Я не могу себе этого позволить

— Пока все не разошлись, — громко, на всю прихожую притормозил их Крис, — сегодня или завтра общее собрание? — Двенадцать часов ночи, Чанни, — жалобно протянул Чонин, абсолютно, по-видимому, не смущённый тем, что обращался вот так к старшему, без уважительных частиц, неформальных стилей и прочего. После этого первоначального, везде и всеми втыкаемого «хён» Джисон заново пытался привыкать к тому, что иллюзия дистанции осталась только в их образах перед камерами — да и то не всегда; к тому, что Сынмин без раздумий называет его по имени дома, но, стоит начаться записи, переходит на знакомое, сухое «Хан», что Чанбин периодически дразняще тянет «Минхо-я» так, будто тянет кошку за усы. — И что, ты в ближайшие пару часов собираешься спать ложиться? А камбэк? А комментарии фанатов и СМИ? — тут же вступился за Чана тот самый Чанбин. В принципе, Джисон прекрасно понимал причину его нетерпения — это был их план, их обоих, а не кого-то одного, и услышать реакцию остальных им явно хотелось куда сильнее, чем ему самому. — Сегодня, — решительно проголосовал он, сбрасывая ботинки, и ободряюще кивнул Крису. — Можно прямо за едой. — Насколько всё серьёзно? — встревоженно молчавший до этого мгновения Минхо стащил шапку и, ожидающе наклонив голову, уставился на них троих. — Мне стоит доставать соджу и идти готовить похмельный суп на утро? — Я не думаю, что что-то поменяется из-за этого в ближайший год, — примирительно улыбнулся ему Чан, но атмосферу легче тем самым сделать он не смог. Нахмурившись, Минхо перевёл взгляд с него на Чанбина, несколько очень долгих секунд в тишине разглядывал его лицо, а потом кивнул. — Я понял, — бросил он и принялся невозмутимо стаскивать с себя куртку. — Сегодня. Все слышали? Через полчаса, во время еды. — Я закажу что-нибудь, — торопливо предложил Чанбин. Минхо пожал плечами. — Мама передала кимчи, — равнодушно сообщил он. — Как хочешь. Конечно, Джисон знал, что Минхо хорошо готовит, понимал, что, наверное, тот научился этому у матери, знал, что Чанбин любит хорошо и вкусно поесть — но не ожидал, что это короткое предложение заставит того так резко передумать. — Никаких заказов! — Чанбин вскинул руки. — Йа, Минхо-я, я клянусь, что в ближайшую неделю я буду питаться только дома! — Но я хочу Макка! — жалобно надулся Ликс где-то сзади. Совсем не азиат в глубине души, если судить по предпочитаемой им еде, тот откровенно выбирал западную кухню при любой возможности. Чонина вечно обижала несправедливость этой ситуации, поскольку Ликс при всём при том отлично переносил острое — но не любил. Учитывая, что Чонин как раз острое любил, но переносил плохо, повод для расстройства, в принципе, у него был. Джисон к острому относился равнодушно. Кимчи, впрочем, любил. Особенно нестандартный, из огурцов или сельдерея, к примеру, или вовсе из баклажанов. — Я закажу тебе, — вздохнул Минхо. — Дай только раздеться и руки помыть. Чан-и, тебе тоже, да? — И мне тоже, — согласился всё ещё явно напряжённый Крис, обходя их и направляясь в сторону ванной на первом этаже. Через плечо, обернувшись, он бросил: — Бульгоги сет. Поколебавшись, Джисон всё-таки промолчал. Что он, в Макдональдсе не поест ещё, что ли? А Минхо может обидеться, если его старания проигнорировать. Тем более вкусно же было. Очень. На пути в ванную его догнал Хёнджин и, закинув руку на плечо, с невинным и непринуждённым видом потянул его в сторону, а потом, нервно оглянувшись, толкнул дверь спортзала. — Быстрее, быстрее! — поторопил он Джисона, поманил за собой и тут же, стоило двери закрыться, прижал его всем телом к стене, придвинулся лицом вплотную. — Сон-а, о чём он хочет поговорить?.. Джисона, который искренне последние десять секунд думал, что Хёнджину припёрло потрахаться и наверстать вчерашнее, его вопрос ошеломил. — Ничего страшного, обещаю, — медленно качнул он головой. — Просто о будущем. — О чьём будущем? — лихорадочно выдохнул тот прямо ему в губы, кажется, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на уровень интимности той ситуации, в которой они оказались. Джисон бы обратил сам, но слишком он уже устал, чтобы у него вот так вставало только от прикосновений тела к телу. — О нашем будущем. Как группы, — попытался пояснить он без подробностей — потому что, наверное, всё-таки об этом следовало говорить самому Крису, раз это была его идея. — Он хочет… всё? У нас больше нет перспектив? Он хочет расторгнуть контракт? Или нет, стой, год — он не хочет продлять? — с ужасом в голосе предположил Хёнджин. Его ладони, лежавшие у Джисона на плечах, сжались. Явно будут синяки, подумал Джисон. Шайтан, опять со стилистами ругаться. — Джин-а, — успокаивающе пробормотал он, поднимая руки и пытаясь высвободиться. — Ты себя накручиваешь. — Я?! — Хёнджин вскрикнул слишком громко, во весь голос, но тут же, испуганно оглянувшись, сбавил громкость. — Мне не каждый день говорят, что мои парни собираются меня бросить. О. Так вот на какую тему тот себя умудрился накрутить. Где-то Джисон слышал — половина знаний его в голове маркировалась именно так, да — что человек воспринимает и запоминает около восьмидесяти процентов ему сказанного, но понимает так, как ему это хотел донести говорящий, около двадцати. Херня, конечно, но в своё время эта фраза заставила его глубоко задуматься и начать обращать внимание на те случаи, когда он мог кого-то понять неправильно — или его. — Никто не собирается расставаться, детка, — бросил он попытки отцепить от себя руки Хёнджина и вместо этого просто его обнял. — Что бы там ни предлагал Крис, это вовсе не должно повлиять на нас вместе. Даже если мы расторгнем контракт, это вовсе не значит, что наши отношения должны закончиться вместе с ним. — Но тогда мы просто… — Хёнджин запнулся, подбирая слова. — Мы… разойдёмся по разным сферам и, даже если будем жить вместе, это нам не поможет. — Многие пары живут вместе, работая при этом в разных местах, — возразил Джисон, непроизвольно споткнувшись на слове «пары». И не он один. — Мы не пара, — фыркнул тот. — Нас восемь человек, и мы и так ничего не успеваем! А если ещё и работать будем там, где не будем видеться… — Чем ты хочешь заняться, когда контракт закончится? Этот, следующий или любой их тех, что будут дальше? — перебил его Джисон. — Ты уже придумал? Тишина. Хёнджин, морщась, отвёл взгляд. — Соло, — тихо прошептал он. — Я не знаю, вытяну ли один… я не вытяну, Сон-а, без вас я ничего не вытяну… Ну, у Джисона было чем его успокоить. — Ты никогда не будешь без нас, — пообещал он и сдался, раскрыл секрет, потому что просто не мог иначе, потому что дрожащая спина Хёнджина не оставляла ему других вариантов: — Крис думает о создании своего лейбла. Понимаешь? Если мы захотим остаться на сцене, мы останемся, группой или сольно. И нам не придется разъезжаться куда-то, если мы сами того не захотим. — И… — Хёнджин снова глянул ему в глаза — жалобно и упрямо одновременно. — Ты не злишься, что я не хочу оставаться в группе? — Джинни, детка, — невесело усмехнулся Джисон в ответ и поморщился оттого, как снисходительно это прозвучало. Вздохнув, он попробовал ещё раз, снова: — Джаги-я… Не только ты не хочешь оставаться. Есть ли смысл удерживать то, что и так не будет больше целым? Мы только переругаемся все, если попытаемся. — Не только я? — вскинул брови Хёнджин и на миг в волнении прикусил губу. — Кто ещё? Джисон погладил его по лопаткам — обеими руками сразу, отвлекаясь на мгновение на нахлынувшие вдруг разом ощущения, на то, как хорошо ощущалось под пальцами его тонкое, но такое сильное тело, и только огромным усилием воли заставил себя оторваться, не дать себе провалиться снова в эту соблазнительную туманную муть желания. И то только потому, что их ждали. Не могли не ждать — и быстро пришли бы искать. — Дай остальным сказать за себя, — попросил он. — Ладно, Джинни? Может, я ещё и ошибаюсь. Но мы всё равно найдём выход вместе, хорошо? — Обещаешь? — доверчиво взглянул на него Хёнджин. — Обещаю, — улыбнулся Джисон. На этой ноте его желудок решил вставить свою реплику и громко, разочарованно заурчал на всю комнату. Мгновение они ещё смотрели друг на друга, а потом хором, не сговариваясь, рассмеялись. — Пойдём есть, квокка — потянул тут же возмущенно вскинувшегося Джисона к двери тот. — Квокк надо кормить, а то они вымрут. — И хорьков, — буркнул Джисон, скрывая улыбку. — Что?! — Что? — недоумевающе спросил он и, захихикав, бросился бежать. *** Отложив вилку — палочками тот ел все же далеко не всегда, как выяснилось со временем; Джисону, наверное, стоило этого ожидать, но он всё равно очень удивился, — Крис выпрямился и глубоко вздохнул. Тишина, царившая большую часть времени за столом, стала только глубже и напряжённее. — Ну что, поговорим? — улыбнулся он им всем разом. Нет, всё-таки Джисон поражался его самообладанию. Считай, судьба группы решалась, а Крис выглядел так, будто меню на следующую неделю обсудить решил. Ни следа нервов, никаких дрожащих рук, и даже синяки под глазами вроде бы стали меньше. Прижавшийся к боку Джисона Ликс как-то слишком уж напряжённо смотрел в сторону Криса. Поговорили на днях, что ли? Или надумал себе чего? Почему-то Джисон представить себе не мог, что Ликсу не понравится то, что он сейчас услышит — но его поведение заставляло отчего-то сомневаться. — Ближе к делу, Крис, — хмурясь, попросил Джисон и удостоился быстрого, внимательного взгляда. — Как скажешь, Хани, — согласился тот. — Не существует способа зайти издали, спросить аккуратно, поэтому я начну с вопроса. Кто-нибудь уже определился, чем будет заниматься после окончания контракта? В наступившей вновь тишине шевельнулся Чонин. — Подписывать новый? — недоумевающе уточнил он и, кажется, сам удивился тому, что это прозвучало как вопрос. — Ни за что, — шевельнулся рядом Ликс; вышло слишком тихо, и он, выпрямившись и опираясь о колено Джисона даже вперёд наклонился, стараясь быть громче: — Ни за что. — А что ты собрался делать?.. — потрясённо уточнил у него Минхо. Глядя на действительно удивлённое, если не шокированное выражение его лица, Джисон, пожалуй, в глубине души ощущал слегка вину за то, что мяурача, как называли этих двоих фанаты, с его появлением явно стала говорить между собой куда меньше. Иначе почему бы он сам знал — а Минхо до сих пор нет? С другой стороны — он пробежался глазами по остальным — удивление на лице было, пожалуй, всё у того же Чонина да у Хёнджина. Но у последнего скорее всё-таки радостное, чем расстроенное. — Что угодно, — мотнул головой Ликс. — Но никакой сцены. Никаких людей. Крис и Чанбин быстро переглянулись; Джисон бы не заметил, если бы не следил специально всё за тем же Крисом. Приобнимая и притягивая ближе откинувшегося на спинку дивана Ликса, Джисон принял незримую эстафету и, под ожидающе-расстроенным взглядом Минхо покачал головой: — Я не буду подписывать следующий контракт. — Ты тоже собрался?.. — начал Чонин, но Джисон коротко мотнул головой. — Чуть позже скажу, — пообещал он. — Правда. Чанбин гордо улыбнулся ему — гордо, тепло и с явной благодарностью за поддержку. — Я хочу сольную карьеру, — словно бомбу, сбросил на остальных, кто ещё не был в курсе, новость Хёнджин. — Я не хочу бросать сцену, но не хочу подстраиваться под какую-то новую группу, переезжать куда-то, расставаться с вами. — Ладно… — пробормотал Минхо и развернулся к Сынмину: — Ну а ты? Давай, добей меня. — Тоже соло, — честно сообщил тот и неожиданно глянул вправо: — Чанни, не обижайся, но в группе я… не то чтобы гроблю себя, но определённо не смогу добиться большего, даже если захочу. — Тогда и я, — решительно вставил Чонин. Под их взглядами он вскочил с футона, нервно сделал несколько шагов туда-сюда и присел рядом с Сынмином. — Если Сынмину можно так говорить, то я думаю точно так же. — Да почему? — выдохнул Минхо таким тоном, что на него посмотрели совсем все. Чан принялся подниматься, но один злой взгляд — и тот мгновенно опустился обратно. — Вы что, больше не хотите быть вместе? Выступать вместе? — Минхо-я, — это уже был Чанбин. — Неужели ты не думал, что когда-нибудь группа всё-таки распадётся? Может быть, не сейчас, может, позже, но когда-нибудь? Чем ты тогда собирался заняться? — Открыть зооприют и ресторан, — раздражённо бросил Минхо. — Чанбин-а, да о чём ты вообще? Ты знаешь, как я в шоу-бизнес пробивался и сколько прослушиваний прошёл? Сколько я сделал ради того, чтобы быть тем, кто я есть сейчас? Я никогда не думал, что уйду со сцены! — Так не уходи! — не выдержал Джисон, устав уже смотреть и слушать их ругань. — Оставайся, ну! Хочешь сказать, что ты не вытянешь соло тоже? — А я хочу его вытягивать? — остро уставился на него Минхо. — Сон-и, я танцор! Моё дело — двигаться, создавать красивую картинку, пока другие делают остальное! — Тогда создавай, — выдохнул в тишине Джисон. Остальные как будто то ли встрять боялись, то ли просто оставляли право спорить со слишком напряжённым сейчас Минхо именно за ним. — Будь танцором, хореографом, постановщиком номеров — ты кем угодно сможешь быть и у тебя выйдет! — А я хочу? — горько возразил Минхо. — Ты меня когда-нибудь спрашивал, чего я хочу, Сон-и? Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь вернуть себе ясность мышления. Нахлынуло резкое дежа вю: как тогда, перед похищением, они ссорились и не понимали друг друга, так не понимали и сейчас. Но сейчас они были уже другими. Да ведь? И не одни. Не наедине. — Сейчас спрашиваю, — примирительно сказал он. — Ещё год впереди. У нас есть время. И решить, что мы хотим, и сделать так, чтобы это у всех нас получилось. Пока Минхо смотрел на него нечитаемым взглядом — уже и после того, как Джисон замолчал, не зная, что ещё сказать и не зная, почему это всё говорит именно он, а не, к примеру, Хёнджин, который как раз и хочет сольную карьеру — молча слушавший их Крис наконец-то зашевелился, очнулся и пересел ближе. — Минхо-я, — успокаивающе начал он, приобнимая того за талию. — Давай, джаги. Чего ты хочешь? — Я… подумаю, — Минхо покачал головой и чуть повернулся, окинул лица остальных внимательным взглядом. — Если уж всё так… Что вы двое будете делать, Чанни? — Трое, — уточнил Крис и с надеждой посмотрел на Джисона. — Ну, я надеюсь. Как Джисон мог ему отказать? Даже если бы он согласился тогда с Чанбином, то определённо бы дрогнул сейчас под воздействием этих жалобных глазах и надутых губ. — Да трое, конечно, — с улыбкой подтвердил он. — Мы трое, — Крис благодарно кивнул ему, — собираемся остаться «шрирачей». Не в том же формате, скорее всего — в первую очередь как продюсерская группа, выступления уже станут вторичными. Мы хотим свою компанию, свой лейбл, Минхо-я, с которым будут работать и Джинни, и Сынмо с Чонином, и, если захочешь, и ты. — А я? — Ликс на мгновение приостановил поглаживание колена Джисона — он уже и не обращал внимания на подобные привычные мелочи, скорее в первую очередь замечая, когда те прекращались — и вскинул глаза на Криса. — Возьмёшь меня, Чанни? На удивление Джисону даже не хотелось в кои-то веки шутить над тем, как прозвучала эта фраза — как и его вечному партнёру по таким идиотским шуткам, по крайней мере, на сцене, Хёнджину, которому, судя по задумчивому выражению его лица, вообще было не до того. — Куда захочешь, Ликси, — немедленно отозвался Крис, всё ещё продолжая успокаивающе поглаживать Минхо по плечу. — Подойдёшь ко мне или к Бинни на днях, как больше времени будет, посмотришь бизнес-план, ладно? — «Бизнес-план»? — фыркнул Хёнджин. Вроде бы тон его казался слегка издевательским, но глаза-сердечки и влюблённая улыбка, направленная исключительно на Чанбина, говорили сами за себя. Почему-то Джисону, словно за себя самого, вдруг стало приятно, что не только он один помнил про любовь того к математике, планированию и расчетам рисков. Сам он, конечно, не то чтобы помнил — выяснил это заново ещё в те дни, когда Чанбин объяснял ему состояние его финансов, его и всей группы в целом. И то, что как минимум Хёнджин оказался совершенно не удивлён наличием этого самого бизнес-плана, несмотря на годовой запас времени, имевшегося в их распоряжении, грело душу. Может быть, это ещё откликалось внутри то недавнее жалобное желание додать, долюбить, заставить Чанбина поверить, что он им всем действительно нужен, и вовсе не играло роли то, как Сынмин, разлёгшись на диване, аккуратно устраивал голову у того на бёдрах — и смотрел, точно так же смотрел, как и Хёнджин. Как сам Джисон. Как, кстати, и все остальные, исключая Минхо, впрочем, прятавшего взгляд вообще от них всех. Стоило бы, наверное, с ним поговорить чуть позже? Ещё раз? Помочь ему разобраться так же, как Минхо помог разобрать ему самому? — Бизнес-план, — согласно проворчал Чанбин. — Я прикинул, и несколько контрактов мы всё равно можем забрать с собой, несмотря на то, что по этому поводу подумает наш лейбл. В любом случае, правда, юристов хороших искать, но это уже мелочи. — Думаешь, придётся судиться? — тихо уточнил, глядя на него снизу вверх, с колен, Сынмин. — Не думаю, знаю, — отмахнулся Чанбин. — В этой сфере по-другому дела не делаются. Или со скандалом уходить, как Psy, или делиться доходами, как… неважно, кто, как половина мелких компаний, в общем. Зависеть от подачек… — С юристами, наверное, могу помочь я, — выпрямился сидящий с другого конца дивана Чонин, на которого Сынмин успешно закинул ноги — гладь, мол, и тот послушно гладил; Джисон, честно говоря, уже успел совсем-совсем забыть, что тот вообще-то не в рисовом мешке появился, а имел предысторию, родню и туеву хучу денег. И даже в чем-то таком шарил, возможно, даже получше Чанбина. Чонин, пожав плечами, продолжил: — Вчера звонила мама, спрашивала, как у меня дела… Блядь. Мало того, что Джисон забыл вообще про его прошлое — так и про его отношения с родителями успешно забыть умудрился, ну как так-то?.. Как будто его вообще ничего не интересовало больше, кроме себя самого, идиота. — Спасибо, Айени, — благодарно кивнул Чанбин. — Ну и, раз все вроде договорили, договорю и я про свои планы. — «Шрирача», нет? — снова встревожился Минхо, поднял голову с плеча Криса. — Я не совсем об этом, — покачал головой тот. И дальше принялся рассказывать всё то, что Джисон и так уже знал. Как и Сынмин, и, наверное, как и Крис: — Группа, соло, наше трио — что угодно, но я буду подписывать контракт как исполнитель. Дело даже не в том, что я не смогу жить без сцены — смогу, ещё как — но в ином случае мне придётся бросить всё и заняться семейным бизнесом. Переехать. Бросить вас, все проекты и идеи, расторгнуть контракты. Пока у меня есть то, что приносит хотя бы сравнимое количество денег и при этом занимает большую часть моего времени — я свободен, но только пока. Чонин сочувствующе поморщился, явно на собственном опыте понимая, о чём тот, но не так просто всё оказалось с Ликсом. — Ты нас бросишь? — нахмурился тот. Пальцы впились Джисону в колено. Со вздохом зашевелившись, Чанбин помог Сынмину приподняться, подсунул вместо себя подушку, и, обойдя стол вокруг, присел перед Ликсом и потянулся к его ладоням. Облегчённо растирая ногу, Джисон отодвинулся, давая им двоим пространство. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не бросать вас, — успокаивающе, спокойно, с явной уверенностью в собственных словах сообщил — даже не пообещал, а констатировал факт тот. — Никогда. Вместо ответа, Ликс бросился ему на шею, и выглядели они при этом оба так… Джисон затруднялся с формулировкой: как будто эти двое между собой так и не говорили до сих пор, исключая тот, самый первый поцелуй, когда Чанбин приехал вместе с ним из гостиницы обратно домой. Как будто только сейчас Ликс, сжимая за его спиной тёмную ткань футболки, вставил в пазл своего окружения последний кусочек. И то, если вспомнить, Чанбин же вроде с ним знаком был неизвестно сколько, дольше ещё, чем Минхо, дольше, чем все остальные — и, наверное, Ликсу хотелось, чтобы человек, помогавший ему делать первые шаги в другой стране и на другом языке, снова был рядом. Или, может, Джисон домысливал и придумывал себе лишнюю историю там, где Ликс просто радовался полученному обещанию. Кто ж их всех знал-то. Окончательно отодвинувшись, он поймал задумчивый взгляд вернувшегося в сидячее положение Сынмина и поднялся, перебрался к нему под бок, заработав тем самым благодарный кивок от Чанбина, тут же занявшего его место. — Насколько сильно ты хочешь спать? — нагнулся к его уху Сынмин, обжигая горячим шёпотом кожу щеки. — А есть предложения? — с интересом покосился на него Джисон, пытаясь говорить если уж не тише, то хотя бы не громче, чтобы не слышали остальные. — Минхо, — с убийственной прямотой пояснил тот. — Ты не думаешь, что то, что мы начали в автобусе, нужно закончить? — Именно с ним? — нахмурился Джисон, потому что ну эй, Минхо так хорошо выглядел в руках у Криса — не то чтобы расслабленно, но уже явно не настолько раздражённо, как в начале разговора. И отвлекать их двоих, заставлять покидать друг от друга откровенно не хотелось. Да и мало ли раз они днём начинали что-то в одном составе, а потом заканчивали совершенно в другом? — А Крис? Сынмин потянул паузу, осматриваясь, и Джисон, словно привязанный, повернул голову следом за ним. Технически из тех, кто ещё явно выглядел не слишком устало и ещё цензурно, читай: не держал руки на ком-то другом, оставались только Хёнджин и Чонин. И, в принципе, это был бы интересный вариант… — Нет, — решительно определился Сынмин. — Джинни опять перетянет на себя всё внимание. Сегодня это моя роль, никаких обсуждений. Пойдём? — Прямо сейчас? — вырвалось у Джисона. Как будто тот звал его зубы рвать или делать что-то не менее страшное, о чем следовало предупреждать и к чему нужно было готовиться заранее. — Ты не хочешь секса? — после паузы Сынмин изучающе и вопросительно уставился ему в лицо. — Или меня? Джисон хотел. Просто прямота Сынмина несколько выбивала его из колеи. По крайней мере, здесь и сейчас, когда их мог услышать кто угодно. Ещё не до конца привыкнув, что нет смысла стесняться, Джисон всё пытался эпизодически прятаться, не шуметь — и отчего-то при этом шум, издаваемый остальными, его не смущал совершенно. Бросив последний взгляд на Минхо с Крисом — тихо-тихо обсуждавших что-то своё и не обращавших вроде бы внимание на окружающий мир — Джисон поднялся. — Пошли, — потянул он вслед за собой Сынмина. — Всё хочу. Их ухода, казалось, никто даже не заметил. По крайней мере, никто ничего не сказал, не спросил, куда они и зачем, что, возможно, было и к лучшему, учитывая, что Джисон отчего-то опять начинал краснеть, будто малолетка. Но давненько он не шёл заниматься сексом, точно зная, что будет им вскоре заниматься на самом деле, и держа при этом своего партнёра за руку самым романтичным жестом из всех возможных. Лет пять точно. Или, может, даже никогда. Или, может, всего месяц, если тот случай, когда Джисон за ручку Хёнджина к Крису разговаривать водил, считался. В принципе, Сынмин руку достаточно быстро отобрал обратно — уже у лестницы — и, обогнав на шаг-другой, принялся подниматься впереди так, что задница его оказалась точно на уровне лица Джисона, оттягивая на себя всё его внимание. Задница и ноги. Ещё пару недель назад, снимаясь для очередного чего-то там рекламно-одёжного, Джисон долго залипал на то, как выглядел в предлагаемом стилистами образе Сынмин. Словно мальчишку, того одели в рубашку и шорты с гетрами, оставив на виду только часть голой кожи, зато какую часть! Джисон себя весь день фетишистом чувствовал — так его член реагировал на вид кое-чьих красивых коленей. Или не только коленей; прямые, длинные, словно у топ-модели, лодыжки Сынмина до сих пор будоражили его воображение. И то, что Сынмин сейчас шёл, покачивая бёдрами напоказ у него перед носом, ситуацию лучше и легче не делало вот нисколько. На последней ступеньке Джисон не выдержал — нагнал, поймал руки и, удерживая от падения, толкнул лицом к двери собственной спальни и следом врезался в его тёплое тело своим. Чувствуя себя ненасытным подростком, он притёрся уже твердеющим членом к его маленькой, упругой заднице, вжался головкой сквозь ткань меж двух половинок и сам же первый и застонал от пронзившего всё тело удовольствия. Как будто он не занимался на днях сексом, как будто никогда не занимался, никогда не трогал Сынмина, и не было тех дней, когда Сынмин корчился и ёрзал под ним, стараясь вырваться!.. Зачесались руки. Перехватив тонкие запястья кое-как левой, правую Джисон сунул под свитер — дом ещё не успел прогреться до конца — и всей ладонью прижался к тёплой коже, ощутил, как напрягаются от неожиданности косые мышцы живота. Не успокоившись на этом — мало, мало, ему всегда Сынмина было мало, шайтан его побери — он сразу захотел большего; пуговица джинс расстегнулась словно сама собой. Не торопясь раздевать его, под тихие, открытые стоны Джисон погладил молнию и вновь раскрытой ладонью двинул ниже, стремясь возродить в памяти то самое, первое ощущение, переиграть, как предложил Сынмин, с нуля — и до сотни, и сжал длинный, прямой член прямо сквозь ткань. — С-садист… — пробормотал Сынмин и хрипло, громко выдохнул, стоило Джисону надавить большим пальцем на головку. Откуда-то он знал, что делать, помнил, видел, чувствовал, телепатически читал, плевать — в любом случае, каждое движение его Сынмин принимал с восторгом. И укус в основание шеи — Джисон нарочно носом сдвинул свитер ниже, чтобы не рисковать — и попытку зализать укус, быстро превратившуюся в желание искренне спровоцировать и услышать, что именно заставит Сынмина начать умолять. Губы? Язык? Укусы? Рука на члене? Член — горячий, нежный, шелковый, влажный — ткнулся ему в ладонь сам, стоило стянуть джинсы вместе с трусами до бёдер. Ткнулся — и лёг, толкнулся вперёд, легко скользя по собственной естественной смазке. Нарочно не сжимая пальцы, не сводя их в кольцо, Джисон ждал просьб и мольб, тянул время, держал губы на загривке — и абсолютно не готов оказался к тому, что услышит вовсе не Сынмина. Чьи-то ладони легли ему на талию; сильное тело, зеркаля его собственное положение, вжало собой в Сынмина, в стену, заставив его разжать левую руку. — Можешь больше, Сон-и? — Провокационный, горячий шёпот Минхо делал из Джисона аудиофила. Хотелось закрыть глаза и просто слушать, касаясь собственного члена, и он поклясться мог, что кончил бы гораздо быстрее, чем это подобало молодому человеку в самом расцвете лет и сил. Но — не сейчас. Сейчас у него в руках — в руке — был Сынмин, и это налагало на него большую ответственность. — «Больше» что? — ухмыльнулся он, пытаясь говорить так, чтобы Минхо даже по голосу понял, что он имеет в виду. Ничего конкретного, на самом деле — и одновременно всё сразу. — Больше прикосновений, — поверх его руки легла другая, сжала пальцы и двинулась, и Сынмин, откинув голову, простонал в пространство, кажется, уже, теряясь в этой реальности. — Больше контроля. Под «контролем» Минхо по традиции имел в виду совершенно не то, о чем думал сейчас сам Джисон. Хуже того — или, наоборот, лучше — и просто иначе мысля, игнорируя Джисона буквально всем, кроме собственного напряжённого члена, свободной рукой он накрыл горло Сынмина и в такт собственному, неторопливому темпу принялся сжимать и разжимать пальцы. Громкость издаваемых Сынмином звуков тут же упала буквально в разы, но в тихом, тёмном коридоре даже присвист его редких вдохов казался оглушающей канонадой. Или, может, это у Джисона отдавалось в ушах?.. Лёгкий голос Минхо вёл их обоих, держал, заставляя сосредотачиваться только на нём, рассказывал, как ему хорошо держать своего щенка, чувствовать его собой — и, понимая, что Минхо не только говорит не о нём, а вовсе даже делает вид, что его здесь нет, Джисон возбуждался из-за каждого слова. Стояло так, что на заднице у Сынмина синяк явно должен был появиться — ну, или ещё минут пять, и член Джисона прорвал бы несколько слоев ткани, чтобы попасть туда, куда он так сильно сейчас хотел. По ощущениям, Минхо было не легче. Как он так обратил внимание на их уход, как заметил, как выбрался из объятий Криса — Джисон и не думал даже, как не думал и о том, что абсолютно все остальные, возвращаясь спать, неминуемо соберутся проходить мимо… и не пройдут. Нет, они действительно были родственными душами. Отстранившись, Минхо аккуратно убрал руки, оставил на шее Джисона лёгкий поцелуй и приказал: — Спальня. Кровать. Прямо сейчас. Кто вообще мог с ним спорить, особенно в такой момент?.. Уже распахивая двери, Джисон поймал себя на смутном желании попробовать быть первым: не просто надерзить и получить наказание, но победить и остаться правым, заставить Минхо подчиниться, и… Сынмин, лежащий в его постели поверх покрывала, голой задницей кверху, навевал, в общем, немного странные желания. Не давая Джисону приблизиться, Минхо поймал его за талию и знакомо уже наклонился к уху. — Котёнок или щенок? Не сразу догадавшись, о чём тот, Джисон почти уже выбрал котёнка, потому что… ну, просто потому, но проследил вдруг пристальный взгляд Минхо в сторону компьютерного стола, и его осенило. По сути же тот спрашивал, кто из них двоих будет нижним, да? Не обязательно в сексе, но в их взаимодействии, в восприятии, и… «Сегодня эта роль моя», произнёс в его голове Сынмин-из-воспоминания. — Мне скучно, — фыркнул с кровати Сынмин-реальный, по-прежнему не поворачиваясь, и заболтал ногами, скидывая с них тапки. — Щенок, — торопливо пробормотал Джисон, не сводя с его задницы глаз. Честно говоря, он откровенно сомневался, что смог бы сейчас сосредоточиться на одном себе, всё равно неминуемо бы отвлекался и пытался бы выйти за рамки подчинённой роли. Даже сейчас он, не думая, сделал шаг вперёд — и Минхо выпустил его, позволил своим рукам соскользнуть с его тела. Раздеваясь на ходу, стягивая с себя любимую толстовку, в кои-то веки вновь украденную у Чанбина, Джисон сам не понял даже, как оказался перед кроватью на коленях, с руками на резинке джинс, как принялся стягивать их ниже, ниже — пока не отбросил прочь, в сторону. Тишина напрягла его; сгребая в ладони расслабленные ягодицы, сжимая на них пальцы, Джисон вопросительно оглянулся — и Минхо так и стоял там, где стоял, будто толчка ожидая или разрешения. Какая же это оказалась дилемма: то ли перестать трогать, то ли рисковать обидеть, расстроить того, кто сам пришёл за ними, тоже желая подарить им удовольствие, и… Он сам не заметил, как поднялся с колен. Два неровных шага — и руки Минхо сжались в его ладонях, напряглись, когда Джисон потянул его вслед за собой, обратно к цели, которой он не мог сейчас не поделиться, не разделить удовольствие дарить и получать в ответ; губы Минхо — теплые, по-прежнему заботливые и ласковые — раздвинулись под его нажимом. Кажется, вёл сегодня он. Наверное. Да? На мгновение стало страшно — но отпустило тут же, стоило Сынмину обернуться через плечо и посмотреть, чем они двое заняты. В любом случае, даже несмотря на потерю памяти, это был не первый секс втроём в его жизни — спасибо, Крис, спасибо, Хёнджин — так была ли у него вообще хоть одна причина для паники? Так или иначе, но Крис — или кто-то ещё, или все они вместе — сумели крепко-крепко заставить его уяснить одну вещь: сомневаешься — спроси. В чём бы ни было дело, и тем более если дело было в сексе. Ещё бы слова верные подобрать, ш-шайтан… — Кто снизу? — спросил он, лаская ладонью упругую ягодицу, чувствуя, как поднимается та чуть выше, прослеживая взглядом почти под невозможным уголом изогнутую поясницу. — Как мы это сделаем? На лице Минхо появилась та самая ухмылка, что сражала большую часть фанатов, та самая, что возникала лишь на сцене во время самых сексуальных номеров — и до этого момента Джисон думал, что это всего лишь маска. Однако теперь с таким выражением — диким, голодным, хищным — смотрели на него. И на Сынмина. На них с Сынмином. — Сынмин-а, ты готов? — рука Минхо накрыла соседнюю ягодицу и отвела её чуть в сторону, выставляя напоказ растянутое, влажное, блестящее и откровенно пустое тёмное кольцо мышц. Гладко выбритая кожа под пальцами казалась Джисону шелковой, мокрой и очень, очень скользкой. Вопрос, видимо, был риторический, однако Минхо всё равно ждал ответа. — Я гото… Ах, блядь! — перебил сам себя Сынмин, стоило Джисону на пробу растереть смазку, собранную с промежности, по пальцам и скользнуть одним внутрь, проверяя. То ли Сынмин тянулся сам раньше, то ли уже занимался с кем-то сексом недавно, и Джисон поставил бы на первое — но он и сам-то прятался в темном углу с Хёнджином, так что вполне себе могло бы быть и второе. Но анатомию его в любом случае ни то, ни другое не меняло, и Сынмин всхлипнул, стоило Джисону найти нужную точку и надавить — совсем слегка. Пока что. — Вот видишь, — игнорируя его жалобный и просительный стон, отворачиваясь, кивнул Джисону Минхо. — Вопрос только в том, готов ли щенок принять нас обоих? Блядь. Ладно, вот такое Джисон ещё не пробовал. Он только-только успел пожалеть о том, что всё идёт как-то странно — и уверить себя, что всё нормально, что они просто устали после концерта, в голове шайтан знает что, все задолбались, им вынесли мозг и так далее… И Минхо одной-единственной фразой заставил его забыть все сомнения, сбиться с мысли, потому что попробовать вдвоём — это… Это… Блядь. Джисону такое даже в мечтах не снилось. Ну, может, лишь в самых потаённых, которые представляются в голове за пару мгновений до оргазма во время дрочки наедине дома, когда никто не видит можно расслабиться, отпустить себя, разрешить себе многое из того, что скрывал и о чём старался не думать в обычное время. И двойное проникновение — это что-то такое, что… Блядь. У него действительно кончились все слова. — Только с дополнительной растяжкой, — выдавил Сынмин и снова тяжело выдохнул от особенно удачного — или не очень, смотря с какой стороны посмотреть — движения Джисона. — Отлично, — бросил Минхо и поднялся, обошёл кровать и вытащил из щели у изголовья подозрительно жёлтый тюбик смазки. От порыва чувств слишком сильно надавив и почувствовав, как сжимаются вокруг мышцы, Джисон усилием воли заставил себя сосредоточиться на деле — и, наклонившись, прижался губами к пояснице, безмолвно извиняясь за причинённую боль. Просто, ну. Во-первых, это была банановая смазка. Кажется, даже та самая. Во-вторых, как она здесь оказалась? Откуда Минхо знал, где она лежит? Загадка века. Нет, даже тысячелетия, не меньше. С другой стороны зная этих людей, Джисон с полным основанием на то мог предполагать, что именно банановая смазка у них не то чтобы по всему дому раскидана, но очень близко к тому. Особенно если его личный — и, вероятно, Сынмина — бзик на ней существовал ещё до аварии. И именно этот конкретный тюбик Минхо мог здесь прятать ещё, например, месяца три назад — или всего с неделю, если вдруг заходил сюда к Ликсу. С третьей… ну, то есть в принципе, в дополнение ко всему прочему банановая смазка значила, что его опять неминуемо потянет на оральный секс. Без вариантов вообще. Нет, его бы и так потянуло только от вида чистой, неразмеченной укусами кожи, от выбритой нежной дырки, от… Да от всего, и это Минхо ещё не раздевался, и Джисон даже предсказать не мог, чем накроет его при виде этой отдельно взятой бледной задницы в сочетании с мощными бёдрами. Бросив ему смазку, Минхо за ворот потащил с себя футболку, немедленно тем самым отвечая на возникший у Джисона вопрос. Ну задница — не задница, но при виде бледной, незагорелой груди со светлым, широким шрамом у него откровенно потекли слюнки, и то, что Минхо эту грудь фанатам демонстрировать не спешил, только подстёгивало его желание пометить, отмаркировать, будто подпись оставить: моё, не подходи, не трогай, убьёт!.. Освободив ему место, Джисон принялся торопливо раздеваться сам, потому что уже откровенно начинало поджимать, в том числе в буквальном смысле: до сих пор стояло так, что всё ещё казалось, что ткань штанов вот-вот порвётся, и хотелось освободить себя как можно быстрее. Ну да, он собирался первым оказаться полностью голым в этой спальне, но какая разница была вообще, когда Минхо, не скрываясь, не сводил с него глаз, одновременно работая уже двумя пальцами?.. Сынмин вскинул навстречу его руке задницу, и Минхо, не глядя, следующим же движением ввёл на один больше. — Сон-и, — позвал он. — Не хочешь мне помочь? Зависший в последние пару десятков секунд с трусами в руках — засмотрелся — Джисон наконец очнулся, бросил их куда-то в сторону компьютерного стула и шагнул к кровати, не зная, что ему делать, что трогать сначала, потому что ладони тянулись и к чётко, словно Хёнджином светотенью нарисованной спине Минхо, и к изгибам позвоночника Сынмо, и, блядь, к смазке. Её он и взял, повинуясь указующему взгляду Минхо. Прохладный гель лёг на пальцы; согревая, Джисон растёр его подушечками и, подождав несколько секунд, прикоснулся к кольцу мышц, к ладони Минхо, словно прося её посторониться, подвинуться, пустить внутрь… — Нежнее, — шепнул тот. — По чуть-чуть, Сон-и. Ну да, вряд ли Сынмину в последнее, неизвестно сколько длившееся время приходилось подобное делать, кивнул сам себе Джисон, послушно замедляясь, продвигаясь вперёд буквально по миллиметру. Кто бы знал ещё, какого усилия воли ему это стоило. Казалось, они только начали, а у него уже стучало в ушах возбуждением настолько, что хотелось сделать хоть что-то, быстрее, сильнее, ближе, жёстче — и он потянулся к своему члену, но остановился на полпути: Минхо недовольно цокнул языком и вытянул пальцы только ради того, чтобы ввести обратно все четыре. — Щенок, — просто пояснил он. — Ты сам выбрал. Терпи. Ну вообще да, кончать до основного блюда Джисон откровенно не хотел, тут Минхо был прав. А удержаться он сейчас бы вряд ли смог, и пришлось бы ждать потом, когда у него встанет снова или смотреть на этих двоих, занимающихся сексом без него… Динамика у этих двоих была особенная. Запоминающаяся. Минхо раздвинул пальцы, и, со стоном выдохнув, Сынмин через плечо бросил ему: — Больше, или я разведусь. — Мы уже, — фыркнул Минхо, но всё же низким шёпотом приказал Джисону: — Второй. И плавнее, следи за реакцией. — Ещё один — и выходи за меня, — тут же передумал Сынмин, с громким выдохом тут же выгибаясь под новым прикосновением с совершенно неописуемым звуком удовольствия. — А, ч-чёрт, Джисони! Стараясь не задумываться, каким образом Сынмин умудряется понимать по ощущениям, кто из них кто и что именно делает, Джисон с интересом покосился на Минхо, проверяя его реакцию. И тот не подвёл. — Я согласен, оппа, — издевательски пробормотал тот, наклоняясь и прочерчивая языком длинную мокрую линию вдоль копчика к их прижатым друг к другу рукам. Сынмин взвыл и дёрнулся, и снова вместо внятных слов у него вышел только стон, ставший только громче, стоило Минхо растопырить пальцы. — Нормально, я думаю, — оценил он. Прищурившись, Джисон глянул тоже, не в последнюю очередь с исследовательской точки зрения, запоминая себе на будущее, на случай, если когда-нибудь станет заниматься этим сам — или делать это с собой. Зря он об этом подумал, конечно: пришлось всё-таки опускать руку к члену и со вздохом пережимать основание, прекратив втихую жаться к бортику кровати. Интересно, смог бы он кончить прямо так, не касаясь себя, только от разговоров и мыслей?.. Стоило, наверное, как-нибудь попробовать. Или только от трения, и если о чьё-то бедро… Раз пойдя по определённому пути, мозг Джисона, видимо, теперь все мысли переводил именно на сексуальную тему. — Ложись на спину, — подтолкнул его Минхо, задержал руку на заднице и сжал — и на его лице Джисон отчетливо увидел сожаление. Видимо, не один он здесь был жадным, всё время желая большего, чем имел в каждое конкретное, отдельно взятое мгновение. Сдвинувшись, Сынмин позволил ему устроиться поудобнее, поправить под головой подушку у изголовья, и с явно различимым «Блядь, наконец-то» навис над ним и наклонился к губам, обжигая и затягивая в водоворот поцелуя. В каждом движении чувствовалось, насколько тот распалён, насколько близок, и, если бы не руки придвинувшегося сзади Минхо на талии, наверное, Сынмин бы опустился на его член резко, быстро, вредя себе и окончательно взрывая Джисону мозг. Правда, медленный темп для них обоих оказался совсем не легче, сводя с ума, заставляя и Джисона уже тоже терять дар речи и жмуриться от избытка впечатлений. По крайней мере, как он мог вообще спокойно смотреть на эту картину держащего в руках Сынмина Минхо, на них, в свою очередь целующихся, чувствуя, как одновременно погружается в жаркое, жадное тесное — берёт его, чувствует его изнутри так, как, на своей памяти, ещё никогда не чувствовал именно его, именно Сынмина? Чтобы не рвануться навстречу, ему пришлось вцепиться в покрывало и стиснуть зубы, и действительно закрыть глаза, потому что вот теперь, вот прямо сейчас он был почти на грани. Опустившись до конца, Сынмин наклонился к нему снова и замер, тяжело дыша — пережидал. Пользуясь возможностью, Минхо отодвинулся от них, исчез куда-то, но Джисон не мог себя заставить даже глянуть в его сторону, потерявшись в ощущениях. Слишком хорошо ему сейчас было, слишком хотелось ещё, хотелось всего, начиная со рта Сынмина, заканчивая его неописуемо прекрасной задницей; хотелось двигаться. Но он ждал, сам не зная, чего — и понял, только когда Минхо вернулся обратно, прижался к Сынмину со спины и надавил тому на поясницу, заставляя выгнуться сильнее. — Запрещённый приём, — пробормотал Сынмин, тем не менее широко улыбаясь. И Джисон был с ним совершенно согласен: в этой позе тот казался теснее, головку стискивало больше, и, когда к его члену прижалось что-то горячее, он даже засомневался на мгновение, возможно ли это физически. Но Минхо толкнулся, надавил — и неожиданно оказался внутри, проник головкой, и медленно, продолжая давить на поясницу, двинулся ближе, глубже. Ощущая буквально каждый миллиметр, Джисон только гадать мог, как это чувствуется для Сынмина, но его реакцию он видел своими глазами: и выступившие слёзы, и закушенную губу, и звуки, что тот издавал, слышал отлично, и каждый стон удовольствия — а это совершенно точно было удовольствие — словно по проводу, проходил по его телу потоком искр, заставлял гореть изнутри и плавиться с каждой секундой. Тёмные глаза Минхо с расширенными зрачками, прилипшие к взмокшему лбу мокрые пряди, рука на плече Сынмина, огромный, по ощущениям, член, прижатый к его собственному тесными, жадными мышцами — всё это только дополняло картину, и, глядя Минхо в глаза, Джисон положил руки на талию Сынмину, удерживая того на месте, и медленно выдвинулся — на сантиметр, не больше, но для первого толчка обратно этого хватило. Им всем троих хватило, потому что всё, с этого мгновения все они растеряли свою сдержанность, стали громче, даже Сынмина, даже Минхо, ш-шайтан забери, явно слышали и из других комнат. И всё же этого было недостаточно. Увеличивая амплитуду, ускоряясь, он слышал вздох за вздохом, стон за стоном, абсолютно порнографично разбавляемые звуками скольжения и громким эпизодическим хлюпаньем. Стоило ему замереть ненадолго, как тут же начал двигаться Минхо, и это ощущалось куда… сильнее, куда более насыщенней, чем когда он толкался сам. То, что ему было нужно; то, чего он хотел; то, чего ему не хватало, чтобы окончательно сойти с ума и свести с ума Сынмина асинхронными толчками — вот что это, вот чего он ждал всё это время. — Блядь, ещё, — выдохнул тот, глядя затуманенным взглядом куда-то сквозь Джисона — и даже неясно было, кого именно он просил, но какая разница, если оба они с Минхо ускорились одновременно, не сговариваясь.? — Чёрт, я близко, пожалуйста… Ловя его губы, Джисон выгнулся навстречу — и Сынмин вдруг задохнулся ему в рот, замолк, затих на несколько мгновений. Не глядя, и без того зная, что всему виной пальцы Минхо у того на горле, Джисон поцеловал его сам, беспомощного, потерянного, и всё ещё очень-очень жадного, принимающего их обоих так, как никто другой. Минхо прижался сверху, навалился чуть ли не всем телом, ускоряясь ещё — и по его рваному дыханию, по издаваемым им жалобным стонам-мяуканиям очевидно было, что тот и сам уже на грани. Но оба они ещё держались кое-как, безо всяких изысков, без любых попыток в грязные разговоры, слишком устав для всего этого и добиваясь уже просто совместной разрядки в первую очередь для Сынмина. Тот, собственно и не выдержал первым. Минхо что-то сделал — укусил куда-то, что ли, или облизал, Джисон даже не понял, — и Сынмина выгнуло дугой так, что чудом не сломался позвоночник, сжало изнутри, стиснуло и запульсировало так, что никаким игрушкам не снилось, заставило их обоих с Минхо замереть и сорваться следом в безумие оргазмического кайфа. Последние движения он делал уже по инерции, ощущая, как толчками выплёскивается сперма, как с каждой секундой становится горячее, как пульсирует рядом Минхо и молча жмурится, раскрыв рот, как наплывает желание продолжить прямо так, как сейчас — если бы у него снова встал, конечно — вбить свою и его сперму глубже, пометить изнутри, заткнуть собой и никогда не выходить. Но уже жгло, причём не в самом приятном смысле, и он аккуратно вышел вслед за Минхо, освобождая, оставляя растянутым, готовым… Блядь, как же ему было жаль, что он сегодня настолько устал, что его уже почти вырубало. Рухнув рядом, Минхо потянул откровенно измотанного Сынмина в пространство между ними. Глядя, как тот заботливо прижимается губами к виску, как спрашивает, как Сынмин себя чувствует и нужно ли ему что-то, Джисон даже слов не мог подобрать, насколько сильное счастье он ощущал в это мгновение. Опять же, не хватало чего-то — кого-то — остальных пятерых — но пока он мог с этим жить. Впереди ещё ждал завтрашний день, а после завтрашнего дня — ещё год. Минимум год. Поднимаясь и устало нашаривая в районе стола салфетки, Джисон думал о том, что неплохо было бы Сынмина вытащить в душ — но тот, кажется, уже спал, распластавшись прямо поверх измазанного ими в процессе смазкой покрывала, не обращая внимания на вытекающую из него сперму. Блядь. Пришедшая в голову мысль ударила молнией. Джисон снова никогда такого не делал — на своей, опять же, памяти, но это делали с ним, и делал как минимум всё тот же Минхо. И, судя по снам, для Джисона это было в порядке вещей, так? Ну там, шутки про банановую смазку должны же были на чем-то основываться? Не только на одном эпизоде? Под насмешливым и, пожалуй, понимающим взглядом Минхо отставляя куда-то в его сторону салфетки и раздвигая всё ещё скользкие от этой самой смазки ягодицы, Джисон наклонился и приступил к работе.