какое объединение? — фыркнул тот, практически повторяя интонацию, которую в своей голове Джисон приписал Сынмину. — На границе их ненавидят, а они ненавидят нас так, что готовы бомбить ядерными ракетами! Помяни мои слова, лет через десять-пятнадцать мы опять воевать начнём, и надо до тех пор раскрутиться так, чтобы, если что вдруг, свалить без проблем. — Долговременные у тебя планы, однако, — удивлённо пробормотал Джисон. — Стой, а раскрутиться-то кому? Вам с хёном? — Как минимум нам троим, Хани. — С тем же тоном, что он обычно говорил «глупый мальчишка», Крис на миг прижался губами к его затылку и тут же отодвинулся. Джисон даже не понял, было ли это на самом деле или ему почудилось. — А в идеале — всем восьмерым. Как раз у наших танцоров контракт вот-вот кончится, надо прикинуть, как бы их так тоже к нашим записям подтянуть. Представь, как какой-нибудь «девятый район» будет звучать с сахарным голосом Лино в припеве? А если добавлять классический визуал с танцами? Да и Джинни говорил мне, что мечтает рэп читать… — Джинни — и рэп? — фыркнул Джисон и тут же осекся, потому что с языка чуть не слетело злое «да он же безголосый!». Но Крис понял и так, без слов. — Позанимайся с ним? — предложил он. — Почему я? — А кто? Тем более он тебе в рот так смотрит, что каждый твой совет как божественное просветление воспринимать будет. Он же не безнадёжен, ну, Хани? Джисон вздохнул. Во-первых, да. Конечно же Хёнджин был не безнадёжен, далеко не безнадёжен. Вспомнить только его танцевальный прогресс за последние годы, да и пел он кое-как, кое-где на старых видео абсолютно точно в разы хуже, чем делал это сейчас. В конце концов, Джисон его втихую биасом считал как раз за это упрямство и упорство, поэтому вообще в нём не сомневался. Однако, существовало ещё и во-вторых. Во-вторых приперлось личной персоной, не дав Джисону ни подумать, ни ответить Крису ничего толкового, и он уставился в спину продолжившему тренироваться Хёнджину, в душе кляня его слишком короткие перерывы. Ещё на днях ему было бы нормально вот так сидеть и раздражённо смотреть, но после того недавнего разговора он что Сынмо в глаза глянуть не мог, что Хёнджину. И не в глаза тоже, потому что тот изгибался так, что будил и будоражил внутри Джисона спящего с позавчера собственнического монстра; пришлось согнуть ногу, чтобы замаскировать стояк. — Он красивый, да? — прижавшись губами к самому его уху, проговорил Крис, пользуясь тем, что Хёнджин явно не слышит их из-за музыки. Как раз в этот момент Хёнджин переключил трек на начало припева и, глядя на себя и свои движения в зеркало, ушел в танец снова. Как обычно, он вспотел практически мгновенно — это была его личная особенность, никто так больше не страдал, — и на серой, обтягивающей майке без рукавов появились мокрые пятна. Бицепсы заблестели — в отличие от стройняшки Ликса, которого держали таким в первую очередь контракты, Хёнджин балансировал где-то между ним и Минхо, пряча под своей в основном бесформенной одеждой красивый рельеф и притягательное тело. Так и хотелось провести языком по этим бицепсам, потом по шее, укусить, притереться, как тогда, развернуть его к Крису, чтобы тот вжался всем собою сзади и завладел безраздельно их общим вниманием… Осознав, о чем думает, Джисон сглотнул и быстро кивнул. — Я в такой жопе, Крис, — чуть повернув голову, пробормотал он тому в ответ. — Я в такой жопе… В коридоре что-то громыхнуло, и сцена сна сменилась. Теперь Джисон находился дома — в гостиной, стоял, прислонившись к спинке дивана, скрестив руки на груди, и смотрел на замершего напротив чем-то перепуганного Чонина. Чуть позади со скучающим видом Крис облокачивался о стену и вертел в руках телефон, но на Джисона обеспокоенно поглядывал — Джисон уже научился ловить этот взгляд из-под век, определять его, чувствовать точкой меж бровей. На кухне Минхо творил свою кулинарную магию, периодически мелькая в дверном проёме и оценивающе посматривая, что происходит, но вот его как раз Джисон игнорировал принципиально, потому что пошел Минхо нахрен со своими претензиями по поводу Хёнджина. Ревнует — пусть делает что хочет, но для начала с самим Хёнджином и разбирается. Сам Хёнджин, собственно, торчал в ванной на первом этаже с распахнутой дверью — то ли волосы красил, то ли что-то типа того, в общем, привязан был к зеркалу и то и дело ныл, что ему скучно одному, поэтому до прихода Чонина Джисон занимался тем, что, лежа на диване, развлекал его громкими, на полдома, дурацкими вопросами в духе подборок «пятнадцать вопросов ЕМУ на свидании» из интернета. Остальные тусили где-то тут же — у них всех был уже редкий в последнее время с этим дурацким контрактом выходной, и Джисон понятия не имел, ни чем занят Сынмо, ни где конкретно сейчас хён или Ликс. — Мне нужно с тобой поговорить, — слабо пробормотал Чонин. Наконец осмелился хоть что-то сказать, но глаза всё равно прятал так, что у Джисона засосало под ложечкой от дурного предчувствия. — Да, Инни-я? — вздохнул он, пытаясь спрятать тревогу как можно глубже, и улыбнулся ему как можно доброжелательнее. В глубине души он ждал чего-то из серии «я больше не могу жить с тобой в этом доме, я передумал и уезжаю обратно к родителям», хотя «с тобой» в последние месяцы звучало очень уж относительно — большую часть ночей здесь оставались если не все они ввосьмером, то уж точно основной частью группы, то и дело тасуясь кроватями в зависимости от того, в какой компании каждый из них заканчивал тот или иной вечер. (Продрыхнув как-то всю ночь в комнате Чонина в обнимку с ним самим и Крисом, Джисон заявился в свою комнату слишком ранним утром и застал удивительную картину: Сынмо оплёл всеми своими конечностями куда более мелкого Ликса, прижался губами к макушке и спал так, будто бы защищая всем собой. А ведь почти не общались — или Джисону так только казалось? Он сам-то тоже с Ликсом сблизился достаточно неожиданно и стремительно). В любом случае, хён уже неоднократно заговаривал о том, чтобы перестать брать за дом деньги, потому что фактически сам опять жил в нём же, и ну не тянуло оно всё на товарно-денежные отношения, хоть убей. Но Чонин отказывался, аргументируя это уже подписанным договором — и Джисону втихую сказал, что ему так спокойнее, хотя Чанбин-хёну он и доверяет. Так или иначе, Чонин его ожидания не то что не оправдал — превзошёл. Не с первых же слов, но в общей сумме. — Я знаю, что у нас между нами всеми — ну, или почти всеми — происходит, ну, разное, — начал Чонин и застопорился снова, нерешительно оглянулся на Криса. Поймав его взгляд, тот ласково кивнул, и где-то на этом моменте Джисон заподозрил, что услышит несколько не то, чего боялся. Но Чонин не дал ему даже предположить, заговорил снова: — Ну, я знаю, что ты и Ликс… — Что «я и Ликс»? — Джисон тут же нахмурился. Что было не так с тем, что происходило между ними? Ликс вообще-то последние полгода буквально являлся для него всем, включая костыль для чуть было не уехавшей нахрен психики. И, Джисон знал это на все сто, нет, тысячу процентов, он сам являлся тем же самым для Ликса. И да, они оба в конце концов научились шагать самостоятельно, пусть пока и недолго, но ни Ликс, ни он сам не собирались отказываться друг от друга насовсем, кто бы что — включая психотерапевта — ни думал по этому поводу. — Нет, я не… я не имею что-то против,и я не собираюсь критиковать, хён, правда! — Чонин замахал руками и даже на шаг отступил. — Нет! Я просто в целом обобщить: у тебя с Ликсом, с Сынмином же ещё что-то, да? И с Джинни, Джинни на тебя так смотрит, а Минхо-хён злится, но при этом сам тоже… кхм. Хён, я просто хотел сказать, что мы с Чан-хёном… ну, вместе… — В каком смысле «вместе»? — подозрительно переспросил выглянувший на упоминание своего имени из кухни Минхо и замер в проёме, вытирая полотенцем мокрые руки. — Айени, что этот кобель себе позволил? — Позавчера ночью ты меня кобелём не называл, — равнодушно заметил Крис и повернул голову обратно, в сторону Джисона: — Хани? Скажешь что-нибудь? Айени ждёт. — Ты охренел, что ли… — начал Минхо, и Джисон наконец-то отвис, обработал поступившую информацию и повернул голову на шум сверху. Это то есть Чонин пришёл к нему отчитаться, что Крис его трахнул и что сам Чонин сразу же развесил уши настолько, что даже такие явные намеки на то, что Крис ещё и с Минхо трахался, то ли мимо ушей пропускал, то ли игнорировал? И Минхо, Минхо, блядь, ещё и претензии по поводу Хёнджина смел выдвигать какие-то, когда сам в то же время?.. — Что за шум? — громко и сонно топая, зашагал вниз по лестнице Сынмин и потёр на ходу глаза. Кажется, в этом доме наедине поговорить было невозможно — хотя плевать, решил Джисон, Чонин сам виноват, мог бы и в комнате начать, где хоть дверь закрывалась!.. — Чан, судя по всему, развратил нам макне, и теперь они пришли каяться, — сладко и капельку мстительно улыбаясь, возвестил Минхо и поменял положение, облокотился о дверной косяк другим плечом. — Я знаю, — пожал плечами Сынмин. — Мы с Джинни вчера в самый интересный момент в комнату зашли. Ага, блядь, то есть все, кроме Джисона, ещё и знали об этом — вот почему Чонин даже скрываться не стал? — Хани? — снова подал голос Крис, и Джисон не выдержал, обогнул всё ещё перепуганного Чонина и, оказавшись вплотную к Крису, ухватил его за футболку. Сынмин сзади обеспокоенно подошёл ближе — Джисон понятия не имел, когда и каким образом научился определять его эмоции затылком по звуку шагов, но как-то, оказывается, научился. — Ты, — ткнул он Криса в грудь другой рукой. — Какого хрена? — В смысле? Хани… — начал тот, но Джисон снова его перебил, чувствуя себя фактически преданным: — Я, блин, тебе верил! Я тебе своего донсена доверил, пока сам не мог за ним присмотреть! И чем ты мне отплатил — член в штанах не удержал, да? Крис изумлённо задрал брови, причем даже не раздражённо или виновато, а с выражением лица «эта козявка на меня тявкает?», и Джисону вдруг смертельно захотелось ему вмазать. — Хён… — слабо начал из-за спины Чонин, но Джисон его проигнорировал. — Инни должен был найти кого-то, кого сам бы захотел, — разозлённо продолжил он, — это должно было стать чем-то, что он вспоминал бы всю жизнь с радостью и удовольствием, а ты!.. Судя по выражению лица, Крис начал злиться. — Хани, — его тон похолодел, — остановись. Ты ведёшь себя как ревнивый идиот. — Я? Ревнивый идиот? — риторически переспросил Джисон и не выдержал, укусил словами: — А ты в таком случае — упёртый собственник, не способный притормозить ни на минуту и подумать, видишь, что ничьё — надо брать. — Собственник? — интонации Криса стали ядовитыми. — Учитывая, что я делю с тобой двух человек, которых очень люблю, и собирался вообще-то дать предложить сейчас это третьему, то на твоём месте я бы… Джисон разъяренно выдохнул. Перед глазами полыхнуло так, что он держался на последней ниточке терпения, ещё мгновение — и его бы разорвало, и он кинулся бы Криса убивать четко по выученным от него самого методам. Вряд ли бы смог сделать хоть что-то, однако подсознательно надеялся, что и от Гуниля успел научиться хоть чему-то, что даст ему не преимущество, конечно, но хотя бы микроскопическую возможность дотянуться и убить одного… одного!.. — Хён. — Сынмин тронул его за запястье и сунул в автоматически сразу скрючившиеся пальцы что-то непонятное. — На. Джисон перевел взгляд на руку — полотенце, которое до того держал Минхо. Что ж, это всё равно казалось лучше, чем ничего. Голыми руками Гуниль учил его только убивать. С полотенцем можно было сделать куда больше. — Крис — сдерживаясь уже буквально чудом, пробормотал он, остатками мозга понимая, что лучше уж предупредить. — Сука, лучше беги. — Что?.. — недоумевающе начал Крис, но выражение его лица тут же изменилось, когда Джисон перехватил полотенце поудобнее. И тут Джисон проснулся. На самом интересном месте. Отпиздить Криса полотенцем снова захотелось ещё сильнее, хотя ещё не до конца проснувшимся мозгом он сознавал, что прошло уже много времени, отношения у них поменялись чуть ли не кардинально, что путаница тех дней уже явно подошла к концу… Но руки так и тянулись набрать один конкретный номер, заставить этого кое-кого приехать и придушить подушкой, особенно за некоторые формулировки в духе «поделиться». На часах оказалось пять утра. Осознав, что проспал на самом деле откровенно дохрена — наверстал за всю бессонную ночь — и представив реакцию Криса на звонок в такое время, Джисон ощутил, как немедленно просыпается совесть. Конечно, Крис бы и проснулся, и панически приехал, и подставился бы со смехом под полотенце снова, но отчего-то причинять ему подобные неудобства хотелось куда меньше, чем отпиздить. Пялясь куда-то в потолок, он снова задумался, перебирая в памяти сон… Оба сна. Захлебнувшись эмоциями второго, он чуть не забыл про первый. Теперь на него накатила какая-то сумасшедшая нежность к Крису. К тому сильному, уверенному в себе, но все ещё прячущему спину Крису от несуществующих противников. К Крису, который — сейчас он уже понял это постфактум — испытывал к Хёнджину те же самые чувства, что и сам Джисон — удивлённое восхищение, что такой, как он, может существовать в принципе. Уже тогда, ещё до истории с полотенцем, они были на одной волне — Джисон просто не видел. А Сынмин, оказывается, действительно подал тогда ему это самое полотенце. Охренеть. Джисон раз за разом ловил себя на мысли, что когда-нибудь эти люди его окончательно доконают. Причем он даже точно не знал, чем именно: только-только он начинал думать, что картина его мира устоялась, что всё, больше никаких потрясений не будет, как очередной сон окончательно выбивал его из колеи. В этот раз — ну, помимо очевидных моментов — его особенно ошеломило то, что их общее сближение два года назад, оказывается, тоже не шло как по маслу, у всех были — и активно гарцевали в мозгах — свои, особенные тараканы, мешая воспринимать друг друга адекватно. Нет, в принципе, что-то-такое можно было заподозрить уже по тем рассказам и обмолвкам о попытке самоубийства Джисона — если честно, он уже за обилием впечатлений откровенно забыл, в чем была причина, но помнил только, что именно Чанбин его нашёл и привел в себя с помощью Сынмина, и эти двое, кажется, никому больше об этом не сказали. Но что-то же вызвало эту попытку? Он правда забыл. Или ему не говорили. Нужно было бы, наверное, снова спросить об этом у Чанбина, чтобы не въебаться лбом в эти грабли ещё раз с размаху. Сынмина он точно спрашивал, и тот расплывчато пояснил, что «из-за отношений», но по его лицу казалось очевидным, что тот и сам не знал причины. Не сумел вытянуть её из Джисона? Интересно, было ли это как-то связано с тем разговором с Чанбином, про который говорил Минхо?.. Или нет, вроде бы тот упоминал, что разговор случился этак с год назад, по датам не вязалось… Тьфу. Джисон помотал головой, ощущая, что окончательно запутался и запутал себя. Почему-то ещё от какого-то случайного, неконтролируемого выплеска адреналина заколотило сердце, волной прокатило по телу сначала жарой, а потом следом сразу холодом, и он раздражённо растёр предплечья и потянул одеяло выше. А потом открыл папки с текстами и музыкой их группы. Нечего тут… отлынивать. И думать обо всяком. Ему явно следовало отвлечься, и что-что, а прокрастинировать и страдать хуйней Джисон точно умел в совершенстве. *** Вечером — он кое-как дотянул; зашли попрощаться буквально все или почти все врачи; Хёншик выгулял его по аллее, Джисон попробовал зачитать ему рэп, тот заценил; еда Минхо по-прежнему была божественной — позвонил Хёнджин. От одной только фотографии, установленной на его контакте, Джисона тут же прошибло игривым настроением, и трубку он взял в результате, уже широко улыбаясь. — Да, Джинни? — Сон-а, — пробормотал тот с очень странными интонациями, протяжно — но не так протяжно, когда дразнил и смеялся, — и Джисон тут же напрягся, сбрасывая лишние эмоции. — Сон-а, я т’бя люблю, ты же знаешь? — Знаю, конечно, Джинни, — ласково согласился он, ещё не понимая, что происходит, но уже беспокоясь. — И я тебя. Что ты делаешь? — Пью, — икнул Хёнджин в трубку. Джисон мысленно выматерился. Минхо говорил, что Хёнджина снова посадили на лекарства, после предыдущего срыва, да? То ли не помогло, то ли… То ли кто-то не давал им помочь, потому что эти лекарства втайне не пил. А ещё алкоголь со всякими там антипсихотиками абсолютно не сочетался, и Джисон это точно знал. Вот на все сто процентов. Это — и те сообщения Криса — заставили его занервничать совсем. — Ты один? — спросил он. Хёнджин прошебуршал чем-то, но ничего не ответил; на фоне прозвучали чьи-то неразборчивые голоса. — Джин? Снова раздалось шебуршание; раздражённо фыркнув, Джисон убрал телефон от уха и переключил звонок на громкую связь. Развернул каток, быстро глянул, кто из избранных контактов онлайн — Минхо — и быстро напечатал сообщение.

Джисон

Джинни позвонил, кажется, пьяный в жопу, он не один, не знаю, с кем и где

узнаю — скажу

— Джин! — снова раздражённо позвал он, и на этот раз тот откликнулся. — Сон-а? — Удивление, прозвучавшее в голосе Хёнджина, невозможно было сыграть. Забыл, что звонил уже, что ли? — Откуда ты тут? — Ты сам мне позвонил, сказать, что ты меня любишь, — терпеливо напомнил Джисон. — Ты один? — С Бэмбэмом, — бросил тот. — Нет, отстань, это мой парень, я его люблю, он должен знать! Нет, прямо сейчас! — Где ты, Джин? Ты в безопасности? — уточнил Джисон, глядя, как загорается галочка «прочитано» в переписке с Минхо. В ответ пришло только короткое, но, судя по всему, крайне многоэмоциональное «блядь.». С точкой. Минхо, кажется, был в бешенстве. — В студии, — икнул Хёнджин. — Сонбэ учит меня танцевать. Танцевать? Хёнджина? Джисон абсолютно не помнил этого самого сонбэ, однако его уже брало зло — почти как тогда на Криса. Однако вот сейчас ему злиться было ну никак нельзя. Одновременно печатая сообщение Минхо, он подал голос: — Джинни, как ты себя чувствуешь? — Х-хорошо, — сообщил тот и неожиданно, судя по сдавленным звукам, вдруг пьяно, громко и несдержанно заревел, зарыдал, словно маленький обиженный ребенок. Минхо прочитал сообщение. С облегчением вздохнув — одной заботой меньше — Джисон напряжённо уточнил: — Что случилось? — и, после нескольких секунд тишины: — Джин, ты меня слышишь? — Слышу, — всхлипнул тот. — Я опять н-не сдержал слово. Но я не мог, правда, я не мог, мне было так одиноко, так страшно, и тебя не было рядом, и Чана тоже… — снова громкий всхлип, — и Ликс сказал, что он чувствует, что ты нас не любишь. — Я вас люблю, — терпеливо сообщил ему Джисон. Да, он лгал; но на какую часть эта ложь была ложью? Он сам думал, что менее, чем наполовину. Боялся этого. Лгал и не лгал одновременно. Суперпозиция, как у флэшки, которую в задний порт usb на ощупь вставляешь — как ни повернешь, все время сторона не та. Лгал — и говорил правду, и боялся этого. Но Хёнджин все равно в таком состоянии ничего бы не запомнил, верно? — Но Ликс чувствует! Ликс всегда чувствует такие вещи! И мне погадали на отношения… — начал Хёнджин, и вот тут Джисон нахмурился окончательно. В гадания он верил ещё меньше, чем в существование любого из богов, и с его прагматичным материализмом никак это связано не было — только с недвусмысленной очевидностью натягивания совы на глобус при толковании результатов всякими гадателями. — Джин, — сглотнул он. — Я обещаю, что тебе нагадали неправду, хорошо? Я завтра приеду и обниму тебя, думай об этом. Давай ты сейчас поедешь домой, отдохнёшь и завтра встретишь меня уже отдохнувший и выспавшийся? Кто-то на заднем фоне что-то снова сказал и засмеялся. Хёнджин засмеялся тоже. Послышался звон и такой звук, как будто Хёнджин присосался к бутылке и не выпускал ее, пока не выхлебал как минимум половину. Звонок оборвался. Откладывая телефон в сторону — Минхо так и не ответил, видимо, рванул в эту самую неведомую студию без проволочек — Джисон протяжно выматерился, потом плюнул и набрал Хёнджина снова. Ждать пришлось почти минуту, слушая длинные гудки и встревоженно прикидывая, сколько времени займет у Минхо дорога. — Сон-а! — обрадованно вскрикнул Хёнджин чистым, спокойным голосом без каких-либо признаков слёз. — Как у тебя дела? Почему ты звонишь? Честное слово, если бы не разговор незадолго до, Джисон решил бы, что тот абсолютно трезв. Но, кажется, Хёнджин умел хорошо притворяться — и имел очень хреновую в таком состоянии память. — Я звоню, потому что у меня к тебе есть небольшая просьба, — поделился Джисон, надеясь, что прокатит. Нет, ну а вдруг? — Какая? Говори, я всё сделаю! — с готовностью отрапортовал тот. Снова раздался мужской голос на фоне. Шуршание; вместо Хёнджина в динамике заговорил кто-то новый, кого Джисон не знал. Ну, наверное, не знал. — Он занят, — рявкнул этот кто-то, и звонок снова прервался. Этот Бэмбэм Джисона уже бесил. Он позвонил снова — короткие гудки. Ещё раз и ещё — бесполезно. Ему захотелось ударить что-нибудь, в идеале кого-то, причем кого-то конкретного, хотя он даже не знал сейчас этого человека, но этот кто-то посмел решить, что знает, что лучше для Хёнджина, его Джинни… В голове мелькнула мысль, что, во-первых, Джисон сейчас делает то же самое — решает — и что вообще-то насильно Хёнджина никто пить не заставлял, и накал бешенства мгновенно ослаб, оставляя после себя только сухое, бессмысленное раздражение. Почему-то ещё у него вдруг возникло нелепое подозрение, что Хёнджин там им ещё и изменяет — иначе почему бы этому Бэмбэму быть таким смелым и наглым? Явно тот чувствовал себя вправе решать за Хёнджина по каким-то причинам… Да? Уже так, приличия ради, Джисон набрал его ещё раз — и на этот раз, ломая все предположения, трубку сняли с первого гудка, однако на том конце вновь оказался не Хёнджин. — Да? — зло бросил кто-то очень знакомый, и Джисон, готовый уже было высказать всё, что думает, заткнулся на полувдохе. Но ответивший, видимо, глянул на экран: — Хани? Это ты? Только тут Джисон его узнал. — Крис? — недоуменно сдвинул он брови. — Ты там откуда? — Мне ближе было, соседние этажи, а Минхо дома, — пояснил тот. — Я напишу тебе, как мы доберёмся домой, ладно? Извини, сейчас мне нужно эту алкашню протрезвить насильно, а кое-кому другому, — он сделал очень выразительную паузу, поскольку, судя по всему, этот Бэмбэм всё ещё находился рядом — доступно объяснить, что если я его ещё раз увижу наедине с Джинни и алкоголем, то натяну его жопой на фонтан на первом этаже до самого горла, перед этим вывернув наизнанку. Это последнее предупреждение, слышишь? Вместо следующего я сделаю так, что лейбл тебя выкинет или ты сам не сможешь остаться. Как угодно и что угодно. Не приближайся к Джинни больше, понял, ты, сука?! От недвусмысленной угрозы, прозвучавшей в голосе Криса, у Джисона побежали по позвоночнику перепуганные мурашки — и это он по телефону слушал, а Бэмбэм, наверное, вообще там протрезвел. Вообще Крис при нём раньше никогда не говорил так — даже не зло, а привычно-равнодушно, но вместе с тем угрожающе и по-бытовому, будто о планах на завтрак сообщал. И только в конце голос повысил, сорвался в сухую ярость. Про хорошие фильмы ужасов в сети смеялись, мол, саспенс таков, что в кадр медленно вползает ёжик — а ты уже обосрался; так вот, в голосе Криса был сейчас точно такого типа саспенс. Но ровно до того момента, как Крис осознал, что все ещё держит телефон в руках, и снова вернулся к ласковому тону: — Всё, Хани. Я тебе позвоню из дома, ладно? — Конечно, — выдавил Джисон, и тот тут же повесил трубку. Охуеть. Нет, правда, охуеть. Джисон даже не пытался понять, что это было — но, кажется, судя по реакции Криса, и речи об изменах не было, просто этот Бэмбэм оказался мудаком, причем, кажется, уже второй раз. Он всё-таки на всякий случай отписался Минхо, что Крис на месте и разбирается, и откинулся обратно на подушки. Вот это денёк… Вот это, блин, денёк. И как, спрашивается, не воспринимать ему было Криса как самую главную, властную и имеющую право решать мужскую фигуру в своей жизни? Без шансов просто. Без шансов.